Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Является ли монотеизм необходимой стадией эволю­ции, или это просто выдумка священников? 1 страница



Монотеизм — это гораздо более опасный прием свя­щенников, чем политеизм. Монотеистическая религия не дает ни одного шанса на рождение будды. Это не стадия эволюции; напротив, это преграда эволюции.

Все религии, возникшие за пределами Индии: иудаизм, христианство, ислам,— монотеистичны. Мухаммед дает такой религии идеальное определение: один Бог, один про­рок, один священный Коран. Это диктаторский и, естест­венно, опасный вид религии, потому что он совершенно не­терпим к другим. Иудейский Бог сам говорит: «Я — очень нетерпимый бог. Я очень ревнив, и я не позволю вам мо­литься другим богам».

Монотеизм — это гораздо более эффективный способ эксплуатации людей. Индуизм политеистичен; в нем есть огромное количество всевозможных богов. В момент воз­никновения индуизма в Индии проживало тридцать три миллиона людей. В индуизме было ровно тридцать три миллиона богов. Это намного демократичнее — у каждого есть свой собственный бог! Вместо того чтобы молиться чужому богу, гораздо лучше иметь своего личного бога; тогда и конфликты не возникают.

Ни в одном индуистском писании не говорится: «Один Бог, одно писание, один пророк». В индуизме во всех писа­ниях говорится, что богов столько, сколько людей. Именно поэтому индуизм совсем неэффективен. Иначе и быть не может: у него нет армии, нет попа, нет организованного цен­трального органа. Индуизм — это совершенно неорганизо­ванный хаос. Поэтому в нем и царит полная свобода.

Кто-то становится Махавирой — никаких возражений со стороны индуизма. Кто-то становится Буддой — ника­ких возражений. Оба были рождены как индуисты, и оба пошли против этой религии. Никаких проблем, потому что нет центрального органа, который бы назначил суд и при­сяжных для того, чтобы судить, является ли Махавира на­стоящим, если он не верит в богов. Все его усилия были на­правлены на то, чтобы помочь вам развить ваше сознание до предельных высот и понять, что каждый является богом.

Махавира так толковал наличие тридцати трех миллионов богов: и когда их сознание достигнет в своем развитии наи­высшего пика, они все станут богами. Он говорил, что это по­тенциальная возможность... существует не тридцать три мил­лиона богов, а тридцать три миллиона потенциальных богов.

Это дает безграничную свободу, и нет никакой необходимо­сти в священниках. Вы можете говорить со своим личным бо­гом по прямой линии.

Однако христианство, которое является монотеистиче­ской религией, не допускает никаких будд, и поэтому оно остается с бедным сознанием. Эта религия выглядит очень примитивной и основывается на фикциях. Монотеистиче­ские религии ничего не дали миру, кроме войн, потому что мусульманский Бог не терпит ни иудейского Бога, ни хри­стианского Бога, ни индуистских богов. Он должен убить всех других богов и верующих в них. «Только один Бог»... Поэтому, когда мусульмане пришли в Индию, они разруши­ли миллионы прекрасных храмов, которые веками строились великими зодчими. Они разрушили миллионы статуй, кра­сивейших статуй Будды, Махавиры и других джайнских тиртханкарас. Все, что осталось, лишь малая часть того, что было. То там, то здесь можно найти храмы, которые не были разрушены благодаря тому, что стояли глубоко в лесу.

В каждой деревне, когда приходили мусульмане, люди бросали статуи своих божеств в колодцы, чтобы защитить их от мусульман, которые иначе уничтожили бы их. Таким образом, в каждой деревне вы можете увидеть,— это про­исходит довольно часто,— как летом, когда опускается уровень воды, внезапно обнаруживается будда, и люди его вылавливают. Он пролежал в колодце не одно столетие, но благодаря этому сохранился. Люди забыли о нем, потому что те, кто прятал статуи в колодцы, уже давно умерли.

