Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

ЯЗЫЧЕСТВО КАК ВОЛШЕБСТВО

 

Под старым дубом в тени ветвей

Паслось огромное стадо свиней.

Хрюкая, твари подгрызли ствол –

Так он грянулся оземь, что грохот пошел!

Вечер поднялся, свиньи ушли,

И желудь последний остался в пыли.

Тут Ворон явился, суровый и злой:

Состоял он при ведьме Печали слугой!

Был он черной смолы черней,

Перья его не боялись дождей.

Он желудь нашел и в землю зарыл

На речном берегу, где поток бурлил.

Куда же Ворон полетел? Выше, ниже, – дерзок, смел, –

Через горы и долы Ворон летел,

Много лет и много зим по краям летал чужим,

Повидал он белый свет – всё исчислить мочи нет.

И он прилетел с Воронихой назад,

Стал дубом желудь, и ветви шумят.

Вывели птицы птенцов в гнезде,

Жили, не думая о беде.

Но раз Дровосек явился в лес,

Его лоб над глазами свисал, как навес,

Он топор держал, он всё время молчал,

Но, кряхтя, топором махал и махал, –

И дуб могучий на землю упал.

Погибли птенцы, не умея летать,

И от горя тогда умерла их мать.

Ветви злодей обрубил со ствола,

Ствол оголенный река унесла,

И его распилили на много досок

И корабль сколотили – крепок, высок.

Но едва он из гавани выйти успел,

Как невиданный шторм завыл, закипел,

Корабль подхватил и на риф посадил –

А над мачтами, каркая, Ворон кружил;

И услышал он вопль погибавших тогда,

И верхушки мачт захлестнула вода!

Радостно Ворон взмахнул крылом

И увидел Смерть на туче верхом

И ей поспешил благодарность принесть:

Тому, кто обижен, СЛАДОСТНА МЕСТЬ!

С. Т. Кольридж

Кто посещал зимний Лес при свете полной Луны? Какое манящее очарование... Какая завораживающая красота...

Блистает снег голубыми самоцветами, шапками лежит на лапах сосен и елей. Кругом тишина и какое-то таинственное мерцание: ВСЁ ЖИВЕТ И ДЫШИТ. Всё слышит и видит тебя в этот полночный час. И ждет...

Ты это знаешь, а не просто веришь. И потому трепетно на душе. Как будто перед тобой раскрывается дикое, первобытное, самое сокровенное, непознанное и непонятное, а оттого и жутковатое.

Дед Мороз свершает здесь свое тайнодейство. Ты входишь в мир высокого древнего Волшебства, в чертоги Духов, и, чу! Они уже дают знать о своем присутствии...

* * *

Под Язычеством в широком смысле слова следует понимать сплав древнейших, глубинных, материковых воззрений, познаний, примет, чувствований, нравственных установок и обычаев, коими держалось языческое благочестие.

Язычество, в отличие от позднейших, искусственных, "боговдохновенных" религий, было естественным состоянием человека, еще не оторванного от Природы. Изначально людям было присуще одухотворение Природы (т. н. первобытный анимизм). Не играя словами, можно сказать, что Язычество – это язык, на котором человек общался с Природой и воспевал Свет, Жизнь, Любовь, Красоту.

Если Язычник жил, то РАДОСТНО, а если умирал, то ДОСТОЙНО, не делая трагикомедии сначала из жизни, а потом из смерти, как это происходит у христиан.

Люди, травы, звери, звезды, облака, зарницы – всё это разные обличья одной Великой Тайны. ИМЯ ЭТОЙ ТАЙНЫ – ЖИЗНЬ. Язычники обожествляли Жизнь и потому почитали все её проявления.

Современная наука после долгих поисков и смелых дерзновений склоняет голову перед неисповедимостью тайн бытия. Упрощенные объяснения, имевшие место в недалеком прошлом во всех естественных науках, в свете новейших исследований представляются уже не столь исчерпывающими и отнюдь не столь убедительными, какими они выглядели еще вчера. Астрофизики, к примеру, уже не понимают, как, почему и за счет чего живет и светит Солнце? Оказалось, что его недра на несколько миллионов градусов холоднее, чем нужно для термоядерной реакции.

Диву даешься чудесам Природы; казалось бы, уже столь известное, на самом деле вдруг оборачивается таким загадочным и полным сокровенного смысла. Всё больше накопляется научных данных, взрывающих устоявшуюся картину Мира, но казённой академической наукой эти данные либо отвергаются, либо замалчиваются.

Призвание настоящего учёного состоит именно в том, чтобы понять: единственно достоверно мы знаем о мире лишь то, что мы о нём ничего не знаем.

Славяно-русское Язычество не было политеистической религией в привычном смысле этого слова. Невежественные церковники судили о т. н. языческих богах лишь с высоты своей колокольни. Отсюда полное непонимание и злобное неприятие сути Языческого мировосприятия.

Язычники мыслили Мироздание неким единым живым Организмом, все силы которого находятся в непрестанном взаимодействии. Эти внутренне присущие Природе могущественные силы, постоянно струящиеся сквозь нас, и есть то, что позднее стали называть богами (слово это заимствовано от ирано-язычных племён, где оно обозначало владыку, господина).

Последние достижения биотермодинамики, биоэнергетики, биоинформатики, космогонии, космологии, метеорологии, геофизики и т. д. в научных терминах рисуют нам картину Мира, удивительно схожую с исконными, "доисторическими" воззрениями наших далеких Пращуров.

Человек изначально был одарен ощущением одушевленности, разумности, совершенства Вселенной. Вселенная, находящаяся в вечном движении – коловращении, несотворима и неуничтожима. Она самосущностна, самоценна и самодостаточна. Никакому Иегове-Саваофу в ней просто нет места, да он и не нужен.

Славяно-русские "боги" – не сверхъестественные личности, измышленные жрецами для нужд культа, а поэтические образы наших Родных Светлых Сил. Силы эти не устрашали, не подавляли, не требовали кровавых жертв. Выполняя свои природные задачи, они воплощали также и нравственные идеалы. Так, Лада обеспечивала мир и полюбовное согласие, Ярило был дарователем Света и Радости, Купало ведал продолжением рода, Мать-Сыра-Земля оберегала от всяческих напастей. Называть их богами в избитом смысле слова как-то неудобно и даже неуважительно. Они – скорее друзья, союзники, Старшие Родичи.

* * *

Русские волшебные сказки – древнейший вид устного народного творчества. В этом наследии Предков – бездонный кладезь многотысячелетней Языческой мудрости, нравственных уроков и заветов потомкам.

Сказки насыщены яркими, причудливыми сравнениями, поражают первозданной мощью своих образов, блистают превосходными образцами гениальных в своей простоте изречений, пословиц, присказок и прибауток, ритмичных, как узоры старинной русской вышивки.

