Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

ЭРОТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ПРОЦЕССЕ АНАЛИЗА



 

Теперь мы рассмотрим самую эмоционально насыщенную форму отношений переноса-контрпереноса — любовь, а также связанное с ней сексуальное влечение и возможное их влияние на аналитический процесс.

Не нужно особенно доказывать, что при контрпереносе у аналитика может появляться более или менее сильное эротическое чувство. Взаимное влечение может развиться даже до такой степени, что между ним и пациенткой начнутся сексуальные отношения. Тогда аналитик почувствует, как на его плечи ложится тяжелое бремя ответственности, и впоследствии он будет постоянно чувствовать внутренний конфликт. Поэтому свой внутренний мир и свои мотивации ему нужно исследовать не менее тщательно, чем внутренний мир и мотивации пациентки. Случалось и так, что встреча в кабинете аналитика приводила к счастливому браку. Но для любого частного случая существует общее правило: при наличии сексуальных отношений пациентки с аналитиком ее анализ больше не может продолжаться, и тогда, чтобы пройти анализ, ей следует обратиться к другому аналитику. Анализ и подлинные любовные отношения несовместимы, хотя любовь — это гораздо более полное переживание по сравнению с переживаниями, присущими терапии, поэтому она может гораздо больше повлиять на процесс индивидуации.

Рис 5

 

Есть много оснований для утверждений, что аналитические и любовные отношения не только несовместимы, но и причиняют обоим участникам анализа немалый вред. Прежде всего, общественное мнение вообще и в нашей профессии в частности не одобряет любовь между аналитиком и пациенткой. Конечно, аналитик может считать, что такое отношение общества связано с устаревшей установкой Супер-Эго, и верить в то, что индивидуация означает не безусловное соблюдение всех норм общественной морали, а приспособление их к существующим в жизни реальным отношениям. С такими взглядами на терапию он может принять собственное решение отыграть свое чувственное влечение. Но не следует забывать о том, что и аналитик, и пациентка живут в современном обществе, и такое решение неизбежно вызовет серьезное напряжение в их отношениях. Общественное неодобрение проявляется так сильно, что им приходится держать свои отношения в глубокой тайне. С одной стороны, это может лишь усилить страсть к приключениям, ибо запретный плод всегда кажется слаще. Но с течением времени неизбежно появится ощущение сильного внешнего давления и внутреннего напряжения, которые заставят их лгать, чтобы скрыть истинное положение вещей и не поставить под угрозу репутацию аналитика. Хотя в данном случае общественное мнение может опираться на устаревшую систему ценностей, аналитику и пациентке сначала все-таки нужно изменить существующую ценностную систему, чтобы стать более свободными в личном выборе и принимать решения относительно своей дальнейшей судьбы.

Но оставляя в стороне общественное мнение и все моральные и этические нормы, следует принять во внимание, что земная любовь и отношения, которые складываются в процессе анализа, и по своей сути, и по своей цели имеют совершенно разное происхождение, и это препятствует их смешению, поэтому далее мы рассмотрим психологические аспекты, помогающие нам видеть существующие между ними различия.

Ранее я уже ссылался на достаточно объемный труд Юнга «Психология переноса», в котором он, иллюстрируя бессознательные психодинамические процессы, происходящие во время анализа, использовал серию рисунков, выбранных из средневекового алхимического труда «Rosarium philosophorum». Юнг пишет, что такое символическое представление оказалось для него единственной возможностью прочувствовать и осознать, насколько сложен и разнообразен мир человеческих отношений; именно это привело его к пониманию смысла, скрытого в этих символах63 (Jung. "The Psychology of the Transference", CW 16, par. 538.).