Мусульмане пришли в Индию тысячу лет назад и все уничтожили. Их Бог был нетерпим, как же они могли быть терпимыми?

Монотеизм — это самая уродливая религиозная фор­мация в мире, поскольку она нетерпима. Нетерпимость по­рождает насилие. Христиане знают крестовые походы, му­сульмане — джихад, религиозные войны. Индия никогда не знала религиозных войн. Каждый сам выбирал, иметь бога или не иметь; даже атеистам никто не причинял вреда.

Великая философия чарвака процветала веками. Согласно этому учению, нет ни Бога, ни души — то же самое сказал Маркс пять тысяч лет спустя. Душа считалась лишь следствием соединения пяти элементов, составляющих те­ло. Основателем религии чарвака был Ачарайа Брихаспа- ти — но, как ни странно, он упоминается в Ведах с боль­шим уважением.

Это и есть терпимость. У вас есть выбор, вы вольны выби­рать свой путь; вы свободны выбрать даже религию, в кото­рой нет Бога, религию, в которой нет души. Последователи учения чарвака были полными атеистами. Вся их философия заключалась в том, чтобы есть, пить и веселиться, потому что нет ни ада, ни рая, ни бога. Бессмысленно волноваться, пото­му что нет ни судного дня, ни судей. Все — и грешники, и святые — распадаются на пять элементов.

В Индии вы можете увидеть людей, жующих пан. Брихаспати использовал его как символ. Если вы жуете пан, гу­бы краснеют, если вы жуете по отдельности все компонен­ты пана, губы не краснеют. Если же вы их смешаете, губы покраснеют. Красный цвет вашихгуб — это следствие сме­шения пяти элементов, составляющих пан. Этот цвет не яв­ляется независимой сущностью, он является комбинацией пяти элементов. Вот такой простой пример использовали приверженцы чарвака, и их все уважали. Даже Веды гово­рят о Брихаспати как о великом мастере, ачарайа.

Такая терпимость возможна только в политеистичной религии. Когда существует множество богов, у вас есть широкий выбор и определенная свобода. Когда есть один бог, свободы у вас нет.

На мой взгляд, монотеизм гораздо хуже политеизма. Политеизм индуистов позволил беспрепятственно сущест­вовать буддам, джайнским тиртханкарас и последовате­лям учения чарвака. Хотя они и были против индуизма, ни­кто из них не был распят. Даже Брихаспати не распяли, а с большим уважением упомянули в Ведах. У него была сво­бода вероисповедания, свобода слова и свобода создания своей собственной философии.

А называлась его философия на самом деле не чарвак, а чарувак. Это существенная разница. «Чарувак» означает «сладкие слова». Философия Брихаспати была философией сладких слов. Он отрицал все источники страха: нет ни Бо­га, ни рая, ни ада. Смерть — это конец, рождение — нача­ло, посередине — короткая жизнь. Наслаждайтесь ею, на­слаждайтесь, даже если для этого вам придется брать деньги взаймы. Не волнуйтесь, после смерти вам никто не скажет: «Отдавай мне мои деньги».

Брихаспати говорил так: «Ринам критва гхритам пивет». Даже если вы вынуждены брать деньги взаймы, не беспокойтесь: берите и пейте гхи. Гхи — это самый рафи­нированный молочный продукт. Когда сливочное масло очищают, оно становится гхи. Вы не можете добиться большего, гхи — это предел. Вы также не можете пойти и обратно — ни вперед, ни назад. Это предел.

Таким образом, он говорит, что жизнь — это тупик. Вы никуда не можете уйти, поэтому просто получайте от нее удовольствие. Не важно, какими средствами, главное — достижение удовольствия. Жизнь так коротка, не тратьте же ее понапрасну, боясь, что будете страдать в аду. Не тратьте ее понапрасну из-за ненужной жадности, думая, что вы будете вознаграждены в раю. Не беспокойтесь из-за того, что правильно и что неправильно. Единственная пра­вильная вещь — это удовольствие! Но даже основателя та­кой философии уважают. Постепенно слово чарувак пре­вратилось в умах людей в «чарвак», Чарвак означает «тот, кто постоянно ест, жует, как корова»,— в этом на самом деле и заключалось его учение: есть, пить и веселиться.