Сказки – сокровищница живого духовного опыта; через сказки раскрываются лучшие стороны и свойства народной души, её откровенность, чистота, искренность. Сказки надо читать не только и не столько детям, сколько взрослым; сказки заставляют нас задуматься, делают чище, добрее, отзывчивее, жалостливее. Они учат понимать и принимать близко к сердцу печаль сиротинки и горе падчерицы, боль срубленного деревца и жалобы побитой собачонки.

В сказках можно найти ответы на все мучающие человека вопросы, – не пустяшные, конечно, а главные, определяющие поведение, поступки, жизнь и судьбу. Все глубины и все высоты Духа сокрыты в наших волшебных сказках. В них мощный нравственный заряд, в них отдохновение, отрада, надежда и уверенность. В них утверждение Правды, Добра и Красоты.

В Языческом мировоззрении познавательная сторона отступала на задний план перед духовно-нравственной. Славяно-русское Язычество, как религиозно-философское учение, не придавало большого значения чисто метафизическим, отвлеченным премудростям, считая первейшим делом наставлять человека на праведный путь. Ведь, в конце концов, человеку вовсе необязательно знать, куда ведет Млечный Путь и сколько ещё существует миров и богов. Для него гораздо важнее иметь мир в душе и жить в ладу с собственной совестью. Для Язычника нравственная добродетель – сама по себе естественная награда и достоинство.

Именно Язычество выпестовало основные ценности и отличительные черты древнерусского национального сознания, чьи идеалы связаны не с накопительством, не с материальным стяжательством, не с наживой, а с жизнью по Правде-Справедливости и с готовностью за нее головой постоять.

* * *

Богатство, основанное не на честном труде – неправедно: такова красная нить русских сказок. Не встретить в них того, чтобы можно было чего-то добиться с помощью золота, денег. Нужно было либо терпение и труд, либо родительское благословение, либо доброжелательство всем живущим на Земле существам.

Вообще в деньгах есть что-то изначально нечистое. Древним мудрецам презрение к золоту само по себе уже доставляло величайшее удовлетворение. Будда запрещал своим верным последователям прикасаться к деньгам. Платон в "Государстве" рисует идеальный общественный строй, где воины и правители-философы не имеют собственности: им возбраняется пользоваться золотом и серебром, даже прикасаться к ним.

Диоген Лаэртий сообщает, что однажды ученик Сократа Аристипп был приглашён к богачу, изучавшему философию. Богач жил в роскошных покоях, где и стены, и пол, и одежда богача, и вообще всё было отделано золотом. Аристиппу захотелось плюнуть, но вокруг было одно золото. Тогда он, как только богач открыл рот, чтобы начать философствовать, плюнул ему в рот, сочтя, что это самое пакостное место в доме.

Знаменитый Ликург утвердил нравственные устои жизни спартанцев, обеспечивающие в первую очередь воспитание юношества: мужественных мужчин и женственных женщин. Законы Ликурга были направлены против имущественного неравенства, против роскоши, как источника всех пороков. Ксенофонт пишет, что Ликург "запретил свободным гражданам всё, что имеет отношение к прибыли". Поэтому "золото и серебро тщательно разыскивается, и если окажется, то владелец подвергается наказанию", Плутарх сообщает, что в Спарте был приговорён к смерти друг полководца Лисандра Торака, "вместе с ним командовавший войском и уличённый во владении золотом".

В Спарте свободным гражданам занятие торговлей и барышничеством было строжайше запрещено: торговля считалась делом презренным, по самой сути своей нечестным и, следовательно, нечестивым. Копить деньги разрешалось только рабам. Доблестное воспитание принесло добрые плоды: спартанский образ жизни вошел в поговорки, а 300 воинов смогли противостоять целой персидской армии.

Гомер повествует о тех временах, когда в почёте были труд и добродетель, а не богатство и извращение. Посланцы Агамемнона застали правителя Итаки Одиссея за поистине царским занятием – пахотой земли, за плугом. Дети великих царей сами пасли стада, выполняли различные работы и считали своё дело в высшей степени достойным. Лакеев у них не было.

Во времена древнеиталийского благочестия в римском доме было только одно серебряное изделие – солонка, из которой посыпали солью жертву богам. Тогда Корнелий Руфин, бывший диктатором и дважды консулом, был вычеркнут цензором из списка сенаторов за то, что у него в доме была серебряная посуда в 4 кг весом.

Известно, что греческие писатели восхищались общинным бытом и суровой простотой нравов северных варваров, в частности, скифов.

БОГАТСТВО И СОВЕСТЬ НЕСОВМЕСТИМЫ: это очень верное всенародное убеждение. Богатство – кража. Богач неправеден уже тем самым, что он богач; такова суть богатства. Собственность только та справедлива, что нажита собственным трудом. Но "от трудов праведных не построить палат каменных".

Понятно, что "бедность не порок". Напротив, честная бедность – признак высоконравственной жизни: гордиться ею надо, а не стыдиться. Славяне честность и чистоту помыслов понимали как красоту душевную, а ее-то и ценили превыше всего на свете.

Во все времена мудрецы свою добровольную бедность считали неоценимым преимуществом и подлинной свободой. То, что для других означало бедность, для них становилось источником духовных богатств. Добровольная бедность – самоограничение – удел избранных, спутница истинного благородства. "Бедность – драгоценное украшение самурая", – так говорили в Стране Восходящего Солнца. "Богатство человека измеряется числом вещей, от которых ему легко отказаться", – так очертил круг своих потребностей Генри Торо.

С той поры, как богатство стало вызывать раболепие и продажность, а бедность – насмешки и унижения, с той поры и наступило на Земле царство Кривды.

* * *

Сокровенное знание, вернее, не само знание, а как его достигнуть, преподавалось на Руси в волшебных сказках, которые постигались не столько умом, сколько сердцем.

Для передачи и сохранения свещенных сказаний нужна преемственность. Во времена Язычества этим ведали Ведуны и Ведьмы, а после насаждения христианства – отцы семейств, дедушки, а особенно бабушки, воспитывавшие молодежь. Так называемые бабушкины сказки – не что иное, как древнейшие свещенные предания, ставшие мирскими и во многом утратившие свой сокровенный смысл.

Потребность в чудесном возрастает в наши шаткие, непредсказуемые времена, и обветшалые безжизненные религии уже не могут ее удовлетворить. Стало модным "объяснять" любой миф, любую легенду, любую сказку, используя термины современной научной фантастики.

Предполагается, что в основе каждой легенды или предания лежит некогда имевшее место необычайное природное явление или действительное историческое событие, неверно понятое невежественными, легковерными очевидцами. И начинается новое мифотворчество: из попыток объяснить НЕИЗЪЯСНИМОЕ возникает археокосмическая фантасмагория, в духе времени.

Сказочные образы и сюжеты получают рационалистическое истолкование: Прометей, Оаннес и другие герои древних мифов изображаются астронавтами из созвездия Ориона, ступа Бабы Яги – космическим кораблем, ковер-самолет – антигравитационным аппаратом, оставленным на Земле инопланетянами.

