Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

ЧЕСЛАВ ЧЕСЛОВ И АКИМ ЧУГОДА



(Опубликовано: «Архитектор», №17, 2007 г.)

 

Как-то собрались четыре жука бежать за границу. Старший жук по имени Владимир Ильич говорит:

– Дзин-н-нь! Здесь нам делать больше нечего. Никаких перспектив! Надо паспорта подделывать и имена менять. У меня большой опыт по этой части.

– Время менять имена, – добавил средний Безымянный жук, вспомнив назойливый слоган бессонной «киношной» песни.

– А я, так и быть, буду сэром Полом, – застолбил средний малый жук по имени Тихон. Он любил красивые непонятные имена и фамилии.

– Придётся через границу пробираться в ботинках, – предупредил малый жук по имени Данила, самый смекалистый. – В целях конспирации.

– В ботинках не могу. Дюже жмут! Лапки у меня больные. В окопах Англо-бурской войны застудил. Аж в 1904 году, – горестно пропищал Безымянный жук.

– Дзин-н-нь! Значит, нужны ботинки большего размера. А еще лучше без-раз-мерные! – веско высказался Владимир Ильич.

– Ботинков без-раз-мерных не бывает. Вот только жизнь... бывает. Например, как у меня. Без-раз-мер-ная! Во всё грядущее небо! – загадочно улыбнулся жук Данила.

– Во-первых, не ботинков, а ботинок, а, во-вторых... Да! Буду я сэром Полом, и буду ползать по мраморному полу, – продолжал мечтательно каламбурить Тихон. – В ботинках там, или без – это не моего жуковского ума дело. Это тебе, Владимир Ильич, решать, ты у нас всему голова. Причем, с рогами.

Действительно, черный большой жук Владимир Ильич отличался крайней рогатостью и дикой прожорливостью. Бывало, одно картофельное поле обглодает, и тут же переходит к другому. Ничего не поделаешь, ему все можно – ведь он бывший пенсионер.

– Дзин-н-нь! Итак, чем же мы заменим пресловутые ботинки, а? – озарено и судорожно билась мысль Ильича в черепной хитиновой коробочке.

– Может быть, жюльеном с грибами? – неожиданно вклинился будущий сэр Пол. – Непременно в моем Букингемском дворце будут мне его подавать вместо пятичасового чая!

– Стоп, стоп, господа! О чем ты, Тихон, хлопочешь? Мы еще и к границе не подступились, а ты уже делишь... как бы это помягче выразиться... волосину неубитого медведя, – возмутился Владимир Ильич.

– О, я понял, что нас всех примирит и успокоит, – утвердительно предположил Данила. – Боты! Надо через границу идти в ботах. Вот и все!

– Дзин-н-нь!!! Боты? Боты... Боты! – быстро-быстро забормотал Владимир Ильич и, достав калькулятор из набрюшного кармана, стал что-то высчитывать с блаженной улыбкой на мордочке.

– Тэк-с, батенька Данила, а сколь у тебя лап – шесть? Как минимум – шесть! А нас сколько персон? Как максимум – четыре. Смекаешь? У Безымянного лапы особенные, подпорченные жизнью. Итак, три пары в минус на ум пошли, плюс две неиспользованных в квадрате, а то и в кубе. Вот это расходище! Ну, ничего, мне третьего дня Жук-Кайзер вагон золота обещал... Как-нибудь выкрутимся!

– Дзин-н-нь! – и старший жук захлопнул ящичек портативного классового аппарата.

Неспешно достал из пикейной жилетки огромные карманные кремлевские часы на рубинах: дзин-н-нь!

«Дзин-н-нь, да дзин-н-нь кругом, путь далек лежит...», – вдруг ясным фальцетом затянул будущий сэр Пол. Вся честная компания беглецов взглянула на него с удивлением, но мужественно смолчала.

– На всё про всё дадено нам двадцать четыре часа. Через сутки будем на том берегу, – Ильич отер лапкой хитиновый пот.

– Кем дадено? – осведомился любознательный Данила.

– Фортуной, батенька, фортуной. Вкупе с судьбой и провидением. Да, господа-товарищи, встретимся здесь же, у старой канавы, через полчаса. Должен вас строго предупредить: тульские самовары, чешский хрусталь, ржавые ведра, бельевые прищепки, новые любовницы, пустые корыта и школьные приятелели остаются дома. Выступаем налегке. Только боты! Ферштейн? – и жук Владимир Ильич солидно ткнул пальцем в небо.

А небо было безоблачное, и жизнь казалась диковинным драгоценным подарком.

– Надо бы пятки нам всем свинячьим жиром подмазать. Для блеску, для страсти и для скорости, – задумчиво пошевелил усиками Безымянный.

– Нет! – вдруг ошарашил всех Данила. – Никакого свинячьего жира! Да, и боты, пожалуй, нам не помогут! Нужны чёботы!

Все вздрогнули и замедлились.

– Чего-чего? Какие еще чёботы?! – грозно нахмурился старший жук.

– Обыкновенные, в которых грязь месят, – Данила был невозмутим.

– Вот он – явный правоцентристский уклон! – Ильич вдохновенно, в один миг, забрался на пенек. Это чтобы его лучше было видно и слышно. – Еще попроси какие-нибудь архибуржуазные ботфорты. Нет, нет и нет – только боты!

– А что? – робко высказался будущий сэр Пол. – В Букингемском-то дворце ботфорты мне оченно пригодились бы. Оченно!

– Вот! Я был прав! Уклонисты и соглашатели! – тут жук Владимир Ильич чуть не сверзился с трухлявого пенька. – Все! Кончай разговорчики в строю! Иначе мы до границы вообще не дотянем! Это что ж получается – шаг вперед и два шага назад?! Не допущу!

«Да, этот не допустит», – отчетливо подумали все близстоящие. – «Придется идти в ботах. Хотя...», – мелькнуло у кого-то в усатой башке.

 

...Они стояли в рассветной полумгле – четыре российских жука – напряженные челюсти, тренированные лапки. Они придумали все, но не предусмотрели одного: граница проходила по реке Буг. А плавать они пока не умели.

Первым сориентировался Владимир Ильич:

– Дзин-н-нь!

И Жук-Кайзер вмиг прислал ему одноместный аэроплан.

– Ждите меня, и я вернусь, любезные соотечественники, дорогие мои батеньки и сестры! – прослезился старшой жук на прощание и... был таков. Только легкий немецкий дымок повис в воздухе.

В залатанных ботах, горько и непреклонно, ступил в воды Буга жук Тихон, он же будущий сэр Пол.

При этом он норовил еще и петь. То «Наш паровоз, вперед лети!» затягивал, а то сбивался на «Врагу не сдается наш крейсер Варяг!».

В общем, почти потонул Тихон. Только в последнюю минуту ухватил его за длинный казацкий ус ловкий Данила.

А Безымянный жук все сучил лапками, все приноравливался, все не решался лезть в холодную воду. Даже в резиновых ботах. Но, наконец, отчаянно разбежался и с криком «Победа будет за нами!», нырнул в глухую пучину.

Опять же Данила протянул ему свою дружелюбную лапку, а иначе герою Англо-бурской войны пришел бы каюк.

– Нет, робяты! – держал речь перед вымокшими, продрогшими жуками Данила. – Все-таки – ботфорты! И чтобы там не втирал нам Ильич... Давайте-ка, залазьте внутрь этой самой буржуйской ботфортины. И – вперед, к новым берегам! Кстати...

Тут Данила хитровато прищурился и защелкал лапками.

– Дзин-н-нь! Вот она – пачка новеньких, свежеотпечатанных ненастоящих долларов. Так что ныряйте с ней в ботфорту и не сумлевайтесь.

– Да, дзинь, кажется, удалась, – воспрял духом будущий сэр Пол. – А то уж я хотел рогами об пол... И все дела...

 

...Ботфорта с жуками умиротворенно пересекла государственную границу. И странная троица бодро растворилась в иностранных пшеничных полях.

 

 

Царское Село,

май 2006 года

 

ВАРИАНТ РАЗВИТИЯ №2

 

- А как называется ваш ансамбль?

- «Жуки»!

- Фольклёр?

- Так точно, интернациональный.

- Пусть будет так знаете?

- А мы не работать, мы отдыхать.

- Проходите.

 

- Дзинь! Ну ты бы ещё рояль захватил! – возмутился Ильич, глядя на малахитовую гитару Данилы.

- Между прочим ручная работа.

- Работа не волк, бывает и ручная. Авось и пригодиться твоя каменная балалайя. Кто знает, что нас ждёт на этом промозглом берегу? – грустно, но мечтательно произнёс Ильич.

- Чего такой безрадужный? – поинтересовался неунывающий Данила и взял тяжёлый аккорд, от которого народ вокруг завибрировал.

- Товарищи расходитесь, это не для широких масс! – разгонял Ильич толпу зевак, - Это конспиративная встреча.

Но любопытные люди с фотоаппаратами не унимались.

Сэрпол снял боты с облегчением и поставил рядом. Раздался дерзкий звон монет, сыпавшихся в резиновую обувь. У Ильича приподнялись усы:

- Дзин-н-нь!

 

 

В оформлении использованы картинки В. Бутусова, дорисованные П. Бодуном.