Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Я намерен полностью освободиться от всего, что мне на­вязывали. Я буду жить сам по себе, начну новую жизнь — свежую, юную, чистую, незапятнанную».



Санньяса — это посвящение в невинность.

Начиная с 1970 и вплоть до 1985 года санньясины Ошо ходи­ли в одежде красного и оранжевого тонов. Ошо вручал им оже­релье под названием мала, которое состояло из 108 бусин и ме­дальона с портретом Ошо. Кроме того, Ошо давал каждому но­вое имя. У всех имен были одинаковые приставки: "Свами" для мужчин и “Мя” для женщин,

Путь мужского начала — осознание.Осознание доводит до того уровня, когда ты становишься хозяином себя. Это и означает слово свами. Женский путь—путь любви. Любовь доводит до того уровня, когда ты становишься матерью всего сущего. Это и озна­чает слою ли. Женщина в полном расцвете становится материн­ской энергией... матерью всей Вселенной. Он благословенна и распространяет благость по всему миру. Мужчина, достигнувший вершины, не становится ни отцом, ни матерью. Он просто хозя­ин —хозяин собственной сущности.

Любовь и осознание — вот два пути. Но, говоря о мужском начале, я не утверждаю, что все мужчины — это мужское начало. Говоря о женском начале, я не говорю, что все женщины —женс­кое начало. Есть женщины, которым больше подходит путь осоз­нания. Их я тоже называл бы свами, но это может вызвать путани­цу. У нас и так тут сплошное безумие... И я не поддался такому искушению. Но иногда это случается: санньясу принимает женщина, а мне хочется назвать ее свами, а не ма. Порой бывает наобо­рот: приходит мужчина, а сущность его женственнее, чем у многих женщин.

Позже, в 1985 году, Ошо сказал:

Я медленно, очень медленноклассифицировал своих людей. Я начал посвящать их в санньясу только во имя классификации, чтобы привыкнуть к ним, научиться узнавать и различать в толпе. Я начал давать им имена, которые мне легко было запомнить. Мне трудно запоминать самые причудливые имена, потому что люди приходят со всего мира. Подлинной причиной была только по­требность в запоминающихся именах. Тут собрались люди со всех континентов, говорящие на всех языках, и я просто не смог бы запомнить все имена.

Но когда я сам дал каждому имя, все стало намного проще. Давая каждому из вас имена, я руководствовался определенными соображениями, подмечал какие-то ваши черты, замеченные по­тенциальные способности, характерные особенности—и имя тут же становилось «говорящим».

Я сам давал вам имена, мне известен был их смысл. С этими именами был связан ваш образ жизни, характер, потенциал. Так мне было легче запоминать каждого. Иначе я просто не смог бы всех запомнить.

И красные накидки я дал вам только по одной причине: чтобы отличать от других. Все прочие мои объяснения были пустой бол­товней. Главное — веско обосновать. Люди спрашивали, я давал какие-то объяснения, но на деле просто высасывал эту филосо­фию из пальца. На самом деле истина очень проста: мне нужно было вас запомнить и отличать от других.

В 1986 году он вновь подчеркнул, что внешние признаки санньясы не имеют никакого значения.

У многих людей совсем незрелый ум—он цепляется за внеш­нюю символику. Это происходило со всеми религиями мира. Все они начинали хорошо, а потом сбивались с пути. А причина толь­ко одна: внешнее приобретало такую важность, что люди напрочь забывали о внутреннем. Исполнение внешних ритуалов отнимало все силы, и не оставалось времени даже вспомнить о внутреннем пути, который, по существу, и является основой любой религиоз­ности.

Я хочу, чтобы мои люди ясно это понимали. Ваша одежда, внешние знаки, все прочее, что дала вам традиция — и что вы приняли просто так, на веру, — все это лишено смысла. Важно только то, что вызывает внутреннюю революцию, выводит за рам­ки разума в мир сознания. Все прочее, кроме этого, не имеет ни­какого отношения к религиозности.

Я исходил из того, что наш мир слишком одержим внешними признаками. И мне тоже пришлось снабдить своих санньясинов внешними признаками: оранжевые одежды, мала, медитация, — но важным среди всего этого была только медитация. Но я заме­тил, что сменить наряд людям намного легче, чем изменить мыш­ление. Человек надевает малу, но это не помогает сдвинуть с места его сознание. Но достаточно дать ему оранжевую накидку, малу, новое имя — и он уже верит, что стал настоящим санньясином.

Санньяса не дается так дешево. Но теперь время пришло. Вы уже достаточно повзрослели, чтобы закончить первый этап. Если вам нравится оранжевый или красный цвет — так и одевайтесь, вреда это не принесет. Пользы, впрочем, тоже. Нравится вам но­сить малу с моим портретом — носите, но помните, что это просто безделица, с религией она не имеет ничего общего. Отныне я свожу религию к ее абсолютной сущности — медитации.

В тот день, когда я начал проводить посвящения,боялся я только одного: «Удастся ли мне когда-нибудь превратить своих последователей в своих друзей?» Накануне ночью я не мог уснуть. Я снова и снова думал: «Как мне этого добиться? Ученик, последо­ватель никогда прежде не становился другом». И той ночью в Кулу-Манали, на Гималайских склонах, я сказал себе: «Ты, должно быть, шутишь? Ты способен на все, пусть и не знаешь азов адми­нистративного руководства».

Я вспомнил книгу Берна «Революция в администрировании». Прочитал я ее не потому, что в заглавии было слово «революция». Меня привлекло слою «администрирование». Сама книга мне понравилась, но я все равно был разочарован, потому что не на­шел того, чего искал. Я так и не научился руководить людьми. И потому той ночью в Кулу-Манали я просто тихо смеялся.

Лесной массив

Ошо перебирается в большую квартиру в Лесном массиве Бомбея. Там он живет до марта 1974 года. Обосновавшись в этом районе, Ошо получает больше возможностей работать с каждым последователем лично. Он принимает их поодиночке или небольшими группами, но в то же время дает обычные лекции, в том числе рассказывает о ста двенадцати методах медитации, описанных в «Вигъян-Бхайрав-Тантре», которую он сам называет «Книгой тайн». Санньясины и другие последовате­ли Ошо собираются по утрам неподалеку, на пляже, и вместе выполняют Динамическую Медитацию. Время от времени Ошо проводит медитационные кэмпы за городом. К нему приезжает все больше людей с Запада, и многих из них он посвящает в санньясу.

Медитация интересует меня намного больше,чем разгово­ры. Беседы предназначены лишь для того, чтобы дать толчок, насытить ваше интеллектуальное любопытство, вызвать ощуще­ние того, что вы занимаетесь чем-то интеллектуальным, рацио­нальным. На самом деле это не так.

О чем бы я ни говорил, это полная противоположность тому, к чему я намерен вас подтолкнуть. Мой подход к таким беседам действительно рационален, я говорю лишь для того, чтобы вы не разочаровались. Я просто даю вам игрушки, предлагаю отвлечься, чтобы незаметно подтолкнуть к чему-то другому. И ют это «дру­гое» совершенно иррационально.

Наша медитация —просто прыжок к иррациональному сущес­твованию. Бытие действительно иррационально — это мистика, тайна, загадка. Прошу вас, не цепляйтесь за мои слова—обращай­те внимание на то, чего я хочу от вас добиться. Делайте это, и в один прекрасный день вы поймете, что любые мои слова несут в себе определенный смысл. Внимание к букве может, конечно, дать вам какие-то знания, сделать человеком более сведущим, но к по­ниманию это не приблизит. Больше того, мои слова могут стать даже помехой.