Гаутаму Будду тоже не распяли, хотя он и заявил, что Веды — это ложь. Он заявил, что брахманы, духовенство индуистов, эксплуатируют людей. Он заявил, что индуист­ская кастовая система несправедлива — все люди равны от рождения. Однако его не распяли. Даже индуистские фило­софы приходили его послушать. Более того, все его ученики были изначально индуистами. Откуда еще могли появиться тысячи его учеников? Великие индуистские философы при­ходили с ним поспорить и становились его учениками, обна­руживая, что у них есть только слова, а у этого человека есть опыт. Существовало колоссальное стремление к исти­не, и неважно было, от кого она приходила.

Монотеистические религии — христианство, иудаизм, ислам — это самые опасные религии в мире. За двадцать пять столетий ни один человек не был убит во имя буддиз­ма. Буддизм никогда ни на кого не нападал и вместе с тем распространился по всей Азии, обратив ее жителей в свою веру лишь с помощью непосредственного опыта.

Было трудно противостоять Бодхидхарме. Даже импе­ратор Китая By не смог перед ним устоять. Хотя Бодхидхарма сказал ему: «Ты — идиот!» Он назвал императора Китая идиотом. Император спросил Бодхидхарму: «Я от­дал всю свою энергию, всю свою силу, все свое сокровище в распоряжение буддийских монахов. Тысячи монахов пе­реводят здесь писания Будды на китайский, и они все мои гости. Я открыл множество монастырей. Я построил мно­жество храмов Будды. Что мне полагается в награду?»

Одного лишь слова «награда» было достаточно, чтобы Бодхидхарма сказал: «Ты — идиот. Если ты делал все это ради награды, то попадешь в самый страшный ад». Импе­ратор был потрясен. Бодхидхарма добавил: «Сама идея на­грады — это не что иное, как жадность. Ты еще более жа­ден, чем обыкновенные жадные люди. Те, кто накапливают деньги, прекрасно знают, что, когда они умрут, они не смо­гут взять с собой свой банковский счет и свои деньги. Но ты непомерно жаден — настолько жаден, что пытаешься от­крыть банковский счет в другом мире, о котором ты ничего не знаешь. Ты явно идиот — ноги моей не будет в твоей им­перии. Я пришел к заключению, что если император — идиот, так же можно сказать и о его подданных».

Он отказался пересекать границу Китая и остался жить в маленьком храме неподалеку. Умирая, император By ска­зал своим подданным и своему премьер-министру: «Напи­шите на моей могиле, что я действительна идиот. Я не смог понять великого будду, который пришел е обличье Бодхидхармы. Он был прав: я прожил неправильную жизнь, пол­ную жадности и страха».

Слова Будды распространились по всей Азии от Шри-Ланки до Кореи. И не было никаких столкновений и ни­каких конфликтов. Единственное, что происходило, это дискуссии, красивые, изящные, цивилизованные и куль­турные.

Меч не способен доказать вашу правоту, точно так же как и распятие не может доказать, что Иисус был не прав. Меня всегда удивляло... В иудаизме всегда было так много великих раввинов, ученых людей. Неужели они не могли переубедить Иисуса, молодого человека, которому было всего тридцать три года? Проблема в том, что они все бы­ли учеными, но никто из них в действительности не знал истину. А Иисус утверждал то, с чем они не могли спорить, потому что спорить с этим нельзя.

Иисус говорил: «Я — пророк, которого вы ждете». Они, конечно же, ждали и ждут, и всегда будут ждать. Это ожидание Годо.

Когда ко мне впервые попала эта книга, «В ожидании Го­до», я подумал: «Имя „Годо“ очень похоже на пародию анг­лийского слова „god“, что значит „бог“». Мой самый старый немецкий саньясин, Харидас, был рядом, и я спросил его:

— Как ты думаешь, Годо значит по-немецки «Бог?»

