Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

ЯЗЫЧЕСТВО: ЗАКАТ И РАССВЕТ 2 страница



В гипнотическом трансе и в некоторых, подобных ему исключительных состояниях, происходит погружение в более архаичные пласты психики. Известны ошеломляющие опыты французского врача А. де Роша и других гипнологов, заставлявших введенного в сомнамбулический транс человека воссоздавать связь времен и вспоминать свои прошлые существования. Знаменательно, что в этом состоянии малообразованные люди рассказывают порой такие подробности о быте и культуре древних народов, которые известны лишь немногим историкам и археологам.

Учёные ещё долго будут размышлять о том, как работает генная или наследственная память, но для детей такой способ познания подчас достаточно близок. Они интуитивно угадывают – вспоминают многое, но подрастая, быстро забывают.

Язычество – счастливая пора юности человечества. Христианство – старческий маразм. Новейшее направление психиатрии называется этнотерапией. Имеется в виду погружение, возвращение больного в своё личное и коллективное детство, в глубинные, родные культурные образцы и архетипы с помощью народного изобразительного искусства, древней обрядовой поэзии, игр, песен, плясок и сказаний. Это способствует самоутверждению больного посредством пробуждения, ощущения в себе природного, язычески-праздничного мировосприятия.

Современный уровень генетики позволил немного приподнять завесу над тайной наследственной памяти, и тут исследователи были поражены: память ребенка, считавшаяся до сих пор "чистой доской", оказалась испещрённой какими-то непроявленными линиями, знаками невероятно большого объема информации...

Этнографы свидетельствуют, что шаман, впадающий в трансовый самогипноз, может обладать многими необычайными силами и способностями, в том числе вызывать у себя ЗНАНИЯ И УМЕНИЯ своих далеких предков.

Самая чистая радость – бескорыстное любование Природой. Высшие, сверхличные чувства обуревают тогда человека, и окрыленной душе уже тесно в одеждах времени и пространства. Состоянием, подобным шаманскому исступлению, является для всякого чуткого созерцателя КРАСЫ ЗЕМНОЙ то таинственное творческое вдохновение, повинуясь которому он непроизвольно, как лунатик, создает свои произведения.

Он свой, родной в этой Природе, плоть от Её плоти, связанный с Ней сокровеннейшими узами, уходящими вглубь тысячелетий. Ведь березовые рощи и дубравы были самыми древними нашими светилищами. Здесь "обретает сердце пищу". Только на лоне РОДНОЙ ПРИРОДЫ посещают художника те нетленные ОБРАЗЫ минувшего, которые и пытается он запечатлеть в словах, красках, звуках...

Воочию, живо ВООБРАЖАЛ русальные игрища в зеленой глухомани под Лугой наш НАЦИОНАЛЬНЫЙ ГЕНИЙ Н. А. РИМСКИЙ-КОРСАКОВ, когда летом 1880 года в состоянии творческого экстаза писал там "Снегурочку" (исконное значение слова "гений" – РОДОВОЙ ДУХ – ПОКРОВИТЕЛЬ И ВДОХНОВИТЕЛЬ).

Каждое свидание с РУСКОЙ ПРИРОДОЙ "будило" композитора и сопровождалось, по его признанию, необыкновенным подъемом. Здесь черпал он силы, здесь источник обаятельного воздействия его сказочно-волшебных созвучий.

"Я увлекся поэтической стороной культа поклонения Солнцу... Картины древнего языческого времени, и дух его представлялись мне... с большой ясностью", – вспоминал Николай Андреевич.

Потому-то подлинно народные, обрядовые, красоты необыкновенной напевы и плясовые наигрыши в "Снегурочке", равно как и неистовые, завораживающие ритмы хороводов во "Младе" столь стихийно отзываются в настрое славянской души.

Римский-Корсаков боготворил наше доброе, земное Солнце – "творческое начало, вызывающее жизнь в Природе и в людях" – так же беззаветно и бесхитростно, как и полюбившиеся ему берендеи. "Снегурочку" венчает величавое славление Ярилы ликующими берендеями – детьми Природы, для которых Она ещё не стала мачехой.

* * *

Отношение человека к Природе постепенно меняется в связи с переходом от охоты и сбора даров Природы к землепашеству и скотоводству. Жизнь в ладу с Природой завершается и начинается жизнь в борьбе с Нею.

