Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Ягненок с колокольчиком на шее 6 страница



С этими словами они отправились дальше. И вскоре пришли в маленькое местечко Мартиньи. Здесь находился древний римский театр.

— Этот путь через Альпы использовали еще римляне, — объяснил ангел Эфириил. — Много лет спустя по этой дороге вместе со своей армией прошел Наполеон.

— В Вифлеем! — воскликнул Навин, и они двинулись вверх по горным склонам.

Воздух был такой чистый и прозрачный, что Элизабет стала думать, уж не возносится ли она на небеса. Несколько раз им на глаза попадались горный заяц, сурок или горный козел, над ними все время кружили вороны и грифы, а из кустарника нет-нет да и вспархивала куропатка.

На вершине горного перевала они увидели большой дом.

— Время — тысяча сорок пятый год от Рождества Христова, — произнес ангел Эфириил. — Этот дом, что перед нами, приют для всех, кто переходит через Альпы. Он совсем новый, и воздвиг его человек по имени Бернар Ментонский. Здесь живут монахи-бенедиктинцы и несут спасательную службу, приходя на помощь людям, попавшим в беду в горах. Им очень помогают собаки породы сенбернар.

— Именно так! — воскликнул ангелочек. — Ведь Иисус учил людей помогать друг другу в беде, однажды он рассказал о человеке, который шел из Иерусалима в Иерихон. Внезапно на него напали разбойники. Он лежал полумертвый, совершенно беспомощный, на краю дороги, и, казалось, положение его было безнадежным. Мимо проходили священнослужители, но ни один не подумал наклониться и помочь несчастному человеку, которому угрожала смерть. Иисус считал, что нет никакого смысла быть священником, если не даешь себе труда помогать людям в беде. Молитвы таких священников не нужны Господу.

Элизабет кивнула, а Умораил продолжал:

— Тут как раз мимо проходил самаритянин, а надо сказать, что самаритян не очень-то жаловали в Иудее. Потому что их вера в Бога несколько отличалась от иудейской. Этот самаритянин был милосердным и потому помог горемыке. Тот остался жит. ВОТ ТАК! Выеденного яйца не стоит такая «истинная вера», которая не учит человека помогать ближнему в беде.

Элизабет снова кивнула и сложила слова ангела в своем сердце.

Они пошли дальше, и в том месте, где тропинка разделялась на две, стоял какой-то человек с табличкой в руке. Он был одет в длинную красную тогу. Если бы он стоял не шевелясь, можно было бы подумать, что это окаменевший римлянин из античной эпохи.

На табличке большими буквами было написано: «В ВИФЛЕЕМ». На нем была также нарисована стрелка, указывающая направление, в котором им следовало идти.

— Живой дорожный указатель! — воскликнула Элизабет.

Эфириил кивнул.

— Истинно говорю вам, этот живой дорожный указатель должен быть одним из нас.

Умораил засуетился, подлетел к человеку и затараторил:

— Не бойся! Не бойся! Не бойся!

Но человек с плакатом совсем не испугался. Он сделал шаг вперед к Элизабет, протянул ей руку и сказал:

— Поздравляю... нет-нет, это явно не то. Я хотел сказать: к вашим услугам, друзья мои! Прежде всего я должен назвать вам свое имя... ведь я тоже получил право находиться в этом волшебном рождественском календаре... меня зовут Квириний, я римский наместник в Сирии... У тебя красивое лицо, приятно познакомиться... хотя, конечно, главное — быть добрым и хорошим. Дикси!

Элизабет не смогла сдержать смеха: этот человек говорил так странно. Казалось, что говорит не один человек, а два, которые перебивают друг друга. Он протянул Элизабет свою табличку, с которой ему пришлось стоять на ветру целую вечность, и продолжил свою речь;

— Итак... я требую внимания, друзья мои... сейчас я дойду до самой сути дела... можно сказать, что я добрался наконец до запеченной в пироге изюминки, а предназначается она тебе.

Дикси!

Элизабет удивленно посмотрела на него.

— Мне? Я должна взять плакат?

А Квириний ответил:

— Нет, только с одной стороны... я имею в виду... что ты должна повернуть его... Дикси!

