Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Человек как творец и творение культуры



Культура есть реализация человеческого творчества и свободы, отсюда — многообразие культур и форм культурного развития. Од­нако сложившаяся культура легко обретает подобие самостоятель­ной жизни: она закреплена в символических формах, которые до­стаются каждому поколению в готовом уже виде и выступают как общезначимые образцы. Складывается надындивидуальная логи­ка культуры, не зависящая от прихоти отдельного человека и опре­деляющая мысли и чувства большой группы людей. Поэтому спра­ведливо будет сказать, что и культура творит человека. Однако эта формула будет верна постольку, поскольку мы помним, что куль­тура сама есть продукт человеческого творчества: именно человек через культуру открывает и изменяет мир и самого себя (см.: Свасъян К. А. Человек как творение и творец культуры // Вопр. философии. — 1987. № 6). Человек есть творец, и лишь в силу это­го обстоятельства — творение культуры.

Здесь есть не только научная, но и этическая проблема: что самоценно — человек или культура? Иногда говорят о самоценнос­ти культуры, но это справедливо лишь в том смысле, что вне куль­туры человек не может осуществить себя в качестве человека, реа­лизовать свой духовный потенциал. Но в конечном счете ценность культуры есть производное от самоценности человек.

Через культуру человек может приобщиться к творческим достижениям множества гениев, делая их трамплином для нового творчества. Но это приобщение осуществляется лишь тогда, когда человек начинает не просто созерцать культурные символы, а оживлять культурные смыслы в собственной душе и собственном

творчестве. Культура и ее смыслы живут не сами по себе, а лишь через творческую активность вдохновленного ими человека. Если же человек отворачивается от культурных смыслов, то они умира­ют, и от культуры остается символическое тело, из которого ушла душа (см.: Шпенглер О. Закат Европы. Т.1.— М., 1993. С. 329).

Безусловно, в обыденной жизни трудно заметить зависи­мость культуры от человека, скорее налицо обратная зависимость. Культура является основанием человеческого творчества, но она же и удерживает его в своих смысловых рамках, в плену своих сим­волических образцов. Но в переломные моменты, в эпохи великих культурных переворотов вдруг обнаруживается, что старые смыс­лы уже перестают удовлетворять человека, что они стесняют раз­вившийся человеческий дух. И тогда человеческий дух вырывается из плена старых смыслов для того, чтобы построить новое основание для творчества. Такой переход к новым смысловым основаниям есть дело гения; талант же решает лишь те проблемы, которые не требу­ют выхода за пределы имеющегося культурного фундамента. Та­лантливый человек часто приходит к самым неожиданным откры­тиям, ибо он развивает общие основания глубже и дальше, чем это способны сделать большинство людей. Но шагнуть за пределы — это удел лишь гения. «В гениальности — всегда безмерность. (...) Ге­ниальность от «мира иного», — писал Бердяев (Бердяев Н. А. Фило­софия свободы. Смысл творчества. — М., 1989. С. 395).

Новые смысловые основы создаются индивидуальным твор­чеством, они рождаются в глубинах человеческой субъективности. Однако, чтобы отсюда родилась новая культура, надо, чтобы эти смыслы были закреплены в символических формах и были призна­ны другими людьми в качестве образца, стали смысловыми доми­нантами. Этот процесс носит социальный характер и, как правило, протекает болезненно и драматично. Смысл, рожденный гением, испытывается в опыте других людей, иногда «редактируется», что­бы его легче было принять в качестве символа веры, научного прин­ципа или нового художественного стиля. А поскольку признание новых смысловых оснований происходит в острых столкновениях с приверженцами старой традиции, то счастливая судьба нового смысла вовсе не означает счастливой судьбы для его творца.

 

59. Исторический прогресс и его критерии. Роль насилия в истории.