Это время крупнейшего переворота в жизни и сознании человечества совпадает с возникновением культов средиземноморских и ближневосточных БОГОВ – богов земледельцев и животноводов. Изначальные воззрения на Природу искажаются.

Голословные заявления кабинетных "знатоков", будто первобытный человек всего боялся, будто за каждым явлением Природы ему чудились враждебные силы, не подтверждаются современной этнографией, достаточно изучившей религиозные представления т. н. "примитивных" народов. Заявления эти – всего лишь попытка горожанина, оказавшегося в тайге или тундре, оправдать собственные, подчас необъяснимые страхи. Разумеется, что он не будет чувствовать себя там, как дома. Но в том-то и дело, что для первобытного, еще не отчужденного от Природы человека, Она была РОДНЫМ ДОМОМ – ХРАМОМ – ШКОЛОЙ – ЛЕЧЕБНИЦЕЙ, а не скопищем косных, непонятных и враждебных сил, которые требовалось как-то "объяснить" и задобрить.

Мир охотника был полон многоликих, жизнелюбивых, предостерегающих либо угрожающих, но никак не заведомо зловредных природных Духов. Духи эти и независимы от человеческой воли, и в чем-то ей уступчивы. На них могли оказать влияние те, кто знал, как к ним подступиться. Лесной Хозяин мог как бы разрешить разумно пользоваться и охотиться, не допуская заметного ущерба для какого-либо вида. Отсюда основная охотничья заповедь гласила: "Не повреди!" Не всегда исполнение этого правила приносило удачу, однако преступление его грозило недобрыми последствиями.

Почитание Духов-Хозяев присуще всем охотничьим народам. Властители, Хозяева местности – Духи, а не человек. Славяне – дети Леса, а потому наиболее близки их сердцу Духи Лесные. Наш Леший родствен античному Пану, Сильвану (из чьего имени уже явствует, что это лесное существо), Фавну и его женской ипостаси Фауне (нашей Лешачихе). Существа эти не "нежить": ОНИ – ЖИВЫЕ, не зря животный мир назван фауной.

Леший – это совокупный Дух всех обитателей леса (по-научному: биополе леса). В греческих мифах и в русских волшебных сказках, в преданиях всех европейских народов Лесной Владыка подчас оборачивается мудрецом-наставником, обладателем сокровенных знаний. Достойному герою он дарит могущественных зверей-помощников и посвещает его в таинства Природы.

В косматом, мохноногом Лешем духовная сущность чудесным образом сочетается со звериной. Самая большая гордость и украшение Лешего – это венчающие его рога. Рога – это неотъемлемая принадлежность, существеннейший признак свещенства. Рога – это корона звероликого языческого божества – оборотня: отсюда короны-обереги языческих королей, – диадемы с отростками, изображающими рога. Не случайно христиане наделили своего сатану, воплощавшего всё языческое "зло", именно рогами. Сатанинские рога призваны пугать старух да маленьких детей, но вот каким образом могли возникнуть рога, и зачем они нужны копытным животным? Однозначно и определенно на это зоологи ответить не могут.

* * *

От века к веку всё, более отдаляясь от Природы, человек творил богов по образу и подобию своему. Если вначале он видел божественную сущность, внутренне присущую Солнцу, непосредственно в самом Солнце, то затем стал усматривать обособленное божество, стоящее за Солнцем и заставляющее его двигаться по небосводу. Уже ведический Индра был божеством, которое управляло Солнцем, а не самим божественным Солнцем.

Немало дошло до нас упоминаний солнечных языческих богов: Митра, Аполлон, Феб, Амон-Ра, Бальдер и т.д. Все эти боги – поздние, уже имеющие свои личные имена. Это уже боги Солнца, а не БОГ-СОЛНЦЕ.

Так же и боги позднеславянского язычества – Световит, Хорс, Белбог, Дажьбог – это уже не Ярило.

Так животворящее, божественное само по себе Светило замещается его более или менее антропоморфическим божеством; очеловечивается, выступает как божественная личность.

