Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

УСПЕТЬ ДО ПОЛУНОЧИ



Нет, нет, только не это, как мог он, Дан, допустить подобный исход событий? Как мог он не успеть, не исправить свою ошибку? Дан прильнул ухом к центру груди Алекс, туда, где должно было находиться сердце, и услышал, что оно бьётся медленнее. Что же произошло? Удар не настолько сильный, единственное — крови почему-то слишком много. Она могла и не потерять сознание, даже скорее всего не потеряла бы, если учесть её крепкий организм, но почему же тогда сейчас безвольно лежит на этом ледяном камне? Нет, Алекс, пожалуйста, не умирай, как же я тогда буду? Ведь всю мою жизнь меня будет грызть чувство, что я убил тебя…

Дан почувствовал у себя на плече твёрдую руку Матвея. Он не заметил их появления. Он вообще ничего вокруг не замечал — кроме насыщенной рубиновой полосы на груди Алекс.

«Красивый цвет», — мелькнуло в сознании Дана, и он подумал, что уже сходит с ума. Кровь светлых не алая, как у смертных, и не тёмно-багровая, как у тёмных охров. Она рубиново-красная, светлее крови всех живых существ, живущих на Земле. Но сейчас неуместно было думать о цвете крови.

— Матвей, ты не можешь вылечить её? — выдавил Дан.

— Я посмотрю, — пообещал тот и потянул друга за плечо, как бы говоря: отойди.

Дан, весь дрожа, поднялся с колен. Матвей, вроде бы всё такой же спокойный, подошёл к Алекс и пощупал пульс. Потом провёл пальцем по её ране и без стеснения понюхал кровь, оставшуюся на его коже. Затем огляделся, нашёл взглядом меч, ранивший бескрылую, взял его в руку (оставшийся без хозяина клинок не сопротивлялся), провёл перед своим носом. Потом поднялся. На этот раз сохранить самообладание ему не удалось: в глубине глаз читалась печаль и намечающаяся слеза; голос его дрожал.

— Так я и думал. Меч отравлен.

— Отравлен? — переспросил Дан. В его глазах отразился бесконечный ужас. — Чем?

— По-моему, это кровь кентавра. Возможно, даже настоянная на пере феникса. Получившееся вещество почти уникально, редкий яд способен подействовать на оборотня. Перо феникса лишь усиливает эффект…

— Насколько он опасен?

— Ну-у… — протянул Матвей и с сочувствием взглянул на друга, — только выслушай меня до конца. Вообще он смертелен и убивает при попадании в кровь примерно через пятнадцать минут, но Алекс убить сложнее, организм будет бороться, но… только около полутора часов.

Дан задрожал, но стиснул зубы и промолчал. Матвей виновато посмотрел на него. Дан сжал кулаки и спросил:

— Можно что-то сделать?

— Конечно. Сейчас проще всего найти кристаллы — они вытянут из неё яд. Но мы должны сделать это за оставшееся время. Это минимальное время, которое она может сопротивляться. Возможно, у нас чуть больше времени, но не стоит на это сильно надеяться.

Дан промолчал. Подошёл к Алекс и опустился на корточки, глядя на её бледное лицо, стараясь не глядеть на кровавую рану. Он поднял меч, выпавший из её руки. Клинок был послушен, но Дан даже не заметил уникальности момента — обычно мечи слушаются только тех, с кем связаны судьбы их хозяев. Он засунул её меч себе за пояс и всё же заставил себя опустить взгляд на туловище Алекс. Кровь всё ещё текла, хоть и слабее.

— Матвей, можно ли как-то остановить кровь?

— М-м… не знаю, — неуверенно сказал перерожденец. — Я плохо знаком с этим ядом. Не исключено, что полностью кровь остановить нельзя. Но я попробую.

Он подошёл к Алекс и положил правую ладонь на рану, не боясь запачкаться. Изумруд на его браслете тускло загорелся. Матвей нахмурил брови, а рука его уже чуть заметно тряслась — он вызвал все силы, что принадлежали ему. В таком состоянии он провёл около двух-трёх минут, а потом обессилено отстранился. Он добился своего, хотя и потратил почти всю свою энергию: кровь течь перестала.

— Хотя бы так, — слабо сказал он.

Дан кивнул.

— Спасибо.

Встав сам, он помог подняться Матвею, который из-за отсутствия сил едва держался на ногах. Ася подала руку, думая помочь ему стоять, но тот отрицательно качнул головой.

— Не надо, я скоро восстановлюсь.

Дан, оставив Матвея, подхватил Алекс на руки.

— Куда теперь? — с какой-то отрешенностью спросил он.

— Опусти её. Мы пришли. Вон, посмотри, — Матвей, уже почти оправившийся, кивнул на дверь, по его словам, последнюю на их пути. Она была позолоченная, над притолокой к каменной стене крепились три драгоценных камня.

— А почему именно здесь лучше всего проводить ритуал? — с чего-то спросила Ася.

— Потому что, по легенде, именно здесь появился Единый Кристалл стихий. В начальном его состоянии, пока он не раздробился, — пояснил Матвей.

— Ты оставайся здесь, с Алекс, — продолжил он, обратившись к Дану. — В таком состоянии её ничего не стоит добить, поэтому мы её одну оставить не можем, ну и дальше, понятное дело, не потащим. Я бы мог поставить защиту, но здесь мои силы ослаблены. Помните, сколько энергии я потратил, только чтобы остановить кровь? Я считал, будет легче. Сначала подумал на яд, а потом вспомнил про сущность этого места.