Элизабет никак не могла взять в толк, почему он все время говорил «дикси» да «дикси», ведь поблизости не было ни собаки, ни кошки. Но ангел Эфириил шепнул ей, что «дикси» по-латыни означает «я все сказал».

Элизабет повернула плакат другой стороной и, к своему удивлению, увидела, что держит в руке рождественский календарь с 24 окошками, которые надо открывать в течение декабря до Сочельника. Над всеми окошками была нарисована молодая светловолосая женщина на фоне церковного купола.

— Первые двенадцать, — произнес Квириний. — Я хочу сказать, что ты можешь открыть первые двенадцать окошек... ведь именно на столько мы продвинулись в своем странствии. Дикси.

Элизабет уселась на камень и открыла первое окошко. Там был нарисован ягненок. В следующем окошке обнаружился ангел, а в третьем — овца. За ними последовали изображения пастуха, второй овцы, священного царя, третьей овцы, второго пастуха, ангелочка Умораила и еще одного священного царя. Элизабет догадалась, что это были изображения всех, кто присоединился к шествию паломников на их пути через Европу.

Но интересно, кто же была женщина на картинке?

— Большое спасибо! — поблагодарила Элизабет.

Квириний покачал головой.

— Напротив! Последнее из сказанного тобой нельзя считать справедливым... потому что не ты должна благодарить, а я. Я благодарю и тебя, и остальных... за то, что такой старый римлянин, как я... имеет возможность присоединиться к священной процессии, которая направляется прямо в Вифлеем. Отнюдь не я, а ты отправилась в путь за этим благословенным ягненком... который просто никак не мог больше переносить всю эту болтовню и суету в огромном торговом храме. Дикси! Дикси! Дикси!

Элизабет посмотрела на Эфириила и засмеялась.

— А ты ведь еще не открыла двенадцатое окошко, — заметил ангел.

Элизабет открыла и увидела изображение того самого календаря, который она сейчас держала в руках. И здесь также была нарисована светловолосая женщина на фоне церковного купола.

Навин ударил посохом по одной из каменных пирамидок, указывающих направление:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

Мама, папа и Иоаким так и замерли, глядя друг на друга. Потом Иоаким начал смеяться.

— Я надеюсь, что Квириний дойдет с ними до самого Вифлеема.

Мама и папа внимательно изучали тоненький бумажный листочек.

— Сегодня он ввел в повествование о маленькой девочке Элизабет еще и молодую женщину, — заметил папа.

Мама с изумлением покачала головой.

— Кроме того, в большой календарь он вложил точно такой же маленький календарик.

Папа кивнул.

— И то и другое наверняка имеет важный смысл.

— Как вы думаете, может быть, в этом маленьком календарике есть еще один, поменьше? — спросил Иоаким.

— Кто знает? — отозвалась мама. — Кто знает?..

 

ДЕКАБРЯ

 

...Так бывает, когда на небе вспыхнет молния

и на одно мгновение

яркий свет зальет все вокруг...

 

 

Папе удалось выяснить, что маленькую девочку, пропавшую из большого универмага в декабре 1948 года, действительно звали Элизабет Хансен. А фамилия девочки Элизабет, о которой Иоаким читал в календаре, тоже была Хансен, Вместе с ангелом Эфириилом она направляется в Вифлеем. Они добираются туда не только через всю Европу, одновременно они странствуют сквозь историю. Ведь каждый день, открывая календарь, Иоаким вместе с ними передвигается примерно на сто лет в глубь истории.

И вот теперь и сама Элизабет получила рождественский календарь. На одной стороне его написано «В ВИФЛЕЕМ». А на другой нарисована светловолосая женщина.

Неужели это та самая женщина, которую однажды сфотографировали у собора Святого Петра в Риме? Ее тоже звали Элизабет, но та ли это Элизабет, которая исчезла, придя вместе с мамой в магазин за рождественскими покупками?

Вероятно, сделал этот волшебный календарь продавец роз Иоанн. Папа пытался найти его на рыночной площади, но он куда-то исчез.

Когда Иоаким проснулся 13 декабря, мама и папа уже стояли у него в комнате... Ясное дело, они так же, как и он, сгорали от нетерпения, желая узнать, что же окажется в календаре сегодня.

— Ну, открывай же скорее, мальчик мой, — попросил папа.

Иоаким приподнялся на кровати и извлек из окошка сложенный листочек. А на картинке была изображена радуга. Иоаким уселся на кровати, а мама и папа сели с ним рядом по обе стороны. Все склонились над листочком. Мама принялась читать:

Шестая овца

 

 

Пять овец сбегают по пологому альпийскому склону от перевала Сен-Бернар. За овцами идут два пастуха, двое волхвов, два ангела, римский наместник и маленькая девочка в красной куртке и брюках.

Они нигде не задерживаются более чем на секунду, потому что они не просто спускаются по отлогим склонам Альп в области Валь-д'Аоста в Северной Италии, они вихрем проносятся сквозь толщу истории. Их путь по земле лежит из Норвегии в город Давидов — Вифлеем, их путь во времени направлен из ХХ столетия к самому началу христианского летоисчисления, но эта дорога из Норвегии в Вифлеем оказывается не такой уж долгой. Ведь они бегут словно бы подгоняемые ветром, или это похоже на бег по движущемуся эскалатору.

В июне 998 года их видели монахи, возвращающиеся из Валь-д'Аосты, это продолжалось всего лишь миг — так бывает, когда на небе вспыхнет молния и на одно мгновение яркий свет зальет все вокруг.

— Посмотри! — воскликнул один из монахов.

— Что там? — спросил другой.

— Сдается мне, я видел удивительную процессию внизу, в долине. Там были люди и животные, за ним бежала маленькая девочка, а вслед за ней ангел.

Вмешался третий монах:

— Я тоже видел их. Это было похоже на небесную рать.

Монах, который не заметил ничего, удрученно покачал головой.

— Может быть, здесь наверху слишком разреженный воздух и трудно дышать? — спросил он собратьев.

Дело в том, что, когда через долину проходили наши паломники, он как раз загляделся на альпийскую розу.

Пятью годами раньше то же самое видели миланские купцы. Всего лишь несколькими километрами дальше — здесь, в долине.

Наши священные паломники остановились на минуту-другую, чтобы полюбоваться видом Валь-д'Аосты. Эфириил указал на Монблан. А потом на островерхую вершину Маттерхорн. А Элизабет в это время с увлечением рассматривала календарь, который она получила от наместника в Сирии.

Элизабет показала на окошко номер двенадцать, где был изображен маленький рождественский календарик, который был точь-в-точь такой же, как и тот, что она держала в руке, затем повернулась к Квиринию и спросила:

— А что, если открыть окошки в этом крохотном календарике?

Квириний покачал головой:

— Увы. Этот календарь за семью печатями. Дикси.

Тут Каспар кашлянул, а за ним кашлянул Бальтасар.

— Мы — мудрецы и благодаря нашей мудрости знаем, что именно находится внутри того календаря, — произнес первый волхв. — Там очень мелкими буквами написаны слова.

Элизабет взглянула на него.

— Какие же?

В первом окошке написано слово «Элизабет», — начал Каспар. — В другом — Лизабет, а в третьем — Изабет. и потом соответственно: Забет, Абет, Бет и Ет. Эти слова находятся за створками первых семи окошек.

Элизабет широко улыбнулась:

— А что дальше?

На это ответил второй мудрец:

— В других окошках написано: Те, Теб, Теба, Тебаз, Тебази, Тебазил и Тебазилэ. И тогда остается только десять окошек.

Элизабет засмеялась:

— А что там?

На этот раз ей ответил Каспар:

— Там написано: Элизабет, Лизабет, Изабет, Забет, Абет, Бет и Ет.

Элизабет принялась старательно считать.

— Но ведь остается еще три окошка, — заметила она.

Каспар важно кивнул:

— За дверкой окошка номер два написано ROMA (Рим), в окошке с числом двадцать три написано AMOR (любовь), а в окошке двадцать четыре...

— А там?

— Там невероятно красивым, художественным шрифтом на писано имя «Иисус». Первая буква красная, вторая — оранжевая, третья — желтая, четвертая — синяя и пятая — фиолетовая.

Одним словом, почти все цвета радуги. Ведь Иисус — это радуга.

— Почему Иисус — это радуга?

— Когда идет сильный дождь и солнцу наконец удается пробиться сквозь тучи, на небе появляется радуга. Также бывает всегда, когда мы ощущаем присутствие Иисуса рядом с нами. Потому что Иисус, словно радуга, связывает небо с землей.

Навин снова поднял свой пастуший посох и с такой силой ударил им о придорожный камень, что по горам прокатилось эхо.

— В Вифлеем! — провозгласил он. — В Вифлеем!

И казалось, это горы отозвались: флеем, флеем, флеем...

Вскоре они уже спустились на Паданскую низменность. Так называется плодородная земля, расположенная по берегам величественной реки по, которая берет начало на западе в итальянских Альпах и течет на восток, в сторону Адриатического моря. Эфириил сказал, что их путь лежит как раз по течению реки. Продолжая двигаться, они прошли по плодородной равнине и добрались до самого устья реки По, туда, где она сливается с другой большой рекой — Тичино. Там расположен торговый город Павия. Эфириил сообщил, что время по ангельским часам 904 год и что в Павии уже существует учебное заведение, известное во всей Европе.

И только было Навин собрался ударить посохом о землю, чтобы произнести то, что уже вертелось на языке у Элизабет, как заговорил пастух Иаков. Он указал на большой плот, стоящий у берега реки.

— Им-то мы и воспользуемся.

И тут же вся компания дружно попрыгала на плот. Они уже приготовились оттолкнуть плот от берега, когда неожиданно прибежал какой-то человек с овцой в руках.

— Примите мою жертву, я приношу ее от всей души! — произнес он.

Таким образом, на плоту стало одной овцой больше, и теперь шесть овец стояли, тесно прижавшись друг к другу.

Когда они уже плыли по реке, Квириний велел Элизабет открыть тринадцатое окошко в рождественском календаре. Там был изображен человек с овцой в руках.

Мама закончила читать, и вся семья долго сидела молча на кровати.

— Флеем, Флеем, Флеем! — наконец произнесла мама на распев.

— Забет... Тебаз, — отозвался Иоаким.

Глаза его расширились. Снова! Ведь именно эти слова бормотал Иоанн — это половинка имени Элизабет. И как это он не догадался раньше! К тому же потом Иоанн произнес эту половинку наоборот, справа налево.

Но почему он делал это?

Тут папе захотелось тоже вставить слово:

— Если бы только мне удалось найти этого продавца, тогда, пожалуй, мы смогли бы узнать, каким образом был создан этот рождественский календарь. Или почему он создан именно таким.

Мне весьма любопытно выяснить, что побуждает взрослого человека сидеть и вырезать всякие там бумажные фигурки, клеить и играть с буквами и словами.

— Все это наверняка ради того, чтобы небесная благодать пролилась на землю, — сказал Иоаким. — Мне кажется, что этот рождественский календарь и есть частица небесной благодати, и она достигла земли. Там, наверху, все настолько переполнено ею, что она очень легко распространяется вокруг.

Мама с папой расхохотались. Только теперь, прочтя все до единого плотно сложенные листочки, которые выпали из календаря, они наконец уразумели, почему Иоаким говорил так много непонятного в последнее время.

— Я подумала о тех трех монахах из Валь-д'Аосты, которые видели шествие пилигримов, — сказала мама.

И папа и Иоаким посмотрели на нее. Она сказала:

— Вот сейчас мы сидим тут все вместе и сами похожи на тех монахов. Ведь мы держим в руках чудо и не знаем, верить в него или нет.

Все происходящее казалось Иоакиму настолько необычным и удивительным, что он уже не мог больше держать в тайне свою встречу с Иоанном. Эта тайна, сначала маленькая, теперь разбухла. Кажется, настало самое время выпустить ее наружу.

— Однажды, когда я вернулся из школы, Иоанн стоял около нашей калитки. Он узнал наш адрес у книготорговца.

Папа вскочил с кровати и ударил рукой о дверцу шкафа.

— И ты не рассказал нам об этом?

— Я не знал, что это так важно... он просто хотел выяснить, кто я такой.

Папа принялся нетерпеливо, почти сердито расспрашивать:

— Так-так. Но что же все-таки он рассказал тогда? Ведь рассказал же он что-то о волшебном календаре?

— Он сказал, что Рождество еще не наступило и что расскажет об Элизабет подробнее в следующий раз.

Папа кивнул.

— Сегодня я снова пойду на площадь. И если мне наконец повезет увидеть Иоанна... я прямо-таки затащу его к нам.

Но, вернувшись домой, папа только развел руками.

— Его нет. Как сквозь землю провалился.

Всю вторую половину дня Иоаким ходил по дому и повторял про себя два имени: Элизабет... Тебазилэ... Элизабет...

Одно имя как зеркало отражало другое.

Но ведь, когда Иоаким смотрел на себя в зеркало, он видел в нем самого себя, хотя на самом деле там было всего лишь зеркальное отражение.

Могло ли все это означать, что речь шла об одной и той же Элизабет? Но ведь и Тебазилэ вполне могло быть чьим-то именем. Возможно, существует еще кто-то по имени Тебазилэ?

В тот вечер Иоаким долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, ему было не по себе. В конце концов он решил встать и написать нечто хитроумное в своей записной книжке. Он написал то, что вертелось у него в голове:

 

ДЕКАБРЯ

 

...Плот исчезает прежде.

чем ребенок успевает пошевелить пальчиком...

 

 

Тридцатого ноября Иоаким с папой приехали в город, чтобы купить рождественский календарь, но повсюду все календари были уже распроданы. И только в одной небольшой книжной лавке они нашли наконец старый календарь с поблекшими красками. На нем было написано: «Волшебный календарь. Цена 75 эре».

Этот рождественский календарь был создан руками старого продавца роз Иоанна. Папа несколько раз пытался найти его на площади, но тот как сквозь землю провалился.

В календаре спрятаны сложенные в несколько раз бумажные листочки. На этих листочках записана история Элизабет Хансен, которая бросилась догонять ягненка, убежавшего из большого универмага, потому что он не смог дольше выносить шум и гвалт в магазине. Ягненок, как и все, кто присоединяется к нему по дороге, направляется в Вифлеем.

В 1948 году действительно была девочка по имени Элизабет Хансен, которая потерялась в магазине в то время, как ее мама делала рождественские покупки. Если сейчас она жива, ей должно быть за пятьдесят. Была ли она той самой Элизабет, которую можно увидеть на фотографии на фоне собора Святого Петра в Риме? Фотография явно сделана в 60-е годы, на ней запечатлена молодая светловолосая женщина с серебряным крестиком на шее. Вероятно, ей лет двадцать с небольшим.

Иоанн, создатель календаря, дал Иоакиму понять, что пропавшая маленькая девочка и Элизабет на фотографии в Риме — одно и то же лицо. Но интересно, почему он написал ее имя еще и справа налево? Несколько дней назад он едва не проговорился об этом.

14 декабря Иоаким проснулся раньше родителей. Он сел на кровати. Теперь до Рождества оставалось уже только десять дней.

Интересно, что будет дальше с девочкой Элизабет, ангелом Эфириилом и всеми остальными, кто направляется в Вифлеем?

Иоаким только подумал о том, чтобы открыть очередное окошко, а мама и папа уже стояли у него в комнате.

— Ну что же, приступим, — сказал папа.

Под мышкой он держал два больших атласа.

Иоаким открыл окошко с цифрой 14. На кровать упал сложенный листок бумаги, а в окошке они увидели картинку, изображающую плот, на котором переправлялись люди, животные и ангелы.

— Плот, — сказала мама.

Они присели рядышком на край кровати. Иоаким принялся читать вслух написанное на листочке:

Исаак

 

 

В конце девятого века по большой многоводной реке По, несущей свои воды на восток, в сторону Адриатического моря, плывет удивительный плот, он плывет через страну, которая называется Ломбардия. На плоту находится небольшое овечье стадо, и овцы недовольно блеют, потому что им не позволили пить воду из реки. Самый маленький ягненок скачет по плоту, так что колокольчик на его лохматой шейке непрестанно звенит. Два пастуха постоянно начеку, следят за тем, чтобы овцы не попадали за борт.

