Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Этюды о гениях и злодеях



Общая ориентация на киноэстетику, присущая документалистам «Экрана», постепенно утрачивала свое значение. Законодателями в телекино все чаще выступали журналисты живого эфира. Популяр­ность «репортажей» как жанра новостей привела к появлению более продолжительных «спецрепортажей», а последние эволюциониро­вали в «Профессия — репортер» и «Специальный корреспондент». В зависимости от таланта автора некоторые выпуски этих рубрик поднимались до репортажных фильмов. Резко снизилась амплитуда жанров документального телекино. Пожалуй, за единственным ис­ключением.

Исключением оказался портретный фильм. Его защитники стремились отстаивать художественные ценности, завоеванные их предшественниками в прежние времена. Речь идет не о тех юбилей­ных — нередко официозных или рекламных — очерках о знаменитых персонах с попытками заглянуть в их интимную жизнь, которую те хотели бы скрыть (а некоторые, напротив, обнародовать), - словом, не о расхожих «документалках», где человека «как он есть» в его подлинной индивидуальности вытесняли «призраки, фикции, мнимо­сти». Речь идет о портретах, авторы которых одержимы стремлени­ем прикоснуться к личности людей перед камерой, приоткрыть сво­еобычие и неординарность своих героев, неповторимость их взгляда на мир, их судьбу как своего рода уроки жизни для телезрителя.

Три объединения, представляющие собой еженедельные (условие не всегда соблюдающееся) циклы портретных филь­мов, чаще других привлекают к себе внимание нынешней аудито­рии: «Гении и злодеи уходящей эпохи» Льва Николаева (в эфире с 1998 года), «Острова» Виталия Трояновского и Ирины Изволовой (с 2000 г.) и «Больше, чем любовь» Александра Радова и Ирины Васильевой (с 2002 г).

«Гении и злодеи уходящей эпохи» появились в эфире более 10 лет назад. Заголовок согласно формату звучал (и сегодня звучит) современно, то есть с необходимой долей бульварности. Но это -подзаголовок. Основное обозначение цикла — «Цивилизация». И программа отвечает обоим названиям.

Просветительские и образовательные программы, вроде тех, что делали Лакшин или Лотман, музыкальная и литературная класси-


ка — почти все это ныне отсутствует или отправлено на задворки (по­сле полуночи). Но Николаев понимает — рейтинг не из воздуха воз­никает, не из козней злодеев, а из потребностей публики, потакать которой, конечно, проще, чем противостоять. Потакать же - как на санках с горки — легко, здорово, дух захватывает, и все законы природы в этот момент — за тебя. Пока не перевернулся или не вре­зался в центр сугроба. «Справедливо проклиная прежний строй, мы выбрасываем на помойку и то замечательное, что было создано пи­сателями, художниками, музыкантами... Это не просто грустно, — роняет с горечью Николаев. — Какая-то мерзость во всем этом».

Кто они, гении и злодеи ушедшего века? Спросите любого -ответят: Гитлер, Ленин, Сталин... и задумаются надолго. Тем заман­чивее знакомства, предложенные «Цивилизацией». Карл Юнг — пси­хоаналитик, повлиявший на всю последующую науку и не в меньшей степени на искусство. Адмирал Колчак - бесстрашный полярник, че­ловек, пытавшийся спасти Россию, но оставшийся в памяти истории палачом... Языковед Н. Марр — фигура талантливая и отталкиваю­щая, поднятая на щит Сталиным и им же сброшенная.

Кому обязано человечество нынешним своим существовани­ем - гениям или злодеям? Как связаны гениальность и злодейство, и насколько они дополняют друг друга? Верно ли, что они несовмест­ны? Что делать, если в одной фигуре сошлись оба понятия? А ведь в роли злодея может выступить время, болезнь, безумие, фатальное стечение обстоятельств...

Каждый выпуск открывает противоречия в характере героя и неизвестные повороты его судьбы. Или судьбы страны. Авторы программы размышляют о путях цивилизации, которую питают и развивают великие художники, мыслители, практики, иных из кото­рых поцеловал не только Господь, но и нечистый. За плечами ве­дущего (в прошлом физика и редактора легендарного «Очевидно­го - невероятного») долгая биография человека размышляющего. В первых выпусках цикла он возникал, персонифицируя вступление и заключение. Но затем вошел вовнутрь повествования, комментируя поступки героев, имитируя стилистику описываемой эпохи. Любые короткие появления его в кадре - даже его интонации - значительны и весомы.

