Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Ягненок с колокольчиком на шее 9 страница

— Кроме того, меня бы не прозвали Мельхиор или Млекиор, если бы я не любил молоко. И моего собрата не стали бы называть Сахарин, если бы он не питал пристрастие к сладкому, я готов петь и плясать от радости. И таким бываю в каждый рождественский Сочельник — так я рад рождению Иисуса.

— В путь, — проговорил пастух Навин и ударил посохом о камень. — В Вифлеем! В Вифлеем!

Но Мельхиор снова заговорил:

— Сначала мы с вами должны поздороваться с рождественским гномом. Он живет здесь, внизу.

И они устремились по отвесным скалам к Средиземному морю. На ходу Элизабет сказала:

— Неужели мы и вправду пойдем здороваться с рождественским гномом?

Эфириил показал рукой на город, который примыкал к склону горы. Вдали сверкала гладь Средиземного моря.

— Время — триста двадцать второй год. Город называется Миры, апостол Павел останавливался здесь по пути в Рим, куда отправился, чтобы рассказать об Иисусе в столице Римской империи. И здесь в мирах он основал христианский приход.

— Но я не понимаю, какое это имеет отношение к рождественскому гному, или Санта-Клаусу?

Ангел продолжал рассказывать:

— Через два столетия после посещения города Миры апостолом Павлом здесь родился мальчик по имени Николаус. Его родители были христиане, и мальчик этот, став взрослым, сделался епископом города Миры. Здесь же в городе жила девушка, которая была очень бедной, так как ее отец лишился всего имущества. Девушка хотела выйти замуж, но денег на приданое у нее не было. Епископ Николаус всей душой хотел помочь несчастной девушке, но знал, что семья ее очень гордая и не примет денег.

— Тогда ему надо было просто положить какую-то сумму на счет отца девушки, — предложила Элизабет.

— Да, но ведь тогда не было банков. Правда, Николаус сделал нечто похожее: он пробрался ночью к дому, где жила девушка, и под бросил ей в открытое окно мешочек с золотыми монетами. Теперь молодая девушка имела возможность выйти замуж.

— Значит, этот Николаус был очень добрый.

— Конечно, но он не остановился на этом поступке. Ему так понравилось бросать подарки в окна людям, что он стал делать это очень часто. После его смерти о нем ходило множество легенд. Позднее его стали называть Святой Николаус или Санкт-Николаус. По-английски его имя стало звучать как Санта-Клаус, а у нас в Норвегии — Юлиниссен, или рождественский гном... потому что слово «Ниссен» — это сокращенное Николаус, от него же происходят имена Нильс и Клаус.

— А носил ли Санкт-Николаус красную одежду, были ли у него длинная белая борода и шапочка-колпачок, которую носят рождественские гномы?

— Погоди, сейчас увидишь, — сказал ангел Эфириил.

Солнце еще не взошло. Они остановились перед низким зданием церкви в Мирах.

Тут же церковная дверь отворилась, и оттуда вышел человек с длинной белой бородой, в красном плаще и красной островерхой шапке. На шее у него висел большой серебряный крест с красным драгоценным камнем. Он очень напоминал рождественского гнома, но Эфириил шепнул Элизабет на ухо, что на его часах 325 год от Рождества Христова и что этот человек одет в обычное епископское одеяние. Позднее красную сутану заменили на темную.

— Это епископ Николаус, — прошептал ангел.

Элизабет задумалась.

— А название города Миры имеет какое-то отношение к мирре{ Мирра — ароматическая смола.}?

По лицу ангела пробежала лукавая улыбка.

— Пожалуй, можно считать и так, ведь мирра была одним из трех даров, принесенных волхвами Иисусу. И с тех пор привычка делать подарки на Рождество укоренилась именно потому, что волхвы принесли дары новорожденному Иисусу, и потому, что Николаус очень любил делать подарки.