Волхвы оглядывают окрестности и произносят разные мудрые слова о красотах той страны, через которую они проплывают. Один из них чернокожий, у другого кожа светлая. После долгого прославления апельсинов и фиников они приходят к выводу, что Господь Бог создал лучший из всех возможных миров, по крайней мере из тех, которые можно создать всего за шесть дней.

Сзади плотом управляет с помощью длинного весла человек в римской тоге. Его одежда вышла из моды не так уж давно. Он разговаривает с маленькой девочкой, которая держит в руках большой лист картона. На одной его стороне написано большими буквами «В ВИФЛЕЕМ», а на другой изображена молодая женщина с длинными светлыми волосами.

Два чудных ангела стоят в передней части плота и старательно взмахивают крыльями, чтобы плот не прибивало к берегу. Происходит это задолго до того, как был изобретен гребной винт для речных судов.

Ангел Умораил то и дело обращается к другим, восхищаясь окружающей природой.

— Удивительно! — восклицает он. — Радость и благолепие во всем, все выглядит точно так же, как тогда, на пятый день творения, когда Господь обозревал уже созданное им. И понял, что это хорошо!

Несколько раз случается, что кто-то замечает их с берега реки. Но плот является им на глаза только на мгновение. А все потому, что плывет он не только по течению реки По, но также и против течения, течения времени, сквозь историю. Иногда стоящий на берегу ребенок замечает этот удивительный плот и хочет показать на него пальчиком маме или папе, но плот исчезает прежде, чем ребенок успевает пошевелить пальчиком. Может быть, это были лишь блики на воде?

Они проплывают мимо античных сооружений, всевозможных мостов, театров, храмов и акведуков. Ангел Эфириил обращает внимание спутников на церкви, которые открываются их взору.

— Я в молодости частенько бывал здесь, — рассказывает Квириний, управляя длинным веслом. — Но это было очень давно... Вернее, естественно, наоборот... Я имею е виду, что до этого времени еще далеко. Дикси!

Элизабет поняла, что он говорит о периоде владычества Римской империи, когда римских воинов можно было встретить чуть ли не по всему миру.

— А как все здесь выглядело тогда? — спросила Элизабет.

— Те же римские театры можно видеть и теперь. Так же, как и тогда, растут апельсиновые деревья и маки вдоль дорог. Но только в те времена никто не слыхал об Иисусе, новое здесь — все эти церкви и монастыри, священники и монахи. Дикси! Дикси!

Вскоре Навин указал на берег:

— Здесь мы причалим.

Квириний направил плот к указанному месту, а ангелы принялись изо всех сил махать крыльями, чтобы помочь ему. Пока пастух Навин, зацепив своим посохом за дерево, подтягивал плот к берегу, ангел Эфириил наставлял ангелочка Умораила:

— Если на пути мы встретим людей, помни, что надо непременно предупредить их словами: «Не бойтесь». Мы ведь в гостях на земле и должны вести себя любезно.

И вот все паломники сошли с плота — и двуногие, и четвероногие, и те, у кого за спиной были крылья. Они прошли мимо церкви и свернули в сторону.

Города в те времена были небольшими. Вскоре они подошли к одному из самых крупных. Эфириил сказал, что этот город называется Падуя.

Перед городскими воротами они заметили человека в синей тоге. Он сидел на камне, обхватив голову руками, и, судя по всему, сидел так уже очень давно.

Умораил подлетел к нему, завис в воздухе и произнес:

— Не бойся, не пугайся ни капельки. Меня зовут Умораил, и я один из ангелов Господних и его святых посланцев.

Кажется, слова ангелочка подействовали на сидящего, потому что этот человек и не подумал бросаться на землю и закрывать лицо руками. Он не стал говорить ни «Аллилуйя», ни «Глориа деи». Просто встал и пошел навстречу процессии.

— Это один из нас, — сказал Эфириил.

Незнакомец протянул руку Элизабет:

— Меня зовут Исаак, я пастух и пойду вместе с вами.

Теперь стало легче гнать шестерых овец через Падую. За овцами шли три пастуха, два священных царя, два ангела, наместник и маленькая девочка из Норвегии, в целом их стало теперь пятнадцать.

Они двигались стремительно, прохожие едва успевали заметить их. Да и самим нашим пилигримам удавалось лишь на мгновение увидеть жителей города. Стоило какому-нибудь мужчине или какой-нибудь женщине из случайно оказавшихся на улице ранним утром попасться им на глаза, как тут же на их месте были уже другие.

Элизабет показалось, что они пробыли в городе всего полминуты, на самом деле они как призраки являлись людям на улицах Падуи в течение долгих семи или даже восьми лет. Потому что каждая половинка минуты состоит из тридцати маленьких секунд и эти тридцать секунд пришлись как раз на эти семь или восемь лет.

Старинные хроники свидетельствуют, что никогда в другое время не было в Падуе столько разговоров об ангелах, как в загадочные годы между 804-м и 811-м. Постоянно тот или другой житель говорил о том, что видел нечто удивительное на улицах города. Возможно, это и была наша процессия с ангелами, которая как раз в то время мчалась через город.

За городской стеной они остановились у небольшого монастыря.

— Как удивительно вновь оказаться в древнеримском городе, —

произнес Кеириний, — Интересно, кто здесь сейчас император?

Эфириил посмотрел на свои ангельские часы:

— Сейчас ровно восьмисотый год от Рождества Христова, в первый день Рождества в Риме был коронован император Карл Великий.

— Значит, мы входим в новое столетие, — заметил пастух Навин.

И он ударил посохом о стену монастыря:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

Папа раскрыл атлас и показал реку По, потом нашел город Падую. Он стал листать атлас, пытаясь проследить весь долгий путь, который проделала процессия паломников.

— Вот Халден, — начал он. — Потом они подошли к большому озеру в Швеции... Это, должно быть, Венерн, Отсюда они прошли через всю Швецию до Кунгельва, Гётеборга, Хальмстада и Лунда.

Они переправились через Эресунн в Зеландию и посетили Копенгаген. Ну вот, я все это нашел. Затем они попали на остров Фюн и оказались в Оденсе. Неподалеку от Миддельфарта они переплыли через Малый Бельт и попали в Ютландию. Они прошли через города Коллинг и Фленсбург...

— Они еще путешествовали в глубь истории, — сказала мама.

Но папа водил пальцем по карте.

— Это Гамбург. Потом Элизабет споткнулась на площади в Ганновере... вот здесь. А вот Гамельн — город, жители которого нарушили обещание, данное ими крысолову.

— Вы тоже тогда нарушили обещание, — прервал его Иоаким, — потому что открыли мою секретную шкатулку...

Папа продолжал:

— Вот Падерборн в Южной Германии, именно со шпиля здешнего собора слетел вниз ангелочек, кружа над процессией. Отсюда все направились в Кёльн и шли далее по Рейнской долине. И ангел Умораил абсолютно прав: там удивительно красиво.

— Это было в тринадцатом веке, — заметила мама.

— Ну-ка подожди, — сказал ей папа. — Понимаешь, я хочу проследить весь маршрут. В Майнце они встретили Бальтасара... Потом оказались в Вормсе и Базеле. Сейчас Базель находится в Швейцарии.

— Но ведь Элизабет побывала там в двенадцатом веке, — снова заметила мама.

Папа продолжал водить пальцем:

— Вот Бильское... а вот Женевское озеро. Мне удалось найти это местечко, Мартиньи... до чего хорошая карта! Они прошли по перевалу Сен-Бернар, в наше время там проложены туннели. Дальше — по Валь-д'Аосте... до Ломбардии и Паданской низменности.

— Браво! — воскликнула мама. — К тому же они странствовали сквозь историю. Я думаю, что их путешествие было еще более удивительным, чем мы можем себе представить.

Тут папа первый раз оторвался от карты:

— Я думаю, что Иоанн кое-что добавил от себя.

— Я считаю, что все это правда, — сказал Иоаким.

Мама кивнула:

— Да, кто знает...

Папа покачал головой:

— Интересно, каким путем они двинутся дальше?

— Уже восемь часов! — воскликнула вдруг мама.

Тут папа с мамой начали препираться и упрекать друг друга, ведь все они опаздывали. Возникло то, что Иоаким называл стрессовой ситуацией, а это самое неприятное на свете.