С точки зрения эротического переноса эти рисунки обладают особым значением. На них очень часто изображен голубь с ветвью в клюве. Ветвь указывает на глубокий смысл всего рисунка. В Древней Греции голубь символизировал небесную Афродиту в отличие от земной Афродиты, что могло означать духовную, всеобъемлющую любовь (agape). Позже слово agape появилось в Новом Завете, и там оно обозначало христианскую любовь в противоположность земной, эротической любви. В образе голубя является Святой Дух; через него же люди воспринимают заповеди о всеобщей любви, с которой к ним обращается Бог после воскресения Христа. Поэтому образ голубя прямо ассоциируется с воскресением и духовной любовью. Для земной, эротической любви, в результате которой у людей рождаются дети, остается земная Афродита.

На третьем рисунке этой серии, где впервые изображены обнаженные король и королева, мы можем найти относящееся к голубю изречение: «Spiritus est qui unificat» (дух соединяющий). Существует и другая версия: «Spiritus est qui vivicat» (дух животворный). Юнг же предпочитал иную амплификацию образа голубя: голубь, несущий Ною оливковую ветвь, символизирующую окончание Всемирного Потопа и восстановление мира между Богом и человеком64( Ibid, pars. 381,410.). Это так называемый голубь мира, и ветвь в его клюве символизирует наступление мира. Психологический смысл этого события заключается в восстановлении душевного примирения и покоя, а потому оливковая ветвь в клюве голубя является символом примирения между Богом и человеком или, иными словами, символом единства или самости. Как только Ной исполнил Божью Волю, человек и Бог снова стали жить в мире.

Сейчас может показаться, что все сказанное выше не имеет отношения к тому, что происходит в процессе анализа. Однако эти образы символизируют очень важную для аналитика установку, которая основывается на понимании архетипической природы психики.

Установка, которую символизирует голубь с оливковой ветвью в клюве, включает ту разновидность любви, которая направлена на еще скрытую целостность пациента, на процесс развития личности человека, обратившегося за помощью. Иными словами, целью такой любви является рождение божественного младенца, а вовсе не физиологическое соединение. Поэтому в данном случае речь может идти только о духовном, символическом «бракосочетании» между аналитиком и пациентом.

Как правило, любовь, существующая при переносе пациента, не относится лично к доктору X. В самом начале анализа на первый план выступает не отношение Я-Ты, а достаточно сильный перенос. Аналитик может вызывать у пациентки желание удовлетворить свою потребность быть любимой, защищенной и понятой наряду с потребностью слияния с другим человеком. Через перенос его образ «встраивается» в совокупность образов, живущих в фантазии пациентки. Как отмечалось ранее, важнейшей целью анализа является превращение отношения переноса в Я-Ты-отношение; такое превращение происходит в результате постепенного устранения проекций. Поэтому пациентке необходимо получить ощущение своего Я, позволяющее ей относиться к аналитику как к Ты. Это кажется легко сделать на словах, но на деле формирование этого ощущения становится длительным, трудным и очень болезненным процессом, который аналитик не в состоянии направлять, а может лишь как-то ему содействовать, как-то понимать и в какой-то мере интерпретировать. На языке юнгианской терминологии это означает, что процесс направляется самостью, которую может символизировать голубь с оливковой веткой в клюве, и этот процесс, по мнению алхимиков, может закончиться благополучно только при наличии Deo concedente — Божьей помощи.

Отношения, возникающие в процессе анализа, отличаются от других человеческих отношений между людьми своей особой целью. Они не появляются и не существуют сами по себе. Цель анализа состоит в установлении связи между эго-сознанием и бессознательным. Присутствие личности аналитика может считаться исцеляющим средством: являясь человеком, он вместе с тем является средством воздействия самости. Аналитик должен хорошо осознавать свою роль в отношениях с пациенткой. Но если пациентка при переносе переполнена любовью к аналитику, она часто забывает или вытесняет причину, которая привела ее к аналитику,— получить психотерапевтическую помощь. В таком случае истинная цель анализа теряет свой смысл.