Kащей получает бессмертие благодаря достижениям космической науки, гибель Атлантиды объявляется возмездием звездных пришельцев, а Стихийные Духи оказываются всего лишь заурядными "летающими тарелками" (нынче человека, не слышавшего о НЛО, встретить так же трудно, как и того, кто догадывается, что же это такое).

Но воображение уфологов никак не может вырваться из технократических оков, и даже самые смелые их домыслы не взмывают выше околонаучных гипотез своего века. Говоря словами Освальда Шпенглера, это и есть "замена орлиной перспективы жизни перспективой лягушачьей".

* * *

Волшебные сказки часто говорят иносказаниями, понятными далеко не каждому. Наше восприятие ограничено привычными, расхожими представлениями: нам очень трудно взглянуть на мир глазами наших далеких Пращуров, понять, что именно они запечатлели в своих творениях.

Часто сказка кажется нам только красивой сказкой. Но если посмотреть под другим углом зрения, то многое предстает совсем в ином свете и становится ясно, насколько ложен и поверхностен взгляд на волшебную сказку, как только на художественный вымысел, пусть даже и нравоучительный.

Живое слово донесло до нас выражение: "Стали они жить-поживать да добра наживать". КАКОЙ ЗДЕСЬ НАМЁК? Что подразумевается под добром? Пожитки? Домашний скарб?

А что мог взять с собой человек туда, куда он уходил, окончив свою земную жизнь? – Ничего, кроме собственных духовных достижений.

Богатство оставляло покойника на пороге дома, родные и близкие оставляли его на погребальном костре: лишь добрые дела, переживающие тело, могли последовать за ним на тот свет. Добрые дела – это и есть та единственная, наивысшая драгоценность, которую не может отнять у человека даже смерть. "Добро не золото – цены не имеет", – гласит русская пословица.

Значит, "добра наживать" – это укреплять свою ДУХОВНОСТЬ, быть добрее...

Нынешнее понятие духовности профанировано церковниками. Увязывать духовность с верой в христианского бога – значит отказывать в духовности огромному большинству людей. Духовность не зависит ни от вероисповедания, ни от образования, ни от расовой принадлежности, ни от каких-то особых, "сверхъестественных" качеств. Главным в славянорусском Язычестве были не боги, а нравственные ценности.

Духовность, связанная с созиданием внутреннего человеческого Я, не тождественна душевности, а духовные взлёты – это не "смутные влеченья чего-то жаждущей души". Духовность проявляется в человеке только тогда, когда в нем пробуждается жгучая потребность уяснения смысла своей жизни, определения своих нравственно-мировоззренческих установок. Когда человек начинает осознанно различать добро и зло в окружающем мире и в самом себе; когда он выбирает для себя безусловные, непреложные ценности и вступает на путь Добра.

Тогда человек духовно самоопределяется и начинается напряженная духовная работа – самосозидание, то есть изменение, преображение, совершенствование своей наличности, своей "натуры" – души в том направлении, которое задано его Духом. Тогда обретается глубинное одухотворение всего естества. Только так и происходит самоутверждение бессмертного человеческого Я, не затеряющегося в зыбях времени и пространства.

* * *

Подлинная Духовность – это устремление к возвышенной сверхличностной цели, умение жить не ради себя, не ради "спасения" своей никому не нужной души (а чаще всего – душонки). Духовность это благоговейная любовь к нашей Матери-Земле и ко всему живущему, "что пришло процвесть и умереть". Духовность – это желание нести ДОБРО и людям, и зверям, и растениям, и водам, и горам...

Духовность – это когда человек берёт от Природы ровно столько, сколько необходимо ему для поддержания жизни и продолжения рода. Только сколько НЕОБХОДИМО, и ничего лишнего. Природа легко уравнивает на весах вечности жизнь травинки и жизнь мудреца. И Язычник никогда не сорвет травинку просто так, не пнет ногой мухомор, не снимет кору с живого дерева. Язычник не убьет змею только за то, что она змея.

"Недоразвитые" чукчи – любимая мишень для дешёвых острот нашей интеллигенщины, приобщившейся к общечеловеческим (читай: христнанским) "ценностям". А ведь чукчи, юкагиры, эскимосы, бушмены и другие т. н. "низшие расы" не утеряли ещё все связи с Живой Землей, или, говоря по научному, являют нам пример своей генетически обусловленной экологичности.

Их поведение инстинктивно соответствует требованиям неписаных законов Природы. У них свои, естественные понятия о нравственности: свод определенных правил, запретов и ограничений. Да, "дикари" – чукчи режут оленей и пьют горячую кровь. Но убить суслика ради забавы они не могут, для них это преступно и дико. Их ДУХОВНОСТЬ им это не позволяет.

В книге современного писателя – геолога и этнографа Юрия Салина "Иная цивилизация" одна глава так и называется: "Одухотворенность". В ней – о том, какому суровому единодушному осуждению "оленных людей" подвергся напарник ученого, без нужды, зря убивший зверька.

Первейшая заповедь Язычника – НЕ ВРЕДИ ПРИРОДЕ! Нельзя, конечно, жить одним духом, ибо дух воплощен в теле. Надо питать и тело. Не губить Природу не может ни один человек, пока он живет в теле. Такова суровая необходимость, но есть и свободный нравственный выбор: если человек и не может вполне избежать причинения вреда Природе, то может довести этот вред до самой малой степени, довольствуясь лишь достаточным для поддержания здоровой, полнокровной жизни.

И чем более освобождается он от роскоши и излишеств, тем осмысленнее становится его бытие, тем ДУХОВНЕЕ становится он сам, тем более сокровенного ему открывается и тем более даются ему блага и радости земные.

Любая жизненная потребность может быть удовлетворена просто, без излишеств и ухищрений. Потребности эти не идут вразрез с требованиями Природы и являются естественным состоянием человека. Человек нуждается в пище: пища может быть самая простая. Чтобы утолить голод, не нужно птичье молоко, – это от жиру.

От жиру и изнеженность, пороки и их неизбежные спутницы – всевозможные болезни. Язычество – это жизнь без жира: не жить, чтобы есть, а есть, чтобы жить.

В Японии хорошо известна история о девушке, которая однажды утром пришла за водой к колодцу и увидела, что вокруг веревки с ведром обвился стебелек повилики. Девушка не стала набирать воду из этого колодца, чтобы не погубить растение. Есть подобная же история о путнике, который перестал звонить в свой колокольчик, чтобы не тревожить лепестков цветущей сливы.

Понятно, что в стране, где чтут такие предания, не смогло прижиться христианское мракобесие. Поклонение Солнцу, Жизни, Любви несовместимо с верой в спасительную миссию того, чья "божественность" проявлялась в том, чтобы одним проклятием умерщвлять дерево и доводить свиней до самоубийства.

