Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Ягненок с колокольчиком на шее 8 страница

Потом, когда процессия уже исчезла из виду, крестьянин понял, что белая птица, которая кружила в воздухе, была отнюдь не птицей. Теперь и он сподобился увидеть ангелов Господних.

Процессия пилигримов продвигалась вдоль реки, вплоть до места, где та впадала в Эгейское море в бухте Термайкос. Элизабет еще никогда в жизни не доводилось видеть такую синюю воду.

Эфириил указал на горную вершину, возвышающуюся с правой стороны бухты, на которую они смотрели.

— Эта высокая гора называется Олимп. В старые времена греки верили, что на ней живут их боги. Этих богов звали: Зевс, Аполлон, Афина и Афродита... На моих часах сейчас год пятьсот шестьдесят девятый от Рождества Христова. Здесь сейчас уже никто не верит в греческих богов.

— Они верят в Христа? — спросила Элизабет.

Ангел кивнул.

— Но всего лишь несколько лет назад церковь добилась закрытия старой философской школы в Афинах. Эта школа была основана почти тысячу лет назад знаменитым философом по имени Платон.

— А почему надо было закрывать старую школу?

Эфириил покачал головой, а потом сказал то, что Элизабет сложила в своем сердце:

— Во имя Христа было сделано много такого, чего мы на небесах не одобряем. Иисус обращался ко всем людям. Он не требовал, чтобы они безропотно молчали. А через несколько лет в Афины приехал апостол Павел, он был первым великим миссионером, проповедующим христианство, и когда он приехал в Афины, то изъявил желание побеседовать с греческими философами. Он призвал их прислушаться к словам Всевышнего, но выслушивал также и их мнение.

Не успел Эфириил закончить свою речь, как Навин ударил посохом о землю:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

После этого наши паломники прибыли в большой город, расположенный в самой глубине бухты. Эфириил сообщил, что сейчас 551 год, а город называется Фессалоника и во время римского владычества он стал столицей Македонии.

— Уже через пятьдесят лет после рождения Христа благодаря апостолу Павлу здесь появилась христианская община. Мы еще далеко от Святой земли. Павел написал два послания христианам в этом городе. Эти послания можно прочитать в Библии.

Элизабет глубоко задумалась над словами ангела. Ей никогда не приходило в голову, что можно так долго хранить чьи-то письма. Тут они вошли в городские ворота. Было раннее утро, и на улицах почти не было людей. Эфириил показывал на многочисленные церкви и говорил, что некоторым из них уже несколько сотен лет. Он остановился около одной и сказал:

— Пройдет еще полторы тысячи лет, а эта церковь во имя святого Георгия все еще будет существовать.

Все они поспешили дальше на запад и вскоре подошли к другому городу.

— Это Филиппы, — сказал ангел Эфириил. — Здесь Павел произнес свою первую проповедь на европейской земле. Здесь он также основал и первую в Европе христианскую общину. В Библии есть послание к филиппийцам, которое он написал, когда за свою веру был заключен в темницу.

Эфириил указал на церковь в форме восьмигранника. Вдруг изнутри открылась одна из дверей. Умораил начал уже было говорить «не бойся...», но из церкви показался еще один ангел. Он сделал несколько шагов навстречу Элизабет и произнес:

— Приветствую тебя, дочь моя. Меня зовут Серафиил, и я отправлюсь с вами в Вифлеем, где поднимусь на небо и из облаков буду приветствовать пришествие в мир младенца Христа.

Навин ударил посохом о церковную стену:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

И они снова тронулись в путь по старой дороге, пролегающей между Ионическим морем и Константинополем. Серафиил рассказал, что дорога называется Виа Игнатия.

Первым бежал тот самый ягненок, который однажды покинул магазин в Норвегии, потому что устал от стрекота многочисленных кассовых аппаратов. За овцами шли четыре пастуха, за ними римский наместник Квириний, два волхва, маленькая девочка из Норвегии и ангелы Эфириил и Серафиил. А ангелок Умораил порхал туда и сюда над всей процессией.

Они устремились далее, на запад, в сторону Константинополя. На бегу ангел Эфириил заметил:

— Сейчас на моих часах пятьсот одиннадцатый год, а в Константинополе мы будем раньше пятисотого года.

