Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Варвара (Катерине тихо). Ты уж хоть молчи.



К а б а н.о в а. Ты почем знаешь?

Катерина. Меня убьет. Молитесь тогда за меня.

 

Входит Барыня с лакеями. Катерина с криком прячется.

 

 

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

 

Те же и Б а р ы н я.

 

Барыня. Что прячешься? Нечего прятаться! Видно, боишься: умирать-то не

хочется! Пожить хочется! Как не хотеться! -- видишь, какая красавица.

Ха-ха-ха! Красота! А ты молись богу, чтоб отнял красоту-то! Красота-то ведь

погибель наша! Себя погубишь, людей соблазнишь, вот тогда и радуйся

красоте-то своей. Много, много народу в грех введешь! Вертопрахи на поединки

выходят, шпагами колют друг друга. Весело! Старики старые, благочестивые об

смерти забывают, соблазняются на красоту-то! А кто отвечать будет? За все

тебе отвечать придется. В омут лучше с красотой-то! Да скорей, скорей!

 

Катерина прячется.

 

Куда прячешься, глупая? От бога-то не уйдешь! Все в огне гореть будете

в неугасимом! (Уходит.)

Катерина. Ах! Умираю!

В а-р в а р а. Что ты мучаешься-то, в самом деле? Стань к сторонке да

помолись: легче будет.

 

 

Катерина (подходит к стене и опускается на колени, потом быстро

вскакивает). Ах! Ад! Ад! Геенна огненная!

 

Кабанов, Кабанова и Варвара окружают ее.

 

Все сердце изорвалось! Не могу я больше терпеть! Матушка! Тихон! Грешна

я перед богом и перед вами! Не я ли клялась тебе, что не взгляну ни на кого

без тебя! Помнишь, помнишь? А знаешь ли, что я, беспутная, без тебя делала?

В первую же ночь я ушла из дому...

Кабанов (растерявшись, в слезах, дергает ее за рукав). Не надо, не

надо, не говори! Что ты! Матушка здесь!

Кабанова (строго). Ну, ну, говори, коли уж начала.^ Катерина. И все-то

десять ночей я гуляла... (Рыдает.)

 

Кабанов хочет обнять ее.

 

Кабанова. Брось ее! С кем?

Варвара. Врет она, она сама не знает, что говорит. Кабанова. Молчи ты!

Вот оно что! Ну, с кем же? Катерина. С Борисом Григорьичем.

 

Удар грома.

 

Ах! (Падает без чувств на руки мужа.)

Кабанова. Что, сынок! Куда воля-то ведет! Говорила я, так ты слушать не

хотел. Вот и дождался!

 

* ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ *

 

 

Декорация первого действия. Сумерки.

 

 

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

 

К у л и г и н (сидит на лавочке), Кабанов (идет по

бульвару).

 

Кулигин (поет).

 

Ночною темнотою покрылись небеса. Все люди для покою закрыли уж

глаза...' и пр.

 

(Увидав Кабанова.) Здравствуйте, сударь! Далеко ли изволите?

Кабанов. Домой. Слышал, братец, дела-то наши? Вся, братец, семья в

расстройство пришла.

К у л и г и н. Слышал, слышал, сударь.

 

 

Кабанов. Я в Москву ездил, ты знаешь? На дорогу-то маменька читала,

читала мне наставления-то, а я как выехал, так загулял. Уж очень рад, что на

волю-то вырвался. И всю дорогу пил, и в Москве все пил, так это кучу, что

на-поди! Так, чтобы уж на целый год отгуляться. Ни разу про дом-то и не

вспомнил. Да хоть бы и вспомнил-то, так мне бы и в ум не пришло, что

делается. Слышал?

К у л и г и н. Слышал, сударь.

Кабанов. Несчастный я теперь, братец, человек! Так ни за что я погибаю,

ни за грош!

К v л и г и н. Маменька-то у вас больно крута.

Кабанов. Ну да. Она-то всему и причина. А я за что погибаю, скажи ты

мне на милость? Я вот зашел к Дикому, ну, выпили; думал -- легче будет, нет,

хуже, Кулигин! Уж что жена против меня сделала! Уж хуже нельзя...

Кулигин. Мудреное дело, сударь. Мудрено вас судить.

Кабанов. Нет, постой! Уж на что еще хуже этого. Убить ее за это мало.

Вот маменька говорит: ее надо живую в землю закопать, чтобы она казнилась!

А. я ее люблю, мне ее жаль пальцем тронуть. Побил немножко, да и то маменька

приказала. Жаль мне смотреть-то на нее, пойми ты это, Кулигин. Маменька ее

поедом ест, а она, как тень какая, ходит безответная. Только плачет да тает,

как воск. Вот я и убиваюсь, глядя на нее.

Кулигин. Как бы нибудь, сударь, ладком дело-то сделать! Вы бы простили

ей, да и не поминали никогда. Сами-то, чай, тоже не без греха!

Кабанов. Уж что говорить!

Кулигин. Да уж так, чтобы и под пьяную руку не попрекать. Она бы вам,

сударь, была хорошая жена; гляди -- лучше всякой.