Для солнцепоклонника Солнце не что-то обыденное и привычное, но ЖИВОЕ ОДУШЕВЛЕННОЕ СУЩЕСТВО, величайшая тайна и загадка. Каждый день на глазах людей вершится ЧУДО – восходит ПОДАТЕЛЬ ЖИЗНИ. Нет ничего могущественнее его. И чудесней ничего на свете не бывает, но человек настолько привык к нему, что не удивляется более. Так и для многих астрофизиков наше Солнце полвека считалось термоядерной печкой. Пока новейшие достижения непредвзятых, вдумчивых исследователей не доказали: Солнце слишком "холодное" для того, чтобы там могла протекать термоядерная реакция. Наука не может теперь ответить на вопрос, каков же тогда источник колоссальной, неисчерпаемой солнечной энергии, согревающей мир???

Каждые сутки Солнце "худеет" на миллиард тонн, теряя эту массу на излучение. Наш земной мир и всё то, что мы называем материей, плотью, есть только чрезвычайно уплотненные солнечные лучи-волны определенного свойства и качества. Солнце – это огромное бьющееся ЖИВОЕ СЕРДЦЕ!

СОЛНЦЕ – СГУСТОК ПУЛЬСИРУЮЩЕЙ ЖИЗНИ. Живое вещество Земли рождается благодаря загадочному процессу фотосинтеза – преобразования растениями солнечного света.

И души наши тоже ткутся из тончайших нитей солнечного света. После смерти тела они не гаснут, а улетучиваются к своему Источнику, заряжаются его живительной силой и вновь возвращаются на Землю в обличье новорожденных.

Мы удалены от Солнца на расстояние, равное всего лишь 107 его поперечникам. Более того, Земля находится в непосредственном соприкосновении с потоками солнечной плазмы. Солнечный ветер постоянно обдувает нас. Можно сказать даже, что мы не только живем светом и дыханием Солнца, мы живем внутри Солнца – во внешней его короне. Неудивительно, что наша Земля, сама будучи ЖИВОЙ, ОДУШЕВЛЁННОЙ СУЩНОСТЬЮ, столь чутко отзывается на малейший солнечный сполох.

* * *

Обожавшие Природу охотники не знали такого "неба", где витали бы оторванные от Земли "сверхъестественные" боги. Заселение неба "богами" отражало чрезвычайно возросшее значение небесных явлений для земледельца и скотовода. Если охотничья удача зависела от личной храбрости и от слаженного взаимодействия соплеменников, то и земледелец и скотовод находятся в полнейшей зависимости от погоды, прежде всего от дождя. Теперь человеку нужно, чтобы его грозные (от "грозы") боги управляли небом, разверзали хляби небесные. И он измышляет алчных человекоподобных небесных богов – самодержавных громовержцев, подателей урожая и тучных стад, которых надо ублажать кровавыми жертвоприношениями.

Тогда-то и появляются жрецы (не путать с ведунами-волхвами) – гадатели "божественного промысла", заведующие этими жертвоприношениями; громоздятся храмы, а в них алтари-жертвенники (жрец и жертва – слова однокоренные). Особое сословие жрецов нуждается в "богах", мнит себя посредником между простыми смертными и небожителями.

Религия необычайно усложняется: ведь теперь у своевольного бога (или богов) кровью надо вымаливать погоду, урожай, приплод скота, здоровье и всяческие блага. Это уже не радостное жизнеутверждение, а библейская юдоль печали, рабское ожидание выявления кровожадной "воли божьей". Так начинается упадок язычества...

Духи охотничьих племен в жертвах не нуждались. Приходя в лес, т. е. в гости к Хозяину Леса, человек объяснял ему вынужденную необходимость своего поступка, просил об удачной охоте и не забывал угостить, оставить подарок. Приношение могло быть любым: горсть ягод, причудливый речной камешек, костяной гребешок или кожаный ремешок. Понимая, что "незваный гость хуже татарина", так же поступают и нынешние коренные таежники.

Постепенно раннее, чистое природопочитание замутняется, оскверняется жертвенной кровью. Оскудевает осознание человеком своего родства со всем живущим, притупляется прирожденное сочувствование. По мере развития искусственных, изощренных животноводческих и земледельческих религий, пытающихся приручить вольные стихии, всё более ослабевает, теряется доверительная связь с созидательными Силами Природы.

Силы превращаются в отвлеченные понятия. Религиозные представления, бывшие некогда достоянием всего Рода-Племени, присваиваются и извращаются жрецами. Ведовство вырождается в каббалистическое колдовство. Символ становится идолом, храм – бойней, живая религия – мертвыми догмами.

Совсем не случайно эти времена совпали с т. н. неолитической революцией, распадом первобытнообщинного уклада и возникновением рабовладельческих деспотий.

