Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Фонетические изменения в народной латыни



 

В народной латыни изменился характер ударения: ударение стало по преимуществу экспираторным, что способствовало ускорению редукции и синкопы неударяемых гласных.

Место ударения в основном было стабильным, но в определенных позиционных условиях происходило смещение ударения:

1) При зиянии, ударение переносилось с первой гласной на вторую: paríetem > pariétem, ит. parete, исп. pared.

2) Гласная второго слога от конца перед группой muta cum liquĭda в народном произношении получила долготу, и ударение было перенесено с третьего слога от конца на второй: ténebrae > tenébrae.

3) Ударение в числительных vigínti, trigínta было перенесено со вто­рого слога от конца на третий: víginti > ит. venti, исп. veinte, фр. vingt; ит. trenta, исп. treinta, фр. trente.

4) В некоторых глагольных формах 1–2 л. мн. ч. 3-го спряжения уда­рение было перенесено с корня на окончание по аналогии с соответствую­щими формами других спряжений: laudámus, laudátis, delémus, delétis, audímus, audítis послужили образцом для credímus, credítis.

Изменения гласных звуков в народной латыни происходили двояко: во-первых, были изменения безусловные (спонтанные), которые касались как ударяемых, так и неударяемых гласных, и, во-вторых, изменения пози­ционные.

О переходе количественных различий между гласными в различия по открытости и закрытости свидетельствуют так называемые обратные написания в надгробных надписях II–III вв. н.э. Например, в надписях встречаем написания daeo вм. deo.

Есть основания предполагать, что изменение ĭ > ĕ произошло ранее изменения ŭ > ŏ. Развитие ĭ > ĕ закончилось во II в. н.э.; первые свиде­тельства об изменении ŭ > ŏ относятся к началу III в.

ē долгое, ставшее в народной латыни закрытым, в надписях часто пе­редается посредством i, что свидетельствует об особой артикуляции закры­того е, близкого к i.

Народная речь характеризуется значительным сокращением коли­чества дифтонгов по сравнению с литературным латинским языком, в ко­тором в свою очередь было меньше дифтонгов, чем в архаической латыни. Значительное количество дифтонгов, впоследствии стянувшихся в литера­турном латинском языке, представлено в надписи III в. до н.э.:

Cornelius Lucius Scipio Barbatus

Gnaivod patre prognatus, fortis vir sapiensque,

Quoius forma virtutei parisuma fuit

Consol censor aidilis quei fuit apud vos,

Subigit omne Loucanam opsidesque abdoucit.

Gnaivod – Gnaeo, virtutei – virtute, aidilis – aedilis, quoius – cuius, quei – qui, Loucanam – Lucaniam, abdoucit – abducit.

Древние италийские дифтонги за исключением ае, ое, аи в литера­турном латинском языке стянулись.

Во всех зонах распространения латинского языка отразилось измене­ние дифтонга ае > е. Например: dive diane dedicatum, Grecia вм. Graecia. В памятниках народной латыни дифтонг ае изображался обычно посредст­вом е. В разговорную речь Рима произношение е вм. ае проникло, очевид­но, под влиянием умбрского языка.

Стяжение дифтонга аu в о или u не было столь безусловным. Изме­нение аu > о произошло в период V–VI вв. В некоторых случаях au > u. Подобный фонетический результат наиболее часто встречается в области распространения итальянского языка: cludere вместо claudere дает ит. chiudere. В областях провансальского и румынского языков, а также в не­которых диалектах итальян ского языка дифтонг аu сохранился, например: auditt – рум. aude, пров. аu, но ит. ode, ст. фр. ot.

Позиционные изменения гласных обусловливались их положением по отношению к ударению. Неударяемые гласные серединных посттони­ческих слогов обычно подвергались синкопе, т.е. исчезали. В памятниках часто встречаются posta вм. posĭta, oclus вм. ocŭlus.

К особенностям развития безударных гласных следует отнести воз­никновение звука йот на основе неударяемого i или е в зиянии. Неударные гласные в зиянии изменялись по двум направлениям:

1) Гласный подвергался синкопе: filiae > filae. Для романских языков данное изменение не типично.

2) Неударные гласные i, u развивались в согласные.

iразвивалось в палатальный согласный: Januarium > фр. janvier;

u неударное в зиянии изменялось в v: belua > belva.