Папа листал атлас, чтобы проследить путь наших паломников.

— Вот здесь проходит македонская горная гряда. Она спускается к реке Аксцус. А это бухта Термайкос. Если находишься здесь, то справа можно видеть гору Олимп. Ну что же, все сходится.

Папа открыл другой атлас. Здесь можно было увидеть, как выглядела Европа в шестом веке.

— Виа Игнатия должна быть здесь, — сказал он. — А вот Фессалоники и Филиппы.

— А есть ли здесь карта, по которой можно проследить миссионерский путь апостола Павла? — поинтересовалась мама.

Папа все листал и листал атлас, и Иоаким подумал, что этот атлас можно считать волшебным, ведь в нем можно было увидеть, каким был мир в разные времена. В нем можно было найти города, которые уже давно погребены под толщей земли и песка.

— А, вот она! — воскликнул папа. Он нашел карту миссионерских походов апостола Павла. — Филиппы и Фессалоники он посетил во время второго путешествия.

Когда Иоаким пришел домой из школы, зазвонил телефон. Он думал, что это звонит мама или папа, потому что иногда они звонили, когда задерживались на работе, и говорили ему, чтобы он взял еду из холодильника. Иоаким терпеть этого не мог.

Иоаким поднял трубку:

— Алло!

— Это Иоанн, — донеслось до него из трубки.

Что ему сказать? Иоаким напряженно думал, а потом произнес те же слова, какие говорила мама, когда он слишком долго играл с приятелем и поздно приходил домой.

— Где ты пропадал? — спросил он.

— Я был в одном месте в пустыне, — отвечал Иоанн. — Но мы с тобой еще увидимся. А сейчас я бы просто хотел узнать, как там у вас идут дела с волшебным календарем?

— С ним дела идут очень хорошо, — ответил Иоаким. — Теперь у меня как будто бы всегда день рождения, потому что утром ко мне приходят папа и мама и мы читаем листочки, которые выпадают из окошечек. Читаем все вместе.

— Значит, их все еще можно прочесть?

Иоаким не понял, что имел в виду Иоанн.

— Конечно, мы читаем каждый день по листочку.

— Прекрасно, просто прекрасно. А где находятся наши пилигримы сейчас?

Мне кажется, что это место называется Филиппы, — ответил Иоаким. — Мы нашли его на карте.

— Отлично. Собственно, так все и было задумано.

— Ой...

— Что, Иоаким?

— Ничего, продолжайте.

— Как ты считаешь, что подумал греческий крестьянин, когда увидел процессию паломников на пути в долину реки Аксцус?

— Он очень сильно испугался, — сказал Иоаким.

— Да, вероятно, так оно и было.

— Мама и папа о многом хотели бы вас спросить. Может быть, вы зайдете к нам выпить кофе?

Иоанн засмеялся и заметил:

— Но ведь Сочельник еще не наступил.

— Мы все равно можем угостить вас кофе с пирожными и булочками. Мы уже много всего напекли для Рождества.

Тут Иоаким испугался, что Иоанн закончит разговор, и спросил:

— Это точно, что ту даму на фотографии зовут Элизабет?

Молчание на другом конце провода. Потом Иоанн сказал:

- Я почти уверен... если не Элизабет, то тогда Тебазилэ.

Теперь пришел черед помолчать Иоакиму. Он стал размышлять о том причудливом календаре, который Квириний дал Элизабет, а также о словах Иоанна в тот день, когда они встретились у их садовой калитки.

— Но может быть, ее зовут и так и так? Может быть, ее имя Элизабет Тебазилэ?

И снова Иоанн долго молчал, прежде чем отозваться:

— Что ж, возможно! Да, именно.

— Та дама была норвежка?

Иоанн тяжело вздохнул.

— Видишь ли, и да и нет. Она из Палестины, из небольшой деревушки неподалеку от Вифлеема. Она сказала мне, что она — палестинская беженка, но родилась в Норвегии. Все это довольно причудливо.

— И она бежала в Вифлеем вместе с Эфириилом и ягненком с колокольчиком на шее? — спросил Иоаким и затаил дыхание.