Под мышкой епископ Николаус держал три разные шкатулки. Решительным шагом он направился к трем священным царям и с низким поклоном протянул каждому по шкатулке. В шкатулке Каспара оказались сверкающие золотые монеты. В шкатулке Бальтасара лежали благовония, а шкатулка, полученная Мельхиором, была наполнена миррой.

— Мы направляемся в Вифлеем, — объявил Каспар.

Епископ засмеялся так, что борода его затряслась.

— Ха-ха-ха, но тогда вам следует взять кое-какие гостинцы для младенца, который лежит там в яслях. Они вам совершенно необходимы. Не правда ли? Ха-ха-ха!

Поскольку перед Элизабет находился самый настоящий Санта-Клаус, она тут же подбежала к нему и потрогала рукой его красное одеяние. Тогда епископ Николаус наклонился и взял Элизабет на руки. А она попыталась дернуть его за бороду, чтобы убедиться, что она настоящая, и так оно и было.

— Почему ты такой добрый? — спросила Элизабет.

— Ха-ха-ха, — вновь залился смехом человек, одетый в красное. — Чем больше мы отдаем другим, тем богаче становимся сами, и, напротив, чем меньше мы отдаем другим, тем беднее становимся сами. Так или иначе, в этом тайна радости дарителя. И в этом же секрет бедности.

Ангел Умораил захлопал в ладоши:

— Хорошо сказано, епископ!

А епископ Николаус продолжал:

— Всякий, кто собирает сокровища на земле, в один прекрасный день окажется нищим. Тот же, кто отдал все, что имел, никогда не будет бедным. К тому же у таких людей всегда радостно на душе. Ха-ха-ха! Потому что самое большое счастье на земле — это одаривать других.

— Может, оно и так, — сказала Элизабет. — Но прежде, чем одаривать, надо, чтобы у тебя было что давать.

При этих ее словах епископ так расхохотался, что все его тело заходило ходуном. Элизабет чувствовала себя как при морской качке, ведь она все еще сидела у него на руках.

— Совсем не обязательно, — проговорил епископ, когда наконец смех отпустил его и он вновь обрел дар речи. — Чтобы ощутить радость дарителя, совсем не обязательно что-то иметь. Твоим даром другому может быть просто улыбка или что-либо, сделанное своими руками.

И с этими словами он опустил Элизабет на мозаичные камни перед церковным порогом. Навин ударил посохом о землю:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

И, удаляясь, они еще долго слышали раскатистый смех епископа, стоящего перед церковью: «Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!»

Мама подняла глаза от листочка и тоже принялась смеяться. Ее смех заразил Иоакима, а тут уж и папа не смог сдержаться и присоединился к ним. Так они и сидели все вместе, вздрагивая от смеха.

Наконец мама сказала:

— Я думаю, что этот заразительный смех сродни полевым цветам.

Ни папа, ни Иоаким не поняли, что она имела в виду, и она пояснила:

— И то и другое — частица небесной благодати, пролившейся на землю. И то и другое очень легко распространяется дальше.

Мама еще не успела дочитать до конца написанное на тоненьком листочке, а папа уже достал исторический атлас. Каждому столетию здесь была отведена отдельная карта Европы. По другим картам можно было видеть, как выглядели неевропейские страны во время всего этого путешествия, продолжавшегося почти две тысячи лет. Если эти исторические карты положить одну на другую, то получится, образно говоря, стопка блинов. Всякий, кто любит блины, знает, что нет двух совершенно одинаковых блинов.

Папа отвлекся от этой «блинной книги».

— Да, все названия соответствуют помеченным на карте. И апостол Павел действительно останавливался в маленьком городке под названием Миры, на пути из Иерусалима в Рим.

— Может быть, Элизабет с фотографии совершила тот же путь, что и апостол Павел, — предположил Иоаким. — Ведь она тоже побывала в Риме.

— Кроме того, на шее у нее тоже был серебряный крестик с красным камешком, — заметила мама. — Как у Сайта-Клауса.

Папа засмеялся. Потом пошел в гостиную, чтобы взять энциклопедический словарь. Вскоре он вернулся со словарем в руках и, еще стоя в дверях, начал читать.

— Что касается этого епископа из Мир, все сходится. Он действительно был самым первым Санта-Клаусом, или рождественским гномом.

— Воистину история насыщена удивительными событиями и фактами, которые странным образом связаны между собой, — сказала мама. — Как будто какие-то крохотные гномики носятся вверх и вниз сквозь толщу блинов-столетий и тонкими нитями связывают их между собой.

 

ДЕКАБРЯ

 

...С неба вдруг что-то опустилось на землю...

 

 

В воскресенье двадцатого декабря Иоаким проснулся от звонка будильника в спальне родителей. Это было довольно-таки странно, потому что они очень редко заводили будильник в воскресенье. Вероятнее всего, они просто боялись, что он проснется раньше и откроет окошко в волшебном календаре без них.

Уже в следующую секунду мама с папой были тут как тут.

— Ну давай же, скорей, — поторопил Иоакима папа.

Иоаким открыл окошко с цифрой 20. За окошком они увидели картинку, на которой был изображен лежащий на спине человек. Он смотрел на столб света, ниспадавший с неба.

— Какая-то странная картинка, правда? — сказала мама. Папа сгорал от нетерпения.

— Давайте читать, — торопил он.

И вот они снова устроились все втроем рядышком. Сегодня была папина очередь разворачивать листок и читать вслух написанное крошечными буквами:

Керувиил

 

 

Через Малую Азию идет процессия паломников. В третьем веке они пересекают Памфилию и Киликию к югу от высоких гор Тавра. Процессия состоит из семи овей, четырех пастухов, трех священных царей, трех ангелов Господних и девочки Элизабет Хансен из Норвегии. Они пересекают реки, фруктовые сады, высокогорья, вот они спускаются с отвесных склонов с каменистыми расселинами, вскоре уже стремительно передвигаются по берегу моря, так что песчаная пыль поднимается столбом, они проходят через вереницу римских городов, таких как Атталия, Селев-кия и Таре. В Тарсе они на мгновение останавливаются и оглядываются по сторонам. Ангел Эфириил рассказывает, что это родной город апостола Павла.

На своем пути наши странники проходят мимо римских театров, арен, портов, триумфальных арок и языческих храмов. Время от времени они видят сооружения, напоминающие христианские храмы.

Маршрут проложен так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Бывает, они задерживаются где-то на целое столетие, но появляются на улицах городов и селений лишь рано на рассвете, до пробуждения их жителей. Правда, порой случается, что их появление нарушает покой какого-то стражника или одинокого рыбака, спозаранку забросившего сети. Тогда они просто продолжают свой путь, а пораженный рыбак или стражник застывают на месте и протирают глаза.

Бывает и так, что ангел Умораил кричит им, чтобы они не боялись.

Ведь не часто же доводится людям видеть ангелов Господних, да и длится их явление не больше одной-двух секунд. И тогда легко поверить, что это кому-то всего-навсего померещилось. Во всяком случае, это отнюдь неудивительно для усталого дозорного, который не сомкнул глаз за долгую ночную вахту.

Загадочная процессия огибает залив Искендерон в Средиземном море. Отсюда их путь лежит на юг, вдоль западного побережья Средиземного моря. Они подходят к сирийскому городу Антиохия и останавливаются перед городскими воротами.

— Мы находимся в году двести двадцать восьмом от Рождества Господня, — сообщил ангел Эфириил. — Отсюда начались первые странствия паломников к апостолу Павлу. К тому же мы должны обратить внимание на то, что именно здесь, в Антиохии, впервые было сказано слово «христианский».

— Но разве ученики Иисуса не были христианами? — спросила Элизабет.

— И да, и нет, — отвечал Эфириил. — Прошло много лет, прежде чем первые христиане стали называть себя христианами, и впервые это произошло именно в Антиохии. Прежде христианами считали себя лишь евреи. Апостол Павел был тоже евреем, но во время своих миссионерских странствий он пришел к убеждению, что и римляне, и греки способны верить в Христа. Павел понял: чтобы поверить в Христа, совсем не обязательно быть евреем. К тому же совсем не обязательно во всем следовать законам, данным Моисеем. Ведь Иисус обращался не только к евреям. Он обращался ко всем людям Земли.