При чтении и анализе народно-латинских текстов следует учитывать способы передачи средствами латинского алфавита греческого звука υ. Греческий гласный υ в латинском языке передается двумя различными способами, причем эти способы дифференцируются в зависимости от сфе­ры употребления. Так, в народной речи чаще всего наблюдается передача греческого υ через u, для городской речи более обычно соответствие υi. В широко употребительных словах разговорной речи закрепилось u, затем о в романских языках; в словах, распространенных в речи образованных слоев населения, закрепилось произношение i.

Слова греческого происхождения, носящие книжный характер, в ро­манских языках неизменно сохраняют i на месте греческого υ.

Трактовка начальных латинских гласных могла быть различна в от­дельных романских языках, например: januarius – ит. gennaio, исп. enero, пров. genovier, порт. janeiro, фр. janvier.

В вокализме народной латыни выделяются три диалектные области, на основе которых образовались системы гласных отдельных романских языков.

Наиболее ранним и наиболее распространенным изменением консо­нантизма является утрата звука h. Во II в. до н.э. стало общераспростра­ненным произношение prendo, nil вм. praehendo, nihil, т.е. прежде всего подвергся синкопе h в интервокальном положении: в начале слов звук h исчез несколько позднее. Это спонтанное изменение отразилось во всех романских языках. С другой стороны можно привести многочисленные примеры гиперкоррекции, т.е. написания h в таких словах, где его ранее не было, например: het вместо et.

К спонтанным изменениям согласных относится совпадение звуков b и v в билабиальном фрикативном звуке, который в письме чаще всего передается знаком b, например: se bibo вм. se vivo; реже этот новый соглас­ный звук изображался посредством v: vene вм. bene, первые случаи переда­чи b посредством буквы v, свидетельствующие о совпадении артикуляции двух звуков, относятся к I в.; закончилось это изменение к III в. н.э.

Наиболее распространены в народной латыни позиционные измене­ния согласных. Так, к позиционным изменениям следует отнести синкопу конечного m, отраженную в таких написаниях, как: in patria вм. in patriam.

Звук m часто чередуется с n: quon вм. cum и т.п.

Синкопа конечного t принадлежит к позиционным изменениям: fecerun, debuerun. Конечное r отпадало лишь в некоторых диалектных зо­нах, например, на Балканском полуострове и на Апеннинском; в надписях встречаем такие формы, как frate; ср. ит. frate, рум. frate.

Известны случаи синкопы конечного s, например, mense вм. menses. Синкопа конечного s характерна для Апеннинского и Балканского полуос­тровов, ср. ит. canti, рум. canji, исп. cantas, фр. chantes.

Своеобразное позиционное изменение звуков, отраженное в памят­никах народной латыни, заключается в развитии протетического гласного в группах: sp, st, sc: например: istpendiato вм. stipendiato.

Протетический гласный i или е может возникать не только перед группой s + согласный, но спорадически и перед другими согласными. Так, например, встречаются формы: ibenemerenti, icaput, idies, ilocus, iquam, iregem, reddere и ряд других.

Характерным для народной латыни изменением консонантизма сле­дует считать упрощение двойных согласных. Об этом изменении свиде­тельствуют написания: oficina, efectura, asido, comunis, comilito, inocenti, inovavit, colocavit, acepi, ocasio, anus, osa и много других, где двойные со­гласные литературного языка представлены одной согласной. О том, что двойные согласные в произношении, не отличались от простых, свидетель­ствуют также случаи обратного написания, такие как: annima, sepellita, habbebis, feccerunt.

Возникновение двойного согласного на месте простого в отдельных случаях определяло дальнейшее развитие слова в романских языках: так например, на основе народно-латинского tottus развилось французское tot, новофранцузское tout, в то время как исходная форма totus согласно фоне­тическим законам французского языка дала бы teut.

Особый интерес в консонатизме народной латыни представляет явле­ние палатализации задненёбных. Хронология этого фонетического явления точно не установлена. Процесс палатализации занимал ряд веков; сущест­вуют различные точки зрения относительно того, на каком этапе своего развития находились задненёбные взрывные согласные в особых позициях в период имперской латыни. Данные памятников позволяют сделать за­ключение о том, что во II в. н.э. сочетания звуков d + i неслоговое, а также g + i неслоговое звучали как йот, т.е. как консонантический эквивалент не­слогового i; этот новый звук изображался на письме посредством i, в неко­торых случаях посредством знака z. Вместо слова adiutoribus в надписях встречаем azutoribus.