— Нет,— ответил он,— по-немецки «Бог» — это «Gott»!

— Отлично! Он уже имеется («have got» по-аглийски «иметь»), не нужно ждать,— сказал я.— Великолепно. Когда он у вас есть, зачем его ждать?

Мне очень нравится эта идея. Бог — далеко. «Gott» очень привлекателен.

Вы спрашиваете, является ли монотеизм необходимой стадией — нет, отнюдь. Это совершенно лишняя стадия, и не только лишняя, но и опасная. Она породила лишь наси­лие и убийство; во имя монотеистического Бога заживо сжигали людей. Один Бог не позволит вам верить в друго­го Бога.

Политеизм — это тоже изобретение священников, но гораздо более либеральное. Монотеизм же — это дикта­торское изобретение священников. Он дает вам заповеди, как будто вы солдаты и должны жить по уставу.

Ни Будда, ни Махавира не дают вам никаких заповедей. Они убеждают вас, но не приказывают. Они не унижают вас. Они вас уважают, зная, что у вас такой же скрытый по­тенциал, как и у них.

Вот что Гаутама Будда рассказывает о своей прошлой жизни.

Он узнал, что один человек стал просветленным. Его это не очень заинтересовало, но чисто из любопытства... Этот просветленный пришел в город, в котором жил Буд­да. В то время Будда был очень молод, и его нисколько не интересовало ни просветление, ни духовная жизнь, но, движимый любопытством узнать, что же такое просветле­ние, он пошел посмотреть на этого человека.

Он не собирался кланяться перед просветленным, но, увидев его — просветленный весь светился, в нем была не­вероятная благость и потрясающее присутствие божествен­ного,— Будда, сам того не желая, прикоснулся к его сто­пам. Он вдруг осознал, что прикасается к его стопам: «Что я делаю? Я пришел просто посмотреть».

Когда вы действительно сталкиваетесь с человеком, ко­торойзнает, благодарность возникает спонтанно, а не через усилие. В этом нет никакого усилия. По дороге к просвет­ленному у Будды даже в мыслях не было касаться его стоп, он пришел лишь посмотреть. Но, увидев просветленного, он забыл о себе. Присутствие этого человека было потрясаю­щим. Оно было прекрасно! Его глаза были глубокими, как озера, чистыми и ясными. Будда влюбился в этого человека, едва прикоснувшись к его стопам. Касаясь его стоп, он по­думал: «Что я делаю? Это произошло само по себе».

Будду ожидало еще большее чудо. Когда он встал, про­светленный поклонился и прикоснулся к его стопам. Будда воскликнул: «Что ты делаешь? Ты — великий пробужден­ный. Это я должен касаться твоих стоп, хотя я и пришел сюда не за этим, это произошло спонтанно. Ты тронул мое сердце — но почему ты касаешься моих стоп? Я — никто, я совершенно ничего не знаю о просветлении».

Просветленный ответил: «Да, пока ты не знаешь. Было время, когда я был точно таким же, как и ты. Я не имел ни малейшего представления о том, кто я есть. Теперь я знаю, я достиг своего цветения. И я знаю, что ты тоже достигнешь своего цветения. Не забудь! Я коснулся твоих стоп, чтобы ты, став буддой, не забыл, что все являются буддами. Кто-то уже зацвел, кто-то еще ждет подходящего момента. Вес­на для каждого приходит в свое время».

Будда снова и снова напоминал своим ученикам: «Ни­когда, ни одной секунды, не думайте, что вы ниже меня. Мы равны. Единственная разница в том,— совсем не­большая, несущественная разница,— что вы спите, а я проснулся. Но когда-то я спал, а вы когда-нибудь просне­тесь, так в чем же разница?»