Так, например, для женщины-пациентки может оказаться гораздо важнее, чтобы аналитик на ней женился, соблазнил или полюбил ее, чем чтобы он интерпретировал ее сны или демонстрировал ей пагубное воздействие комплексов. Сильная страсть эротического влечения требует от аналитика проявления не менее жгучей страсти: тогда его ждет вознаграждение. Пациентка может стать чрезвычайно ревнивой только при одной мысли о существовании у него других пациенток и страдать от фантазии, что ее любимый аналитик уделяет ей столько внимания лишь потому, что она ему платит, что это внимание к ней составляет лишь «часть его работы». В результате может образоваться гремучая смесь обиды, любви, ненависти и страсти. Тогда пациентка заявляет, что больше не придет на анализ; она будет наказывать аналитика за проявление им безразличия и ни в коем случае не сможет терпеть фрустрирующие эмоции, которые ее душат. Но обычно узы переноса бывают такими крепкими, что на следующий день она звонит, извиняется за свою несдержанность и приходит на очередную сессию.

Еще несколько слов о том, как такой перенос воздействует на аналитика. Несмотря на уникальность каждого конкретного случая, существуют некоторые разновидности контрпереноса, которые можно считать универсальными. В целом можно сказать, что сильные эмоции, проявленные в отношении аналитика, влияют на его эмоциональное состояние. В какой-то степени он может наслаждаться таким проявлением эмоций или его бояться; у него может появиться чувство вины за то, что он становится причиной таких страданий. Он может попытаться поиграть в эту игру, чтобы каким-то образом соответствовать фантазиям своей пациентки, и тогда у него начинается трудная борьба с самим собой. С другой стороны, его может ужасно раздражать и смущать, что он становится жертвой такого количества неисполнимых желаний. Или при встрече с женщиной, проявляющей к нему столь страстную любовь, может получать удовлетворение его мужское тщеславие. Обучающиеся аналитики часто очень гордятся собой, если чувствуют, что им удается вызвать любовь при переносе. Мне вспоминается, как жена одного студента, имевшего сексуальные проблемы, рассказывала направо и налево, что у ее мужа есть богатая пациентка, которая названивает ему каждый день и делает это только затем, чтобы услышать его голос, в какой бы точке света она ни находилась. Для их супружеских отношений было очень важно, что муж производит на богатую женщину такой эффект, но любит при этом только ее: «Посмотрите, какой у меня героический муж: он такой сексуально привлекательный, но целиком принадлежит только мне!» (Справедливости ради следует отметить, что отношение ее мужа было, мягко говоря, несколько иным.)

Рис 6

 

В ответ на проявление любви при переносе у аналитика могут возникать самые разные реакции, а потому совершенно естественно, что ему крайне важно правильно их осознавать. Их появление свидетельствует о наличии контрпереноса, который помогает ему узнать о себе нечто новое. Но вместе с тем они могут указать ему, на какой внутренней струне пытается сыграть его пациентка и чего она бессознательно от него добивается. Если, например, он чувствует, что ее настойчивые просьбы его раздражают, это раздражение может указывать на то, что она бессознательно хочет вызвать это раздражение, даже если сознательно она хочет прямо противоположного. Такое поведение может свидетельствовать о наличии повторяющейся схемы отношений, уходящей корнями в глубокое детство, которая стала для нее необходима для постоянного доказательства себе, что она не имеет права на любовь или что ее проявление любви раздражает окружающих. Но такое поведение может иметь и более глубокий смысл. Оно может служить бессознательной жалобой: «Пожалуйста, разозлитесь на меня и умерьте мои настойчивые желания. У меня не хватает сил сделать это самой, поэтому нужно, чтобы их подавили вы». Не следует забывать о том, что позволяя человеку пребывать в состоянии переполняющей его страстной любви при переносе, мы тем самым способствуем его сопротивлению личностному росту. Пребывание в состоянии инфантильной зависимости может приносить некоторую выгоду. Иному человеку гораздо легче позвонить аналитику среди ночи лишь затем, чтобы услышать его голос, чем что-то нарисовать или же записать свои мысли и чувства, пребывая в одиночестве. С точки зрения упоминавшегося выше символического рисунка, аналитик служит голубю, потенциальной целостности пациента. К этой целостности относятся инфантильные жалобы, потребности и зависимости, поэтому аналитик должен относиться к ним снисходительно. Разумеется, он заинтересован в том, чтобы развивать у пациента способности их преодолеть, но нередко случается так, что какое-то время ему приходится смириться с их существованием, ибо они являются частью переноса. Пациенту нужно ощутить, что аналитик принимает все его чувства без исключения, прежде чем у него появится способность как-то их сдерживать. Рано или поздно их придется принести в жертву, но ни в коем случае не подавляя и не вытесняя их, чтобы не помешать созданию необходимых условий для личностного роста. Мой собственный опыт свидетельствует о том, что если пациентка может увидеть свою любовь при переносе, испытывая при этом очень болезненное, но в перспективе очень полезное страдание, метафорой которого может послужить пламя, трансформирующее в алхимическом сосуде prima materia (первичную материю), то терапевтический процесс может стать очень глубоким и эффективным. Тогда в аналитическом браке появится голубь, а сам аналитический процесс превратится в изумительный творческий поиск.

Если пациентка полностью идентифицируется со своей любовью при переносе и связанным с ней желанием вступить в сексуальные отношения с аналитиком, то, как правило, такая идентификация свидетельствует о наличии сопротивления. В таком случае аналитику очень важно не уступать ее требованиям, иначе это может вызвать у нее глубокое разочарование и появление сильной тревоги. Разумеется, аналитику очень важно видеть в чувствах пациентки подлинные переживания и проявлять эмпатию и понимание ее состояния и ситуации, в которой она оказалась. Но несмотря на все попытки соблазнить аналитика, обычно пациентка чувствует себя более безопасно, если видит, что аналитик не поддается соблазну и может выдержать возникшее напряжение.

Иногда у аналитика может появиться вполне оправданное ощущение, что формирование более полных отношений с пациенткой приведет к максимальному терапевтическому результату. Реальное удовлетворение сексуальной потребности может действительно оказаться самой главной ценностью и самой большой наградой по сравнению со всем аналитическим процессом. Но аналитику не следует пытаться брать на себя формирование этих отношений, ибо, выйдя из своей профессиональной роли, он сразу окажется в плену психологических потребностей пациентки, что приведет, образно говоря, к выкидышу божественного младенца. Заниматься любовью, преследуя исключительно профессиональный терапевтический интерес, по существу, означает предавать инстинкты, и в действительности пациенты хотят вовсе не такой любви независимо от того, что они при этом говорят. То, что они не видят в аналитике реальную личность, заложено в природе переноса, и, чтобы не лишать пациентов точки опоры, ни в коем случае не следует смешивать терапевтические и сексуальные отношения.

Таким образом, наличие эротического переноса/контрпереноса накладывает на обе стороны тяжелое бремя ответственности. Это справедливо для любой разновидности анализа, но особенно для юнгианского, когда аналитик не обучается специальным техникам работы с таким типом переноса. Единственной надежной защитой для юнгианского аналитика является твердая убежденность в цели аналитического процесса, т.е. уверенность в том, что независимо от тех отношений, которые проявляются в процессе анализа,— страстных и требовательных призывов или взаимного уважения, свидетельствующего о наличии истинного Я-Ты-отношения, функция аналитика заключается в том, чтобы служить голубю, т.е. процессу индивидуации.

Преследуя эту цель, мы неизбежно сталкиваемся с противоречием жизни, обусловленным человеческой природой и работой противнее, ибо, как отмечал Юнг, процесс осознания an opus contra naturam*(Противоестественным деянием {лат.).) — «всегда протекает против действия сил природы, не давая волю страстям» 65 (Ibid, par. 469.). Особенность человеческой сущности заключается в стремлении к осознанию, направленному против естественных сил природы, сопротивляющихся осознанию. С таким противодействием должен столкнуться каждый человек, который ставит перед собой цель раскрыть заложенный в нем потенциал.

В конечном счете аналитический процесс одновременно является испытанием и возможностью, а значение ситуации, в которой аналитик и пациент исследуют свои эмоциональные реакции, выходит далеко за рамки любых конкретных отношений. По крайней мере, этот процесс может послужить некой опорой в ситуации, которая часто считается кризисной. Или, как писал Юнг: Индивидуация имеет два главных аспекта: во-первых, это внутренний и субъективный процесс интеграции, а во-вторых, не менее ценный процесс установления объективного отношения. Ни один из них не может существовать и развиваться без другого, несмотря на то, что чаще всего какой-то из них доминирует. Этим двум аспектам процесса индивидуации соответствует двойная опасность. С одной стороны, эта опасность заключается в использовании пациентом для своего духовного роста возможностей, появляющихся в результате анализа бессознательного как предлога для избегания глубоких человеческих отношений и присущей им ответственности; в воздействии на пациента мнимой «духовности», которая не выдерживает моральной критики. С другой стороны, опасность заключается в том, что сохранившиеся атавистические тенденции могут усилить стремление к власти и потянуть отношения вниз, к самому примитивному уровню. Между Сциллой и Харибдой проход очень узок...

И тогда возникающая при переносе связь — какой бы мучительной и непостижимой она ни показалась — становится жизненно важной не только для отдельной личности, но и для общества в целом, способствуя моральному и духовному развитию всего человечества. Поэтому, решая сложные проблемы, возникающие при переносе, психотерапевт прежде всего должен чувствовать себя более комфортно, осознавая значение своей деятельности. Он не просто работает на благо конкретного пациента... но в той же мере он работает и на самого себя и на благо своей души, и, поступая таким образом, он, быть может, сеет крохотные зернышки в масштабе души вселенской. Такой же маленький и неприметный, как эти зернышки, его вклад может стать opus magnum*(Великим деянием (лат).) ... Изначальные и главные вопросы психотерапии не имеют отношения к первичной материи — они связаны с высшей ответственностью66

(Ibid, pars. 448-449.)

 

ПРЕДИСЛОВИЕ..................................................................................7

ВВЕДЕНИЕ...................................................................................................9

1. ВСТРЕЧА с АНАЛИТИКОМ...............................................................15

Взгляды Фрейда на перенос.........................................................17

Вклад К.Г. Юнга..............................................................................21

Случай из практики.......................................................................24

2. ПЕРЕНОС И КОНТРПЕРЕНОС.........................................................30

Юнгианская модель.......................................................................30

Влияет ли перенос на сновидения? ............................................38

Перенос, идентичность и проекция ..........................................42

Терапевтическая ценность контрпереноса...............................45

3. НАРЦИССИЗМ И ПЕРЕНОС.............................................................53

Зеркальный перенос.....................................................................54

Идеализирующий перенос...........................................................62

Иллюзорный и галлюцинаторный перенос..............................69

4. ПЕРЕНОС И ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ЛЮДЬМИ................................76

Установки Я-ОНО и Я-ТЫ..........................................................76

Отделение и объективность........................................................82

5. ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ЛЮДЬМИ В ПРОЦЕССЕ АНАЛИЗА..............91

Кушетка и кресло...........................................................................92

Явление переноса и интерпретация сновидений....................94

Архетипические корни переноса.............................................101

Контрперенос и отношение Я-Ты ...........................................104

6. КОНТРПЕРЕНОС И ПОТРЕБНОСТИ АНАЛИТИКА........................113

Способность аналитика формировать Я-ТЫ-отношения ......113

Плата за анализ.............................................................................116

Потребность аналитика в терапевтическом успехе..............123

Власть, любопытство и чувство собственности.....................126

7. ЭРОТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ПРОЦЕССЕ АНАЛИЗА................131

ЛИТЕРАТУРА.............................................................................................142