Японцы живут своим умом: они и поныне исповедуют синтоизм – древнейшее языческое учение, которое, прежде всего и определяет самобытность японской нации.

Кровожадный Иегова повелел истреблять в языческих землях "всё дышащее". Потому-то и было опробовано на японцах чудовищное "богоугодное" оружие новых крестоносцев.

Если человек отождествляет себя с телом и рассудком, он – простой смертный. Если развил свои психические силы, он – каббалист и может превращать воду в вино. А если ощутит свое кровно-духовное родство со всем сущим, если услышит, как срываемый цветок кричит от боли и ужаса, то отбросит всякую магию, и жизнь его будет озарена одной великой, праведной страстью: ЯЗЫЧЕСКИМ ОБОЖАНИЕМ ПРИРОДЫ.

Из сердца хлынет волна безудержной, безграничной нежности и любви ко всему живому. Эта постоянно стремящаяся к расширению беспредельная любовь выше самой чистой молитвы. Это и есть ДУХОВНОСТЬ – ЦВЕТЕНЬЕ ДУШИ. Здесь разгадка и смысл человеческой жизни.

* * *

Как бы христиане не относились к Природе, им не изменить Её законов.

Человек – не царь Природы, а Ее частица, и должен жить, не противопоставляя себя другим частицам. Согласно языческому мировосприятию, Вселенная есть Единый Живой Организм, все силы и части которого находятся в непрестанном взаимодействии. Предназначение человека как частицы целого может быть раскрыто только в осознанном служении ПОЛНОМУ ЦЕЛОМУ (это есть обязанность любого живого существа), что означает быть в ладу с Природой, всегда соответствовать естественному ходу вещей и самой Жизни.

Воля Природы не есть нечто внешнее для человека. Она движет им изнутри, определяет его жизнь и судьбу. Древние говорили: "Согласного судьба ведет, несогласного – тащит".

Для первобытного человека общение с Природой, его породившей, не заключалось в борьбе с Ней, в борьбе за выживание. Выживет ли младенец в общении с собственной матерью-кормилицей? Дурацкий вопрос: ясно, что не выживет БЕЗ ОБЩЕНИЯ! Язычник по-детски доверчиво относился к Природе: зачем подозревать Мать в дурных намерениях? Разве может Она злоупотребить полным доверием человека?

Мир бесконечно более сложен, разнолик и загадочен, чем о том позволяют судить наши пять чувств. Единое преломляется во многом: УВАЖАЙ ЖИЗНЬ ВО ВСЕХ ЕЕ ПРОЯВЛЕНИЯХ. Чем более человек способен на это, тем более соответствует он замыслу Природы и тем ближе он Матери.

Для Язычника сострадание ко всякому чужому горю не ограничивается тесными пределами людского мира, а обнимает собою всё живое. Нет добродетели выше сострадания. Духовность – это, в первую очередь, величайшая отзывчивость на чужую боль. Для подлинно одухотворенного человека выражение "чужой боли не бывает" – не иносказание, а буквальное сердечное переживание при виде раздавленной лягушки, раненной пичуги, затравленного зверька. Даосы говорили, что если умирает заяц, то даже лиса печалится...

Есть люди, которые ту самую боль истерзанной, кровоточащей Земли, что даже и до разума многих не доходит, ощущают как свою собственную. Перед такой отзывчивостью, перед такой любовью меркнет все, что всуе называется гениальностью, героизмом, святостью. В вещем русском языке "жалеть" – значит любить.

* * *

Языческое мироощущение есть откровение самой Природы. Если человек ощущает Природу как ЖИВУЮ И РОДНУЮ, то это позволяет ему выйти на новые, более тонкие уровни восприятия, уловить таинственные позывные вселенского жизненного потока, и самозабвенно слиться с ним в несказанном восторге. Но такое слияние немыслимо без самоочищения: ВЕДЬ ПРИРОДА ЧИСТА.

Чтобы воспринять тонкие природные излучения, надо перевести нравственность из узкочеловеческих этических правил внешнего поведения-этикета в настоятельное внутреннее побуждение нести Добро всему живущему. Надо научиться в общении с Природой находить нечто большее, чем возможность подышать свежим воздухом и понежиться на травке. Нужна РЕЛИГИОЗНАЯ потребность сопричащения Природе.

Эта потребность может быть удовлетворена лишь сердечным переживанием, когда человек чувствует себя не обособленным от Матери существом, а вечной и неотъемлемой частицей Ее бытия, Ее сознания, Ее Жизненной Силы. Есть божественная отрада в таком ощущении, и если оно становится основным, простым и естественным, – такой человек религиозен в высшем смысле слова. И его религиозность не отвлечённая вера, а животворящее, необманывающее чувство, постоянно напоминающее ему о том, что он не сирота: он – плоть от плоти своей Великой Матери.

Когда душа безоглядно распахивается навстречу властительному, ласковому Зову, человек обретает проникновенное мировидение, ранее для него недоступное: чудесное, непредсказуемое и невычислимое; это гармония, которую не проверить алгеброй. Такое просветленное сознание неизмеримо выше черствых схоластических умствований и бесплодных споров о Сокровенном.

БУДЬ МИЛОСЕРДЕН К БЕЗЗАЩИТНЫМ, И НИ О ЧЁМ НЕ ТРЕВОЖЬСЯ. Всё остальное несущественно. Так некогда Берегиня сказала Человеку.

То, что огромное большинство людей обычно делает содержанием своей жизни, – те внешние блага и почести, за которыми они так жадно гоняются и ради которых так пошло живут, болеют и умирают, эти призрачные блага никогда не приносят им ни покоя, ни чистой радости.

В сказках выступают совсем иные герои-правдолюбцы, пренебрегающие житейским благополучием, не заботящиеся о богатстве и всяческих выгодах. Полоумные чудаки? Или наоборот, им свойственно ВЫСШЕЕ ЧУТЬЁ?

Ими движет бескорыстная, не обусловленная ничем, естественная духовная потребность нести в мир Добро. Величие их духовного облика вне сомнения. В народном сознании они – носители высших нравственных идеалов, высшей красоты и чистоты. И эта чистота спасает их от всех козней.

* * *

Волшебные сказки рождались тогда, когда человек не утерял еще задушевной связи с Матерью-Природой и по-детски бесхитростно обращался к Ней за помощью. И потому главной Волшебницей в сказках выступает сама Природа в лице зверей-помощников и стихий-заступниц.

Знаменательно, что высшими подателями блага и одновременно справедливыми судьями в сказках являются не люди, а другие живые существа и могущественные стихийные силы.

Дикая Природа обычно внушает чистому сердцу доверие, а злому – страх. Герой сказки нередко невзрачен, не блещет остроумием, простодушен чуть ли не до дурашливости, но зато он до самоотрешенности сострадателен, у него доброе сердце, и ему на помощь приходит Солнце, Ветер, Река, Дед Мороз, Дремучий Лес...

Добро всегда торжествует, и герой одерживает победу над злом, а помогают ему в этом волшебные существа (Сивка-Бурка) и лесные звери и птицы: волк, ворон, сокол, ласка, щука и другие. Все они обладают чудодейственной силой, нередко вмешиваются в ход событий и управляют им. Никаких условий они при этом не ставят; разве яблонька только попросит, чтобы уважили ее – съели яблочко.

Не острый, холодный рассудок, не хитроумные расчеты, а доброе отношение к Живой Природе выручает героя. А злой и бессердечный неминуемо оказывается в яме, которую роет другому.

Всеобъемлющий нравственный закон лежит в основе Мироздания. Главное понятие этого незыблемого закона – СПРАВЕДЛИВОСТЬ. Природа так относится к человеку, как он относится к другим живым существам. Если они умирают по нашей прихоти, то и мы становимся мертвыми для Природы. Мучения бесчисленных подопытных собачонок отзываются повальными неизлечимыми болезнями и возмущениями "слепых" Стихий.

Биологи-вивисекторы свидетельствуют, что животное прекрасно понимает, в какой страшной зависимости оно находится. Оно ЗНАЕТ, что его ждёт и бессловесно молит о пощаде. Совестливые ученые никогда не могут привыкнуть к этому и, рано или поздно, отказываются от опытов-пыток, бессмысленных даже с научной точки зрения. Один из них рассказывал, что бросил лабораторию в НИИ, когда пришлось умертвить собаку, с которой он долго "работал" (заключительный опыт требовал вскрытия). Собака лизала руки убийцы и буквально плакала, – просила пощады, хотя раньше относилась ко всем действиям над ней довольно-таки спокойно, как бы зная, что эти операции – не верная смерть, не казнь. Последний же свой час собака угадала безошибочно...

И другие естествоиспытатели тоже говорят о слезах животных, о полном понимании ими своего бессилия в руках живодера, о непротивлении в силу этого, о надежде на "помилование"...

Человечество виновато как биологический вид, убивающий Жизнь на Земле, насилующий Природу, как нечто само собою разумеющееся (ведь в библии ясно сказано, что Природа – "тварь бесчувственная"). Смертоносное жало технократической христианской цивилизации направлено против Жизни, как таковой.

Но противоестественная цивилизация эта, подобно скорпиону, поражает самое себя. И она уже предчувствует свои предсмертные судороги. Род людской – в ожидании скорой развязки, приближающейся с неотвратимостью судьбы. Спорят уже не о временах и сроках, а лишь о том, не утащит ли мертвец с собою в могилу и всех живых?

Земной шар содрогается от перенапряжения, и самозащита Природы – это только ответ на бесчинства человека. Затратив 400 млн. долларов на борьбу с саранчой, ООН объявила о полном своём поражении. Ежегодный урон от метеокатастроф составляет 180 млрд. долларов и неуклонно, с ускорением, растёт. Все технологические и аптекарские уловки, направленные на выживание порочного, чванливого "свободного мира", – это всего лишь жалкие попытки перехитрить Природу. Она ведь превосходно может обойтись и без хомо сапиенса: зелёные растения Ей нужнее, и если бы всё человечество в один прекрасный день вымерло, Она, вероятно, только вздохнула бы с облегчением.

Для Земли, как для Живого Организма, современное человечество – это плесень-однодневка. Мнящая себя божественным изделием плесень исчезнет, а Земля будет жить и порождать новые виды живых существ, как это было до появления людей.

Нужны ли мы Природе? Или нам суждено исчезнуть с лица Земли, так и не осознав своего предназначения? Самоочищение Природы уже началось...

* * *

Живительное Дыхание, пронизывающее Вселенную, объединяет Её в целостный организм, как душа – тело.

Языческое мировосприятие зиждется на врожденной уверенности, на самоочевидном ощущении обоюдной взаимосвязи человеческого существа с Духами, то есть с волшебными силами одухотворенной Природы.

Сокровенная суть этих движущих и управляющих Сил нам непостижима; здесь вопросы о строении материального мира сливаются с таинственными проблемами его происхождения. Ясно только, что Силы эти есть непосредственные проявления ВОЛИ ПРИРОДЫ К ЖИЗНИ.

Жизненное начало в человеке – родственная частица Природы: всё, что случается с ним, находит, поэтому невольный отзвук в Природе, и наоборот.

Законы Природы не равнодушны. Они – Стражи Жизни, и всегда оправдывают того, кто утверждает Жизнь. Существуют иррациональные, недоступные человеческому рассудку причинно-следственные связи и способы, посредством которых проявляется и осуществляется Природная Справедливость.

Ничто не дается даром, и ничто не остается безнаказанным. Всякому деянию или недеянию есть свое воздаяние. Нам даже вообразить трудно, какие совершеннейшие запоминающие "устройства" Вселенной ведут учёт нашим делам и помыслам, улавливают тончайшими измерениями любое, самое тайное состояние нашей души.

Загадочные закономерности, окружающие человека и воздействующие на него, лишь по видимости лежат в области межчеловеческих отношений, на деле же они сверхличностны и совпадают с законами Природы. За разрозненным миром явлений, лиц, событий стоит некая основополагающая закономерность, природная необходимость, ВЕЩАЯ СИЛА, обнаруживающая себя в виде "случайных" совпадений. Достаточно вспомнить "проклятие Фараона".

Гофман, подчеркивая основную идею своего романа "Эликсиры сатаны", писал, что хотел показать "загадочные связи духа человеческого с теми Высшими Началами, что скрываются повсюду в Природе и лишь время от времени кое-где проглядывают в виде проблеска, который мы тогда называем случаем".

Существует незримая, доступная осознанию только очень чутких натур, целенаправленная сцепленность явлений, которой и вершится Природная Справедливость. Диоген Лаэртий сообщает историю, как подкупленная пифия сразу же погибла от укуса свещенной змеи, обитавшей в храме. Древнегреческое предание повествует, как некогда справедливое возмездие постигло убийц благодаря журавлям, уличившим их в преступлении.

Внешние события являются лишь конечным видимым отражением определенных внутренних природных движений. Но каким образом обстоятельства складываются так, а не иначе? Как они, будто по мановению волшебной палочки-выручалочки, притягиваются, сталкиваются и, наконец, выстраиваются в один последовательный ряд? Каковы потайные пружины и неисповедимые пути глубинного взаимодействия отдельных звеньев и различных уровней Единой Природы?

ЗДЕСЬ – ТАЙНА ТАЙН, уходящая своими корнями в подспудные, нездешние измерения Бытия, недоступные поверхностному человеческому восприятию. Здесь величайший мудрец может только строить смутные предположения, а большинство людей – лишь гадать вслепую. Здесь человек

Со страхом мнит о Силе той,

Которая во мгле густой

Скрываяся, неизбежима,

Вьет нити роковых сетей,

Во глубине лишь сердца зрима,

Но скрыта от дневных лучей.

В. Жуковский. Ивиковы журавли.

* * *

В жизни нет ничего безразличного, незначительного, случайного (и даже то, что Ты читаешь эту книгу – не случайно). Существуют постоянные, всепроникающие, загадочные взаимосвязи миров; некоторые люди ощущают это в самых решающих для их судьбы обстоятельствах. В волшебных сказках обозначены взаимосвязи детей с умершими родителями: помощь сироте приходит от умершей матери, к которой он обращается в трудную минуту. Но ведь так бывает не только в сказках, но и в действительной жизни.

Вся обыденная жизнь наша насыщена предзнаменованиями, знаками, намеками и подсказками столь выразительными, что можно лишь удивляться, как люди не научились (или уже разучились) им внимать. Речь идёт о том, что натурфилософ Готхильф Шуберт назвал "ночной стороной Природы": сны, предчувствия, предвосхищения, приметы, наваждения, вещие наития, внезапные воспоминания о давно умерших, неуловимые видения и другие родственные явления, в той или иной мере знакомые каждому человеку.

То, что психологи называют неопределенным словом "интуиция", – есть бессознательное, необманывающее чутьё, пуповина, связующая человека с породившей его Природой. Только этим чутьём и может уловить он веяние ПОТУСТОРОННЕГО, то есть лежащего по ту сторону обычного, бодрствующего, "дневного" восприятия. Надо только остановиться, прислушаться и призадуматься над некоторыми "странностями", "совпадениями" и "случайностями", преследующими нас.

Болезнь – это намек на уклонение от заповедей Природы. Если ошибка понята, то выздоровление. Если полное непонимание предупреждения, то усугубление болезней и ударов. Пути исцеления таят в себе порой не меньше неожиданного, необъяснимого, чем пути заболевания.

В человеке дремлют неисчерпаемые скрытые силы, и способность к самоцелительству – лишь одна из них. Кто знает тайны этих сил и пределы, их могущества? Великая Воля к Жизни пронизывает собою всю Природу. Если человек чтит свещенное право на жизнь всякого зверя, растения, мотылька, то ему даётся многое.

Ему даруется Удача в исконном своём смысле, то есть радость, сила, здоровье. Ведь, как явствует из самого значения слова, удача – это то, что дается человеку некими Высшими Силами. Если удача сопутствует человеку, то его житейские трудности разрешаются как бы сами собой, "устраиваются" тем непредсказуемым путем, который мы называем "везением". В этом мире всё ясно только тем, кто мало знает: чем больше мы познаем, тем сложнее, изумительнее, неизъяснимее он предстает...

Добрая Воля человека, исходящая из сердца, есть луч Воли Природы: поэтому ей нет преград, и она сама становится волшебной, творческой Силой.

Добрая Воля – высшее духовное начало в человеке, не только наделяющее его самого бессмертием и неуязвимостью, но и дающее ему бесценный дар самому по себе быть источником бесконечной благой силы, преисполняющей его и разливающейся на всё вокруг. ЭТО И ЕСТЬ ВОЛШЕБСТВО.

Невероятные чудесные исцеления – всего лишь побочные обнаружения Доброй Воли волшебника, осуществляющиеся нередко даже и помимо его сознания, когда укоренившиеся нравственные заповеди приобретают значение самодовлеющих подсознательных установок. Такой человек невольно созидает вокруг себя магический круг – мощную биоэнергетическую ауру; особое невещественное, но вполне ощутимое колебательно-волновое поле, посылающее свои биотоки в окружающее пространство и влияющее на другие живые существа, которые, будто магнитом, влекутся в его сферу притяжения.

Люди Доброй Воли обладают огромной творческой силой воздействия: они трогают наши сердца и поражают воображение. Великая любовь ко всему живущему обладает и поистине волшебным свойством укрощать хищников. Анни Безант – достойная ученица Е. П. Блаватской, пишет, что явление это основано на том законе, согласно которому природа чувственная подчиняется природе духовной, если только эта последняя "достигла того состояния всемирного сострадания, которое есть ЛАД ВСЕХ ВЕЩЕЙ".

Летописи и предания всех народов повествуют о "помешанном добряке", чья нетронутая черствостью душа сохранила способность общаться с дикой Природой, – потрясающее ощущение для того, кому хоть раз довелось его пережить. Если человек полюбит волка, это – чудо; если же волк полюбит человека, это – чудо из чудес.

Нет предела взаимопониманию между человеком и зверем. Известна способность животных и растений каким-то сверхчувственным путём распознавать самые сокровенные душевные порывы человека. "Не вызывать страха в диком животном – это СЧАСТЬЕ, почти неведомое современному человеку", – свидетельствует Лоис Крайслер в своей бесподобной книге "На диком Севере".

He вызывать страха в аленьком цветочке, трогательном в своей беззащитности и трепещущем от одного человеческого взгляда, – это уже не просто счастье, это – БЛАГОДАТЬ. Очень, очень редко удается нам испытать такое пронзительно – щемящее ощущение первобытного родства: "Мы одной Крови – ТЫ и Я!" Расширяется сознание – и все предстает ЖИВЫМ, ЧУВСТВУЮЩИМ И ОДУШЕВЛЕННЫМ.

Тогда приподнимается завеса тайны, и целый мир открывает человеку свои объятья. Ты вдруг сливаешься с ним в сладостном полнозвучном ладе и узнаёшь, что весь мир со всеми в нём живущими существами есть единая семья, порождённая одной Матерью-Природой и соединённая в любви к Ней. Слёзы навёртываются на глаза, и сердце рвётся из груди. И упоительная РАДОСТЬ приходит сама собою, как величайший ДАР ПРИРОДЫ, и человек питается радостью, как БЕССМЕРТНЫЕ ДУХИ.

Но этого не понять тому, кто это не пережил. Невозможно даже говорить об этом – можно лишь ощущать. Ведь наше тело – продолжение души только в более плотном обличье, и мир мы познаём через ощущения.

Светлое Языческое жизнеощущение иногда позволяет человеку непосредственно, в силу причастности его духовного существа к Вселенскому Жизненному Дыханию, изведать потаенное и узреть Духов "лицом к лицу". ЭТО И ЕСТЬ ПОСВЕЩЕНИЕ.

* * *

Языческий путь посвещения безыскусствен, как сама Природа, и доступен каждому искреннему сердцу. Но именно вследствие своей простоты и ясности это Учение воспринимается как нечто чересчур легкое, незначительное и недостойное внимания: ведь люди обычно ищут в писаниях что-то "глубокое", эзотерическое и непонятное, каких-то магических "ключей" к тайноведению.

Подлинное ведовство никогда не считалось таинством, ибо, зачем утаивать чудодейственную силу сочувствия и милосердия?

Ведовство – дар Природы. Она сама избирает своих служителей – ведунов и ведьм – носителей Языческой Духовности. Они – ДУХОВЕНСТВО в высшем, непрофанированном значении этого слова: подвижники, вдохновляемые благими сверхчеловеческими сущностями – Духами.

В жизни каждого из них были такие пороги, преодолеть которые обычный человек не в состоянии. Бывали и неминуемо-гибельные для простого смертного обрывы, однако незримые Чуры – Покровители делали всё, чтобы уберечь своих питомцев от нелепой преждевременной гибели.

Путь Волхва – это сплав, единение Воли Природы и сосредоточенной воли человека, и на этом пути он несокрушим. Воинствующая Добрая Воля, вобравшая в себя огромные силы, подобна туго натянутой тетиве, ждущей только освобождения, чтобы обнаружить свое действие.

Всякая устремленная наружу сила, питаемая своекорыстием, тут же исчерпывается: она уходит от человека безвозвратно. Будучи же одухотворена благородными побуждениями, получает мощнейший заряд и сообщает владельцу способности, называемые ВОЛШЕБНЫМИ...

Тот, кто упрекает Доброслава в повторении одного и того же, не улавливает, что спираль, восходя, повторяет виток за витком, но каждый раз на более высоком уровне; что в каждом приближении к сути Язычества вводится новое, более возвышенное осмысление.

* * *

Что означает Язычество с точки зрения словесности? Языки – это народы. Язычество – религия народная, природная, родная, в отличие от чужеродного христианства. В понятии "язычество" отражено древнее ощущение тождества народа (языка) и его мировосприятия.

Славяно-русское Язычество – это наша национальная разновидность некогда общей для всех народов религии ЕСТЕСТВЕННОГО ОТКРОВЕНИЯ. У всех Языческих религий, как у ветвей одного дерева, есть общий корень, уходящий в метаисторические пласты и совечный самому роду человеческому. "Зри в корень" и увидишь величайшее родство всех нерукотворных религий. Есть различные обряды и обычаи, различные имена божеств и т. д. Но суть всегда и везде одна: почитание Природы, Света, Жизни, Любви, Красоты Земной...

В Язычестве нет понятия сверхъестественного, сверхприродного бога как творца мира или спасителя человечества. Язычники мыслили божество как совокупность всего живого, разумного и одушевленного ПРИРОДНОГО БЫТИЯ. Природа была божественна сама по себе, а человек, как и всякая Ее "клеточка", нес в себе божественную искру.

Каждой расе Мать-Природа дала свою особую душевную и телесную сущность, свой склад мышления, свое место под Солнцем. Каждая раса и каждый народ – неповторимый цветок на ниве Жизни. Не какая-либо одна раса, а каждая является для Матери желанной и избранной.

Есть только одна нечестивая раса, отчужденная от Природы и несущая в мир зло: это – "богоизбранные", чье происхождение продолжает оставаться загадкой для антропологов. Иудеи – единственная раса, начисто лишенная высокого религиозного чувства: библейское богопочитание есть не что иное, как самый вульгарный, рыночный материализм. Только в иудаизме поклонение Солнцу считается самым страшным грехом и преступлением.

Монотеизм – представление о едином, личностном, человекоподобном боге, сотворившем мир для иудеев, придумали они сами, а позже подхватили христиане. В иудейском подлиннике ветхого завета этот "бог" 7000 раз именуется Иеговой, т. е. местечковым иудейским божком, и только в греческом и латинском переводах с иврита (для иноплеменников – гоев), он замаскированно назван "господом". "Господь Бог" наших православных богомольцев – это Иегова, на что не без ехидства указывают сектанты-иеговисты.

Христиане разъяли единство мира и противопоставили "божественные" небеса – "низменной" Земле, Получалось, что чем дальше от Природы, тем "ближе" к богу. Бог создал тварный мир, погрязший в грехе. Отсюда мания видеть "беса" в каждой земной твари, за каждым лесным кустом...

Эта падшая, демоническая Природа должна быть порабощена: именно такая библейская установка и ввергла мир в тяжелейшую духовную и экологическую катастрофу.

Учение о боге – особом внеприродном, надприродном начале, дает возможность "объяснять" явления "неживой" Природы чисто механическим взаимодействием частей. Церковь была крайне заинтересована в такой десакрализации Природы и всячески поощряла развитие техники, как средства достижения как можно большей власти над "богопротивной" Природой. Машинная, противоестественная, т. н. западная цивилизация, опустошающая и отравляющая Землю, есть чудовищное порождение христианства.

Смертельная угроза всему живому на планете исходит именно из мира, исповедующего христианство. И потому Язычество сейчас – это, прежде всего, БОРЬБА С ХРИСТИАНСТВОМ.

МЫ ОБЪЯВЛЯЕМ ЕМУ СВЕЩЕННУЮ ВОЙНУ!

* * *

Основой долговременного иудейского плана завоевания мирового господства является извращение естественной религиозной жизни других народов путем прививки им ядовитого, тлетворного вероучения, разрывающего их связи с Природой, с Чурами-Пращурами. Всё остальное – господство в идеологии, культуре, экономике и т. д. вытекает, в конечном счете, из господства в религиозной сфере.

Расистскую идею своего превосходства – своей "богоизбранности" иудеи умело внушают другим народам через религию – христианство. Христианство для иудеев – сильнейшее оружие в борьбе за мировое господство.

Раннее христианство было всего лишь одной из незначительных иудейских сект. Существование самого Иисуса не подтверждается ни одним достоверным историческим источником. Если же верить "отцам церкви", то ясно, что личность, подобная Иисусу, своими безумными проповедями отречения от семьи и рода подрывала жизненные устои общества. Иудейские власти объявили Иисуса опасным смутьяном и настояли на его смерти.

И христианство никогда не вышло бы за пределы Иудеи, если бы в головах левитов – жрецов Иеговы не созрел грандиозный замысел использовать учение этой секты для обескровливания и закабаления Языческих народов.

Надо лишь заразить эти народы болезнетворным вирусом, подтачивающим их духовные и жизненные силы. Религия, превозносящая слабых, ущербных, порочных и "нищих духом", как нельзя лучше будет разлагать гоев изнутри.

Пусть Иисус – приблудный сынок "девы" Марии, но для гоев он будет "сыном божьим" – сыном самого Иеговы. И с его помощью можно сделать их рабами "божьими", т. е. рабами иудеев.

Этого-то обрезанного "спасителя" и подкинули сионские мудрецы белой северной расе 2000 лет назад.

А сами смеются. В известном "еврейском анекдоте" раввин похваляется перед ксендзом: "Ну кем ты можешь стать? Ну епископом, ну кардиналом, ну папой римским... Но не самим же богом? – А вот один из наших даже в ваши боги пролез!".