Восхищение мощью и красотой живой Природы вдохновляло художников, запечатлевших 20 тысяч лет назад на скалах и в пещерах великолепные звериные образы. Человека в этих изображениях каменного века нет. Люди в ярме, рабы и воины, раздавленные боевыми колесницами, появляются только в живописи т.н. цивилизованных народов, в "веке железном", когда согласно Гесиоду и Овидию, богиня справедливости – "Дева Астрея с влажной от крови Земли ушла..."

* * *

В славяно-русском устном народном (а, следовательно, языческом) творчестве так же сохранилась память о том, что некогда Правда покинула Землю, и наступило царство Кривды. Правда у славян – это олицетворение всех Светлых Сил.

Какова же та изначальная грань, преступя которую, человек нарушил заповеди Природы? Во-первых: вместо честного поединка со зверем – противоестественное, безнравственное выращивание домашних животных на убой. Скот становится первой частной собственностью, причиной раздора, войн и грабежей (даже Геракл похищает коров у Гериона), предметом купли-продажи, обмана и плутовства. Воцаряется бог богатства – Плутос.

Во-вторых: производство металла, олицетворяющего насилие над Природой. Огнём и мечом завоёвывал человек у Неё пахотные земли и пастбища. Сначала выжигал леса, а затем железным лезвием плуга вспарывал чрево Земли, рвал материнские груди железными зубьями бороны.

В Кали-Юге – в железном веке железным оружием люди бьются за обладание проклятым золотом:

Стали богатства копать, – ко всякому злу побужденье!

С вредным железом тогда железа вреднейшее злато вышло на свет,

И война, что и златом крушит и железом...

(Овидий)

Если по-своему живой камень вписан в Природу, то металл – противоестествен. Лермонтов язычески чувственно ощутил тело Земли как ЖИВОЕ:

И железная лопата

В каменную грудь,

Добывая медь и злато,

Врежет страшный путь...

Даже лязг железа ненавистен Природным Духам. Рудознатцы и золотодобытчики трепетали перед Горным Старцем и Великим Полозом, перед Хозяйкой Медной Горы: "Худому с ней встретиться – горе, и доброму – радости мало".

Поверья всех народов утверждают, что Духи не переносят железных прикосновений: они чрезвычайно болезненны, крайне чувствительны к уколам железными остриями. Отвращение к железу столь велико, что они даже не приближаются. Отсюда запреты на внесение железных предметов в Светилище.

Металлические изделия не могут служить оберегами: женские ожерелья были обычно янтарными, жемчужными и костяными. Лесные Духи также терпеть не могут железа. Травознаям, собирающим на заре после волшебной Купальской ночи плакун-траву, одолень-траву, тирлич-траву, нельзя было использовать железные ножи и вообще иметь при себе железные изделия, иначе цветы теряют свои чудесные свойства. Чтобы не раздражать Духов и опасаясь возмездия, такие же запреты и сейчас соблюдают охотники за женьшенем.

Этнографы свидетельствуют, что некоторые племена, живущие земледелием, до сих пор намеренно не используют при вспашке полей железные орудия. Фрэзер сообщает, что в Польше за первой попыткой применить железные лемехи последовал длительный ряд неурожаев. Их причину крестьяне видели именно в этих железяках и вновь заменили их старыми деревянными сошниками.

На Руси и поныне соблюдается обычай: в день, когда Мать-Сыра-Земля – Именинница (10/V), Её нельзя увечить, т. е. пахать и копать.

Понятно, что во всех древних обществах (и у славян) кузнецы, изготовлявшие орудия убийства, считались нечистыми. Кузнец слыл попутно коварным (от глагола "ковать") колдуном. В "Законах Ману" (стих IV, 215) кузнецы, так же как актеры, ювелиры и торговцы оружием, приравниваются к низшей касте отверженных. Обработкой металла повсюду занимались отдельные замкнутые кланы ремесленников: цыгане – изгнанное из Индии бродячее племя кузнецов-чернокнижников, иудеи-фаллаши в Абиссинии и т. д., окруженные одновременно страхом, презрением и темными поверьями. Молот – один из символом тайных обществ.

Нечестивость, ущербность кузнецов подчеркивается в древних мифах и легендах их хромотой. Греческий Гефест и скандинавский Локи – хромцы.

Подобный же образ хромого кузнеца встречается в фольклоре народов Средней и Центральной Азии. Хромота у язычников считалась нехорошим признаком. В русском народном творчестве нечистые, злокозненные существа либо беспятые (Анчутка беспятый), либо хромые на левую ногу.

Любопытно, что русский летописец-переводчик греч. текста, отождествил с Гефестом небесного бога-кузнеца Сварога ("сваривать" – значит "сковывать"). Если верить Ипатьевской летописи (имя Сварога нигде больше в славянских источниках не упоминается), то при Свароге "спадоша клеще с небесе, нача ковати оружье". Исторически "железный век" Сварога совпадает с разложением родового строя, утратой равноправия и началом противостояния человека Природе.

* * *

В противостоянии этом отразилось искажение религиозного сознания, вызванное воцарением монотеистического "небесного отца", сменившего древнейшее почитание ЖИВОЙ ЗЕМЛИ – ПРЕДВЕЧНОЙ ПРАМАТЕРИ – РОЖАНИЦЫ, породившей из своего лона всё сущее: богов и зверей, людей и титанов...

Представление о материнском, женском природно-энергетическом Начале и почитание Земли-Матроны (славянской Макоши) как воплощения этого Начала, восходят к охотничьим племенам времен матриархата. От тех отдаленнейших времен дошла до нас пословица: "Мать Сыра Земля – говорить нельзя", отражающая свещенный запрет, ибо Мать-Сыра-Земля почиталась ещё и держательницей сокровенных знаний (недаром гномы – это "знающие").

Все высшие божества древности являлись "Сынами Матери" прежде, чем они становились "Сынами Отца". Переход от матриархата к патриархату отразился в борьбе небесных и земных богов в каждой из родственных индоевропейских мифологий: у греков – это титаномахия, у скандинавов – борьба асов с ванами и йотунами, у индийцев – дэвов с асурами и т. д.

У греков этот период отражён особенно ясно. По мифу, идущему из тьмы веков, "древнее племя Земли, поколенье Титанов" – сыны Земли-Геи, божественные существа – старшие братья позднейших богов. Когда миром правил титан Кронос, на Земле царил Золотой век (т.е. каменный век лада человека и Природы, по которому скорбят люди). Но возникший во времени Зевс низверг Кроноса, и тогда сыны Геи, титаны Кронос и его братья Океан, Гиперион и другие восстали против нового, третьего поколения богов, возглавляемых Зевсом.

Победа младших античных богов-олимпийцев над воплощающими силы Природы титанами, Зевса над Кроносом, Геракла над сыном Геи Антеем, – знаменовала торжество новых религиозных представлений, пришедших на смену первобытному обожанию стихий в их естественных обличьях.

Во втором подвиге Геракл борется с чудовищным змеем, похищавшим скот. Водяная сущность змея явствует из его имени: Гидра. Но Змей (Дракон, Ящур) в древней языческой мифологии, наряду с его хтонической сущностью, несет в себе и земное свещенное начало: он покровительствует водным источникам, т.е. земному плодородию, иначе – ЖИЗНИ.

В других подвигах Геракл ловит вепря, опустошавшего поля Аркадии, затем – быка, опустошавшего Крит. В других мифах он участвует в знаменитой Калидонской охоте на опять-таки опустошавшего поля вепря. Геракл олицетворяет человеческое дерзновение, побеждающее мятежную, "враждебную" Природу и пролагающее путь к цивилизации скотоводов и торгашей.

* * *

Древнего человека, так же как и современного, потрясала титаническая мощь природных стихий; самовластных, неудержимых и непредсказуемых, безразличных к людским страстям. Карликом почувствовал себя Фауст перед недосягаемым величием и непостижимостью Духа Земли.

В общем миропорядке Силы эти сами по себе ни добры, ни злы. Таковыми их представляет себе только человек, меряющий всё на свой аршин. В своем величавом бесстрастии эти изначальные Силы, грозные и милостивые одновременно, являли собой нечто целостное. Таковыми были божества древнего Бона, чей культ восходит к заре человеческой истории, к огням шаманских костров, к загадочным петроглифам, к циклопическим кромлехам и менгирам...

Тогда Силы эти еще не распались в сознании людей на богов и демонов, созидателей и разрушителей. Человек еще не причислял одних только к силам благим, а других – только к вредоносным. Идея о двух непримиримых, противоположных по отношению к человеку началах: добром и злом, боге и дьяволе, есть идея поздних, оторванных от Природы религий. Дуализм, якобы внутренне присущий миру, исповедовали и зороастрийцы. Отзвуки этого учения, а также более поздних манихейства и богомильства, ощутило и славянское язычество, что видно из жреческого противопоставления Белбога и Чернобога.