— Ты задаешь слишком много вопросов. Сейчас, видишь ли, я уже должен закончить разговор. Нужно научиться ждать, Иоаким. Ты ведь знаешь: время перед Рождеством называется «адвент», а это значит — ожидание!

И тут Иоанн повесил трубку.

Иоаким слонялся по дому до самого прихода мамы и папы. А когда они наконец появились, ему пришлось вновь и вновь пересказывать телефонный разговор с Иоанном, так как папа хотел убедиться, что Иоаким ничего не забыл рассказать им.

— Элизабет Тебазилэ, — хмыкнул он. — Не может быть, чтобы кого-то так звали.

Но были и другие вопросы, над которыми задумался Иоаким. Ему было известно, что беженец — это тот, кто вынужден бежать из своей страны, потому что там идет война и жизнь становится невыносимой. Но он никогда не слыхал о беженцах из Вифлеема.

Папе пришлось снова рыться в атласе. И он рассказал сыну, что многим людям из деревень, расположенных вокруг Вифлеема, пришлось покинуть свою страну, потому что там шла война. Многие лишились всего своего имущества и попали в такую нужду, что вынуждены были жить в лагерях для беженцев.

— Тогда к ним должен был прийти на помощь какой-нибудь добрый самаритянин, — сказал Иоаким. — Потому что Христос учил людей помогать друг другу в беде. К тому же повсюду на земле должен быть мир. Ведь основной смысл Рождества — в провозглашении мира на всей земле.

 

ДЕКАБРЯ

 

...Царство Божие открыто для всех,

даже для тех, кто путешествует без билета…

 

 

Иоанн позвонил Иоакиму и сказал, что находится где-то в пустыне. Иоаким пригласил его прийти к ним в гости на чашку кофе, но Иоанн ответил, что Рождество еще не наступило и что Иоаким должен научиться ждать.

И мама, и папа не сомневались, что это Иоанн сделал волшебный календарь. Папа сказал, что этот старый продавец роз — хитрая лиса, а мама назвала его таинственной личностью. Из них троих только Иоаким был уверен, что та Элизабет, которая находилась на пути в Вифлеем, чтобы поклониться младенцу Иисусу, и та, которая была сфотографирована в Риме, — одна и та же девушка.

Элизабет Хансен исчезла в 1948 году. Если ей тогда было семь лет, то вполне вероятно, что в начале шестидесятых годов она была уже взрослой женщиной.

Но почему Иоанн точно не знал, как звали даму на фотографии: Элизабет или Тебазилэ? Может быть, Элизабет стала произносить свое имя справа налево, когда пришла в Вифлеем, чтобы оно звучало на палестинский лад?

Папе не понравилось, что Иоаким открыл окошко в волшебном календаре, не дождавшись, пока встанут они с мамой. 18 декабря папа сам пришел в комнату Иоакима и разбудил его. Он напомнил, что до Рождества остается всего неделя и что нужно поскорее открыть очередное окошко, а то ему надо спешить на работу.

Сегодня на картинке была изображена толстая короткая палка, на конце которой был приделан сверкающий золотой шар.

— Это скипетр, — объяснила мама. — Скипетры принадлежали королям и императорам и служили символом власти. Этот круглый шар означает солнце.

Иоаким развернул тоненькую бумажку, которая выпала из календаря, и стал читать вслух маме и папе. Они же сели на кровать по обе стороны от него.

Император Август

 

 

Семь овец, четыре пастыря, два священных царя, три ангела Господних и маленькая девочка из Норвегии мчатся через Фракию и устремляются к Константинополю, расположенному в бухте Золотой Рог между Мраморным и Черным морями. Скорее, скорее в Вифлеем. Прошло пятьсот лет с того времени, как в хлеву родился младенец Христос, которого завернули в тряпицу и положили в ясли, потому что в гостинице для Марии и Иосифа не нашлось места. Но эту историю знают уже почти во всем мире.

Наши пилигримы останавливаются перед городскими воротами, у которых стоят стражники. Те вынимают из ножен мечи и поднимают копья, прежде чем к воротам успевают подойти первые овцы. Тогда ангел Серафиил опускается между стражниками и животными.

— Не бойтесь, — говорит он стражникам. — Мы идем в Вифлеем, чтобы приветствовать приход в мир младенца Иисуса. Вы должны пропустить нас.

Стражники тут же бросают оружие и падают ниц. Один из них делает знак, приглашающий наших странников войти в ворота. И вскоре вся процессия проходит через ворота в толстых городских стенах.

Было раннее утро, и город еще не пробудился к жизни. Паломники остановились на вершине холма, откуда открывался красивый вид на гавань и пролив Босфор, который отделяет Европу от Азии. Пролив довольно узкий: стоя на одном берегу, можно обозревать другой. На переднем плане они увидели строящуюся церковь.

— Время — год четыреста девяносто пятый, — говорил Эфириил. — Первоначальное название этого города — Византия, но в лето Господне триста тридцатое от Рождества Христова император Константин провозгласил этот город столицей Римской империи. При нем он назывался новый Рым, а позднее стал Константинополем, потом город снова обрел свое греческое имя — Византия. По прошествии тысячелетия, в тысяча четыреста пятьдесят третьем году, город завоевали турки и дали ему имя Стамбул.

— А эти стражники слышали о Христе? — спросила Элизабет.

— Скорее всего — да. Еще в триста тринадцатом году император Константин разрешил христианство, хотя сам крестился только перед смертью, через несколько лет, в триста восьмидесятом году, христианство стало официальной религией на территории всей Римской империи.

Элизабет удивилась словам ангела.

— И как только ты умудряешься помнить все эти столетия? — спросила она.

— Это совсем нетрудно, ведь мне приходится всего-навсего следить за стрелками на моих ангельских часах. А так как нас, небожителей, не волнуют секунды, минуты, часы и дни, то со столетиями вполне можно разобраться. Следующий важный для нас год — триста девяносто пятый, то есть ровно сто лет назад. Тогда Римская империя была разделена на две части, а Константинополь стал столицей Восточной Римской империи.

Тут подошел ангел Серафиил и, указав вниз, на красивую церковь, произнес:

— Эта церковь называется базилика, и построена она во славу божественной мудрости императором Константином. Через несколько лет она сгорит, но на том же месте будет снова воздвигнута прекрасная церковь — Софийский собор. На много столетий собор станет символом этой страны.

Квириний начал покашливать.

— Нам нужно переправиться через Босфор, — сказал он. — До Сирии не так уж и далеко. Дикси!

Навин ударил посохом о землю:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

Они пробежали через весь город и вскоре уже были у бухты Золотой Рог. На краю причала их встретил величественный человек в роскошной одежде со сверкающим скипетром в руке, в другой он держал очень толстую книгу — свиток.

Умораил был уже тут как тут — порхал рядом с ним, собираясь сказать «не бойся», но этот роскошно одетый человек не обращал ни малейшего внимания на ангелочка.

Он направился прямо к нашим паломникам.

— Я император Август и намерен переправить вас через Босфор. Я повелеваю вам безропотно принять мое решение.

Он показал вниз, на лодку под большими парусами. Овцы уже начали прыгать на борт.

— Значит, ты тоже один из нас! — провозгласил Эфириил.

Элизабет повернулась к ангелу и сказала:

— А я и не знала, что император Август был христианином.

По лицу ангела пробежала загадочная улыбка.

— Дело в том, что старый римский император невольно оказался участником событий Евангелия, как бы своего рода безбилетным пассажиром... А царство Божие открыто для всех, даже для тех, кто путешествует без билета.

Элизабет подумала, что эти слова ангела словно бы еще больше раздвинули границы царствия небесного. И она сложила и эти слова в своем сердце.

Вскоре вся большая процессия была уже на другом берегу Босфора. Когда они сошли на берег, Элизабет поздоровалась с римским императором и спросила, какую книгу он держит под мышкой. Она думала, что, вероятнее всего, это Библия или, по крайней мере, книга псалмов. Ведь не иначе как по воле неба старый император решил отправиться с ними в Вифлеем. Но император Август произнес только:

— Этот священный свиток — перепись населения.

