Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Частная переписка XVIII – первой половины XIX вв.



Результаты государственных, политических, культурных преобразований начала XVIII в. дали мощный импульс для роста объема частной переписки и ее качественного развития. Петровские реформы изменили образ жизни человека, сделали более разнообразными его интересы и потребности, а также способы их удовлетворения. Человек стал более мобильным, расширилось пространство для его деятельности. В стране увеличилось количество грамотных людей.

В силу своей деятельности и личных обстоятельств многие люди были заинтересованы в расширении информационного пространства и ускорении перемещения информации. Отвечая на эти запросы, государство еще во второй половине XVII в. создало специальную почтовую службу. К концу XVIII в. вся территория Российской империи была покрыта сетью почтовых учреждений. К середине XIX в. в России почтовой связью было соединено более 700 населенных пунктов. С самого начала функционирования почтовой службы государство гарантировало сохранность корреспонденции, конфиденциальность ее содержания, быстроту доставки. Появление почты делало более интенсивной не только деловую, но и частную переписку.

Письма информативного содержания, истоки которых отмечаются в глубокой древности, составляли значительную долю частной переписки. Такие письма создавались в XVIII в. представителями разных сословий. Однако складываются и новые группы частной переписки, появление которых стало следствием дальнейшего углубления общественного разделения труда в России. В XVIII в. специализация труда привела к появлению конкретных видов деятельности, многие из которых были связаны прежде всего с интеллектуальным трудом – это наука, литература, искусство. Содержание новых видов деятельности находило отражение в переписке людей, объединенных в многочисленные устойчивые сообщества единым интересом к предмету изучения, творческому процессу и его результатам.[168]

Обогащая тематику писем, письменный обмен профессиональной информацией, создавал новые группы частной переписки: переписку ученых, писателей и поэтов, художников и т.д. Теперь переписка одного человека выходила за пределы хозяйственной и личной, значительно расширялся круг его адресатов.

Например, помимо деловой и личной (семейной и дружеской) переписки, видный сановник, археограф, коллекционер, владелец рукописного сборника, куда входило «Слово о полку Игореве», А.И.Мусин-Пушкин (1744 – 1817) состоял в профессиональной переписке с разными лицами, занимавшимися изучением отечественной истории. Среди его корреспондентов были К.Ф.Калайдович, А.Н.Оленин, В.С.Попов и др. В своих письмах он высказывал свои размышления о происхождении древнерусских слов, находках замечательных рукописей, делился мнением о новых исторических исследованиях и т.д. В целом можно сказать, что его письма и ответы на них формируют новое по содержанию информационное поле, связанное с развитием исторической науки на одном из ее этапов.

По содержанию профессиональной можно назвать переписку А.С.Пушкина и П.А.Вяземского. В ней преобладали литературные интересы обоих корреспондентов: оценка творчества отдельных писателей и их произведений, замыслы собственных сочинений, планы на будущую совместную деятельность в области журналистики и т.д.

В XVIII – первой половине XIX вв. в ткань частных писем активно вплетался мир политики, поскольку интенсивно развивалась общественная мысль, формировались идейно-политические течения, в первую очередь в среде дворянства. Все эти процессы находят отражение и в частных письмах.