Борьба с Природой, возведенная в добродетель, породила в мифах совершенно новое представление о мире. В нем поселились зловредные великаны чудовищной силы, противостоящие богам: данавы и дайтьи у индийцев, гиганты и титаны у греков, фоморяне у кельтов, волоты у славян.

О войнах богов-асов с родом старейших северных исполинов-йотунов, "живших в начальное древнее время", поет в Эдде (Эдда родственна, созвучна Ведам в их исходном, доиндийском устном изложении) ясновидящая Вела, возвещающая грозно грядущий погибельный жребий богов. Асы "плавили золото, ковали орудия..."

Пока не явились три вещие Девы,

Из земли исполинов могучие гостьи.

То были Норны, определяющие судьбы богов и людей. Отголоски борьбы асов с йотунами – в германских сказаниях о Нибелунгах; о проклятии, которое несет с собой золото. "Если мы вообразим в руках нибелунга вместо рокового кольца биржевой портфель, то получим законченную картину страшного образа призрачного владыки мира" (Рихард Вагнер).

* * *

Вражда богов и асуров – вопрос большой, сложный, и решить его нелегко. Древнеиндийские асуры, т.е. "не боги" – противники богов-дэвов. Однако в ведические времена асуры почитались благими сущностями. Лишь в позднейших источниках – Упанишадах слово "асуры" начало употребляться в отрицательном смысле. В Ригведе же, уходящей корнями в доиндийские пласты истории белой расы, асурами называются более древние божества, а более молодые именуются дэвами. Дэвы постепенно оттеснили асуров на второй план, а в послеведические времена брахманизма, когда на развалинах первобытнообщинного строя окончательно утвердился строй рабовладельческий, асуры стали обозначением злых духов.

В Махабхарате асуры названы уже "нечеловеческими врагами" Арджуны, с которыми он сражается страшным оружием – даром Шивы. Брахма-Вишну-Шива – это троица, созданная в послеведический период. Это уже не дэвы, это новые боги индуистского пантеона, до того времени не известные, совершенно отличные от первых.

В Махабхарате явственно неприятие асурами брахманизма и жрецов-брахманов, которые своими "жертвоприношениями усиливали могущество богов". С чем боролись асуры, видно из кн.1, гл.202: асуры перебили жрецов, "и прекратились тогда на Земле жертвоприношения, истреблены были цари и дважды рожденные... ... Земля, на которой исчезли торговля и рынки..., исчезло земледелие и скотоводство, Земля с разрушенными городами... приобрела ужасный вид".

* * *

При возникновении новых религий всегда бывает так, что древние благие Духи в сознании людей переосмысливаются. В Индии ДЭВАМИ именовались обожествленные силы Природы, почитавшиеся еще древними ариями – общими предками индоиранских племен. А в Иране последователи религиозных нововведений Зороастра, боровшиеся с местными народными верованиями, объявили светлых Дэвов злыми демонами.

По замечанию Тейлора, "религия Зороастра сыграла роль раскола в древнем арийском культе Природы". Догматическое, дуалистическое учение Зороастра, нисколько не разрешавшее возбужденных им вопросов, утверждало существование двух враждебных мировых начал: доброго Ормузда и злого, безобразного Аримана. Учение это разделило соответственно всю Природу на два царства: чистое и нечистое, наделив их надуманным противоборством. Одно – хорошее и полезное для человека, другое – дурное и вредное для него.

Если Ормузд сотворил корову и лошадь – полезных домашних животных, то Ариман – хищных зверей, гадов, ядовитые растения. Ариман создал и злых духов – дэвов, олицетворяющих губительные явления Природы и вызывающих стихийные бедствия. Он же сотворил и Пери – злых духов-вампиров женского рода. У древних арийцев Пери (буквально "крылатые") – прелестные, доброжелательные феи, живущие запахом душистых цветов.

В Авесте – свещенной книге иранских племён, исправлявшейся и искажавшейся уже во времена Зороастра и позже, сказано: вредящие скоту и посевам животные – слуги и помощники Аримана, и потому их истребление есть величайшая заслуга. Геродот сообщает, что жрецы-маги "собственноручно умерщвляют всё, кроме собак и людей; они считают своей обязанностью избивать муравьев, змей и вообще всё ползающее и летающее".