Больше он не добавил ничего. Он был такой важный, что явно не любил пускаться в длинные рассуждения, тем более с маленькими девочками. Это показалось Элизабет весьма странным, потому что ведь не каждый же день римскому императору доводится разговаривать с девочкой, которая бросилась догонять ягненка, убежавшего из большого универмага в Норвегии и направлявшегося в Вифлеем, потому что он больше не мог переносить стрекот кассовых аппаратов.

Пастух Навин ударил посохом о землю и напомнил им, куда они должны спешить. Но на этот раз бежали они недолго и вскоре остановились на вершине холма, возвышающегося над городом Халкидоном.

В городе было множество священников, казалось, их здесь целый рой. Элизабет была просто изумлена, увидев столько пасторов. Она даже немного испугалась.

— Не бойся, — сказал ей ангел Серафиил. — Время — четыреста пятьдесят первый год от Рождества Христова, и сейчас проходит самый большой церковный съезд за всю историю христианской церкви.

— А что они здесь обсуждают? — поинтересовалась Элизабет.

Ангел Серафиил рассмеялся.

— Они пытаются выяснить, что же это такое — истинное христианское учение.

— Ну и как, им это удалось?

— После долгих дискуссий они пришли к выводу, что Иисус был одновременно и богом и человеком. Но они также обсуждали и многое другое. Некоторые из них так усердно старались выяснить, какова истинная вера, что в азарте совсем забыли, что именно в ней самое важное.

У Элизабет расширились глаза.

— Ну и что же самое важное?

— То, что Иисус пришел в этот мир, чтобы научить людей любить друг друга. Нет более сложной задачи для людей, чем эта, и в то же время нет и завета важней. При этом совершенно не важно, сколько ангелов живет на небе и может ли в глазу Всевышнего оказаться сучок.

— Неужели у него и вправду есть в глазу сучок?

— Видишь ли, это совершенно неважно. Гораздо важнее видеть бревно в собственном глазу.

Элизабет подумала, что и на этот раз очень трудно понять сказанное ангелом, но и эти слова ангела она сложила в своем сердце. Быть может, когда-нибудь она лучше уразумеет их.

Волхвам речь ангела пришлась не по нраву. Каспар склонил голову набок, покачал ею и лениво проговорил:

— Строго говоря, в существование ангелов верить вообще не обязательно. Многие считают, что подобные представления очень мало связаны с учением Христа.

Ангел Эфириил вперил свой взгляд прямо в глаза волхву, чтобы заставить его замолчать, и это как будто бы помогло, по крайней мере, на короткое время. Но вот слово взял Бальтасар:

— Все рассказы об ангелах можно считать просто сказками. Но тот, где Христос учил людей любить друг друга, — не вымысел.

И только после этого Эфириил счел необходимым возразить:

— Нам, ангелам, не свойственно употреблять сильные выражения. Но тем не менее я вынужден позволить себе заявить, что подобные измышления являются самыми глупыми из всех, что мне довелось услышать во время нашего паломничества. Вам обоим должно быть стыдно. Если вы способны произносить подобные речи, то вам лучше бы оставаться у себя на востоке, чем отправляться в этот путь на запад.

— Вот именно, — подхватил Умораил. — Как вам обоим не стыдно! Вы и меня обидели.

И в следующее мгновение Умораил сделал нечто такое, чего Элизабет никогда не могла бы ожидать от ангела: он поднес руку к своему обиженному лицу и показал «нос» двум волхвам с востока.

— Вот вам! — воскликнул ангелок. — Получили?

Всю священную процессию охватило чувство неловкости. Тогда ангел Серафиил кашлянул два раза и вытянул вперед обе руки, чтобы показать, что у него нет оружия.

— Легко потерять самообладание, когда даже близкие утрачивают веру в тебя. Однако если у нас возникают такие разногласия, связанные с верой, мы не должны доходить до драки. Так давайте же попробуем забыть все плохое, что было сказано и показано.

Пастух Навин был явно согласен с говорившим, потому что он ударил своим посохом о землю и провозгласил:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

И они продолжили свой путь через Фригию.

Иоаким глубоко вздохнул и выпустил из рук маленький листочек, который упал к нему на колени.

— Неприятно, когда ссорятся взрослые, — сказал он. — Но я думаю, еще хуже, когда начинают препираться ангелы небесные.

Папа кивнул.

— Это все очень тонкий предмет, и не впервые происходят бурные дискуссии об ангелах.

— Хотя в целом у спорящих и не такие уж большие разногласия, — заметила мама. — У ангелов и волхвов общее мнение. Что самое главное в учении Христа — это братская любовь людей друг к другу. И достигнуть этого гораздо труднее, чем поверить в существование ангелов.

Папа раскрыл атлас и нашел Константинополь, который сейчас называется Стамбул. Он показал также узкий пролив Босфор, через который наших странников перевез на лодке император Август.

В этом атласе со старинными картами они нашли тот город Халкидон, куда множество служителей церкви съехались, чтобы обсудить вопрос об истинной вере. Таким образом, процессия паломников достигла Азии.

Вечером, вернувшись с работы, мама принесла большой конверт с копиями вырезок из старых газет. Она побывала в библиотеке и сделала ксерокопии всех материалов, которые были опубликованы в газетах в связи с исчезновением Элизабет Хансен в 1948 году.

Все вместе сидели они за маленьким столиком в гостиной и читали ксерокопии старых газетных вырезок. Особенно пристально они вглядывались в фотографию Элизабет Хансен. Мама взяла фотографию взрослой Элизабет с каминной полки и стала сравнивать ее с изображением в газете.

Была ли на обоих снимках одна и та же Элизабет?

— У той и другой светлые волосы, — сказала мама, — и слегка заостренный носик.

— Трудно судить, — хмыкнул папа.

Он был поглощен текстом сообщения об исчезновении Элизабет. Во время чтения он приговаривал:

— Ее мать была учительницей... Отец известный журналист... Когда растаял снег, в перелеске нашли только шапочку девочки...

Больше никаких следов полиции обнаружить не удалось...

— Конечно, ведь они не читали волшебный рождественский календарь, — заметил Иоаким.

Папа засмеялся:

— А не то пришлось бы им арестовать ангела!

Позднее вечером Иоаким улегся спать, но после того как мама с папой, пожелав ему спокойной ночи, ушли из его комнаты, он снова включил свет. Иоаким подумал вдруг, что уже много дней он не разглядывал большую картинку в календаре. Потому что почти все окошки были уже открыты. Сейчас он решил вновь закрыть их.

И ОБНАРУЖИЛ, ЧТО КАРТИНКА ОПЯТЬ ИЗМЕНИЛАСЬ!

На картинке были изображены Мария и Иосиф. Мария склонилась над младенцем Иисусом, лежащим в яслях. Немного поодаль стоят волхвы, а ангелы в облаках смотрят вниз: они возвещают пастухам на поле, что родился Иисус. Тут же наверху, чуть левее, видны изображения двух мужчин в роскошных одеждах. В отличие от других они стоят спиной к зрителю. Иоаким видел их множество раз и раньше, но только теперь понял, что это Квириний и император Август. И только сейчас он наконец заметил, что в руке у императора сверкающий скипетр!

Неужели он держал в руках скипетр с того самого мгновения, когда Иоаким только получил календарь в книжной лавке?

Или скипетр появился сам по себе, только теперь?

 

ДЕКАБРЯ

 

...Ему так понравилось

бросать людям в открытые окна подарки...

 

 

Мама побывала в большой библиотеке и нашла несколько старых газетных заметок о девочке, которая пропала в 1948 году, придя со своей мамой в универмаг за рождественскими покупками. Ее звали Элизабет Хансен — точно так же, как ту девочку, история которой рассказывается в волшебном календаре. Но была и еще одна Элизабет — та, которая стояла перед собором Святого Петра в Риме на снимке, сделанном в начале шестидесятых годов. Или эту даму звали Тебазилэ? Но ведь Тебазилэ — это тоже Элизабет, только слово предстает как бы зеркально отраженным.

Сколько же этих Элизабет — одна или целых три?

Папа полагает, что Иоанн просто придумал продолжение той давней истории о пропавшей маленькой девочке по имени Элизабет. Значит, он считает, что можно говорить о существовании трех Элизабет. По мнению мамы, молодая женщина, сфотографированная в Риме, вероятно, и была той же самой девочкой, которая пропала в Норвегии пятнадцать лет назад. Но мама не верит, что она могла добраться до самого Вифлеема. Она предполагает, что существуют две Элизабет: одна — настоящая, а другая — из рождественского календаря.

Иоаким считал, что существует только одна-единственная Элизабет. Элизабет Хансен убежала вместе с ангелом Эфириилом в Вифлеем, а потом, много лет спустя, прибыла в Рим, пароходом или самолетом. Здесь ей захотелось называться по-новому, и она стала писать свое имя справа налево.

Или, быть может, по какой-то причине ей просто нужно было от кого-то прятаться. В таких случаях вполне уместно сменить имя.

Только Иоанн мог бы прояснить что-то для них всех.

По крайней мере, ему довелось встречать одну из этих трех Элизабет. Но сейчас Иоанна нет. Он сказал, что находится где-то в пустыне.

Девятнадцатого декабря в окошке волшебного календаря оказалась картинка с изображением Сайта-Клауса. У него были длинные седые волосы и седая борода. Он был одет в красную мантию, на голове — островерхая шапка, тоже красного цвета. Грудь украшал серебряный крест с красным драгоценным камнем. Мама стала читать вслух написанное на тоненькой бумажке:

Мельхиор

 

 

В конце четвертого столетия по Малой Азии проходила странная процессия.

Впереди порхал ангелок Умораил, за ним бежали семь священных овец. Потом шли пастухи Навин, Иаков, Исааки Даниил, волхвы Каспар и Бальтасар, римский наместник Квириний и император Август собственной персоной. Император Август в одной руке держал скипетр, так и сиявший в солнечных лучах, а под мышкой нес свиток. Вслед за императором и наместником парили, не касаясь земли, ангелы Эфириил и Серафиил, а замыкала это удивительное шествие, изо всех сил стараясь не отстать от других, девочка Элизабет. Вместе с маленьким ягненком она убежала от наполненного шумом и торговой суетой Рождества на родине в Норвегии. Она держит в руках портрет светловолосой женщины и торопится в Вифлеем.

Они идут по высокогорьям Фригии, проходят мимо больших соленых озер, где птицы могут стоять на водной глади. Во время долгого путешествия на их пути им попадаются медведи, волки и шакалы. Но стоит только волку или шакалу броситься к ним, как процессия тут же успевает отступить во времени на одну-две недели.

Они проходят через перевал на высокой горной гряде, которая протянулась вдоль побережья Средиземного моря, и оказываются в Памфилии. С высоты примерно двух тысяч метров над уровнем моря они замечают человека, одетого в зеленое. Словно живой дорожный знак, он сидит там, где озеро разделяется на два протока, а дорога огибает гору и спускается к Средиземному морю, человек в зеленом выглядит весьма солидно.

Завидев его, Каспар и Бальтасар начинают махать руками и стараются обогнать овец.

— Кто это? — спросила Элизабет.

— Во всяком случае, это наверняка один из нас, — изрек ангел Эфириил.

Человек поднялся им навстречу и обнял Каспара и Бальтасара.

— Круг замкнулся, — торжественно объявил он.

Элизабет ничего не поняла, но незнакомец подошел к ней и сказал:

— Добро пожаловать в Памфилию. Меня зовут Мельхиор. Я — третий из волхвов и священный царь Эгрискуллы.

И тут Элизабет поняла, что он имел в виду, когда сказал «круг замкнулся», — это значит, все три волхва собрались вместе.

— Как только вас не называют! Вы и волхвы, и священные цари, и у каждого свое имя: Каспар, Бальтасар и Мельхиор.

Мельхиор широко улыбнулся:

— Нас зовут по-разному. По-гречески наши имена звучат: Галгалат, Магалат и Сахарин, некоторые называют нас звездочетами или же персидскими жрецами. Но имена не имеют значения, мы трое участвуем в историческом событии. От имени всех людей на свете, которым не довелось народиться на Святой земле.

Элизабет взглянула на ангела Эфириила, и тот кивнул:

— Это совершенно справедливо.

— Да и зачем бы я стал лгать? — подхватил Мельхиор. —

Священному царю подобает всегда говорить правду, изрекать истину. А тот, кто лжет, не видит дальше своего носа.

Он говорил так забавно, что Элизабет от души рассмеялась. А Мельхиор продолжал: