Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Четыре года назад, май 1770 года



Атака по‑австрийски

 

Оперный театр Габриэль, сады и крыши Версаля

 

Едва переступив порог оперного театра, переоборудованного в бальный зал, Пьетро Виравольта услышал, как вокруг восторженно перешептываются о супруге наследника.

Враг здесь, но где именно?

Пьетро повернулся лицом к придворным. Под плафонами и люстрами прозвучали первые такты. Оперный театр, недавно построенный в самом красивом дворце мира, был торжественно открыт – и по какому поводу: свадьба будущей королевы Франции! Толпа устремилась в овальный зал совершенных пропорций. Ложи обрамляли драпировки из голубого шелка; крытые зеркальные галереи бесконечно отражали сверкающие матовой позолотой скульптуры. Из‑за того что паркетный пол, приподнятый у сцены, покрывал и оркестровую яму, зал казался огромным. И посреди его танцевала она! Танцевала грациозно, в великолепном платье. А между тем Мария Антуанетта уже оказалась в эпицентре неожиданного скандала Будущая супруга наследника была дочерью принца из Лотарингии, и представители лотарингской династии обратились к Людовику XV с просьбой оказать им особую честь, позволив танцевать сразу после урожденных принцев и принцесс, то есть до герцогов и герцогинь. В конце концов монарх дал согласие, и, возмущенные подобным нарушением протокола, герцогини убедили некоторых придворных не являться на бал.

Но супруга наследника, только что ставшая французской принцессой, в упоении танцевала, ничего не зная об этой битве за первенство и не обращая на окружающих ни малейшего внимания!

 

Придворные кружились в заданном ею темпе. Музыкальные волны катились из одного конца зала в другой; музыканты с жаром водили смычками. Мария Антуанетта сияла. Не лицо светилось радостью. Она скользила по паркету в парс с самим королем. В это время внук монарха Людовик Август пытался принять более естественный вид, а Виравольта оставался начеку, не сводя глаз с толпы.

 

Как его предупредил один из швейцарцев, по рукам начала ходить досадная эпиграмма.

 

Течка все сильней у австриячки.

Кобелям проходу нет от сучки.

К ним несется с лаем резвой жучки.

Ох, сильна атака венской штучки!

 

Она была подписана неким Баснописцем. Виравольта подозревал, что ее не распространял тайком какой‑нибудь герцог или иной персонаж голубых кровей – выходка была слишком похабной, и никакой аристократ не решился бы пасть так низко, – хотя его венецианский опыт и подсказывал, что признаки гниения можно обнаружить и под кружевами. Было ясно одно: супруга наследника еще, можно сказать, не успела приехать, а уже сотни глаз следили за ней, ожидая, когда она сделает неосмотрительный шаг. В течение вечера пришло еще одно донесение, на этот раз от капитана гвардейцев: «Баснописец сообщает, что он сегодня будет здесь. Среди придворных».

У Виравольты на лбу выступила испарина. Он снова окинул взглядом сверкающий зал.

Супруга наследника в опасности.

 

Сцену освещали три тысячи свечей. Толпа танцевала. Пьетро посмотрел направо, налево; неужели, несмотря на все принятые меры предосторожности. Баснописцу удалось проскользнуть сюда в самый разгар торжества? В этот праздничный вечер бдительность была, против обыкновения, ослаблена, сегодня хотелось забыть о политике, о делах Франции и Европы, о государственных тайнах. Это ведь свадьба, черт возьми!

 

Разумеется, одних игривых намеков было недостаточно, чтобы насторожить Тайную королевскую службу. Но до графа де Брогли давно доходили слухи о возможных угрозах в адрес прибывшей во Францию Марии Антуанетты. Последние донесения заставили его встревожиться. Он перетасовал все текущие дела Черного кабинета, дав приоритет этому расследованию. И сегодняшняя угроза была далеко не единственной, она, казалось, подавала сигнал к действию. Баснописец неоднократно напоминал о себе, подписывая эпиграммы прозвищем, которое он выбрал потому, что имел блажь перемежать собственные вирши отсылками к басням Эзопа и Лафонтена, заканчивающимся едкой моралью. Но он не удовлетворялся угрозами и объявлениями о готовящемся покушении. Проведя расследование, Брогли обнаружил на его пути трупы кучера и лакея, убитых Баснописцем самым зверским способом. Кроме того, агенты Тайной службы заполучили некоторые документы и наброски плана Версальского дворца, подтверждающие огромный размах операции. Шла ли здесь речь о действиях одиночки или о целом заговоре? Никто не мот дать определенный ответ. Но ведь однажды простой удар в бок перочинным ножиком, нанесенный королю неким Дамианом, чуть было не привел к падению монархии. Одиночка пли иностранный агент, по всей видимости, Баснописец был злобным подстрекателем, о чем свидетельствовали его меткие остроты и саркастические высказывания о политике. Он был экстремистом, для которого все мировое зло сосредоточилось в традиционном образе австрийского врага. Он не мог согласиться с тем, чтобы в результате «противоестественного» альянса Мария Антуанетта, дочь нечестивой императрицы, взошла на французский престол.

 

Виравольта обвел взглядом ложи и фрески на потолке. Перед ним расхаживали люди. Он старался сохранять хладнокровие. К счастью, ни у кого на лице не было маски. Баснописец мог бы выбрать для осуществления своего плана один из тех маскарадов, от которых с ума сходил весь Версаль. Состоял ли он сам при дворе? Явившись сюда с открытым лицом, он, видимо, давал понять, что может находиться одновременно повсюду и нигде и что он ни перед чем не остановится. Поэтому он внушал такие опасения солдатам и гвардейцам, обеспечивавшим безопасность важных персон, начиная с супруги наследника. Неподалеку от себя Пьетро заметил Анну, которую ангажировал на менуэт один кавалер, поминутно кланяясь и выделывая различные па.

Он нахмурился; но нельзя было ни на минуту забывать, зачем он сюда пришел.

Вдруг, подняв глаза по направлению к кулисам, он увидел некий силуэт, притаившийся в густой тени.

Он?

Пьетро бросился вперед.

 

Первый театральный машинист короля Блез Анри Арно создал удивительный механизм, который позволял перестраивать зал в зависимости от характера церемоний и менять декорации в триумфальных мизансценах, как, например, в сцене из «Персея», на представлении которого весь двор присутствовал накануне. За кулисами располагались металлические колеса, при помощи которых можно было быстро поднять или опустить сцену, были свалены вперемешку блоки и тросы, а также ловушки и мотки, окруженные фрагментами декораций и ящиками, переполненными немыслимыми костюмами, деревянными марионетками, цветными афишами и другим барахлом. Это логово deux ex machina,[6]этот вертеп, занимавший пространство за сценой, под зрительным залом и достигавший даже драпировок под потолком, мог послужить и замечательным… тайником.

Пьетро подал знак другим гвардейцам, мушкетерам и рейтарам, рассредоточенным по всему оперному театру. Им было нелегко двигаться посреди бала так, чтобы не обеспокоить продолжавших кружиться гостей. Виравольта чуть было не налетел на Анну, которая, ритмично наклоняясь, танцевала менуэт. Выпрямляясь, она встретилась глазами с Пьетро. Удивленная, она принялась разглядывать напудренный парик, шпагу и французский камзол своего супруга, который только что толкнул ее и, казалось, находился в крайне возбужденном состоянии.

– Пьетро! Боже правый, что ты здесь делаешь?

– Я занимаюсь делами Франции, пока другие развлекаются, – насмешливо произнес он.

 

Обходя оркестр, он оказался в нескольких метрах от супруги наследника; скрипач рассеянно взглянул на него. Пьетро пробрался за декорации и побежал по плохо освещенному узкому проходу. Под ногами скрипели половицы. С потолка свешивался пеньковый трос. Он протиснулся вдоль кулисной рамы около десяти метров высотой, способной опускаться в недра Оперного театра. Он чуть было не наткнулся на валяющиеся на полу предметы и ударился локтем о деревянные украшения. Заметив один из люков, через которые можно было проникнуть под оркестровую яму, он начал было спускаться, но тут же передумал, увидев раскачивающийся недалеко от него трос.

Он поднял глаза.

 

И вновь он заметил прячущуюся за лебедками и блоками тень. Совсем рядом в пустоте висела морская раковина из гипса, которую использовали в «Персее». Пьетро схватил ее, заставил замереть и полез по канатам, прикрепленным к ней с двух сторон. Он оказался на высоте пяти или шести метров, среди колес механизмов. Находящиеся в равновесии доски располагались вдоль стены, между тросами и крюками. А внизу танцевали! Пьетро продвинулся к колосникам. Замеченная им тень скрылась от него. У нависающего над сценой края он обнаружил платформу, предназначенную для машинистов. Она также была скрыта от зрителей. Там стояли два ящика. Тяжело дыша, Пьетро приблизился к ним. Его взгляд упал на первый…

Музыка и шум бала заглушили его крик.

Баснописец!

 

Ящик вдруг открылся: в нем находился беглец в костюме и маске Кракена, чудовища морских глубин, которое накануне пыталось похитить у Персея Андромеду. Зеленого цвета, с глазами пресмыкающегося, с чешуйчатыми веками, плавниками у висков, жабрами, щупальцами вокруг широко раскрытой пасти, он был одет в туго подпоясанную тогу, а на боку у него висел меч. От неожиданности Пьетро чуть было не полетел вниз. Ему удалось ухватиться за трос и удержаться на платформе. В ту же минуту грустный персонаж сорвал маску, и, балансируя, Виравольта успел разглядеть другое лицо, покрытое таким ярким гримом, что оно казалось еще нелепее. Краска стекала, оставляя бороздки на щеках, глаза были обведены черным, а жуткие губы – синим.

 

Баснописец одним движением отбросил маску и полез по тросу. Пьетро разгадал его маневр слишком поздно. Он балансировал на краю платформы, возносившей его к небесам. Его напудренная голова ударилась о завитки тучки, находящейся под самым сводом театра. В ошеломлении он заметил перед собой огромный блок и сообразил, в чем дело. Его подняло вместе с кулисой «Персея». Он изо всех сил вцепился в канат, чтобы не сломать себе шею. В это время Баснописец благополучно спустился на землю по другому концу каната. Когда он выскочил на сцену, нарушив фигуру менуэта, придворные попятились. Кулиса резко взлетела вверх, вызвав переполох и обнажив вторую декорацию, находящуюся позади, на которой был изображен греческий остров, белые камни на берегу моря и какая‑то покинутая Цитера вдали, а скала была опутана цепями, сковывавшими Андромеду. Дамы поднесли ручки ко рту и расхохотались, вообразив, что это некий фарс, инсценированный королем и его машинистом. Сама Мария Антуанетта бросила на паяца восхищенный взгляд и рассмеялась вслед за всеми. Затем она пустилась танцевать со своим супругом; чтобы лучше разглядеть чету их высочеств, люди бесцеремонно взбирались на диванчики. Дав несколько фальшивых нот, оркестр возобновил менуэт во всем его великолепии.

Тень проскользнула к выходу.

Беглец несся по направлению к садам, огибая северное крыло дворца; когда Виравольта, спустившись с фальшивых небес, в свою очередь оказался среди танцующих, никто не обратил на него ни малейшего внимания.

Задыхаясь, Пьетро выбежал за порог Оперного театра, увлекая за собой нескольких солдат.

 

Вот он!

Пьетро видел, как он бежал по саду, скинув тогу, под которой обнаружилась темная одежда, отбросив бутафорский меч и схватив настоящую шпагу.

Шестьдесят тысяч фонарей украшали Версаль и его сады. Как светлячки, они были подвешены в боскетах,[7]под арками, посреди квадратных и ромбовидных клумб, на фронтонах триумфальных арок, возвышающихся над Большим каналом, который в минуты спокойствия напоминал Пьетро свой венецианский прототип. Это свечение придавало всему парку вид волшебного леса. Как всегда во время важнейших празднеств, по каналу скользили гондолы под балдахинами, включая и те, что были некогда подарены самой Светлейшей Республикой. Повсюду пиротехники готовили бесчисленные ракеты, которые будут вскоре пущены к неведомым созвездиям. Мощные струи фонтанов представляли собой чудесное зрелище. Под покровом листвы играли оркестры, приглашая танцевать сотни людей, прибывших из Парижа и из глубинки.

И вот настал момент, которого все ждали, самое красивое и самое веселое развлечение: феерия!

«Нет же! Ты от меня не уйдешь… А теперь и подавно!» – думал Виравольта.

 

На какое‑то мгновение Пьетро потерял беглеца из виду. Прищурившись, он вновь увидел его: отделившись от тьмы, тот наискосок проскользнул в Лабиринт. Пьетро тут же бросился следом. Расположенные там свинцовые фигурки животных придавали аллеям фантастический, неправдоподобный вид. В Лабиринт проникли и некоторые гуляющие, они дивились необычному маршруту, полному тупиков. Направо? Налево? Венецианец сразу потерял ориентацию. Налетев на плотный ряд самшитовых деревьев, он разразился бранью, к тому же спугнул любовника, пытавшегося залезть под юбки своей милашки. Он повернул назад. Чуть дальше прыснули со смеху красотки, в шутку путающие друг друга. И как только Баснописцу удалось отыскать выход из этого Лабиринта? В конце концов Пьетро выскочил оттуда. Он просто‑напросто оказался на прежнем месте. Замедлив шаг, он вытер пот со лба и с горечью уставился на пряжки своих пыльных башмаков. Задыхаясь, он двинулся по направлению к дворцу.

У входа его окликнул швейцарский гвардеец:

– Мы перехватили его на краю рощи! И вынудили его свернуть с пути. Он воспользовался замешательством, чтобы снова ускользнуть!

Пьетро вновь приободрился. Если Баснописец был вынужден вернуться во дворец, скорее всего, время работало не на него. Он только что сам прыгнул в ловушку. Пьетро опять бросился бежать, а группа рейтаров следовала за ним к лестницам.