В условиях формирования общественного мнения государство стремилось контролировать переписку частных лиц и не допускать распространения неблагоприятной для верхов информации. Не случайно поэтому в государственном почтовом ведомстве XVIII – первой половины XIX вв. была введена перлюстрация, т.е. проверка почтовыми служащими содержания писем на предмет политической благонадежности корреспондентов. Письма, содержание которых казалось почтовым чиновникам подозрительным, изымались, переписывались и копии направлялись вышестоящему начальству для принятия окончательного решения о судьбе конкретного послания. Письма, подвергнутые перлюстрации, могли не дойти до адресатов. Такой была судьба личного письма, отправленного 22-го октября 1813 г. из Олива (под Данцигом) участником Петербургского ополчения в войне с Наполеоном, будущим декабристом Владимиром Ивановичем Штейнгелем экзеку-Т0РУ Департамента государственного хозяйства и публичных зданий Министерства внутренних дел Федору Васильевичу Мошкову. В послании сообщалось о военных и политических событиях [169] и слухах, которые распространялись в военной среде. Подозрение чиновников вызвало, скорее всего, критическое описание в письме экипировки русской армии: «Не стану Вам описывать положение наших воинов. Взгляните на погоду и вспомните, что они без сапог и без одежды, день и ночь почти в ружье; да, правда, немного уже и осталось их. Ниспошли, господи, мир! вот единственная всех нас молитва»[9]. Изъятое письмо Штейнгеля прошло несколько ведомственных инстанций, и, наконец, его участь решил император. Перлюстрационная копия письма имеет несколько помет: «Великое герцог[ство] Баденское. Гор. Фрейбург. 12 декабря 1813 г. Г[енерал] Аракчеев»; «Оставлено до повеления». Резолюция Александра I была окончательной: «Истребить». Таким образом, оригинал был уничтожен, а копия личного письма сохранилась в делопроизводстве почтового ведомства.

Перлюстрация влияла на содержание и форму изложения в письмах: их авторы старались быть более осторожными в отборе информации, высказывались иносказательно. Известно, что многие письма А.С.Пушкина, в том числе и к жене, подвергались перлюстрации, что вызывало негодование поэта и его друзей. Пушкин не доверял почте и в некоторых случаях стремился найти иные способы передачи писем. Например, 20 декабря 1823 г. он писал Вяземскому: «Я бы хотел узнать, нельзя ли в переписке нашей избегнуть как-нибудь почты – я бы тебе переслал кой-что слишком для нее тяжелое. Сходнее нам в Азии писать по оказии»[10].

На основе частного письма возникло «письмо» как литературный жанр, получивший признание и распространение вместе с формированием сентиментализма с 1760-х гг. В спорах и полемике с классицизмом к 1790-м годам родилась эстетическая теория, по-новому изображавшая жизнь и человека. Сентиментализм провозглашал внесословную ценность человека, воспитывал в нем чувство достоинства и уважение к своим силам, способностям и таланту. Содержанием произведений искусства и объектом изображения стало «наслаждающее размышление самого себя». Это кредо сентиментализма оказало влияние на содержание личной переписки, усилив внимание авторов многих писем к собственному «Я» и сделав более явственным личностно-субъективное начало в этой группе переписки.

Личностно-субъективное начало характерно для так называемых дружеских писем, появившихся в конце XVIII в. Эта группа писем разнообразна по содержанию, но в каждом письме многотемность объединена индивидуальностью автора, его личностным осмыслением действительности.

Несмотря на это в обществе старались следовать принятому эпистолярному этикету. Об этом свидетельствуют, например, некоторые замечания Федора Ивановича Тютчева в письмах к жене – Эрнестине Федоровне. После ухода поэта из семьи, он уже не мог писать жене письма в том ключе, в котором к ней обращался [170] ранее. Новые отношения между бывшими супругами требовали изменить стилистику и этикетные формулы писем, и это четко осознавал поэт: «Не могу привыкнуть пользоваться в отношении тебя оборотами, принятыми в постоянной установившейся переписке...» – писал Тютчев в письме 14 августа 1851 г.[11]. В другом письме Э.Ф.Тютчевой 5 июня 1858 г. он называет причину нарушений в своих письмах общепринятого этикета: «P.S. Замечаю, что я не то чтобы забыл, но, вернее, упустил сообщить тебе тысячу важных эпистолярных вещей. Но это потому, что, когда я пишу, я никогда не говорю ни того, что хотел бы, ни так, как хотел бы, – вот это-то и внушает мне безмерное отвращение к писанию»[12].