Данные народно-латинской письменности дают также основание су­дить о ранней палатализации звукосочетаний tj, kj. Об этом свидетельст­вуют надписи, относящиеся ко II в. н.э.: Crescentsianus, Laurentzio.

О палатализации kj свидетельствуют данные романских языков, напр. lancea > lancja, ит. lancia, исп. lanza, ст. пров. lansa, фр lance. О пала­тализации kj свидетельствуют обратные написания в надписях, где tj изоб­ражается как ci, что подтверждает о совпадении в одном звучании kj и tj, т.е. о произношении kj как ts, так как tj ко II в. звучало как ts: terciae вм. tertiae.

Палатализация задненёбного k в положении перед е или i слоговым – явление более позднее. В написаниях ki и ti часто смешивались, например: mendatium и mendacium.

Таким образом, звукосочетание tj передается посредством буквосо­четаний tsi, si, ss, s, что свидетельствует о ранней ассибиляции tj: solatium, disposicionem.

Задненёбное g в положении перед гласными переднего ряда уже в имперской латыни достигло ступени j (i согласного). Рефлекс j, развив­шийся затем в dž, отразился поэтому во всех зонах Романии, включая Сар­динию, где этот звук сохранился до настоящего времени; в большинстве романских языков народно-латинское j дало аффрикату dž: ср. лат. genĕru, рум. ginere, ит. genero.

Греческий ζ (z) в народно-латинских текстах может передаваться по­средством s или d.

В области консонантизма следует указать на известную тенденцию к упрощению групп согласных. Наиболее частый случай – это изменение ks (х) > s: например, visit вм. vixit.

Об изменении ks > s свидетельствует случай гиперкоррекции: miles вместо milex. Встречается изменение rs > s: persĭca вместо pessĭca.

Об упрощении групп согласных свидетельствуют такие написания, как decebris вм. decembris, colubaria вм. columbaria, secudo вм. secundo, mereti вм. raerenti, laterna вм. lanteraa, raoniraetum вм. monuraentura и др.

Наиболее часто встречаются в надписях случаи упрощения группы согласных ns. Изменение ns > s нашло свое отражение в романских язы­ках: лат. Mensem > ит. mese, исп. mes, фр. mois.

Отмечаются случаи изменения группы st в t: magiter вм. magister. Начальное s перед смычной согласной также исчезало в ряде случаев. Так, народно-латинский глагол spasmare развился в исп. pasmar, пров. plasmar, фр. pâmer; пров. maragde происходит от smaragdus.

Латинский согласный qu в известных позициях и в определенных зо­нах Романии обычно изменялся в k. Однако в народной речи наблюдались случаи, когда k под влиянием последующего гласного i переходило в qu; эта закономерность фонетического развития наблюдается в классическом языке при сравнении производных с корневыми или производящими сло­вами: quirinus от curis, esquiliae от aesculum, inquilinus от incula.

Перед e, i во всех романских языках, кроме румынского, на месте ла­тинского qu развилось k: cравни: лат. quem > рум. cine, ит. chi, фр., пров. que, исп. quien, порт. quem.

Перед а лабиализация сохранилась в итальянском, испанском, порту­гальском, провансальском и ретороманском языках: нар. лат. quale > ит. quale, исп. cual, порт. qual, пров. qual, ретрром. kual. Написания k, с и qu в народно-латинских надписях чередуются в одних и тех же словах, что сви­детельствует о том, что в большинстве случаев эти знаки были эквивален­тами звука k.

Греческие придыхательные звуки подверглись в народно-латинском произношении некоторым изменениям. Так, φ в традиционной орфографии изображается как ph и произносится с придыханием. В народной речи придыхание исчезает: cólaphus > colapus > colpus – ит. colpo, фр. coup. Греческий звук χв литературном латинском языке передавался через ch, в народной речи через k. Данные романских языков подтверждают это раз­витие греческого звука: schola > scola, ит. scuola, исп. escuela, ст. фр. escole; об этом свидетельствуют также написания в надписях: sepulcrum вм. sepulchrum, bracium вм. brachium, coclea вм. cochlea.

В связи с изменением ch > c в народной речи встречаются случаи ги­перкоррекции choramode (у Катулла), speluncha и др.

 

Морфологические изменения в народной латыни

 

Памятники свидетельствуют о том, что категория среднего рода имен существительных в народной латыни была утрачена. Имена сущест­вительные среднего рода переходили в разряд существительных мужского или женского рода. Так, латинское слово fatum «судьба, рок» в памятниках народной латыни встречается в форме fatus, т.е. как существительное муж­ского рода.

