Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Я — Златан. Часть двадцать первая

Моя жена — это Тони Монтана в юбке».

Она видела меня типичным югге (прим. ред. – шведский уличный сленг для югославских иммигрантов) с золотыми часами и модной тачкой, где играла музыка на всю катушку. Я был явно не для нее. Но я об этом и не догадывался.

Сидел я как-то в своем «Мерседесе» SL у Форекс-обменника около вокзала в Мальмё, считая себя крутым донельзя. Мой младший брат Кеки менял там деньги. В Голландии сезон закончился. Все это происходило или до, или после Чемпионата Мира в Японии, не знаю, да это и не столь важно. Вдруг какая-то цыпочка вылетела из такси злая, как черт.

Я подумал: это еще кто, черт возьми?

Я ее никогда раньше не видел. Я более или менее контролировал Мальмё. Я приезжал сюда при первой возможности и думал, что знаю здесь всё и всех. Но эта девушка… откуда она взялась? Она не просто была привлекательна. Она держалась так, что с ней никто бы просто так не стал связываться. Интриговало то, что она была старше. Я поспрашивал у людей, мол, кто это вообще. Друг мне сказал, что ее зовут Хелена. Окей, значит, Хелена. Хелена, значит. Я не мог выкинуть ее из головы.

Со мной много чего происходило тогда. Я крутился, на месте не сидел, но по-настоящему ничего не затягивало. Как-то я со сборной поехал в Стокгольм. Откуда же еще приезжают красотки? С ума можно сойти: они повсюду. Пошли мы однажды с друзьями в кафе «Опера». Там была толпа людей. Я смотрел на это место своими глазами. Может, что-то произойдет? Драка какая-нибудь, например. Здесь ведь всегда что-то происходит.

Но в те дни там было лучше. Это ведь было еще до того, как люди начали фотографировать всё вокруг мобильниками. Иногда я злюсь, когда передо мной неожиданно возникает вспышка. Но тогда я просто смотрел вокруг. И неожиданно я увидел ее. Вау, да это же та девушка, с Форекса! Я подошел к ней, и попытался начать беседу: «Привет, ты ведь тоже из Мальме!». Она рассказывала о себе, о том, что где-то там работает – я ничего не понимал. Я вообще не особо вдавался во всю эту карьерную фигня. Да и я был жутко высокомерен тогда.

Я не хотел слишком близких отношений с людьми. Позже я сожалел о той встрече. Надо было быть вежливее. Поэтому я был рад, когда я вновь встретил ее в Мальмё. Я начал видеть ее повсюду. У нее был черный «Мерседес» SLK, и она часто парковалась у Lilla Torg (прим.пер. – ресторанная площадь в Мальмё). А я там проезжал частенько. К тому времени у меня уже был не «Мерседес» SL. Уже была красная «Феррари» 360.

И об этом знал весь город. Все узнавали меня по машине, поэтому в ней прятаться я точно не стал бы. Должен сказать, когда мне продавали «Мерседес», мне пообещали: ты будешь одним таким во всей Швеции! Чушь собачья. Я увидел такой же летом и сразу подумал: да пошли они. Машина сразу стала не нужна, и я позвонил в салон «Феррари» и спросил, продаются ли у них машины сейчас. Они сказали, что да, и я сразу поехал к ним и выбрал себе одну, оставив «Мерседес» в качестве частичного платежа. Глупо, да. Я потерял деньги тогда, когда у меня с финансами было не все хорошо. Но мне было плевать.

Я гордился своими машинами. Поэтому и колесил на своей Феррари, чувствуя себя крутым. Иногда я видел Хелену в ее черном «Мерседесе». И думал: надо что-то делать, не сидеть же и смотреть. Друг мне дал номер ее мобильного телефона, и я задумался. Должен ли я позвонить ей?

Я послал SMS с текстом: «Привет, как дела? Мы несколько раз виделись». И закончил сообщение подписью: «Парень с красной машиной». И надо же, я получил ответ: «Девушка с черной машиной». И я подумал: может, это начало чего-то?

Я позвонил ей, и мы встретились. Поначалу ничего серьезного, просто несколько ланчей. А потом я приехал к ней в ее особняк за городом. Я смотрел на все эти дизайнерские штучки: обои, камины и все такое. Честно, я был под впечатлением. Это было что-то совершенно новое. Я никогда раньше не встречал девушки, которая бы жила вот так. И еще я не понимал, чем она занимается. Она занималась маркетингом в Swedish Match (прим.пер. – шведская компания, производитель табачной продукции). И как я понял, у нее был очень высокий статус. И мне это нравилось.

У нее не было ничего общего с молоденькими девушками, с которыми я встречался. Никаких истерик. Крепкий орешек. Она ушла из дома в 17 лет, сама добилась всего. Я для нее не был суперзвездой. Она даже говорила: «Ты же не какой-нибудь там Элвис». Я был для нее обычным сумасшедшим зеленым пареньком, который не умел одеваться. Иногда это ее раздражало.

А я ее называл чертовски шикарной суперстервой. Или, в одно слово и на одном дыхании, «чертовскишикарнаясуперстерва». А все потому, что она ходила на ужасающе высоких шпильках, носила джинсы в обтяжку и меха. Прямо-таки Тони Монтана в юбке. А я все ходил в своих тренировочных костюмах. Все это было не очень-то и правильно, но это было клёво. Настоящая страсть. «Златан, у тебя с бошкой не в порядке. Ты просто чума» — говорила она, и я надеялся, что это правда. Мне было с ней хорошо.

Она вышла из самой обычной шведской семьи в Линдесберге. Из семьи, где друг другу говорят «Дорогой, передай мне молоко, пожалуйста». А мы, в свою очередь, временами грозились убить друг друга прямо за обеденным столом. Иногда я совсем не понимал, о чем она говорила. Я ничего не знал о том, чем она живет, а она не знала ничего о том, чем живу я. Я был на одиннадцать лет моложе и жил в Голландии. Я был маньяком, а мои друзья – преступниками. Не лучший вариант для брака.

Как-то летом мы с друзьями поехали в Бастад. Она организовала вечеринку с кучей знаменитостей и больших шишек. Вечеринка проходила во время теннисной недели (прим. пер. – в Бастаде с 1948 года проводится теннисный турнир). И мы пытались попасть туда, но нас не пускали внутрь. По крайней мере, моих друзей не пускали. Цирк, да и только. Такое все время происходило.

Например, после того, как я сыграл матч за сборную в Риге, я поздно вечером приземлился в Стокгольм и поехал в гостиницу с Олофом Мёльбергом и Ларсом Лагербеком. Игра получилась так себе. Это был отборочный матч к чемпионату мира против Латвии, и закончился он со счетом 0:0. У меня всегда после игр проблемы со сном. Особенно тогда, когда я плохо играл. Мои ошибки словно гудели у меня в голове. И мы решили поехать в один из баров в центре, Spy Bar. Было поздно, и мы зашли внутрь.

Правда, долго мы там не пробыли. Ко мне подошла девушка, которая вела себя очень агрессивно. Мои друзья были рядом. Если вы видите меня в городе, я наверняка буду с друзьями. Не только из-за всего этого хаоса, который окружает меня. Характер такой — я всегда зависаю с плохими парнями. Нас притягивало друг к другу, и это меня не беспокоило. Они такие же хорошие люди, как и все остальные. Но иногда ситуации выходят из-под контроля. Эта девушка подошла слишком близко, сморозила какую-то тупость, начала провоцировать. И еще ее брат появился. Он начал толкаться. Ему не стоило этого делать.

С моими друзьями лучше не связываться. Один из них отвел в сторону брата, другой – девушку. Я сразу понял, что не хочу в этом участвовать. Я хотел уйти, но я был в этом баре в первый раз. Было поздно и людно, и выйти оттуда мне не удалось.

И я решил уйти в туалет. И пока я там был, вокруг царил хаос. Меня это напрягало. Я сыграл матч за сборную. Это попадет в газеты, думал я, и это будет скандал. Потом появился охранник.

— Администратор хочет, чтобы Вы покинули бар.

— Скажи этой свинье, что только этого я и хочу.

Было 3:30 утра. Я это знаю, потому что меня сняла камера наблюдения. И что произошло потом, как вы думаете? Думаете, они засекретили эти снимки? Нет. Кончилось тем, что все первые полосы Aftonbladet(прим.пер. – шведский таблоид) пестрили так, как будто я убил семь человек. В газетах говорили, что меня обвинили за домогательство. Серьезно, за домогательство? Чушь собачья, как всегда. Зато тот, кто прикоснулся ко мне, стал звездой в СМИ.

Я вернулся в Амстердам. Нам предстояло сыграть против «Лиона» в Лиге Чемпионов, и я отказывался говорить с прессой. За меня это делал Мидо. Мы помогали друг другу. Нет, серьезно, это было уже чересчур. И я не удивился, когда мы узнали о том, что именно Aftonbladet убедил девушку выдвинуть обвинения. Тогда я публично объявил, что я их из-под земли достану. Я их засужу. А что в итоге? Да ничего. Только извинение. После этого я все время был начеку. Я менялся.

Много чего плохого писали в газетах. Но я никогда не хотел, чтобы постоянно писали фигню вроде: «Златан тренируется»; «Златан хорош», «Златан не нарушает дисциплину». Но тут явно зашли за грань. И я хотел, чтобы они больше следили за тем, как я играю в футбол. А то давненько не писали об этом ничего хорошего.

Чемпионат Мира тоже оказался разочарованием. Я столько от него ожидал. И какое-то время всё говорило за то, что я вообще там не сыграю. Но Лагербек и Содерберг взяли меня в команду. Мне они оба нравились, особенно Содерберг, мишка-талисман команды. Как-то во время тренировки я ради смеха поднял его вверх. Сломал ему два ребра. Он едва потом ходил, но он все равно крутой чувак.

Я был в одном номере с Андреасом Исакссоном. Он тогда был третьим вратарем. И, думаю, хорошим парнем. Но его привычки! Он ложился спать в девять вечера, а мне в то время позвонили, и я подумал: «Наконец-то с кем-то можно поболтать!». Но Андреас уже захрапел, и я повесил трубку. Не хотел его беспокоить. Я же тоже хороший парень. Но на следующий вечер телефон вновь зазвонил примерно в то же время. А он опять спал. Или притворялся спящим.

— Что за хрень, Златан? – прошипел он.

— А это что за хрень? Спать в девять часов? – огрызнулся я.

— Еще одно слово, и я выкину твою кровать в окно.

Отличная фраза. Не из-за того, что мы жили на двадцатом этаже. Из-за того, что она подействовала.

На следующий день я уже жил в отдельном номере, но больше я нигде лично не преуспел.

Мы попали в «группу смерти», как ее называли. С Англией, Аргентиной и Нигерией. Вокруг была такая атмосфера: великолепные стадионы, отличные газоны. Я хотел выйти на эти поля и играть больше, чем когда-либо. Но они считали меня неопытным. Поэтому усадили на лавку. И все равно в телефонном опросе меня назвали лучшим игроком матча. Бред! Меня назвали лучшим игроком матча, а я ведь даже не играл. Опять эта Златаномания. Против Аргентины я сыграл пять минут, и еще полчаса в матче 1/8 финала против Сенегала. И там у меня были моменты. Я думал, Ларс и Томми используют один и тот же состав слишком часто, не давая нам, новым игрокам, шанса. Но тогда было именно так. Я покинул команду и вернулся в Амстердам.