Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Я — Златан. Часть двадцатая



Златан Ибрагимович: «Тренер что-то говорил, а я все равно делал по-своему».

Я — Златан. Часть двадцатая

Каждый час, каждую секунду я пытался найти решение, я не сдавался. Я же не из тех гениев, кто так просто взял, да и протанцевал себе путь в Европу, не стоит об этом забывать. Я всегда шёл против толпы. И родители, и тренеры всегда были против того, чем я занимаюсь. Я слушал их всех, но делал наоборот. У него, кроме дриблинга, ничего нет! Он не умеет то, не умеет сё. А я продолжал гнуть свою линию. Сейчас, в «Аяксе» я действительно пытался понять их культуру, понять их способ мышления. И, конечно, играл в футбол.

Я мог стать лучше. Я работал над собой, пытался учиться у других. Но в то же время, себя я не терял. Никто бы не смог меня изменить, изменить философию моей игры. Я всегда борюсь на поле, и в эти моменты я могу выглядеть чересчур агрессивным. Но это часть моего характера. И от других я требую того же, чего требую от себя. Наверное, я плохо слушал Ко Адриансе. Я человек сложный. Он говорил что-то, а я всё равно делал по-своему. Хотя я понимаю, да, тренер в доме хозяин. Могу сказать лишь, что я действительно пытался получить место в составе.

Никто не хотел уступать. Ничего не менялось, за исключением того, что периодически появлялись новости, что Ко Адриансе скоро уволят. Хорошие новости, в конце-то концов. В квалификации к Лиге Чемпионов мы проиграли «Селтику» Хенке, а потом и в Кубке УЕФА уступили «Копенгагену». Но я не думаю, что именно это стало причиной его увольнения. В лиге-то у нас дела шли хорошо. Он ушел ещё и потому, что совершенно не умел общаться с игроками. Ни у кого не было с ним контакта. Мы словно пребывали в вакууме, да, именно так. Он был очень жестким парнем, и хоть мне и нравятся такие, но всё-таки Ко Адриансе перегибал палку. В его диктатуре не было никакого смысла. И чувства юмора у него не было. Нам было очень интересно, кто же придёт ему на смену.

Были какие-то разговоры о Райкаарде, и это казалось отличной новостью. Не потому что из великих игроков всегда получаются великие тренеры, но всё-таки его трио с ван Бастеном и Гуллитом в «Милане» было легендарным. Но тренером был назначен Рональд Куман, тоже крутой парень, когда-то шикарно исполнял штрафные в «Барселоне». Его помощником был Рууд Крол, тоже великий игрок, и я сразу заметил, что они понимают меня намного лучше. Я стал надеяться, что дальше всё пойдет по-другому.

И зря. Я пять игр подряд сидел на скамейке, а на одной из тренировок Куман вообще отправил меня домой. «Ты не здесь!», — вопил он. «Ты не выкладываешься полностью, иди-ка ты домой». Разумеется, я ушел. Мои мысли действительно были где-то не здесь. Вся эта ситуация не была такой уж страшной, но заголовки газет дело, конечно, усугубляли. Даже Ларс Лагербек (прим. ред. — тренер сборной Швеции в то время) говорил в интервью о том, что его очень беспокоит моё положение в клубе, ведь это могло отразиться на моём месте в составе сборной. А это уже было совсем не смешно.

Летом в Японии должен был пройти чемпионат мира, я долгое время грезил этим. Я забеспокоился, что майку «Аякса» с 9-м номером у меня отберут. Для меня не так важно, что именно там на спине написано. Но ведь это знак доверия. В «Аяксе» всё время говорят о номерах. Десятка должен сделать это. Одиннадцать — то. Но самым великим был, конечно, номер девять, ведь его когда-то носил ван Бастен. Было огромной честью его носить, но если ты не оправдываешь ожиданий, то его могут и забрать. Сейчас был как раз такой момент, когда у меня было нестабильное положение, и я думаю, что эти мысли у меня возникали не просто так.

Я забил всего пять голов в чемпионате. В общей сложности — всего 6. Я не получал поддержки даже от собственных болельщиков. Когда я разминался перед тем, как выйти на поле, они скандировали: «Никос Махлас! Никос Махлас!». Не имело значения, насколько он был плох, они просто не хотели видеть меня на поле. А его хотели. Я думал: «Ну что за дерьмо, я ещё даже не вышел на поле, а они уже настроены против меня». Если я вдруг делал плохую передачу, они сразу же начинали гудеть, свистеть, или снова выкрикивать имя Никоса Махласа. Было недостаточно того, что я плохо играю. Мне пришлось смириться с этой фигней. Тем более всё шло к тому, что мы выиграем лигу.

Но радоваться было нечему. У меня не получалось стать частью коллектива. Конкуренция на мою позицию была просто огромной. Один из нас должен был уйти, и у меня было такое чувство, что этим человеком стану я. Часто ведь говорили, что я лишь третий после Махласа и Мидо. Даже мой друг Лео Бенхаккер как-то сказал голландским СМИ: