Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Ягненок с колокольчиком на шее 4 страница

— Этот пролив называется Малый Бельт, а городок — Миддельфарт, — пояснил Эфириил. — Время тысяча пятьсот четвертый год от Рождества Христова.

Не успела Элизабет спросить, на чем они будут переправляться через пролив, как увидела, что Навин идет к лодке, пришвартованной к небольшой пристани. В лодке сидел молодой человек и изо всех сил тянул тонкую рыболовную снасть. Завидев ангела Эфириила, он выпустил ее из рук и упал навзничь на настил лодки.

— Не бойся, — произнес Эфириил. — Мы — пилигримы на пути в Священную землю, где родился Иисус. Не можешь ли ты перевезти нас через Малый Бельт?

— Аминь, — отозвался перевозчик. — Аминь, аминь.

Ангел знал, что этот ответ означает «да». И тогда все паломники забрались в лодку.

Сидя на веслах, перевозчик не сводил глаз с ангела Эфириила. Первый раз в жизни он видел перед собой настоящего ангела. Даже негритянский царь Каспар удостоился только беглого взгляда.

Элизабет задумалась над происходящим.

Если бы среди них не было ангела, перевозчик наверняка не отводил бы взгляда от негритянского царя. А не будь здесь и его, скорее всего, он уставился бы на нее. Да, так устроена жизнь и таковы люди, и это показалось ей довольно неприятным.

Когда они наконец причалили к другому берегу и овцы начали выпрыгивать из лодки, паломники поблагодарили перевозчика и распрощались с ним. А он лишь все повторял свое «аминь, аминь...».

Иоаким только-только закончил читать, когда в комнату вошла мама. Он поспешил скомкать тоненький листочек, но мама заметила, что он что-то прячет.

— Что это у тебя в руке?

— Ничего, — ответил он. — Только воздух.

— Можно мне посмотреть?

Но Иоаким с такой силой сжал руку, в которой держал листочек, что даже костяшки побелели.

— Это рождественский подарок, — сказал он. Очевидно, слова эти были волшебными, потому что, услышав их, мама широко улыбнулась.

— Подарок мне? Ну хорошо, тогда я действительно не должна его видеть, — сказала она. — Но если это рождественский подарок, то, кажется, он уж совсем крохотный.

— И в то же время он гораздо больше, чем ничего, — заявил Иоаким.

Мама ушла в ванную.

Это просто удивительно, подумал Иоаким: стоит заговорить о Рождестве, как многое обыденное становится необыкновенным. На всем белом свете нет ничего загадочней Рождества.

Но в одном мама очень даже ошиблась. Рождественский подарок, который он держал в руке, был отнюдь не крохотным.

 

ДЕКАБРЯ

 

...Частица небесной благодати,

пролившейся на землю...

 

 

Восьмого декабря Иоакима разбудила мама. Обычно раньше всех просыпался Иоаким, но на этот раз самой ранней пташкой оказалась она.

Мама потрепала его по волосам и сказала:

— Вставай, Иоаким, уже восемь часов, а у тебя сегодня уроки начинаются рано.

Он приподнялся в кровати. Первая его мысль была о волшебном календаре, висевшем над подушкой. Мама, казалось, прочла его мысли.

— Но у тебя все же есть время открыть календарь.

Иоаким стал быстро думать. И думал он так быстро, что умудрился перебрать множество мыслей, прежде чем мама успела произнести:

— Разве ты не хочешь открыть окошко сейчас? Мне тоже очень интересно посмотреть на картинку.

Нет, ни за что, решил про себя Иоаким.

Он не мог открыть волшебный календарь на глазах у мамы. Ведь тогда она увидит, как из-за открытой створки выпадает тоненький исписанный листок, а этого нельзя допустить. Он ведь решил спрятать все эти тайные послания и преподнести их родителям на Рождество. Это будет самый необыкновенный рождественский подарок в мире.

— Кажется, ты еще не проснулся, — продолжала мама. — Может быть, ты позволишь мне сегодня открыть окошко?

— Нет, — сказал Иоаким так громко и решительно, что мама даже вздрогнула.

Это было его самое первое слово за все утро. Все остальное были только его мысли.

— Я лучше открою календарь, когда приду из школы. Потому что... тогда у меня будет больше времени.

И Иоаким поспешил спрыгнуть на пол, чтобы убедиться, что мама уж точно не станет открывать календарь сама.

— Как хочешь, — сказала она,

И вышла на кухню, а Иоаким принялся одеваться.

Вернувшись домой из школы, он заметил у садовой калитки незнакомого человека. Поскольку Иоаким понятия не имел, кто бы это мог быть, он сделал вид, что не видит его. Он открыл калитку, а потом закрыл ее за собой. Незнакомец подошел поближе к калитке.

— Это тебя зовут Иоаким? — спросил он.

Уже войдя в сад, Иоаким остановился на дорожке, которую папа почти полностью расчистил от снега, и обернулся. Человек за калиткой был совсем старый и очень симпатичный. И все же Иоакиму не понравилось, что чужой человек знает его имя. Но что делать, все равно надо отвечать.

— Да, — сказал он, — меня.

Незнакомец кивнул. Он подошел к калитке и перегнулся через нее. На голове у него была зеленая фетровая шляпа.

— Я так и думал.

Он говорил с каким-то странным акцентом. Вероятно, не был чистокровным норвежцем.

— Тебе достался чудесный рождественский календарь.

Иоаким вздрогнул. Как он узнал про календарь?

— Волшебный календарь, — отозвался Иоаким.

Старик еще раз кивнул:

— Волшебный рождественский календарь, да? Цена семьдесят пять эре... А меня зовут Иоанн. Это я торгую цветами на площади.

Иоаким замер. В рождественском календаре он читал о встречах людей с ангелами. Теперь у него было такое ощущение, как будто его самого посетил ангел.

Встреча с этим человеком была для Иоакима очень важным событием, и ему хотелось сказать что-то значительное. Но он сумел только выдавить из себя:

— Откуда вы узнали, где я живу?

Старый Иоанн усмехнулся и заметил:

— Хороший вопрос, мальчик мой. Дело в том, что я постоянно захожу к тому книготорговцу в книжную лавку. Конечно же, мне было интересно узнать, в чьи руки попал старый рождественский календарь.

Иоаким кивнул, а старик продолжал:

— Хорошо, что твой папа забыл на прилавке водительское удостоверение. Если бы не это, мне было бы гораздо труднее найти тебя. Но я думаю, что ты рано или поздно пришел бы ко мне на

площадь, так мне кажется. Ведь правда?

Иоаким снова кивнул. Он думал об этом.

Они постояли молча. Наконец Иоаким спросил:

— А вы знаете о том, что в календаре есть таинственные листочки?

Старик загадочно улыбнулся.

— Я долго был единственным на всем белом свете, кто знал о них. Но теперь знаешь и ты.

Иоаким посмотрел ему в глаза.

— Этот календарь самодельный?

Иоанн снова усмехнулся.

— Конечно же, самодельный и очень старый. Но ведь и история эта тоже старая. Ты уже открывал окошко сегодня?

Иоаким покачал головой.

— Я не могу открывать окошки при родителях, ведь они не должны знать об этих листочках. Потому что я хочу сложить их все вместе, завернуть в красивую бумагу и положить под елку.

Иоанн хлопнул в ладоши.

— Здорово придумано. Ну а помнишь, о чем говорилось во вчерашней истории? Ты ведь прочитал про то, как путники взяли овцу из старого замка на острове Фюн, а ангелу Эфириилу пришлось говорить «не бойтесь» всем стражникам в замке?

Иоакиму стало прямо-таки не по себе оттого, что Иоанну все известно.

— Это вы сделали волшебный календарь? — спросил он.

— И да и нет...

Иоаким испугался, что Иоанн вот-вот уйдет, и потому поспешил с дальнейшими расспросами.

— Это все произошло на самом деле, или вы это просто придумали?

Лицо Иоанна стало серьезным.

— Ты задаешь очень умные вопросы... И на них не всегда легко отвечать.

— Мне очень хотелось бы знать: эта девочка, Элизабет, история которой рассказывается в волшебном календаре, и та женщина, чья фотография была выставлена на витрине в книжной лавке — один и тот же человек?

Иоанн тяжело вздохнул:

— Значит, продавец рассказал и об этой старой фотографии. Ну что ж, мне больше нечего скрывать, я слишком стар для этого. Но Рождество еще не наступило, так что об Элизабет мы поговорим в другой раз.

Он сделал шаг назад.

— Забет... Тебаз... — бормотал он себе под нос.

Иоаким не понял, о чем идет речь, но, вероятно, эти слова и не предназначались для его ушей. На прощание Иоанн сказал:

— Сейчас я должен уйти. Но мы увидимся снова, ведь эта старая история связывает людей.

Иоанн стремительно зашагал прочь и вскоре скрылся из виду.

Иоаким корил себя за то, что ему не удалось как следует расспросить Иоанна. И прежде всего надо было спросить о главной картинке, которая меняется всякий раз, стоит ему прочесть очередной листочек.

После этого Иоаким вошел в дом и открыл в календаре окошко с цифрой 8. На картинке был изображен пастух, который нес на плече ягненка. Иоаким поднял тоненький листочек бумаги, аккуратно развернул его и принялся читать:

Иаков

 

 

В один из последних дней 1499 года от Рождества Христова из лодки, переплывшей через Малый Бельт в Ютландию, на берег высадились четыре овцы, священный царь, ангел, маленькая девочка из Норвегии. Их переправил перевозчик, который мог вымолвить лишь одно-единственное слово — «аминь». Зато он повторял это слово много раз. Перед этим наша маленькая процессия пересекла Большой Бельт и Эресунн.

— Ну слава Богу, — вырвалось у Каспара, когда они сошли на берег.

Теперь подобное предстоит нам не скоро, — отозвался Навин.

Ангел Эфириил кивнул:

— Истинно говорю вам, что нам предстоит это всего лишь один раз, прежде чем мы попадем в Вифлеем.

Трое спутников Элизабет были так единодушны, что это еще больше сбило ее с толку.

— Но ведь нам еще невероятно долго идти до Вифлеема, — сказала она.

— О да, — объяснил ангел. — Идти придется далеко и в глубь столетий тоже, но нам предстоит только одна водная переправа — через Черное море, впрочем, это еще не скоро.

И вновь за четырьмя овцами поспешили пастух Навин, негритянский царь Каспар, ангел Эфириил и Элизабет Хансен из Норвегии. Они подошли к городу на берегу фиорда. На окраине города возвышалась большая крепость.

— Этот город называется Коллинг, и расположен он в Южной Ютландии, — объяснил ангел Эфириил. — Он уже несколько столетий является важным торговым центром. Крепость называется Коллинхюс, в ней часто останавливались датские короли. Время — тысяча четыреста восемьдесят восьмой год от Рождества Христова.

Пастух Навин ударил посохом о землю:

— В Вифлеем, в Вифлеем!

Они взошли на небольшой холм, и перед ними открылся прекрасный вид. Повсюду росли недавно распустившиеся цветы. Совершенно ясно, что было начало лета.

На бегу Элизабет указала рукой на цветущий луг.

— Взгляните, какие чудесные полевые цветы! — воскликнула она.

Ангел с таинственным видом кивнул.

— Это частица небесной благодати, пролившейся на землю, — объяснил он. — На небе так много этой благодати, что она с легкостью распространяется и на землю.

Элизабет задумалась над этими словами и сложила сказанное ангелом в своем сердце.

Вдруг пастух остановился и показал на их маленькое стадо:

— Ягненок потерялся!

— Где же он? — воскликнула Элизабет, хотя было ясно, что и пастух этого не знал.

К этому было нечего добавить, потому что все тут же заметили, что тот самый маленький ягненок с колокольчиком на шее, который убежал из магазина в Норвегии, потому что не мог больше переносить шум кассовых аппаратов, бесследно исчез, как сквозь землю провалился.

Навин покачал головой:

— Ягнята бывают такие славные, и шерсть у них такая белая, что это просто наслаждение для взора. Но в то же время они такие непоседливые и резвые, что за ними не уследишь. И колокольчик на шее не всегда помогает. Бывает, пока любуешься одним ягненком, другой отобьется от стада. А когда найдешь второго ягненка, то оказывается, что первый воспользовался случаем и отбился от стада. Пастушье дело — нелегкое. А уж гнать стадо до самого Вифлеема особенно трудно, как сказано в Писании, теперь придется оставить всех овец ради того, чтобы найти одного-единственного пропавшего ягненка.

Элизабет почувствовала, что ей на глаза навернулись слезы. Но не успел пастух договорить, как все увидели, что по гребню холма идет человек, он был одет точно также, как Навин. На плече он нес ягненка с колокольчиком на шее.

— Это один из нас, — произнес Эфириил.

Человек положил ягненка прямо к ногам Элизабет. Он протянул руку Навину и сказал:

— Меня зовут Иаков, пастух, я — второй пастырь на поле. Теперь я тоже буду присматривать за овцами на пути в Вифлеем, куда мы все идем, чтобы приветствовать нового царя, явившегося на свет в городе Давида.

Элизабет захлопала в ладоши, Навин ударил посохом о землю и произнес:

— В Вифлеем, в Вифлеем!

И за небольшим стадом овец теперь бежали два пастуха, затем негритянский царь Каспар и наконец ангел Эфириил и Элизабет.

Когда они проходили мимо торгового города Фленсбурга, Эфириил объявил:

— Время — тысяча четыреста второй год после Рождества Христова. Скоро мы пересечем границу с Германией и окажемся в глубоком средневековье.

Иоаким стоял задумавшись. Полевые цветы — это часть безграничной небесной благодати, и она с легкостью распространяется и на землю... Такое мог написать только продавец роз!

Иоаким не рассказал папе с мамой, что к ним приходил Иоанн. Ведь если рассказать об этом, то придется раскрьпъ тайну тоненьких листочков.

Теперь голова Иоакима была настолько переполнена тайнами, что прямо-таки раскалывалась от них.

 

ДЕКАБРЯ

 

...Они нарушили данное ими обещание...

 

 

Иоанн — это старый торговец цветами, который время от времени заходит в книжную лавку, чтобы попросить стакан воды. Летом, в жаркую погоду, он, случалось, выливал остаток воды себе на голову, прежде чем вернуться продавать розы на площади. Несколько раз он кропил водой также и хозяина лавки.

Иногда он оставлял на прилавке одну или две розы. А однажды выставил в витрине магазина фотографию молодой женщины по имени Элизабет. Кто эта женщина? Жива ли она сейчас?

В один прекрасный день этот Иоанн оставил среди книг старый рождественский календарь. Это волшебный рождественский календарь, который стоит 75 эре.

Волею случая Иоаким находит волшебный календарь, и хозяин книжной лавки отдает его бесплатно. В окошках календаря — тоненькие листочки бумаги, сложенные в несколько раз. На этих листочках описано необыкновенное странствие в Вифлеем.

И вот Иоаким встретился со старым продавцом цветов. Тот знает о рождественском календаре больше, чем говорит, и обещает рассказать об Элизабет в другой раз. Ведь Рождество еще не наступило.

Интересно, что это такое он тогда бормотал себе под нос?

Всю вторую половину дня Иоаким думал только об этих словах: «Забет... Тебаз».

Кто или что эти Забет и Тебаз? Имеют ли странные слова какое-то отношение к волшебному календарю?

Прежде чем лечь спать, Иоаким написал эти слова в маленькой записной книжечке, чтобы не забыть их к утру. И тут он обнаружил одну удивительную вещь: если читать задом наперед, ЗАБЕТ станет ТЕБАЗ. Так же как из ТЕБАЗ получается ЗАБЕТ.

Это показалось ему настолько загадочным, что он написал эти два слова следующим образом:

 

 

Может быть, эти волшебные слова помогут когда-нибудь разгадать загадку старинного календаря.

И вдруг он вспомнил слова книготорговца. Кажется, тот говорил, что продавец роз немного странный, как будто не в себе. Иоаким так не считал.

Конечно же, это не совсем обычный поступок — лить воду на голову людям, но Иоаким подумал, что он сам мог бы так поступить.

Проснувшись девятого декабря, Иоаким быстро поднялся на кровати и стал вспоминать, что произошло днем раньше. Ах да, он встретился с Иоанном! Маме с папой он не рассказал об этом, ведь тогда бы ему пришлось раскрыть секрет тайных записок.

И он поспешил открыть очередное окошечко рождественского календаря, прежде чем проснутся родители. На картинке был изображен человек, игравший на дудке. За ним шла длинная вереница детей, больших и маленьких.

Иоаким долго не отрывал взгляда от картинки, а уж только потом подобрал листочек, как обычно выпавший из календаря. Он удобно устроился и принялся читать:

Пятая овца

 

 

1378 год после Рождество Христова. Три священных овцы и ягненок с колокольчиком на шее появляются в ганзейском {Ганзейский — принадлежащий Ганзе — союзу немецких торговых городов, существовавшему с XIII до XVII века} городе Гамбурге. Позади миленького стада бегут два пастуха в голубых тогах. У одного из них в руках пастуший посох, какой часто можно видеть в южных странах. За пастухами идет изысканно одетый негритянский царь. За ним бежит во всю прыть на своих маленьких ножках девочка. За девочкой, не касаясь земли, парит ангел.

Раннее воскресное утро. Редкие прохожие направляются к утренней мессе в собор Святого Иакова. Внезапно увидев перед собой шествие наших пилигримов, они всплескивают руками. Некоторые закрывают глаза ладонью, а один выкрикивает как заклинание:

— Господи, спаси и помилуй!

Нечто подобное случилось в Ганновере несколько лет назад. Сейчас на дворе 1351 год, только что страшная чума унесла множество жизней — как в Германии, так и в остальной Европе. Сегодня понедельник, скоро начнется торговля на большой рыночной площади. Крестьяне в сильно поношенной сермяжной одежде и торговки в грубошерстных юбках уже начали выкладывать свой товар. Каждый из них потерял кого-то из своих близких. Вот-вот взойдет солнце и начнется новый день.

И вдруг на площадь вбегает небольшое стадо овец. Одна из них опрокидывает прилавок с овощами. За овцами следует странная процессия: два пастуха и человек в весьма необычном платье. У него такая же темная кожа, как у негров в Африке. За черным человеком идет некто в белых одеждах, с крыльями за спиной. А в конце появляется маленькая девочка. Она спотыкается о веревки, привязанные к ручной тележке с капустой, падает и так и остается лежать, в то время как удивительная процессия уже покинула площадь.

Элизабет горько заплакала, увидев, что ангел Эфириил и все остальные ушли вперед. Уже второй раз во время этого долгого странствия на юг она упала и ушиблась. Когда это случилось в первый раз, она потеряла из виду ягненка, убежавшего из большого универмага, потому что ему надоел стрекот кассовых аппаратов. А теперь все паломники, с которыми она путешествовала, ушли вперед, и вокруг нее толпились незнакомые люди. Она оказалась в чужой стране и в другом столетии.

Люди на площади были потрясены увиденным. Они окружили Элизабет, а один мужчина осторожно пнул ее ногой, боясь дотронуться до нее руками. Он наморщил нос и отвратительно хрюкнул. Но потом к Элизабет подошла старушка и стала утешать ее. Она говорила на непонятном для Элизабет языке.

— Я иду в Вифлеем, — сказала Элизабет.

Старушка переспросила:

— Гамельн? Гамельн?

— Нет, нет, — всхлипывала Элизабет, — В Вифлеем, в Вифлеем!

Приблизительно такой состоялся разговор. В следующее мгновение ангел Господень описал дугу над площадью. Элизабет протянула к ангелу руки и позвала его:

— Эфириил! Эфириил!

Все люди на площади упали на землю, а ангел поднял Элизабет в воздух, облетел вокруг шпиля новой церкви на площади и скрылся из виду.

Он опустил Элизабет на землю там, где находились все остальные, — на проселочную дорогу за городом. Здесь их ждали овцы, пастухи и негритянский царь Каспар. Трое мужчин принялись аплодировать.

— Все так, как я и говорил, — засмеялся Навин. — Коли от стада отбилась овца, пастух оставляет все стадо, чтобы найти ее.

Вскоре они подошли к городу на берегу реки.

— Это Гамельн, — объяснил Эфириил. — Река называется Везер, а время — тысяча триста четвертый год от Рождества Христова. В этом городе несколько лет назад случилось несчастье... Хотя... собственно говоря, жители сами виноваты, ведь они нарушили данное ими обещание, а этого никогда не следует делать.

Элизабет взглянула на Эфириила:

— Что же там произошло?

— Город в течение долгого времени страдал от нашествия крыс. Но вот однажды в город явился крысолов. Он играл на волшебной дудочке, и все крысы сбежались на звук его дудочки и пошли за ним. Он же привел их к реке, они вошли в нее и все утонули.

— Значит, все кончилось хорошо?

— Да, но жители города обещали дудочнику щедрое вознаграждение, если он избавит их от крыс. А когда крысы исчезли, горожане отказались выдать ему обещанную награду.

— Ну и как поступил тогда дудочник?

— Он снова принялся играть на своей волшебной дудочке, и тогда все дети в городе, завороженные этими звуками, пошли за ним.

Все они вместе с дудочником вошли в большую гору, и больше уже никто никогда их не видел.

Тут Элизабет поняла, что старушка на рыночной площади в Ганновере, вероятно, приняла ее за одну из тех, кого заманил в гору гамельнский крысолов.

Они уже были готовы снова двинуться дальше через Европу и глубже в историю, когда откуда ни возьмись на проезжей дороге появилась незнакомая овца и пристала к их стаду. Теперь уже в нем насчитывалось пять овец.

Пастух Навин ударил оземь своим посохом:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

Иоаким достал ключик от шкатулки и запер тонкий листок вместе с другими. Когда позднее в комнату вошла мама, он сидел на кровати и разглядывал картинку в календаре.

Мама наклонилась к нему.

— Надо же, дудочник...

Иоаким поднял голову.

— Это крысолов, — объяснил он. — Жители города не хотели отдавать ему плату за то, что он избавил Гамельн от крыс, и тогда он увел из города всех детей. Их родители нарушили данное ими обещание, а этого никогда не следует делать.

Вскоре пришел и папа.

— О чем это ты рассказываешь? — спросил он.

И тут только Иоаким сообразил, что увлекся и выболтал содержание прочитанного на листочке, выпавшем из календаря.

— Я просто фантазирую, — сказал он. — Это просто мои выдумки.

Но тут папа решительно возразил:

— Тут что-то не так, Иоаким. Ты рассказал о гамельнском крысолове, это старинное немецкое предание. Откуда ты узнал о нем?

Что ответить? Надо скорее придумать что-нибудь хитроумное.

— Ингвилд рассказывал, - объяснил он. Так звали его учителя. — Или, может быть, кто-то из ребят.

Иоаким лгал. Но быть может, допустимо солгать ради рождественского подарка. Быть может, это одна-единственная причина, по которой можно лгать сколько душе угодно.

После школы Иоаким поехал с мамой в город покупать курточку «дутик». На обратном пути Иоаким попросил маму, чтобы они зашли на площадь. Он, мол, хочет посмотреть, что там делается.

Сейчас на площади было меньше народу, чем летом. Кое-кто продавал праздничные венки и стеариновые свечи, а также всевозможные подарки к Рождеству.

— И как только им всем не холодно здесь зимой, — проговорила мама, зябко поежившись. — Смотри-ка, есть даже человек, который продает цветы.

Все пело внутри у Иоакима.

— Он продает цветы среди зимы, потому что цветы — это часть небесной благодати, а она распространяется на землю, — сказал он.

Мама сильно сжала ему руку.

— Что? О чем ты говоришь? — спросила она.

— Этот человек продает зимой цветы, потому что цветы — это небесная благодать, которая опустилась на землю, — повторил Иоаким. — На небе столько красоты, что она легко проливается на землю.

Мама покачала головой и растерянно кивнула. Ей явно было не по себе оттого, что сын употребляет такие необычные выражения. Иоанн стоял за прилавком, на котором было разложено множество цветов. Он подмигнул Иоакиму и помахал ему рукой.

Когда они уходили с площади, Иоаким оглянулся. Иоанн изобразил, будто играет на невидимой дудочке.

 

ДЕКАБРЯ

 

...Через несколько секунд

существо, показавшееся Элизабет птицей,

кружа в воздухе, начало опускаться

рядом с процессией паломников...

 

 

Проснувшись, Иоаким открыл десятое окошко в волшебном календаре. На этот раз там был нарисован ангел на церковной башне. Из календаря выпала сложенная в несколько раз бумажка. Иоаким развернул ее и принялся читать:

Умораил

 

 

Это случилось в Падерборне в конце XII века, однажды по улицам маленького городка, расположенного между Ганновером и Кёльном, прошествовало стадо резвых овец, за которыми следовали два пастуха, негритянский царь, маленькая девочка в красной куртке и синих брюках и ангел с расправленными крыльями.

Раннее утро, городок еще не пробудился к жизни, только сторож ходит по улицам. Он кричит что-то громким голосом вслед двум пастухам, которые гонят через город стадо овец, в следующее мгновение он видит ангела, парящего над булыжной мостовой. И тогда он простирает руки к утреннему небу и восклицает:

— Аллилуйя! Аллилуйя!

Потом сторож заходит за угол и предоставляет улицу священной процессии.

Странники останавливаются перед церковью посреди города.

— Это церковь Святого Варфоломея, — сообщил Эфириил. —

Она была построена в одиннадцатом веке и названа в честь одного из двенадцати апостолов, учеников Христа. Что касается святого Варфоломея, то он добрался до самой Индии и рассказывал там о Христе.

Тут Элизабет заметила нечто странное. Она показала на шпиль церковной башни.

— Там наверху сидит какая-то белая птица, — сказала она.

По лицу ангела скользнула улыбка.

— Если бы так, — вздохнул он.

Но через несколько секунд существо, показавшееся Элизабет птицей, кружа в воздухе, начало опускаться рядом с процессией паломников. И задолго до того, как оно опустилось на землю, Элизабет поняла, что это отнюдь не птица. Оказывается, на церковном шпиле сидел не кто иной, как настоящий ангел. Но это был не взрослый ангел, а ангелок — ростом он был не больше Элизабет.

Ангел-малыш опустился на землю прямо у ног Элизабет.

— Прекрасно, — воскликнул он. — Меня зовут Умораил, и я тоже иду с вами в Вифлеем.

Он шаловливо покрутился вокруг странников и набрал немного высоты, чтобы оглядеть Каспара. В конце концов он воззрился на Эфириила и сказал:

— Однако я ждал этой встречи четверть вечности.

Каспар задумчиво замер на месте. Потом решительно откашлялся, он хотел что-то сказать.

— Четверть вечности, — начал он, — это приблизительно шестьдесят шесть тысяч двести восемьдесят девять лет... или около ста пятидесяти девяти тысяч четырехсот девяноста восьми лет... или, если это определить более точно, — четыреста тридцать девять миллионов восемьсот одиннадцать тысяч девятьсот семьдесят семь лет и четыре секунды... или, кажется, чуть побольше. Не так-то легко определить точно, как долго длится четверть вечности. Ведь прежде нужно определить продолжительность самой вечности, а потом разделить на четыре части, но определить точно, сколько продолжается вечность, очень трудно. Независимо от того, из какого числа человек исходит, вечность всегда оказывается еще немножко больше. Таким образом, можно утверждать, что четверть вечности это также долго, как и целая вечность. Даже тысячная доля вечности не менее велика, чем остальная часть вечности. Понять это весьма трудно, потому что сосчитать продолжительность вечности или ее половину может только Бог.

Ангел Умораил обиженно насупился, глядя на волхва.

— Во всяком случае, я просидел на верхушке церковной башни долгие годы, — заявил он.

Каспар снова откашлялся:

— Возможно, ты и прав, но это вовсе не значит, что ты просидел на верхушке башни четверть вечности.

Но, чтобы не успело возникнуть ни целой ссоры, ни даже ее четверти между волхвом и ангелочком, Навин ударил посохом о мостовую и произнес:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

И они отправились в путь через город и дальше по дорогам и склонам. Умораил парил над самой землей впереди овец. Таким образом шествие паломников оказалось под ангельской защитой спереди и сзади.

По пути им попадалось множество городов и деревень, но они не останавливались, пока не подошли к старинному городу Кельну, в древности римской колонии, расположенной на берегу реки Рейн. Эфириил объяснил, что их путь через Европу проложен так, чтобы как можно меньше попадаться на глаза людям.

— Ангельские часы показывают тысяча двести семьдесят второй год от Рождества Христова, — проговорил он и показал на строящийся очень большой собор. — Как мы видим, здесь в Кёльне началось возведение Божьего храма, но окончательно он будет готов лишь через много сотен лет.