Разница — лишь во времени. Я просыпаюсь утром, вы просыпаетесь вечером — разница лишь в двенадцати ча­сах. Это не создает никакого превосходства или неполно­ценности. Каждый должен идти со своей скоростью. Не­которые бегут, кто-то просто спринтер. Некоторые идут медленно, некоторые часто останавливают в пути, чтобы отдохнуть, выпить чашечку чая, может, немножко вздрем­нуть. Но все — в пути. Кто-то немного отстает, кто-то вы­рвался вперед, но это не значит, что кто-то ниже, а кто-то выше.

Ни в буддизме, ни в джайнизме нет священников, пото­му что в них нет Бога. Если Бога нет, то и священников нет. Священники — это представители фиктивного Бога; они работают агентами между вами и Богом. Конечно же, священникам больше по душе монотеизм, чем политеизм.

Индуистские священнослужители тоже старались изо всех сил превратить индуизм в монотеистическую религию, но у них ничего не вышло. Есть восемь шанкарачаръя. Первоначальный, Ади Шанкарачаръя, назначил еще че­тырех шанкарачаръя. Он был первым человеком, попы­тавшимся организовать индуизм. До него вообще не было лидера, и царила абсолютная свобода. Он назначил четы­рех шанкарачаръя, одного для каждого направления, что­бы каждый из них мог руководить одним направлением. Но после его смерти появилось еще четверо шанкара­чаръя, потому что существует на самом деле не четыре, а восемь направлений. Таким образом, еще четверо возникли сами по себе, и теперь есть восемь шанкарачаръя.

Я сказал одному шанкарачаръя:

— Вам следует назначить еще двоих.

— Что? — спросил он.

— Есть десять направлений. У вас есть восемь, вам нужно еще одного наверх и другого вниз.

— Отличная мысль. Мы можем позволить себе еще двух.

Однако у этих шанкарачаръя нет центрального орга­на — его у них и не может быть, потому что кто-то молит­ся Шиве, кто-то — Вишну, кто-то — Кришне, кто-то — Брахме. И есть еще сотни почитаемых божеств поменьше. Люди молятся деревьям и камням. Накрывают камень чем-нибудь красным и сидят возле него. Вскоре можно бу­дет увидеть, как туда начнут приходить другие индусы и кланяться.

Когда британское правительство впервые проложило дороги и поставило дорожные камни с указанием миль, ин­дусы покрасили эти камни в красный цвет, потому что он заметен издалека. Ни один другой цвет не является таким ярким и не виден с больших расстояний. Итак, они покра­сили камни в красный цвет, и у них появилось к этим кам­ням особое отношение. Индусские деревенские жители стали приходить, класть возле камней цветы и кокосы и молиться им.

Британцы говорили им: «Это же просто дорожные кам­ни». На что крестьяне отвечали: «Не важно, любой крас­ный камень представляет собой Бога».

Вы можете увидеть, как молятся деревьям, камням. Полная свобода вероисповедания. Это гораздо лучше мо­нотеизма, но я это не поддерживаю. Возможно, это лучше монотеизма, но все равно яд, хотя и немного разбавленный. Он убивает вас медленно, но неизбежно. Любая религия оказывает разрушающее воздействие на эволюцию вашего сознания. Монотеизм — самый опасный вид религии, но религия вообще опасна как таковая.

Если вы сможете избежать религии, вы станете по-насто­ящему религиозными. Если вы сможете избежать религии, вы сможете вступить в прямой контакт с сущим и Космосом.

Третий вопрос:

Не потому ли людям трудно избавиться от Бога, что он является их единственной надеждой, и они возлагают на него все свои ожидания? Похоже, очень трудно избавиться от ожидания, даже если человек замечает его и до­гадывается, что, скорее всего, оно приведет лишь к разоча­рованию.

Это правда. Очень трудно избавиться от ожидания, от надежды, потому что в вашей жизни нет ничего настояще­го. Вы живете лишь надеждой, что завтра будет лучше. Вы живете, ожидая, что после смерти вы будете вечно наслаж­даться райскими благами. Поэтому очень трудно избавить­ся от идеи Бога.