Кабанов. Да пойми ты, Кулигин: я-то бы ничего, а маменька-то... разве с

ней сговоришь!..

Кулигин. Пора бы уж вам, сударь, своим умом жить.

Кабанов. Что ж мне, разорваться, что ли! Нет, говорят, своего-то ума.

И, значит, живи век чужим. Я вот возьму да последний-то, какой есть, пропью;

пусть маменька тогда со мной, как с дураком, и нянчится.

Кулигин. Эх, сударь! Дела, дела! Ну, а Борис-то Григорьич, сударь, что?

Кабанов. А его, подлеца, в Тяхту', к китайцам. Дядя к знакомому купцу

какому-то посылает туда на контору. На три года его туды.

Кулагин. Ну, что же он, сударь?

К а б а н о в. Мечется тоже, плачет. Накинулись мы давеча на него с

дядей, уж ругали, ругали,-- молчит. Точно дикий какой сделался. Со мной,

говорит, что хотите, делайте, только ее не мучьте! И он к ней тоже жалость

имеет.

К у л и г и н. Хороший он человек, сударь.

Кабанов. Собрался совсем, и лошади уж готовы. Так тоскует, беда! Уж я

вижу, что ему проститься хочется. Ну, да мало ли чего! Будет с него. Враг

ведь он мне, Кулигин! Расказнить его надобно на части, чтобы знал...

К у л и г и н. Врагам-то прощать надо, сударь!

Кабанов. Поди-ка, поговори с маменькой, что она тебе на это скажет.

Так, братец Кулигин, все наше семейство теперь врозь расшиблось. Не то что

родные, а точно вороги друг другу. Варвару маменька точила-точила, а та не

стерпела, да и была такова,-- взяла да и ушла.

Кулигин. Куда ушла?

Кабанов. Кто ее знает. Говорят, с Кудряшом с Ванькой убежала, и того

также нигде не найдут. Уж это, Кулигин, надо прямо сказать, что от маменьки;

потому стала ее тиранить и на замок запирать. "Не запирайте,--говорит,--хуже

будет!" Вот так и вышло. Что ж мне теперь делать, скажи ты мне? Научи ты

меня, как мне жить теперь? Дом мне опостылел, людей совестно, за дело

возмусь -- руки отваливаются. Вот теперь домой иду: на радость, что ль, иду?

 

Входит Г л а ш а.

 

Г л а ш а. Тихон Иваныч, батюшка!

Кабанов. Что еще?

Г л а ш а. Дома у нас нездорово, батюшка!

Кабанов. Господи! Так уж одно к одному! Говори, что там такое?

Г л а ш а. Да хозяюшка ваша...

Кабанов. Ну что ж? Умерла, что ль?

Глаша. Нет, батюшка; ушла куда-то, не найдем нигде. Сбились с ног

искамши.

Кабанов. Кулигин, надо, брат, бежать искать ее. Я, брат, знаешь, чего

боюсь? Как бы она с тоски-то на себя руки не наложила! Уж так тоскует, так

тоскует, что ах! На нее-то глядя, сердце рвется. Чего же вы смотрели-то?

Давно ль она ушла-то?

Глаша. Недавнушко, батюшка! Уж наш грех, недоглядели. Да и то сказать:

на всякий час не остережешься.

 

 

Кабанов. Ну, что стоишь-то, беги? Глаша уходит.

 

И мы пойдем, Кулигин!

Уходят.

 

Сцена несколько времени пуста. С противоположной стороны выходит

Катерина и тихо идет по сцене.

 

 

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

 

Катерина (одна)'. Нет, нигде нет! Что-то он теперь, бедный, делает? Мне

только проститься с ним, а там... а там хоть умирать. За что я его в беду

ввела? Ведь мне не легче от того! Погибать бы мне одной! А то себя погубила,

его погубила, себе бесчестье -- ему вечный покор!2 Да! Себе

бесчестье -- ему вечный покор. (Молчание.) Вспомнить бы мне, что он

говорил-то? Как он жалел-то меня? Какие слова-то говорил? (Берет себя за

голову.) Не помню, все забыла. Ночи, ночи мне тяжелы! Все пойдут спать, и я

пойду; всем ничего, а мне --как в могилу. Так страшно в потемках! Шум

какой-то сделается, и поют, точно кого хоронят; только так тихо, чуть

слышно, далеко-далеко от меня... Свету-то так рада сделаешься! А вставать не

хочется: опять те же люди, те же разговоры, та же мука. Зачем они так

смотрят на меня? Отчего это нынче не убивают? Зачем так сделали? Прежде,

говорят, убивали. Взяли бы да и бросили меня в Волгу; я бы рада была.

"Казнить-то тебя,-- говорят,-- так с тебя грех снимется, а ты живи да

мучайся своим грехом". Да уж измучилась я! Долго ль еще мне мучиться? Для

чего мне теперь жить? Ну, для чего? Ничего мне не надо, ничего мне не мило,

и свет божий не мил! А смерть не приходит. Ты ее кличешь, а она не приходит.