В программе о Сальвадоре Дали роль «от героя» исполняет актер. Жизнь этого художника — такой же предмет искусства, как


и живопись, — комментирует рецензент Марина Топаз. — Даже в автобиографии он продолжал сочинять самого себя. Создателей программы больше всего занимает дух творчества Дали. Картин­ка мистифицирует, интригует, пугает, смешит... С важным видом актер-Дали лепит из фарша котлетки. А затем торжественно воз­лагает их себе на плечи, как эполеты. «В шесть лет я хотел стать кухаркой, в семь - Наполеоном, - звучат за кадром воспоминания художника, - с тех пор мои амбиции неуклонно росли».

Вместе с нами Лев Николаев размышляет о творце, рисунки которого сравнивали с рисунками душевнобольных. Однако он ри­совал мир, о котором говорилось, что этот мир сошел с ума. И к кому же относится название выпуска «История болезни» - к худож­нику? К веку?..

Комментарий ведущего приподнимает зрителя над материа­лом рассказанных биографий, помещает их в панорамный контекст, как бы руководствуясь теоремой Гёделя - явление можно понять лишь в масштабе, превышающем это явление303.

«Цивилизация» — виртуозно сделанное телевидение. Малый бюджет не высовывает свои жалкие уши. Кто владеет профессией и стилем, тот умеет выстроить свой театр. Образный язык про­грамм не оскорбляет снисходительностью к нам, нетерпеливым, требующим увеселения, как капризное дитя требует сказки, пока в него заталкивают полезную кашу. Изобретательность сценари­стов и режиссеров ждет и от зрителя встречной фантазии и азарта ума. Здесь нет снобизма, нет сложных, необъясняемых терми­нов. Повествование — как воронка: ее края лежат у твоих ног, но можно, осторожно нагнувшись, заглянуть в глубину», - пишет М. Топаз.

Одно из детищ «Цивилизации» — «Братство бомбы» — сери­ал, который шел по понедельникам ночью на первом канале. Ока­залось, что история атома так же неисчерпаема, как и сам атом. Столько удивительных рассказов дожидалось своего времени, что­бы выйти на свет из-под грифа секретности и умножить печальную и героическую историю покорения атома! Сколько драм, сколько совершенно детективных поворотов, основанных на достоверных фактах.

— Жанр вашего сериала — эпос. Место действия — мир. Вре­мя — столетие, которое могло стать последним для человечества, —


задает свой вопрос интервьюер. — Так что же такое просветитель­ство?

- Понятие популяризации сегодня стало ругательным, вро­де вульгаризации. Популярно - это вроде бы показать на пальцах, отчего гремит гром. Не об этом же речь! — отвечает Николаев. — И мы рассказываем историю бомбы не для того, чтобы объяснить, как она устроена, или как ученые пришли к пониманию деления атома. Нам важно увлечь рассказом - что это такое с точки зре­ния развития человечества. Просветительство — это постоянная работа, постоянное обновление представлений об окружающем мире.

Но разве не тому же посвящают свой цикл создатели «Островов»? Впрочем, сами они, производящие до 30 сорока­минутных выпусков в год, иной раз не считают, что делают филь­мы, зачастую сравнивая свой труд со скоростным конвейером, когда приходится работать по 12 часов, с 6 утра. Приглашенные режиссеры порой не выдерживали предложенных сроков, отводи­мых, скажем, для монтажа, и доделывать программы приходилось самим редакторам. Однако критики с доводами о конвейере не соглашаются. В ваших фильмах ощущается время в его сложности и неоднозначности, говорят они. Остальное телевидение сужает пространство культуры. Общепризнанные фигуры становятся еще более общепризнанными. В результате за именем Пушкина (ко­торый «наше все») совершенно теряются его современники - Ба­тюшков, Вяземский, Баратынский и Тютчев. «Когда я смотрел ваши фильмы, я поражался, как мало мы знаем своих гениев. Почему? Мы по-прежнему «ленивы и нелюбопытны...»30"

Елена Саканян, Майя Меркель, Семен Райтбрут стали пер­выми героями «Островов», познакомивших широкого зрителя с талантливыми, но мало известными публике режиссерами научно-популярного кино. «Наша задача - творчество как драма идей, го­ворили авторы. - Поиски художественности, к которым стремились в своих фильмах наши герои, обязывают и нас к художественно­му изложению материала...» «Только в старых фильмах, да еще в передачах нашего телеканала остались эти, кажущиеся сегодня ненужными, поиски человека «в полном смысле слова». А ведь на самом деле кино и телевидение должны были бы сделать это своим «национальным проектом», — писал Виталий Трояновский на сайте


телеканала «Культура». — Сейчас большинство не читает книг. Когда мы делаем «Острова», мы думаем о меньшинстве, которое пока читает или еще может начать читать, возможно, даже с помощью нашей программы. Это самая важная часть нации, потому что она не потеряла способности к развитию. Труд настоящего врача, учи­теля, ученого — это подвижничество по определению, это страсть. Рассказывая о таких же, как они, одержимых, пусть даже давно по­кинувших этот свет, мы посылаем сигнал живущим: вы не одни, вы такие же, как они».

Известнейший генетик Тимофеев-Ресовский, великий поэт Ве-лемир Хлебников, Андрей Тарковский и Юрий Норштейн... Некая оторванность от общих представлений, неангажированность, нево­влеченность в суету... обособленность... Каждый из них в чем-то остров. Но прежде всего личность. У них совершенно другое от­ношение к жизни.

«Кино - объемно, многослойно, в нем непременно при­сутствует полнота жизни. В то время как телепередача — это пло­скость, — считает Ирина Изволова. — Журналистика одномерна. Но мы в «Островах» пытаемся сохранить полноту бытия, его много­плановость, многослойность, неодномерность, неоднозначность... Поэтому я считаю, мы делаем фильмы» (делаем фильмы в режи­ме конвейера — стоило бы, наверное, уточнить). «Сериал телеви­зионных документальных фильмов» - называлась премия ТЭФИ, присужденная «Островам» за попытку их авторов создать единое духовное поле. Но, может быть, дело именно в этой общей идее, соподчиненность которой присуща любому фильму. Никаких веду­щих. Минимум авторской позиции. Отсутствие комментария. Хотя понятно, что «минимум авторской позиции» - это и есть авторская позиция. Ничуть не менее субъективная, чем все прочие.

Позицию же героев мы узнаем от них самих. «Мы обязаны испытывать боль на пепелище. Наши фильмы - часть той боли... Мы сумасшедшие в том плане, что больны своим временем...» «В «Островах» манит сложный и бездонный, чаще всего конфлик­тно устроенный внутренний мир героев, — писал Валерий Фомин в «Искусстве кино». - Их неповторимость, «особость», которая и бо­жий дар и тяжкая ноша, потому как быть человеком - «островом» в океане массовидности — занятие, неизменно чреватое самой до­рогой платой»305.


Канал «Культура» — последнее поле для экспериментов, где не навязывают условий формата, не утаптывают творческую ориги­нальность, нет нелепой заредактированности и проплаченной рекла­мы (канал некоммерческий), и люди еще не разучились смотреть на человеческие драмы с позиций искусства.

«Больше, чем любовь» — еженедельная рубрика — более сотни фильмов. Маяковский и Лиля Брик, Борис Пастернак и Оль­га Ивинская, Тургенев и Виардо, генерал Колчак и Анна Тимирева, Олег и Лиза Даль... Цветаева, Чехов, Блок, Волошин, Хармс, Три­фонов... Авторы готовы работать пусть за меньшие деньги, толь­ко бы иметь возможность творческой самореализации. Каждый режиссер решает тему в своей стилистике. «Мы их не подгоняем к общему знаменателю, не требуем никакого общего шаблона», — объясняет продюсер объединения Александр Радов. Публицист и социолог, человек с больной совестью шестидесятника и здоровой активностью нынешнего предпринимателя, он создал собственную студию, чему способствовали энергия первопроходца и потребность в коллективной работе. «Я по натуре всеядный, — признается он. — Когда приносят идею, у меня возникает нетерпение души - жела­ние ее немедленно осуществить. Я имел несчастье сотворить сотни две передач-однодневок. И не мог не осознать, что есть другой тип работы. Более качественной, обстоятельной. Это документальный фильм. Здесь действительно другие затраты времени, сил, средств. Но дает неизмеримо больший эффект - зрелищный, социальный, долговременный. И в общественной памяти, и в раскрытии темы».

Документальное кино — потребность общества, но сегодня — увы! - не потребность каналов. «Никогда вы меня не убедите, как делают это на главных каналах, что человечество не нуждается в творчестве. Потому что человек — творческое существо по природе своей. Если вы его превращаете в автомат — это робот, — горячит­ся художественный руководитель объединения Ирина Васильева. -Мы к нашим героям относимся с чрезвычайным уважением, ведь они тоже — собственные произведения, соразмерные масштабу их таланта. Почему бывает так гнусно, когда «про это» исполняют ка­налы в соответствии со своими форматами? Потому что - не в рост того, о ком говорят. Продать сплетню, не очищенную законами ис­кусства, — очень просто. А ведь любовная история — способ расска­за о самом высоком...»


«Гении и злодеи уходящей эпохи» (демонстрируются глубо­кой ночью), «Острова» и «Больше, чем любовь» — сотни и сотни фильмов. Когда-нибудь записанные на дисках они составят велико­лепную видеотеку для тысяч обладателей DVD. Для учащихся школ или институтов. Для просто интересующихся. И тогда каждый суме­ет к любому из фильмов обратиться как к книге — в любое удобное для себя время.