Из ветхозаветного садизма для господ-иудеев прямо следует новозаветный мазохизм для рабов-гоев: "...любите врагов ваших, молитесь за обижающих вас и гонящих вас". Христианство, будучи пятой колонной сионизма в любом государстве, лепит идеальных рабов, одурманивая их проповедями непротивления злу. Эту-то религию, где много говорится о "страхе божьем" и ни слова о чести и совести, и навязал нам хазарский выкормыш Владимир.

Путь к господству в религиозной сфере лежал через разрушение родовых светилищ и казни волхвов, через отсечение исторической памяти, через оплевывание национальных традиций и культуры. Всё светлое втаптывалось в грязь для того, чтобы народ потом обнаружил, что у него не было ни героев, ни вождей, ни мудрецов, ни морали, ни истории, ни культуры, а было одно "поганство". Тогда он проще смирится с мыслью о превосходстве "богоизбранных" и с чувством глубокого раскаяния признает, что сами русичи лишь вчера сняли шкуры и вышли из пещер.

Ныне православие – козырная карта иудеев в деле превращения народа в стадо безропотных, безвольных холопов. Сионистский оккупационный режим усиленно раздувает церковное кадило. Картавые подголоски "Свободы" денно и нощно уверяют нас, будто православие – это и есть истинно-русская религия (само слово "православие" появилось лишь в XVII в., когда православными стали себя называть никониане, чтобы отмежеваться от "раскольников" – староверов).

Капитализм – рай для иудеев и ад для русичей. И "идею" капитализма за отсутствием идеологии прикрыли "истинно – русской" религией. Церковь не только пресмыкается перед преступным режимом; она ему откровенно служит, помогает изводить народ и благословляет кровавые расправы над ним.

Патриарх слащаво мусолит: "народ потянулся в храмы.., 40 проц. считают себя православными...", возрождаемся, короче говоря... Русичи вымирают по 1,5 млн. человек в год; наркоманов, проституток, беспризорников, нищих, больных, бездомных в десятки тысяч раз (!) больше, чем в советские времена. Зато теперь на каждом углу по церкви, борделю и кабаку, причем нередко под одной крышей.

Но, вопреки ожиданиям кукловодов, искусственно насаждаемое православие так и не завоевало сердца. Более того, оно начало вызывать стойкое неприятие. Опросы населения свидетельствуют, что современные русские люди отодвинули казенное православие на третье место после атеизма и пестрой смеси околооккультных взглядов. Налицо неосознаваемая тяга к Язычеству, которое возрождается на новом уровне как естественная и величественная "экологическая религия" (или "религиозная экология"),

Ещё Талейран говорил, что есть вещь более страшная, чем клевета: это – правда. Для того чтобы люди возненавидели церковные рясы, обжирающиеся и мужеложствующие попы (или попы) делают больше, чем все "сатанинские" секты, вместе взятые. Соучастие православной иерархии в подлом сговоре против народа вызывает растущий отпор со стороны честных людей, пополняет наши ряды новыми сознательными борцами и тем самым приближает неотвратимую расплату. САРЫНЬ НА КИЧКУ!

* * *

Что помешало национально-освободительному Движению приобрести достаточное число сторонников и поднять народ на подвиг Восстания?

А то, что верховенство в нем захватила кучка недалеких, самовлюбленных политиканов, цепляющихся за отжившее православие и обуянных злобой к самому слову "социализм". Русские "национал-патриоты" уже 10 лет тасуют всю ту же обветшалую православно-самодержавную колоду, где работяги – шестерки, а буржуи да "дворяне" – тузы и короли. Понятно, что Движение не могло стать национальным, т. е. ВСЕНАРОДНЫМ: ускорение топтания на месте не продвигает вперед.

Немецкий народ, униженный и обессиленный, попал в такую же сионистскую кабалу после Первой мировой войны. Однако национал-социалисты сумели пробудить народное самосознание в тех же условиях засилья иудеев в средствах массовой информации. К 1933 г. Германия почти поголовно была охвачена духом национального возрождения и с небывалым подъёмом привела к власти подлинно народного вождя – Адольфа Гитлера.

Благодаря заботам о благополучии семьи как основе нации, национал-социалистам удалось всего за 5 лет повысить рождаемость на 40 проц. Буквально в считанные годы в Гитлерюгенд вступили миллионы (!) немецких парней и девушек – цвет нации.

Но они на "спасителя" не уповали, у чужого бога силы не вымаливали, а взращивали её сами. И если бы международный кагал не стравил две далекие родственные расы – славян и германцев, мир сегодня был бы иным...

* * *

Возрождение Русского Национального Самосознания возможно только на основе Русской Национальной Идеологии, которая так и называется, но чисто русским словом: ЯЗЫЧЕСТВО.

Неоязычество – это не новое "вероисповедание", это – живое чувство. Язычество воспринимается сердцем, интуитивно, на уровне генной памяти. Эта память передается по наследству, она проявляется у человека в его предпочтениях, влечениях, поступках, которые он совершает безотчетно (просто так хочется). Попытки заглушить родовую память равносильны попыткам убежать от самого себя.

Насущная задача Русских Национал-Социалистов – перевести это неосознаваемое чувство на сознательный уровень, чтобы люди поняли нас не только сердцем, но и умом. Чтобы они заявили осознанное решительное "нет" всему рабскому, холуйскому, скотскому. Важно, чтобы за этим "нет" стояло железное "ДА", утверждающее наши ценности: национальную власть и социальную справедливость.

Современный Язычник не имеет права уклоняться от политической борьбы: пусть он смотрит на неё, как на свещеннодейство, как на религиозное служение ПРИРОДЕ – РОДИНЕ – НАРОДУ.

Мы можем показаться идеалистами, да так оно и есть. Но мы не идеалисты, бесплодно воздыхающие, а Идеалисты, материализующие свои Идеи в борьбе со Злом.

Мы готовы пролить кровь: и свою, и чужую. Мы понимаем, что ТАКУЮ борьбу начинают немногие. Поэтому мы призываем в соратники людей мужественных. Кто-то должен сделать первый шаг.

Наша круговая порука сплочена одним родовым инстинктом, одним долгом чести, одной ненавистью и одной волей к Победе. С нами – грозные Духи Мщения! С нами – наши Чуры-Пращуры!

Как выйти на связь с Ними? Раздувайте ярое пламя восстания, и Они сами найдут вас! Ибо Они истосковались, ожидая вашего клича. Сожженные христоносцами и неотмщенные, Они не могут обрести покой.

Они – там, где вы справляете тризну в Их честь! Они – там, где вы приносите Им клятву верности!

Но, прежде всего, Они там, где вы эту клятву претворяете в ДЕЙСТВИЕ.

В этом мире, где столько растлений,

В этом мире, где столько насилий,

Если ты до сих пор не расстрелян,

Значит, душу твою растлили...

Не надо понимать эти строки в прямом смысле: просто в них с предельной силой выражен призыв, который обязательно найдет отклик в каждом благородном сердце.

БОРЬБА ПРОДОЛЖАЕТСЯ! ПОБЕДЕ СЛАВА!