Что ни увижу, что ни услышу, только тут (показывает на сердце) больно. Еще

кабы с ним жить, может быть, радость бы какую я и видела... Что ж: уж все

равно, уж душу свою я ведь погубила. Как мне по нем скучно! Ах, как мне по

нем скучно! Уж коли не увижу я тебя, так хоть услышь ты меня издали! Ветры

буйные, перенесите вы ему мою печаль-тоску! Батюшки, скучно мне, скучно!

(Подходит к берегу и громко, во весь голос.) Радость моя, жизнь моя, душа

моя, люблю тебя! Откликнись! (Плачет.)

Входит Борис.

 

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

 

Катерина и Борис.

 

Борис (не видя Катерины). Боже мой! Ведь это ее голос! Где же она?

(Оглядывается.)

Катерина (подбегает к нему и падает на шею). Увидела-таки я тебя!

(Плачет на груди у него.)

 

Молчание.

 

Борис. Ну, вот и поплакали вместе, привел бог.

Катерина. Ты не забыл меня?

Борис. Как забыть, что ты!

Катерина. Ах, нет, не то, не то! Ты не сердишься?

Борис. За что мне сердиться?

Катерина. Ну, прости меня! Не хотела я тебе зла сделать; да в себе не

вольна была. Что говорила, что делала, себя не помнила.

Борис. Полно, что ты! что ты!

Катерина. Ну, как же ты? Теперь-то ты как?

Борис. Еду.

Катерина. Куда едешь?

Борис. Далеко, Катя, в Сибирь.

Катерина. Возьми меня с собой отсюда!

Борис. Нельзя мне, Катя. Не по своей я воле еду: дядя посылает, уж и

лошади готовы; я только отпросился у дяди на минуточку, хотел хоть с

местом-то тем проститься, где мы с тобой виделись.

Катерина. Поезжай с богом! Не тужи обо мне. Сначала только разве скучно

будет тебе, бедному, а там и позабудешь.

Борис. Что обо мне-то толковать! Я -- вольная птица. Ты-то как? Что

свекровь-то?

Катерина. Мучает меня, запирает. Всем говорит и мужу говорит: "Не верь

ей, она хитрая". Все и ходят за мной целый день и смеются мне прямо в глаза.

На каждом слове все тобой попрекают.

Борис. А муж-то?

Катерина. То ласков, то сердится, да пьет все. Да постыл он мне,

постыл, ласка-то его мне хуже побоев.

Борис. Тяжело тебе, Катя?

Катерина. Уж так тяжело, так тяжело, что умереть легче!

Борис. Кто ж это знал, что нам за любовь нашу так мучиться с тобой!

Лучше б бежать мне тогда!

Катерина. На беду я увидала тебя. Радости видела мало,' а горя-то,

горя-то что! Да еще впереди-то сколько! Ну, да что думать о том, что будет!

Вот теперь тебя видела, этого они у меня не отнимут; а больше мне ничего не

надо. Только ведь мне и нужно было увядать тебя. Вот мне теперь гораздо

легче сделалось; точно гора с плеч свалилась. А я все думала, что ты на меня

сердишься, проклинаешь меня...

Борис. Что ты, что ты!

Катерина. Да нет, все не то я говорю; не то я хотела сказать! Скучно

мне было по тебе, вот что, ну, вот я тебя увидала...

Борис. Не застали б нас здесь!

Катерина. Постой, постой! Что-то я тебе хотела сказать... Вот забыла!

Что-то нужно было сказать! В голове-то все путается, не вспомню ничего.

Борис. Время мне, Катя!

Катерина. Погоди, погоди!

Борис. Ну, что же ты сказать-то хотела?

Катерина. Сейчас скажу. (Подумав.) Да! Поедешь ты дорогой, ни одного ты

нищего так не пропускай, всякому подай да прикажи, чтоб молились за мою

грешную душу.

Борис. Ах, кабы знали эти люди, каково мне прощаться с тобой! Боже мой!

Дай бог, чтоб им когда-нибудь так же сладко было, как мне теперь. Прощай,

Катя! (Обнимает и хочет уйти.) Злодеи вы! Изверги! Эх, кабы сила!

Катерина. Постой, постой! Дай мне поглядеть на тебя в последний раз.

(Смотрит ему в глаза.) Ну, будет с меня! Теперь бог с тобой, поезжай.

Ступай, скорее ступай!

Борис (отходит несколько шагов и останавливается). Катя, нехорошо

что-то! Не задумала ли ты чего? Измучусь я дорогой-то, думавши о тебе.

Катерина. Ничего, ничего. Поезжай с богом!

 

Борис хочет подойти к ней.

 

Не надо, не надо, довольно!

Борис (рыдая). Ну, бог с тобой! Только одного и надо у бога просить,

чтоб она умерла поскорее, чтоб ей не мучиться долго! Прощай! (Кланяется.)

Катерина. Прощай!

 

Борис уходит. Катерина провожает его глазами и стоит несколько времени

задумавшись.