Но именно Бог мешает вам испытывать радость, на­слаждение и экстаз прямо сейчас. Вы упускаете настоящее в надежде на будущее, а будущее неопределенно. Завтра никогда не наступает. Вы когда-нибудь видели, чтобы на­ступало завтра? Бог — это то же самое, что завтра, кото­рое вот-вот наступит. И это только кажется, что оно при­ближается, но то, что наступает,— это сегодня. Завтра не наступает никогда. Все ваши надежды никогда не сбыва­ются. Все ваши ожидания оборачиваются в конечном ито­ге разочарованием.

Почему богатые люди кажутся больше разочарованны­ми, чем бедные? Поезжайте в глубь Индии, где царит насто­ящая бедность, и вы не найдете ни одного разочарованного. Они надеются на Бога. Они думают, что их бедность — это испытание на стойкость, что только бедные войдут в царст­во Божье. Именно поэтому христианство так сильно при­влекает всех бедняков мира. Оно дает огромное утешение. Оно вселяет надежду, которая помогает терпеть страдания, боль, бедность и рабство. Ваш взгляд устремлен в будущее, а настоящее проходит в страдании. Вы не видите настояще­го, утешение поддерживает в вас жизнь, но жизнь лишь «растительную». Вы живете, словно овощ.

Жизнь, не способная танцевать,— это не жизнь. Она проживается на минимальном жизненном уровне. Жизнь, не способная петь песню любви и радости,— не жизнь.

Итак, из-за своих ожиданий и надежд вам трудно изба­виться от Бога, но вам нужно собрать все свое мужество и понять, что все ваши надежды и ожидания разрушают вашу жизнь. Бог — это лишь фикция. Он ничего не выполнит. Бога нигде нет. Вы есть, а Бога нет. Сущее есть, Бога нет.

Итак, всмотритесь в суть вещей, всмотритесь в этот мо­мент здесь и сейчас, всмотритесь в себя. Это ближайшая дверь к космосу; она открывается в самом вашем центре. Все ваши ожидания покажутся жалкими, все ваши надеж­ды покажутся безобразными, когда вы узнаете, когда вы познаете свое потрясающее великолепие, свою божествен­ность, когда вы осознаете свою свободу и когда вы осозна­ете, что весь Космос очень глубоко связан с вами, что вы — стремление самого Космоса достигнуть высочайше­го уровня сознания.

Винсет Ван Гог иногда рисовал деревья... Его картины никому не нравились, потому что они были абсурдными. Деревья были выше звезд. Когда его спросили: «Где вы ви­дели такие деревья?»,— он ответил: «Я никогда не видел таких деревьев, но я слышал голос. Я лежал в тени дерева и услышал шепот. Земля говорила дереву: „Ты — моя на­дежда. Ты моя надежда достичь звезд“. С тех пор я стал рисовать деревья, подымающиеся выше звезд».

Он был настоящим гением. Деревья действительно яв­ляются надеждой земли. А что такое человеческое созна­ние? Это стремление всего сущего достигнуть высочайше­го пика, стать Гаутамой Буддой.

Если вы станете Гаутамой Буддой, все сущее будет ли­ковать. Вы оправдаете его надежды. Вам не нужно ни на что надеяться, вы сами — надежда сущего. Вы осущест­вите ее — вы можете это сделать, потому что сущее дало вам для этого все шансы и возможности. Все есть. Вы только должны направить свою энергию в правильное рус­ло, и вы увидите, что жизнь — это чистый танец экстаза от рождения до смерти, от смерти до рождения.

Однако пока вы не избавитесь от Бога, вы будете не­счастны. Несчастье нуждается в некоторой поддержке в виде надежды, ожидания завтра. Но это — не жизнь. Как вы думаете, можно ли назвать жизнь завтрашним днем жизнью? Жизнь знает только один момент, и это — сей­час. Жизнь знает только одно пространство, и это здесь. Здесь и сейчас: эти два слова — это самые важные слова в человеческом языке. Они означают реальность.

Фридрих Ницше говорит, что надежда на счастье — это инструмент, посредством которого происходит более эффективное манипулирование человеком, чем при помощи непосредственного переживания счастья. Вы помните какой-нибудь момент настоящего счастья в вашем прошлом? Мысленно вернитесь в детство. Когда вы были ребенком, вы думали, что вы будете счастливы, когда вырастете. Все дети хотят вырасти как можно быстрее.

Я как-то жил в доме, который находился недалеко от почты. Перед моим домом располагался общественный парк, это было очень тихое и спокойное место. Каждый день в три часа утра я совершал прогулку. Однажды я уви­дел возле почты маленького мальчика с усами. Я не мог по­верить своим глазам! Было темно, но светила полная луна, и в ее свете я разглядел усы. К тому же он курил сигарету.

Я подумал: «Может быть, это пигмей». Увидев меня, мальчик спрятался за большое дерево, стоящее у дороги. Я подошел к этому дереву.

— Не говорите моему отцу,— попросил мальчик.

— Я никому ничего не собираюсь рассказывать. Я не знаю твоего отца. Ты кто?

— Мой отец работает здесь почтальоном, вот на этой почте.

— Что ты здесь делаешь? У тебя отличные усы.

Он сорвал усы и сказал:

— Они не настоящие, но у моего отца настоящие усы, и мне очень хочется побыстрее отрастить свои собственные. Но как же это сделать? Я даже бреюсь, когда моего отца нет дома, но они не растут. А он бреется два раза в день. Вот я и купил эти усы в магазине, где продаются всякие ве­щи для тех, кто играет в театре.

— Ты еще и сигарету куришь.

Он прятал ее за спиной.

— Мой отец всегда курит, и когда он курит, он выгля­дит настоящим мужчиной. Вот я и решил попробовать.

В этом маленьком мальчике я увидел всех детей мира. Каждый ребенок хочет побыстрее вырасти. Ибо что такое детство? Вам приходится выполнять приказы матери и от­ца и приказы учителей, вас бьют родители и учителя... все мальчики и девочки хотят вырасти как можно быстрее. Вспомните свое детство.

Это полная ложь, когда говорят: «Мое детство — это самое прекрасное время моей жизни». Если ваше детство было самым прекрасным временем в вашей жизни, то юность, возникшая из вашего детства, должна была бы ока­заться еще прекраснее. А зрелость, наступившая после юно­сти,— стать самим совершенством. Но все не так. Когда вы становитесь юношей или девушкой, вы удивляетесь. Вы мо­лоды, но где же счастье? Может быть, оно скрывается в мужчине или в женщине. Надо найти родственную душу!

Прямо сегодня я получил информацию о том, что в Ев­ропе началось большое ньюэйджевское движение за на­хождение родственной души. В своем манифесте они упо­мянули мое имя, потому что я как-то сказал, что нельзя найти свою родственную душу. Мы живем в огромном ми­ре, и я не думаю, что сущее создает родственные души. Как вы найдете друг друга? Люди находят друг друга или по соседству, или в колледже. Как сущему удастся поме­стить вас и вашу «половину» в один колледж? Итак, этот манифест осуждает меня за то, что я не верю, что у каждо­го есть своя половинка.

Это хорошее утешение, но только взгляните на тех, кто нашел свою так называемую родственную душу... Здесь си­дит Зарин. Она нашла свою половинку, и с тех пор я ни ра­зу не видел ее такой счастливой, как раньше. Я знаю ее по­ловинку. Он все время закрывается в комнате, потому что хочет, бедняга, побыть наедине с самим собой. Но Зарин не позволяет ему быть в одиночестве — нужно ведь заботить­ся о своей половинке — она идет и стучит в дверь. Она пе­релезает через балкон, чтобы добраться до бедняги. Чтобы не создавать ажиотажа — «Все узнают» — он вынужден открывать ей дверь. Тогда происходит встреча двух полови­нок. Оба так несчастны с тех пор, как встретили друг друга.