Дан опустил тело его подруги.

— Кстати… — неловко и смущённо взглянув на Дана, заговорила Ася. — Ты разрешишь мне взять её сферу? Я ведь разбила мою, так что у меня ничего нет, ну а кто знает, что может случиться?

Дан, поколебавшись, кивнул.

— Бери. Только это ведь не твоя магия, что, если она тебя с Матвеем сожжёт?

— Воздух сжечь вряд ли кого-то сможет. У каждой из стихийных сфер своя сила. Воздушная энергия может устроить жуткий вихрь, земля может буквально закопать, я так понимаю, вода — затопить. Как-то так, — ответила Ася, вспомнив основные принципы магии.

Ася наклонилась за рюкзаком подруги, бережно сняла его с её плеч, и нашла футлярчик со сферой. Она уже давно была одета в броню, поэтому сферу она спрятала в карман, расположенный на изнанке свисающего с пояса куска ткани. Обычно туда запихивают ножи, но в него можно было положить любое небольшое оружие благодаря заклинанию невидимости содержимого.

Дан стоял и наблюдал за приготовлениями Аси. Та досадливо смахнула с лица волосы — резинка, скрепляющая их, порвалась ещё во время взрыва её сферы, и теперь волосы ей сильно мешали.

Вскоре она выпрямилась, материализовала меч и сделала в воздухе несколько пробных выпадов, разминая кисть. Засунула клинок в специальный футляр, крепящийся к поясу.

— Пойдёмте, — сказала она и добавила, спохватившись: — Да, Матвей, тебе бы тоже не помешало бы засунуть сферу в карман. Может произойти такое, что придётся действовать быстро.

— Но тогда и футляр будет мешать, — возразил Матвей.

— Расстегни его, и тогда легко можно будет выхватить сферу.

Матвей пожал плечами, признавая правоту Аси, вытащил из своего рюкзака сферу и засунул её в карман. Осмотрел внутренности рюкзака, после чего сбросил его на пол.

— Пусть полежит пока здесь. Ничего важного там нет, а во время боя он сковывает движения.

Он материализовал меч и провёл по нему рукой.

— Эх, жалко, что его нельзя разделить на два, — вздохнул он. — Я как-то больше привык работать двумя мечами. Меня столько тренировали этому, что теперь непросто отвыкнуть.

— Это же сложно, — возразил Дан.

— Я тоже раньше так думал, — весело откликнулся Матвей, — а потом у меня и выбора другого не было, кроме как привыкнуть. Однажды мне пришлось сражаться с наставником одной только левой рукой. Правую мне заломили за спину и привязали.

— Наставником? Ты так Радия называешь? Человека, который взялся притворяться, что ты его ученик, до тех пор, пока тебя не убьют? — сощурилась Ася.

— Да, я так его называю. Несмотря на это, он многому меня научил, — сухо ответил Перерождённый.

— Кстати, а что значит «разделить меч на два»? — вспомнила Ася.

— Ну, этот термин к нашим нынешним мечам не применить, — ответил за насупленного Матвея Дан. — Ты, наверно, не знала, но нам эти мечи перекуют. Когда — не знаю, но до третьего курса точно. Они изменят свой внешний вид, у каждого будет свой. Но это не главное. Индивидуальные мечи (так их в основном называют) обладают способностью делиться на два. То есть… — Дан щёлкнул пальцами, думая, как объяснить, — навершие начинает представлять собой… нечто вроде рычага; если дёрнешь его, меч разделится. В общем, это надо увидеть.

— Ну ладно, мы чего-то застоялись. Всё, пошли. — Матвей потянул Асю за локоть, направляясь к позолоченной двери. — Ты оставайся здесь, понял? — обратился он к Дану. — Даже не вздумай никуда соваться!

Дан обречённо кивнул, возвращаясь к своим тяжёлым мыслям. Кивок дался ему с трудом. Больше всего его печалило, что он даже не может хоть попытаться исправить свою ошибку и спасти Алекс.

 

***

Матвею и Асе, зашедшим в ритуальный, зал, даже не пришлось закрывать за собой дверь — она захлопнулась за ними сама. Ася вернулась и попыталась открыть, но у неё ничего не получилось. Юная глазомагиня чуть было не запаниковала и начала судорожно трясти дверь в попытке открыть, но её остановил негромкий, но властный голос Матвея:

— Оставь. Это такой намёк на то, что просто так мы отсюда не выберемся. И не забывай, что мы пришли не для того, чтобы уходить.

Ася успокоилась насколько могла, и повернулась, чтобы более внимательно осмотреть зал, чем уже занимался Матвей. Это помещение было самым большим и необычным из всех, что она видела за этот вечер: вся комната была не из обычного камня, а из позолоченного, потолок — примерно в пять-семь метров, вместо факелов всё освещают яркие сгустки света, разбросанные по углам зала.

Примерно в центре раскинулась большая спираль, очерченная чем-то алым, сияющим, вверх от этого вещества поднимались всполохи огня. Что это, на таком расстоянии Ася разглядеть не могла. Но чем ближе к центру, тем всполохи поднимались выше, образуя стены пламени. Они скрывали от посторонних глаз центр. Примерно в двух метрах от спирали полоток подпирали четыре высоких колонны.

— Пойдём, посмотрим, что там, — сказал Матвей, кивнув на спираль.

Ася потянулась, чтобы вытащить из-за пояса меч, но Матвей остановил её руку.

— Не надо. Я не думаю, что проход между границами широк. Ты скорее мне глаз выколешь. Если тебе нужно будет, ты и так быстро выхватишь свой клинок.

Ася согласилась и первой пошла к спирали.

— Давай лучше я первый, — выступил вперёд Матвей.

— Да какая разница? Пожалуйста, — фыркнула Ася.

Они дошли до начала спирали. Вблизи она оказалась намного больше, чем казалась ранее. Ася наконец разглядела, какими были её границы: они представляли собой нечто вроде длинной борозды, заполненной какой-то жидкостью, очень похожей на кровь, от которой и поднимались вверх огненные всполохи. Создавалось ощущение, что жидкость горит.

Пространство между линиями было около метра, так что идти, не задевая кровавое зелье, можно было без особых затруднений. Матвей упрямо шёл первым, Ася не стала его уговаривать. Она понимала, что для него идти вторым — это будто бы прятаться у кого-то за спиной. Ася его отчасти понимала.

— Не ступай на кровь, — предупредил её Матвей напоследок.

— Так это всё-таки кровь?

— Скорее всего.

Дальше они шли молча и довольно быстро добрались до конца спирали. Матвей остановился слишком резко, так что задумавшаяся Ася уткнулась в его спину. И как раз из-за этой спины она несколько секунд ничего не видела, пока Матвей не отодвинулся.

Глазам Аси предстала золотая чаша около полуметра в диаметре. Первое впечатление о ней — она слишком просторна для своего содержимого. В ней лежали четыре камня разной формы, все размером примерно в три-четыре сантиметра. Камни лежали в отверстиях, специально для них сделанных. Первый кристалл, ромбовидной формы, был ярко-алый. Внутри него можно было разглядеть пляшущие язычки миниатюрного пламени. Второй камень был каплевидный, голубой, а внутри в водовороте кружились капельки воды. Третий — ярко-зелёный, кое-где серый, переливающийся — был прямоугольным, со скругленными краями. Внутри перекатывались маленькие серые камешки. А четвёртый был округлой формы, совсем светлый, полупрозрачный, с сиреневым отблеском. Никаких чётких изображений, заключённых внутри камешка, не просматривалось, но, приглядевшись, Ася заметила, что внутри взвихряется переливающаяся сиреневым цветами энергия.

Все четыре камня ослепительно сияли. Стоит ли добавить, что это и были те самые кристаллы четырёх стихий?

Вокруг чаши обвилась золотая змея, поднимающая свою голову над краем чаши, и в пасти её был зажат яркий аметист. Неужели браслетный камень Алекс? Да, так и есть. Цепь браслета оказалась обвита вокруг шеи змеи.

Ася сделала шаг вперёд. Казалось — вот то, за чем они пришли, но она чувствовала явный подвох. Дормидонт где-то рядом, но где? Она не видела его, но понимала, что единственный шанс заставить его появиться — сделать то, что он ожидает, подойти к чаше. Ася не знала: может, он недооценивает их, но вряд ли он так глуп, что думает, будто они не распознают ловушку.

Она медленно сделала шаг, и ещё один, предельно приблизившись к чаше. И в ту же секунду до неё донёсся короткий вскрик Матвея. Она резко обернулась и увидела, что его что-то тянет за ногу вон из спирали, причём почему-то по проходу между очерченными кровью линиями. Увидеть, что именно тянуло его, ей помешали высоко взметнувшиеся языки пламени. Самое страшное, что его утаскивало очень быстро. Ася кинулась бежать по проходу, и случайно задела локтём пламя. Такой боли она ещё не испытывала. Защитный щиток пламя прожгло за доли секунды и добралось до кожи; девочка вскрикнула. Огонь она усилием воли погасила, но хуже всего было видеть свою левую руку, опалённую чуть ли не до мяса; видеть, как тёплыми струйками льётся кровь.

Ася постаралась отвлечься от боли и обернулась, чтобы узнать, что с Матвеем. Она знала, что упустила свой шанс догнать его, когда отвлеклась на ожог. То, что она увидела, привело её в ступор. Медленно она направилась к выходу из спирали.

Матвей был у колонны, а рядом с ним, прижимая его одной рукой к камню, а другую, с кинжалом, приставив к его горлу, стоял ухмыляющийся мужчина с серыми волосами, жёлтыми кошачьими глазами и орлиным носом. Но Ася узнала его не столь по всему этому, сколь по ужасному шраму на лице. Она подумала: даже со шрамом он обладает остатками былой красоты. Одет он был в чёрный плащ с нашитыми наплечниками. Возможно, это была его броня — Ася не умела отличать её от просто похожего наряда.

— Дормидонт, — еле слышно пробормотала Ася. Она сама удивилась, услышав свой голос: хриплый, севший, звучавший едва ли не на октаву ниже обычного. И только потом поняла, как сильно она его боится.

— Он самый, — криво усмехнулся охр-изгнанник. — Вот так странность: Белая Дюжина не нашла меня, а четверо подростков нашли.

— Никто не знал, где искать, — просипел Матвей. Рукой он безуспешно пытался отвести кинжал, но Дормидонт был куда сильнее. После его слов лезвие прижалось к горлу чуть сильнее, чем до этого. Потекла кровь.