Изменения грамматического рода в пределах третьего склонения бы­ли менее частыми: к этим случаям относятся такие слова, как dolor, изме­нившие мужской род на женский, ср. фр. la douleur; arbor, перешедшее из категории слов женского рода в категорию слов мужского рода, ср. фр. arbre, ит. albero, исп. arbol.

Тенденция к подравниванию основ подтверждается наличием гипер­коррекции: существительные, относящиеся к классу равносложных, в на­родной латыни могли склоняться по образцу неравносложных. Например, orbis nоn orbs, sobrius nоn suber, figŭlus nоn figel, mascŭlus nоn mascel.

Между типами склонений наблюдается взаимодействие, заключаю­щееся в том, что в одном типе склонения существуют дублетные формы падежей. Так, в надписях встречается форма дательного падежа множест­венного числа dis и dibus от существительного deus: форма dis соответству­ет классической норме dibus и образована по аналогии с соответствующей формой 3-го склонения.

Винительный падеж вытесняет дательный. Например, вместо blandus illi встречаем blandus ad illura, после licet вместо дательного встречаем в надписях винительный. Например: quem nоn licuit. Фонетические измене­ния привели к тому, что в 1-м и 2-м склонении формы винительного паде­жа совпали с творительным. Эти причины фонетического порядка способ­ствовали колебаниям в употреблении этих падежей. Изменениям в системе склонения способствовали также новые явления в области синтаксиса, а именно широкое распространение предложных конструкций. В результате всех этих изменений повсеместно в Романии произошло сокращение числа падежей до двух или одного.

К моменту образования романских языков установилось 3 типа скло­нения; существительные, принадлежавшие к 4-му или 5-му склонениям, переходили в другие типы склонения. Так, например, форма fructi вместо fructus – родительный единственного числа – встречается в произведениях Плавта и Теренция.

Сравнительные данные романских языков свидетельствуют о пере­ходе существительных 5-го склонения (facies, glacies, materies, species) в 1-е склонение. (Ср. ит. faccia, ghiaccia, materia, рум. faja, ghiaja, фр. face, glace, espèce, matière. В результате этих изменений морфологии имени су­ществительного количественно пополнилось 2-е склонение, в которое во­шли слова 4-го и некоторые существительные 3-го склонения: caput > capus: Roma capus mundi; пополнилось также 1-е склонение за счет сущест­вительных 5-го склонения, некоторых существительных 2-го (gaudium, folium > gaudia, folia) и 4-го склонения (nurus, socrus).

Изменение падежных форм прилагательных следовало тем же тен­денциям развития, что и изменение соответствующих форм имени сущест­вительного. Особым изменением в морфологии прилагательного явилось постепенное исчезновение прилагательных двух и одного окончаний. Од­нако романские языки сохранили в небольшом количестве случаев морфо­логическую дифференциацию между прилагательными, происходящими от латинских прилагательных трех окончаний и прилагательных одного и двух окончаний, ср. ит. triste, асrе, исп. triste, асrе.

В народной латыни намечается тенденция к образованию аналити­ческих степеней сравнения прилагательных.

Существенным изменениям подверглись местоимения. Формы указа­тельного местоимения ille, illum, illa, illi, illos, illas вошли в систему лич­ных местоимений и дали начало личным местоимениям 3-го лица мужско­го и женского рода единственного и множественного числа. Те же формы в большинстве романских языков послужили основой для образования форм определенного артикля.

Нет основания утверждать, что в народной латыни имелся артикль. Можно вскрыть лишь особые случаи употребления указательных место­имений ille и ipse, которые в дальнейшем привели к образованию форм оп­ределенного артикля в романских языках.

В морфологии любых местоимений наметилась тенденция к установ­лению дифференциации между ударяемыми и неударяемыми проклитичес­кими формами: так, вследствие утраты звука h появилась форма дательно­го падежа личного местоимения 1-го лица единственного числа mi. Эта форма в дальнейшем послужила моделью для образования форм ti, si, за­крепившихся, как и mi, в качестве проклитик.

Формы ti, mi дали соответствующие формы романских языков: исп. mi, ti; порт. mim, ti; ит. mi, ti; рум. mi, îmi, ti, îti; пров. mi, ti; ст. фр. mi, ti. Употребление этих форм различно в отдельных романских языках. Появ­ляются формы illui и illei. Форма illui получила отражение в памятниках народной латыни, о форме illei свидетельствуют живые романские языки: ит. lui, lei; рум. lui, ei; пров. lui, liei, lei; ст. фр. lui, li из liei.