Я спросил свою секретаршу, почему Зарин не выглядит такой счастливой, как раньше. Она ответила: «Потому что она встретила свою вторую половину». Я сказал: «Она должна быть более счастливой. Если это не ее половина, приведите ей группу мужчин и поставьте перед ней в ше­ренгу: „Выбирай себе партнера!“» К тому же партнера можно менять каждый день. С одним и тем же становится скучно. Все время одно и то же платье... Совершенно есте­ственно, что становится скучно. Все вторые половинки вы­зывают скуку и ничего больше.

Здесь, в этом месте, где свобода является абсолютной наивысшей ценностью, где перемены принимаются как об­раз жизни, зачем беспокоиться об одной-единственной вто­рой половинке, когда вокруг полно доступных партнеров? Меняйте их, и жизнь будет в радость. Зарин снова будет смеяться и улыбаться. Из-за этой своей второй половины она стала жесткой и деспотичной в работе. На ком отыг­раться, когда ее мужчина все время ездит в Бомбей? И я знаю, почему он это делает — чтобы ощутить свободу.

Ненужные страдания...

В молодости люди начинают порой думать: «Может быть, в старости жизнь станет более спокойной». Но в ста­рости жизнь превращается в постоянную тревогу. Прибли­жается смерть. Таким образом, в надеждах на будущее проходит впустую вся ваша жизнь.

Я вспомнил одного знаменитого греческого астролога. Даже короли разных стран Европы справлялись у него о своей судьбе. Однажды ночью он гулял и смотрел на звез­ды. Но когда вы смотрите на звезды, вы не смотрите себе под ноги. Невозможно смотреть одним глазом вверх, а дру­гим — вниз. Оба глаза смотрят либо вверх, либо вниз. Так он упал в колодец и начал кричать: «Спасите меня!»

Ему на помощь пришла одна старушка, жившая непода­леку на своей ферме. Она была очень старой, но каким-то образом смогла вытащить его при помощи веревки. Ученый сказал ей: «Ты знаешь, кто я? Я — королевский астролог. Почти все короли и королевы Европы приезжают ко мне. Все самые богатые люди обсуждают со мной свою судьбу и свое будущее. Мои услуги стоят очень дорого, но раз ты спасла меня, то можешь прийти ко мне. Я расскажу тебе о твоем будущем бесплатно».

Старушка засмеялась: «Ты даже не видишь, что перед тобой колодец. Тебе должно быть стыдно за себя, а те, кто к тебе приходили, наверно, дураки. Я к тебе не пойду. Ес­ли ты не видишь перед собой колодца, что ты можешь уви­деть в моем будущем?»

Будущее — это лишь ваша надежда, ожидание. Когда эта жизнь вас не удовлетворяет, вы начинаете смотреть дальше, за пределы смерти. Все это фикции, которые со­зданы для того, чтобы помочь вам хоть как-то выжить. Но выживание — это не то бытие, которым вы должны обла­дать. Сущее не для того дало вам жизнь, чтобы вы прожи­ли ее в надеждах. Вы можете быть по-настоящему экста­тичными прямо сейчас, для этого нет другого времени.

Медитация и дзен есть здесь и сейчас.

Теперь — сутра.

Однажды Сейген сказал Секито: «Некоторые говорят, что разум приходит с юга Линга».

Секито ответил: «Такой разум ни от кого не прихо­дит».

Разум возникает внутри вас. Он никогда не приходит извне, от кого-то, из какого-то места, с юга или с. севера, с востока или с запада. Он не имеет никакого отношения к внешнему миру. Это ваше внутреннее цветение.

Сейген сказал: «Если нет, то откуда берутся все сут­ры трипитака?»

То есть: «Если ты говоришь, что разум не приходит из­вне, как насчет сутр Гаутамы Будды, которые называются трипитака, или три сокровища? Что ты о них скажешь?»

Секито сказал: «Они все приходят отсюда...»

Запомните это слово — «отсюда», «здесь».