Он устремился к внутренней лестнице дворца.

Потайная дверь… Он хочет попасть на крышу!

 

Первый этаж. Второй этаж. Каждый четвертый гвардеец устремился по пятам за незваным гостем. По какому же другому лабиринту удалось Баснописцу, случайно попавшему в секретные королевские апартаменты, пробраться к потайной лестнице, ведущей к самой крыше? Изумленный до крайности, Пьетро все же был уверен, что беглец от него больше не уйдет. В свою очередь оказавшись на самом верху, в узком и темном коридоре недалеко от апартаментов Дюбарри, Пьетро заметил люк, ведущий на крышу. Он оттолкнул солдат.

– Все пути к отступлению для него отрезаны. Давайте не будем волновать толпу и затевать здесь яростный бой. – Ловким движением он открыл люк и выбрался на крышу, – Я сам им займусь.

И через мгновение он уже находился над дворцом.

 

До самого горизонта в глубь ночи простирались сады.

Вдалеке, на северо‑восточном углу крыши, он увидел не решительную тень Баснописца.

Тот тщетно искал выход. Отчаявшись его найти, он повернулся… и выхватил шпагу, чтобы дать отпор Виравольте.

Бал внизу приостановился.

В три прыжка Пьетро оказался рядом с беглецом.

– Ну вот мы и встретились, – сказал он, останавливаясь в нескольких метрах от него.

– И мне так кажется, – был ответ.

Виравольта тоже вынул шпагу. Но, увидев стойку Баснописца, он нахмурился. Было ли ему… страшно? Или он лини, притворялся таким неловким?

С минуту противники примеривались друг к другу. Пьетро старался сохранять равновесие…

И вот лязг металла возвестил о начале поединка.

 

Как будто для того чтобы поприветствовать дуэлянтов, по небу вновь прокатились раскаты грома. Мгновение соперники находились в растерянности. Они удивленно смотрели на пламенеющую небесную твердь. Внизу пиротехники, выстроившись в ряд, как на параде, начали свою работу под аккомпанемент труб. Они зажигали ракеты вокруг фонтанов и рощ и вдоль Большого канала. Повсюду взрывались разноцветные созвездия, вся Вселенная, казалось, была раздираема на части, а чернильные тучи выбрасывали звездный орнамент. Одновременно иллюминация осветила фонтаны, из которых к небу вознеслись мощные блестящие струи. Фейерверк продолжал потрескивать, когда Виравольта и Баснописец вновь вступили в бой под доносившийся из садов гул толпы, завороженно следившей за феерическим действом.

Именно в этот момент супруга наследника решила выйти на балкон. Теперь тысячи собравшихся внизу ничего не видели, кроме нее: Мария Антуанетта присоединилась к королю и наследнику Людовику Августу. Лишь очень немногие, самые наблюдательные из всех различили на крыше темные силуэты сражающихся. Под версальским небом раздалось приветствие, от радостных криков все в садах задрожало. Принцесса, первая среди равных, в величайшем возбуждении хлопала в ладоши, намереваясь спуститься в парк, смешаться с толпой французов, которые приняли ее как свою будущую королеву! У ее ног между фонарями колыхалась толпа, фонтаны и деревья, а там, вдали, и клумбами, простирались водоемы и леса.

 

Баснописец лишь коротко вскрикнул, когда Виравольта кольнул его кончиком шпаги в самое сердце. Пьетро без труда удалось обезоружить своею противника. Темное пятно проступило на костюме ряженого. Кто помутневшие глаза закатились. Несколько секунд он оставался в том же положении, находясь на полпути между жизнью и смертью. Затем его взгляд остекленел, и он рухнул. Пьетро с трудом сумел подхватить его. Он почувствовал, что к дыханию Баснописца примешивается металлический привкус крови.

– Зачем? – спросил венецианец. – Зачем все это? Вы не умеете сражаться, не так ли?

Вдруг, несмотря на свои невообразимый грим, Баснописец показался ему искренним, и это ошеломило Пьетро. Баснописец схватил Виравольту за руку и собрал последние силы:

– У этого королевства… смердящая гангрена, Виравольта! Вы должны… знать… Мне уже поздно, но…

Пьетро успел расслышать его шепот:

– Баснописец… не умер, Виравольта. Он вернется.

Виравольте казалось, что его члены стали в тысячу раз тяжелее.

– Он вернется.

 

Пьетро встал в полный рост на темной версальской крыше. Вокруг него повсюду взрывались огни, между деревьями и фонтанами ревела толпа. Его рука, все еще сжимающая накидку Баснописца, опустилась. Он мысленно повторял последние слова призрака сегодняшней ночи.

 

«Баснописец… не умер, Виравольта. И он вернется».