Поучения Авесты превыше многих других достоинств ставят занятие скотоводством: добродетели скотовода состоят в уничтожении хищников, змей, лягушек, ящериц и т. д. В Авесте есть целый ряд предписаний о том, какое количество убитых "нечистых тварей" должен принести жрецу согрешивший, дабы искупить грех.

Зороастризму не более 3000 лет. Это – "молодая" религия, хотя Зороастр включил в нее древнейшее почитание Огня и свещенные предания арийцев. Но это была уже искусственная религия "покорителей" Природы.

* * *

Санскритское ДЭВА (божество) – это наше ДИВО. Древнеиндийское Дэва, латинское Деус, греческое Теос (Зевс), литовское Дивас, латышское Дивс, древнепрусское Дейвс, славянское Див – все эти слова однокоренные. Общий корень "дев" – "див" означает ДЕНЬ, ДНЕВНОЙ СВЕТ, иначе светлое время.

Славяне величали светоносную, благую сущность ДИВОМ. Древнейшее наименование это вошло во все индоевропейские языки, став прообразом имени бога – Дейво (Девос). Более всего схож Див с древнеиталийским Диес – Патером (Юпитером) – верховным божеством Дня (диес) и Света. Однако славяне, в отличие от других народов, сохранили изначальное понимание Дива: у них оно не приобрело значение божества личностного, небесного, надмирового.

Русские волшебные сказки – древнейший, а значит – наиболее правдоподобный вид фольклора. Напомним, что слово "фольклор" буквально означает: народная мудрость. Сказка запечатлела породившую ее действительность; она донесла до нас то, что не донесли другие виды языческой словесности. Чудо Чудное, Диво Дивное – таинственное вещее существо – оборотень, невиданно-удивительное, чарующее своими "дивными песнями".

Дикий, т. е. живущий на Природе, – сокращение от "дивокий" (дивий). Дивий – лесной, дикий, удивительный, диковинный. Польское слово Див, согласно Мицкевичу, означает дух, гений. В наиболее близком родстве со славянами состоят литовцы; нашим Девам-Берегиням, обитающим в девственных, диких лесах, соответствуют литовские феи-покровительницы: Дейвы или Лаймы.

Девятка – свещенное число Дива. Его волшебная трава – девясил (дивосил). Не зря девятый вал – самый сильный, а "девятый день" – праздник поминовения. В древнейших заговорах и заклятиях призываются тридевять помощников. В тридевятом царстве живут 27 (трижды девять) сестер-русалок. В древнеславянском магическом обряде кругового опахивания деревни участвовали девять девиц. Кельтские предания повествуют о девяти девах-сестрах, жрицах-друидессах. Греки почитали девять муз-нимф. Ведунья Вела в Эдде "знает девять миров". И не случайно дантов "ад" из девяти кругов.

Непрекращающееся чествование славяно-русами "Дыя и Дивий" бичуется в церковном "Слове об идолах" XI века. А в "Слове о полку Игореве" полузабытый крылатый Див кличет с вершины дерева – предвещает поражение князю, выступившему на сечу, не взирая на солнечное затмение.

Под влиянием скифов у южных славян появилось новое, иранское наименование Светлой Сущности – "бог". А позднее, под воздействием соседних христианизированных готов, к нему добавляется немецкое слово "господь", означавшее именно христианского бога.

* * *

В сказаниях европейских народов Великаны предстают как язычники каменного века, враждебные людям – скотоводам и земледельцам. С ними сражаются герои и полубоги.

Великаны наших сказаний наделены страшной силой, присущей могущественным земным стихиям. Буйный народ великанов-волотов сохранил даже названия враждебных земледельцу стихий: Вихорь, Поток, Громобой, Горыня (Горыныч), Град, Буря, Вертигор и т.п. Сказания и предания со временем перекраивались и подновлялись соответственно с более поздними представлениями, однако из-под всех наслоений всё ещё сквозит седая "доисторическая" старина. Претерпев ряд изменений, великаны, в конце концов, стали воплощением отступающего язычества, повергаемого витязями-христоносцами. Позднейшие богатыри в былинах сражаются с защитниками язычества: Идолищем, Змеем Горынычем, Соловьем-Разбойником.