Морфологическая дифференциация получила более полное отраже­ние в притяжательных местоимениях; встречаются сокращенные формы: то вместо meo; sum вместо suum: ne qui liciat ius sum vendĕre. На основании подобных свидетельств, привлекая сравнительные данные романских язы­ков, можно восста новить парадигмы притяжательных местоимений с па­раллельными ударяемыми и неударяемыми формами.

Значительны были изменения в употреблении указательных место­имений. В народной латыни обнаружилась тенденция к образованию слож­ных форм указательных местоимений. Указательные местоимения ipse и iste употреблялись в сочетании с местоимением hic или наречием ессе.

Сравнительные данные романских языков заставляют предположить наличие в поздней латыни перифрастических форм указательных место­имений: ессе ille, ессе iste, accu ille, accu iste.

Относительное местоимение мужского рода qui стало употребляться и по отношению к существительным женского рода. Например: verna eōrum, qui vixit annis XIX. Формы этого местоимения могли употребляться также в качестве вопросительного местоимения.

Обычно в условных периодах употребляется вопросительное место­имение quis. Однако в значении quis возможно употребление qui.

Употребление qui в этих условиях отражает особенность народной латыни, получившую дальнейшее развитие в романских языках, где нет морфологического различия между указательными и вопросительными местоимениями.

Изменения в морфологии глагола обусловлены в значительной сте­пени фонетическими процессами, в результате которых некоторые личные окончания 2-го, 3-го и 4-го спряжений в настоящем времени изъявительно­го наклонения совпали.

Эти фонетические изменения, обусловившие общее развитие некото­рых личных форм, способствовали процессам аналогии, в результате чего 2-е и 3-е спряжения во всех романских языках слились и дали один тип спряжения.

Унификации 2-го и 3-го спряжений в романских языках способство­вало также передвижение ударения в формах 1-го и 2-го лица мн. ч. 3-го спряжения: véndimus > vendímus; vénditis > vendítis.

С перемещением ударения связаны явления так называемой реком­позиции – восстановление в производных глаголах гласной основы в ее первоначальном виде по основе непроизводного глагола.

Так, глагол accepto – производный от capto – изменяется в accapto, отсюда фр. j’achète. Также изменяются и другие производные глаголы.

В надписях народной латыни встречаем формы приставочных глаго­лов, подвергнувшихся рекомпозиции. Например, commando вм. литератур­ного comraendo: «commando hunc locum, decem ingera agri».

В народной латыни исчезали синтетические (простые) формы стра­дательного залога, а также формы отложительных глаголов. В страдатель­ном залоге сохранялись лишь сложные времена, получившие иное значе­ние: Реrfectum passīvi приобрело значение Praesens passīvi, Plusquamperfec­tum стало употребляться в функции Imperfectum; Futūrum secundum вытес­нило Futūrum primum. Отложительные глаголы переходили в глаголы дей­ствительного залога.

Некоторые изменения в глагольной системе народной латыни связа­ны с действием аналогии. Под влиянием аналогии создавались морфологи­ческие дублеты, которые известное время удерживались в языке наряду с литературными формами. Особенно значительно количество дублетных форм в перфектах.

Данные романских языков позволяют предположить распростране­ние в народной латыни сильного перфекта на -ui, вытеснившего формы на -i-и -si, а также формы перфекта с удвоением основы.

Наиболее существенным изменением в глагольной системе народной латыни было распространение глагольных словосочетаний с инфинитивом (типа laudāre habeo, laudāre habēbam) и словосочетаний с пассивным при­частием (habeo castellum comparātum).

Перифразы с инфинитивом имеют особое модальное значение. В пе­рифразах с инфинитивом могут встречаться не только формы настоящего и имперфекта глагола habēre, но также и перфект этого глагола. Словосоче­тание типа cantāre habui послужило основой условного наклонения в итальянском языке: cantāre habui > cantarebbi.

Словосочетания с пассивным причастием в произведениях класси­ческих авторов встречаются редко. В текстах народной латыни они упо­требляются чаще и возможны с любой глагольной формой глагола habēre.

Первоначально в конструкцию с личными формами глагола входили только переходные глаголы, затем вошли также и непереходные. В текстах народной латыни в конструкции с пассивным причастием часто встреча­ются глаголы мышления и речи, которые могут употребляться как непере­ходные.