— Да? Не сомневаюсь. И почему же вы им не сказали? Забыли… — Дормидонт медленным змеиным движением повернул голову к парню, — или по другой причине? — Дормидонт чуть уменьшил давление кинжала на шею Матвея, но только для того, чтобы лезвие скользнуло чуть влево, к тому старому ожогу, оставшемуся после Перерождения.

— По другой причине, — прохрипел Матвей.

— Да? И по какой же?

— Тебе не обязательно это знать, — грубо ответил парень.

— Что ж, твоё молчание я переживу. Но, боюсь, — Дормидонт всё тем же гибким движением повернул голову к Асе, — я переживу ещё и тебя.

— Не бойся, — посоветовала Ася, стараясь унять дрожь в голосе.

Лицо мужчины стало серьёзным.

— А теперь говорю прямо. Ты знаешь, что для ритуала нужна кровь глазомага. То есть твоя. А теперь выбирай: либо ты мне дашь семь капель своей крови, либо я убью его здесь и сейчас, — Дормидонт кивнул на Матвея.

Тот попытался вырваться, но охр держал слишком крепко.

— Не верь ему! — крикнул он Асе. — Я бессмертен, он не может меня убить!

— Так разве не считается, что светлые свободны от всех смертей, кроме насильственной, и только от рук тёмных? — удивилась Ася.

— Да, но я-то перерожденец. Я намного сильнее других. Так что не верь ему! — повторил Матвей.

— Ты наивен, — усмехнулся Дормидонт. — Ты думаешь, я этого не предусмотрел? Да будет тебе известно, мой кинжал из стаугийской стали. Он очень даже неплохо может убивать, даже перерождённых, потому что вампирит энергию. Уже сейчас ты слабее, не заметил? А чем слабее ты, тем хуже твоя защита. И тогда ты думаешь, я не смогу убить обычного светлого охра? Охра, который ещё и Центр не окончил?

Матвей замолчал.

— Так что выбирай, юная Фокстер, — тихо сказал Дормидонт.

Ася в растерянности посмотрела в глаза друга и, к своему удивлению, увидела, что он смотрит на неё горящим взглядом, будто намекая на что-то. Потом он перевёл взгляд на её карман. Ася поняла, что он хотел сказать. Как это она раньше не додумалась!

— Допустим, я дам тебе кровь, — сказала она, притворяясь, будто её загнали в угол.

— Тогда подойди сюда… без глупостей… — тихо произнёс мужчина. Голос его чуть заметно дрожал от волнения.

Ася приблизилась ещё, а Дормидонт тем временем продолжал держать Матвея, видимо, подстраховываясь. Девочка глубоко вздохнула. Пора.

Её рука быстро скользнула в карман, и одновременно она рванулась вперёд. Спустя доли секунды сфера Алекс была уже в её руке, и Ася изо всех сил метнула её в колонну, понимая, что бросать в Дормидонта как-то слишком уж экстремально, да ещё и велик риск попасть в Матвея… Словом, так было надёжней.

Лезвие кинжала в последний раз сильно прижалось к горлу Матвея. Но убить оно не успело. Дормидонта, Матвея и Асю подхватил сильнейший ураган.

Ася догадалась материализовать крылья, чтобы хотя бы пытаться ориентироваться в потоках воздуха. Лететь она всё равно не могла, однако ей удавалось врезаться в стены по минимуму. Но даже несмотря на это она сильно ударилась плечом, а чуть позже — ногой. Наследница рода Фокстер мечтала лишь о том, чтобы всё это побыстрее закончилось. Ожог до сих пор болел, ветер лишь разбередивал рану, а теперь к этому прибавилась ещё и сильная боль в ноге и руке. Не добавлял радости и тот факт, что ветер выгибал кости крыльев — очень болезненное ощущение. Из-за этого ныли ещё и руки и спина, так как плечевая кость крыла являлась продолжением лопатки. Тем не менее если бы Ася не материализовала крылья, она бы уже, скорее всего, разбилась.

«Нужно найти Матвея!» — вдруг подумала Ася. Несмотря на физическую боль, мысли были совершенно ясными. — «Он ведь слаб из-за кинжала. Как он вообще жив?» И вдруг третья мысль пронеслась у неё в голове, самая ужасная: «А что, если он… разбился?».

Ася изо всех сил взмахнула крыльями, стараясь вытерпеть жуткую волну боли, накатившую на неё вместе с очередным встречным порывом ветра. Вихрь сильно отбрасывал её назад, но ей удавалось продвигаться, хотя и с колоссальным трудом. Вот бы ещё знать, где искать... Матвея должно было швырять так же, как её, даже сильнее.

Ася попыталась кричать и тут же отбросила эту затею: ей в лицо ударил встречный порыв ветра, и у неё появилось такое ощущение, будто ей попытались вывернуть лицо наизнанку. Да и завывания ветра заглушали все слова.

Глаза слезились, но она всё равно пыталась смотреть. Проблема была ещё и в том, что ветер, как ни странно, не был бесцветен — он переливался всеми оттенками радуги, преимущественно синими и сиреневыми. Наконец она сумела заметить краешек чёрной ткани с брони Матвея. Изо всех сил она метнулась туда, надеясь, что его не унесёт слишком далеко. К счастью, ей повезло: попутный поток ветра чуть выбросил её вперёд, и она увидела, что обессиленный Матвей вонзил в пол свой материализованный меч. Судя по зеленоватому свечению оружия, он расколол камень электрическим разрядом. Сейчас он держался за рукоять, обхватив одной ногой довольно длинное лезвие. Он поднял голову и увидел Асю. Она рванулась ещё сильнее, изо всех сил протянув ему свою ладонь в стальной перчатке. Он оторвал от рукояти одну свою руку и изо всех сил потянулся к ней. Оставался всего лишь десяток сантиметров, и их ладони бы соприкоснулись…

Неожиданно сильный встречный порыв ветра откинул Асю в сторону. Прямо на стену. И тогда сознание покинуло её.

 

***

Ася очнулась. В первые секунды она была как будто в тумане, но всё равно через доли секунды после пробуждения она почувствовала страшную боль в спине и правом крыле.

Сквозь пелену она услышала чей-то голос, отчаянно зовущий её. Спустя некоторое время она смогла открыть глаза. Перед ними предстало какое-то размазанное лицо. Сфокусировав взгляд, она узнала черты Матвея, и ясно вспомнила всё произошедшее до того, как она отключилась, и осознала, что всё-таки это был не сон.

— Ася… слава Богу, ты жива! — воскликнул Матвей.

Ася попыталась приподняться, но у неё ничего не получилось. Острая вспышка боли пронзила её тело при первом же движении.

— Что со мной? — К Асе вернулись все воспоминания, а ещё она теперь могла чётко видеть всё.

— Не могу, Ася… ты сломала крыло, — виновато сказал Матвей. — Я не умею лечить подобные травмы.

— Что тогда делать?

— Как трогательно… Впрочем, пора прекратить этот цирк, — резанул слух чей-то ядовитый голос. Ася сразу узнала тембр Дормидонта, но прежде чем она успела что-то ответить, глаза её закрылись. Вновь мир погрузился в темноту. Так было даже лучше — не существовало боли.

А Матвей вскочил. Вся левая сторона лица была в крови — до того, как он чудом успел вонзить свой меч в пол, он прилично ударился о стену. Боль он почти не почувствовал в силу особенностей своего организма, но кровь мешала. Она то и дело норовила залить глаз, поэтому её приходилось постоянно вытирать тыльной стороной ладони. Ещё мучил тот факт, что из-за того, что обтягивающая руку перчатка была из близкого к стали материала — он только ещё пуще вскрывал рану. Сейчас, правда, кровь текла не так сильно.

— Что ты сделал? — крикнул он.

— Пока ничего. Всего лишь усыпил её.

Матвей попытался вытащить свой меч. Как оказалось, лезвие застряло очень надёжно. Матвей, поняв, что извлечь его из камня просто так его не получится, вызвал электрический разряд. Только тогда, расколов каменный пол ещё сильнее, он смог высвободить оружие.

— Ты хочешь сразиться, — усмехнулся Дормидонт, — и я тебя, в общем, понимаю. Ты всегда был уверен в своих силах, сколько я за тобой наблюдаю. А наблюдаю я за тобой уже довольно давно.

— Зачем? — сквозь зубы спросил Матвей, выжидая момента, когда можно будет наброситься на врага.

— Из интереса. Надо сказать, ты меня очень заинтриговал. Ещё бы: я был в курсе плана Онида и хотел знать, чем всё это закончится. Ещё больше меня удивило то, что ты пережил Перерождение. Такой… юный, а выдержал то, что не могут выдержать другие. Впечатляюще. Действительно впечатляюще.

Дормидонт помолчал, ожидая реакции Матвея на похвалу. Тот не сказал ровным счётом ничего.

— Что ж, раз ты молчишь… Я думаю, мы можем начать бой. Но прежде… — в ладони Дормидонта появился огонёк. Он взмахнул рукой над Асей. Тут же её фигура окуталась едва заметным серебристым свечением, которое спустя пару секунд почти угасло. — Не психуй, — посоветовал он Матвею, увидев, как он рванулся к Асе. — Ты сможешь вернуть её, если тебе удастся победить меня или хотя бы успеть сотворить контрзаклинание. Если же ты не успеешь ничего сделать, в Междумирье останется её душа, а потом сюда же попадёт её тело. Душа перенесётся скоро, где-то через полчаса, тело же будет исчезать очень долго, возможно, две-три недели… Я бы не смог этого сделать, если бы она не сломала крыло, — добавил он, как будто бы Матвей жаждал узнать, как именно охр поставил заклинание, — если нарушены крылья — нарушена защита.

— Я догадываюсь, — заявил Матвей. Не желая больше разговаривать с изгнанником, он глубоко вздохнул и кинулся к Дормидонту.

Впервые он был вынужден сражаться по-настоящему, хотя его тренировки в резиденции мрака были близки к реальным боям. Бывало, Радий сражался с ним сам. Зато сейчас он надеялся, что сможет хотя бы задержать Дормидонта. Первый бой — и от него уже зависит не только судьба его самого, но и судьбы других, тех, которые стали ему теперь так близки.

Клинок Дормидонт материализовал мгновенно. Техника его сражения Матвея не очень удивила — сначала лаконичное парирование ударов, а временами — вспышки быстрых атак, и в то же время постепенное наращивание темпа. Матвей сам как-то пытался работать в подобном стиле, но у него мало что получалось.

Но, несмотря на кое-какие приобретённые навыки, Матвею приходилось туго. Его опыт и опыт охра-убийцы был несопоставим.

Оставался один вариант — Екатерина. Отскочив в сторону, чтобы выиграть для себя пару лишних секунд, он попытался мысленно позвать мечницу. «Ныряй в седьмую реку. Я в Пещере, в последнем зале, и мне очень нужна твоя помощь. Пожалуйста, как можно быстрее!» Он старался не думать о том, как Рина попадёт сюда, если действие ключа закончилось.

Дормидонт вдруг как-то непонятно ухмыльнулся и нарастил темп, уже чувствуя, что Матвей сильно устал. Перерождённый понял, что его гонят к колонне, а он уже не мог этому сопротивляться, он лишь из последних сил блокировал удары.

Наконец парень оказался буквально прижат спиной к колонне. Дормидонт вскользь уколол мечом ткань, свисавшую с пояса, близко к карману со сферой. Матвей машинально отвлёкся, чтобы посмотреть вниз и убедиться в целостности сферы; тем временем тёмный охр выбил меч из его руки и тут же схватил парня за эту руку, прижав левую своим коленом. С силой потянул её куда-то вправо, и Матвей почувствовал, как что-то, звякнув, стиснуло его кисть. Он перевёл взгляд на свою руку и увидел, что его приковали к колонне цепями. Парень попытался высвободиться, но цепь держала крепко, а Дормидонт тем временем ловко обмотал его руку ещё на раз и отошёл, довольный проделанной работой.

— Ты, возможно, сейчас думаешь: а зачем мне было нужно расщеплять девчонку? — Матвей удивился: а правда, зачем? — Время до полуночи у меня ещё есть, и я хотел порадовать себя красивым боем. Она могла бы помешать. Тебя же усыпить не так-то просто, так что живи пока. Да и к тому же без тебя ничего не получилось бы, — Дормидонт коротко, с издёвкой, поклонился Матвею. — Ты же позвал Екатерину?

 

***

Дан лежал на каменном полу, но холода не чувствовал. Его терзало другое — чувство вины перед Алекс. Вот какой чёрт дёрнул его за язык? И так понятно, что ей пребывать здесь радости мало. Он что, не мог догадаться, что Алекс просто уйдёт? Она же как кошка — когда ей что-то не нравится, она уходит. И уже ничто её не удержит. Хотя… почему ничто? Он ведь мог заметить, что она перешагнула развалины, и догнать её, остановить и извиниться! Но он не сделал ничего. Лишь по его вине она сейчас лежит здесь, и не знаешь, как назвать её — живой или мёртвой.

И самое обидное, что даже сейчас он бессилен! И из-за этого он пребывал в бессмысленной ярости — на самого себя. Он не может даже помочь Матвею и Асе, а может быть, они сейчас нуждаются в нём. Он был связан по рукам и ногам.

Раньше он никогда такого не чувствовал — казалось, ему тяжело дышать. Что он может сделать? Лишь сидеть и смотреть, как капля за каплей из Алекс уходит жизнь. Он сделал бы всё, лишь бы эти насмешливые глаза открылись и зажглись своим обычным светом. Сделал бы. Но сослагательного наклонения сейчас не существует.

Ужасная ночь, как же её пережить? А что будет, если они не успеют или, того хуже, погибнут — а он останется жив? Всю его долгую жизнь, возможно, бесконечную, его будет терзать чувство, что он сам её убил… Но бесконечной его жизнь в таком случае не будет. Лучше сразиться и умереть в честном бою.

Стоп. Почему он думает о её смерти? Она будет жить, будет! Должен же у него быть шанс исправить свою ошибку! Шанс ведь есть всегда…

Но он знал одно — как только она проснётся, он сделает всё, чтобы больше подобного не произошло. Она простит его. Но сначала нужно оживить её.

Дан закричал, понимая, что его никто всё равно не услышит. Хотя бы от мыслей избавиться… Но они, разумеется, не исчезнут.

Он молился. Больше у него не было никакого выхода. Всевышний должен помочь, он же всё видит.

Дан приподнялся. Мысли его в чём-то стали ясными. Он подполз к лежащей рядом Алекс и внимательно вгляделся в её лицо.

— Прости меня, — шепнул он. — Но только не сдавайся. Ты не сдашься, слышишь? Ты ведь меня слышишь…

Дан прокручивал в памяти все те моменты, которые ему пришлось пережить вместе с нею. При воспоминании о том, как она прыгнула из окна, надеясь на свои крылья, он улыбнулся сквозь наворачивающиеся слёзы и провёл рукой по её волосам. И почему когда всё хорошо, мы этого даже не видим? Замечаем, как всё было прекрасно, только в сравнении — тогда, когда мы кричим от боли? Всё познаётся в сравнении…

Вдруг последовательно текущие мысли его, все одинаково тяжёлые и пропитанные осознанием вины, прервал грохот за его спиной. Дан вскочил и резко обернулся.

Проход, через который они прошли в этот зал, закрывался. Из пола вырастала огромная каменная глыба, загораживающая единственный выход отсюда. Каменная стена поднималась медленно, но неостановимо. Дан подбежал ближе и понял, что он бессилен. Он ещё мог убежать, но это было бессмысленно. Парень просто стоял и смотрел, как от него отрезают последний пусть к бегству. Бегству от самого себя.

Он знал, что от недостатка энергии они вчетвером никогда не смогут разрушить барьер, даже если объединят все свои силы. Возможно, ему следовало чувствовать страх, паниковать, кричать. Но если поначалу он и испугался, сейчас он не чувствовал вообще ничего, разве что тоскливую усталость. Он стоял и смотрел, чувствуя себя таким далёким от мира. Так оно и было. Хотя, с другой стороны, он даже не знает, где находится этот самый мир и где расположена дыра, в которую они умудрились попасть.

А Алекс всё-таки прилично лоханулась с браслетом… И всё же мы сюда попали из-за неё…

«Перестань, — сказал себе Дан, той части его сознания, которая представляла собой всё тёмное и плохое, что было в нём. — Перестань даже думать об этом. Она ошиблась, но ведь каждый имеет право на ошибку. В следующий раз будет умнее. Не отправиться сюда мы не могли. Мы должны были помочь ей».

Тут Дан вспомнил, как Екатерина предлагала им свою помощь. А теперь она точно не сможет проникнуть сюда. Дан не знал, что Матвей позвал её, но сам не видел в этом смысла — всё равно она не сможет дойти досюда.

Парень сел обратно на пол, уже не пытаясь даже дойти до Алекс. Вместе с усталостью пришло и отчаяние. Он не хотел делать уже ничего. «Наверное, такова судьба…» — пронеслась в его сознании обречённая мысль.

«Никогда не сдавайся» — это, наверно, вполне могло бы быть девизом Алекс. Вот уж кто не сдался бы. Хотя, будь с ней всё в порядке, их, может, уже здесь бы не было.

Дан закрыл глаза, не желая ничего видеть, в особенности этих серых каменных стен. Он не успел даже ни о чём подумать, как раздался жуткий грохот. Что же могло так рушиться и, главное, что смогло так это разрушить?

Одновременно Дана волной взрыва отбросило назад. Он чудом оказался повёрнутым спиной к источнику взрыва, и поэтому в его лицо не врезались миллионы мелких каменных осколков.

— Алекс! — вслух воскликнул он, как будто она могла услышать.

Не обращая внимания на осколки, которые, впрочем, уже успели осесть, Дан кинулся к Алекс. Её лицо было кое-где исполосовано мелкими шрамами, но, слава Богу, всерьёз она не пострадала. Только тогда он нашёл время обернуться и посмотреть, что же случилось.

От каменной глыбы, поднявшейся так недавно на его глазах, остались лишь развалины. Что-то (или кто-то) вызвало такой мощный взрыв здесь, в Междумирье, что он разрушил эту огромную стену. Но какая сила должна быть у этого существа, что она не поглотилась даже энергетикой Пещеры? Дан не мог себе представить, кто это мог быть.

До сих пор над развалинами поднимался лёгкий дымок, и вот в нём обозначилась человеческая фигура с двумя огромными сложенными крыльями, которая неуклонно приближалась. Значит, охр. Правда, неизвестно, тёмный или светлый — цвет крыльев сложно было различить в облаке пыли, поднявшемся от стены, и тусклом свете факелов.

На всякий случай Дан материализовал меч и стал ждать, пока охр перешагнёт через руины. Нет, это оказался не тёмный. Чтобы не смешить этого человека в данной ситуации, Дан отозвал меч.

Перебравшись через груду камней, перед ним стояла бледная Екатерина Фокстер.

— Привет, Дан… а почему ты один? — И только сейчас, после того, как она произнесла эти слова, девушка заметила Алекс и тут же подошла к ней. — Что с ней случилось?

— Ну… — замялся Дан… — В общем…

Екатерина ясным взглядом посмотрела на него. Дан глубоко вздохнул и рассказал всё с самого начала, упомянув и то, как они поссорились с Алекс, и то, что клинок отравлен, и то, что Матвей и Ася его оставили здесь, а сами отправились в последний зал.

После того, как он закончил свой рассказ, он ждал, что девушка будет осуждать его, но этого не случилось. Она не сказала ни слова, лишь коснулась пальцами раны Алекс. Кровь уже давно не текла. Екатерина провела рукой над лицом девочки, залечивая мелкие порезы на её лице.

— Ты можешь её вылечить? — спросил Дан с надеждой.

— Нет, — помедлив, ответила Екатерина. — Я не обладаю настолько сильными целительскими способностями, чтобы вытянуть яд.

— Откуда ты вообще взялась и как устроила взрыв? — спросил Дан, стоически выдерживая этот удар.

— Меня позвал Матвей. Взрыв я устроила с помощью силы своих золотых крыльев. Вам ваши пока дают не так много энергии, а вот мои её накапливают. Их силы мне хватило для того, чтобы разрушить стену.

— Она поднималась на моих глазах, — вспомнил Дан.

— Это неудивительно, — пожала плечами Рина. — В общем, я пойду. Мало ли что там происходит. А ты жди здесь, понял? И не смей никуда уходить! У нас ещё есть время. И я сделаю всё, чтобы забрать кристаллы и отдать их вам. Именно вы должны стать их хозяевами.

Рина ласково потрепала своего ученика по взлохмаченным тёмным волосам и, метнув энергию из руки в дверь последнего зала, сняла с неё запирающее заклинание.

 

***

Прикованный к колонне рукой, Матвей не мог сделать ничего. Дормидонт тем временем спокойно восстанавливал свои силы. Решив воспользоваться моментом, Матвей спросил:

— А кто же всё-таки похитил кристаллы?

— Ты имеешь в виду — кого я подчинил? Кириака.

— Что? — Он ожидал всего, что угодно, только не этого. Впрочем, когда первое потрясение отошло, Матвей вспомнил, что когда-то их учитель по артефактоведению был тёмным, а значит, Дормидонт вполне мог знать его. Его подозрения тут же подтвердились.

— У тебя со слухом всё в порядке? — лениво протянул Дормидонт, затачивая свой меч о камень. — Я же говорю: Кириака. К тому же он бывший тёмный, и я даже его когда-то знал, до того, как он переродился. Так вот, по моему повелению он подбросил телепортационный кристалл и похитил золотую чашу. И ещё помог мне когда-то попасть в Райский сад, чтобы похитить. Как же давно это было, боже мой… Ах да, и тебе он сказал, что ваши источники и есть четыре стихии, тоже по моему повелению. Я захотел уж наконец-таки наставить вас на путь истинный.

Больше Матвей ничего спрашивать не стал, думая о Рине. «Да когда же она придёт? И придёт ли вообще?» Но Матвей в глубине души был уверен, что она появится. Он не знал, станет ли Дормидонт убивать его до прихода Рины, но думал, что мучить его не станут. Тёмному он не нужен. И всё же хотелось, чтобы всё это поскорее прекратилось.

До них донёсся отдалённый взрыв. Дормидонт мгновенно поднял голову и прислушался. Вскоре грянул громкий стук, дверь зашаталась и ослепительно сверкнула. После этого её кто-то открыл. Дормидонт обернулся, и тут же на его лице появилась торжествующая ухмылка.

В дверном проёме стояла Екатерина Фокстер со сложенными за спиной золотыми крыльями, длинным обнажённым клинком в правой руке и в материализованной боевой броне. Длинные русые волосы были собраны в высокий хвост.

Если поначалу девушка и была шокирована тем, что Матвей был прикован за руку к колонне, то оправилась за доли секунды.

— Я уже думал, что не сражусь с тобой. Я жду реванша, — вкрадчиво сообщил Дормидонт, медленно приближаясь к мечнице. Та даже не тронулась с места, лишь следила за ним глазами, при необходимости еле поворачивая голову.

— Ты думаешь, что победить меня будет так легко? — презрительно прищурилась Рина.

— Я этого не говорил, — приподнял брови Дормидонт. — Но я приглашаю тебя на дуэль.

Дормидонт вытащил из воздуха металлическую перчатку и швырнул её в сторону Екатерины. Однако до неё она так и не долетела. Молниеносным движением руки Екатерина насадила её на кончик своего меча.

— Я принимаю твой вызов.

Они сблизились. Схватку начал Дормидонт, Екатерина просто ушла от его рубящего удара. А дальше… дальше Матвей просто стоял и смотрел, затаив дыхание. Вот уж точно: бой не на жизнь, а на смерть. И в то же время он боялся за Екатерину и испытывал нечто похожее на то, что чувствовал Дан: он понимал, что абсолютно бесполезен, и ничем никому не может помочь.

Тут, во время сражения, Матвей впервые увидел, как Екатерина сражается в полную силу. Раньше он не видел, насколько отточено её мастерство, потому что она никогда не сражалась на тренировках в полную силу. Она была невероятно быстрой и ловкой, а сила удара у неё была поистине огромна, не такая, какую можно ожидать от девушки. Но и Дормидонт не сдавался. С Риной он сражался уже не так, как до этого дрался с Матвеем — холодно, яростно.

Матвей не мог понять, почему Дормидонт так уверен в своей победе. Силы девушки-светлой и тёмного охра были почти равны. И всё же прошло уже достаточно времени, Екатерина начала уже уставать, наверно, она уже отвыкла от серьёзных боёв, ведь она десять лет была не у дел.

Перерождённому оставалось только смотреть. Смотреть, как мало-помалу на лице Дормидонта появляется торжествующее выражение. Смотреть и понимать, что он не способен помочь. А ведь если Екатерина проиграет, они будут обречены.

И всё же Екатерина смогла собраться с силами и продолжить бой, забыв об усталости. Вскоре стало видно, что утомляться начал сам Дормидонт.

Бой длился уже достаточно времени для того, чтобы кто-то из воинов мог победить другого. И Дормидонт, видимо, не утерпел. Он отскочил и взмахнул рукой. В воздухе что-то сверкнуло, Екатерина подняла голову, чтобы увидеть, что именно. Сражение остановилось.

Над землёй повисли чёрные, не совсем материальные часы. Минутная стрелка стояла на отметке «IX», а часовая застыла на отметке «XII».

Екатерина застыла в замешательстве.

— Знаешь, что это за часы? Убеждён, что нет. Не знаю, додумывался ли об этом кто-то до меня, такое вполне может быть, тем не менее в любом случае это малоизвестная магия. Я знаю, ты скажешь, что это нечестно. Но до полуночи осталось не так уж много времени — всего двадцать с лишним минут.

— Так что там с часами? — сквозь зубы процедила Екатерина.

— Я даю тебе пятнадцать минут, — ухмыльнулся мужчина. — Как только минутная стрелка встретится с часовой, чёрный луч, вышедший из часов, убьёт тебя. За пятнадцать минут ты в любом случае сможешь справиться со мной. Но понятно, что я постараюсь не позволить тебе это сделать.

— Это подло! — крикнул Матвей.

— У каждого своя правда, — заявил Дормидонт, на мгновение обернувшись и вновь продолжив разговор с Екатериной: — При моей смерти часы исчезнут. А твоё время уже идёт.

 

Глава 15