Волхвы подошли и встали рядом с Эфириилом.

— Мы все трое — мудрецы, пришедшие с Востока. Один из нас из Нубии, другой из Сабы, а третий из Эгрискуллы. Ни у одного из нас в жилах не течет ни капли еврейской крови. И тем не менее мы одни из тех, кто первым приветствовал приход в этот мир младенца Иисуса.

Навин ударил посохом о городскую стену.

— В Вифлеем! — провозгласил он. — В Вифлеем!

Пилигримы снова тронулись в путь. Эфириил сказал, что они приближаются к Дамаску, столице Сирии.

Через некоторое время Эфириил крикнул, чтобы они остановились. Это было на пустынном участке старой римской дороги через Сирию.

— Это здесь, — произнес Эфириил и показал на удивительно яркий красный мак у дороги.

Ангел Серафиил подтвердил кивком:

— Да, вот это место.

Элизабет ничего не могла понять, а Эфириил объяснил:

— Время — год двести тридцать пятый от Рождества Христова. Двести лет назад здесь произошло одно весьма важное событие, которое имело огромное значение для всей мировой истории.

Все трое волхвов стояли плечом к плечу и торжественно кивали. Чтобы показать, что и он согласен с этим, император Август воткнул свой скипетр в землю рядом с цветком красного мака.

Четверо пастухов пытались собрать маленькое овечье стадо вокруг императорского скипетра. А он сиял как маленькое солнце. Квириний, который когда-то был здесь наместником, повел рукой:

— Как хорошо снова оказаться дома! Ведь всего каких-то двести лет назад я был наместником Сирии.

— Извините, что я спрашиваю так прямо, но, вероятно, я единственная здесь, кто не понимает, о чем вы говорите. Разве Иисус родился здесь?

Эфириил засмеялся:

— В год Господень тридцать пятый от Рождества Христа один еврей из Тарса в Малой Азии останавливался здесь на пути в Дамаск. Его римское имя было Паулус, а еврейское — Савл, молодые годы он провел в Иерусалиме, где изучал древние еврейские рукописи. Вероятно, там он и встретил Христа и услышал его проповеди. В то время Павел был фарисеем, который верил, что люди могут умилостивить Бога, исполняя все законы и предписания Моисея. И он стал одним из самых истовых преследователей христиан. Он помогал заключать их в темницу, участвовал в убийстве святого Стефана.

— Значит, он просто глупый и нехороший человек, — сказала Элизабет.

Эфириил и все остальные закивали. А ангел продолжал:

— Но когда он отправился в Дамаск, чтобы там чинить расправу над христианами, с ним произошло чудо. Внезапно показался в небе свет, и Павел услышал голос: «Савл, Савл, что ты гонишь меня?» Павел спросил, кто это говорит. И в ответ прозвучало: «Я Иисус, Которого ты гонишь. Вставай и иди в город, и сказано будет тебе, что тебе надобно делать». Павел и те, кто был вместе с ним, стояли в оцепенении. Все слышали голос и слова, произнесенные им, но не видели ничего, кроме света, струящегося с неба.

Умораил кивнул.

— Конечно же, все было именно так. И голос этот даже не сказал Павлу: «Не бойся».

После этого Павел отправился в Дамаск и присоединился здесь к христианской общине. И вскоре он стал первым великим христианским миссионером. Павел был гражданином Римской империи, но умел говорить также по-гречески и арамейски, а на арамейском языке говорил Христос. Кроме того, Павел умел читать древнееврейские тексты, во время своих четырех миссионерских странствий он рассказывал людям об Иисусе — ив Греции, и в Риме, и в Малой Азии.

Пока Эфириил говорил, с неба вдруг что-то опустилось на землю. Это произошло так внезапно, что Элизабет даже не успела вздрогнуть. Сначала она подумала, что это села какая-то птица, но тут же увидела, что прямо перед ней стоит еще один ангел,

— Не бойтесь, — сказал ангел. — Меня зовут Керувиил, и я пройду с вами оставшуюся часть пути до Вифлеема.

Император Август поднял скипетр, который стоял в том месте, где апостол Павел услышал голос с неба, пастухи тихонько подогнали овец, а Навин провозгласил:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

Тоненький листочек выпал из папиных рук на кровать.

— Невероятно, — сказал папа.

Он углубился в карты, по которым можно было получить представление о том, как выглядели земли, где проходили наши странники в третьем веке. Водя пальцем по карте, он повторял их названия. И все они звучали как песнь.

— Памфилия, Киликия, Атталия, Селевкия, Таре, Антиохия.

Было воскресенье, и поэтому все были свободны. Вся семья Иоакима готовилась к Рождеству — надо было стирать белье, мыть полы, печь печенье и булочки и красить марципаны особыми кондитерскими красками. Но папа и мама находили время, чтобы погрузиться в чтение энциклопедии и разглядывать старинные карты. Потому что им очень хотелось как можно больше узнать обо всех местах, где останавливались участники удивительного путешествия, описанного в волшебном календаре.

— Я чувствую себя школьницей, — сказала мама со смехом.

Папа засел за Библию. Несколько раз он даже читал вслух отрывки из той ее части, которая называется «Деяния апостолов» и где много говорится о Павле, который обратился в христианство после того, как услышал глас небесный. Потом он объездил все страны Средиземноморья и всюду рассказывал о Христе.

Иоакиму казалось очень странным видеть папу сидящим в зеленом кресле-качалке и читающим Библию. Раньше папа не имел подобной привычки.

Один раз он положил эту толстую книгу себе на колени и произнес вслух то, о чем думал:

— В сущности, эта книга не менее удивительна, чем сам волшебный календарь.

Потом он прочитал вслух несколько псалмов из Библии.

— Вот, я нашел и это место! — воскликнул папа. — «Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба.

Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл, что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Встань и иди в город, и сказано будет тебе, что тебе надобно делать. Люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя. Савл встал с земли и с открытыми глазами никого не видел; и повели его за руки и провели в Дамаск. И три дня он не видел, и не ел, и не пил».

Когда они ужинали, раздался телефонный звонок. Мама взяла трубку, а потом передала ее папе.

— Да, — сказал он. — Это я... Многолетней давности... Нет, я понимаю... Да, изображение отчетливое... Совершенно точно... на заднем плане виден собор Святого Петра... Я бы тоже никогда не стал терять надежды... Нет, я бы не... Просто у нас в руках оказался этот удивительный календарь... Он исчез... Нет, я никогда не встречался с ним... Да, здесь тоже говорится... острый носик, да... Нет, я не верю в ангелов... совсем не верю... Можно подумать, что ее просто похитили... Нет, кто-то... Я не знаю... но совершенно ясно: можно надеяться, что она жива... Вряд ли она помнит что-то... ведь ей было всего семь лет... И даже этого она не помнит... У нас только один мальчик... Нет, я бы тоже никогда не терял надежду. Немедленно, да... я обещаю вам... И спасибо за звонок!

Тут папа положил трубку.

— Это был Иоанн? — спросил Иоаким.

Папа покачал головой.

— Это была фру Хансен, мать Элизабет. Я послал ей копию старой фотографии. Она говорит, та молодая дама вполне могла быть ее дочерью, исчезнувшей сорок пять лет назад. Девочке тогда было всего шесть или семь лет. Потом у нее родилась еще одна дочь. Ее зовут Анна, и она...

Тут папа в задумчивости умолк.

— Ну же, — торопила мама.

— Она немного похожа на эту молодую женщину перед собором Святого Петра...

Придя в тот вечер в комнату Иоакима, чтобы пожелать ему спокойной ночи, папа остался стоять у окна, вглядываясь в темноту.

— Как ты думаешь, где Иоанн?

— Он в пустыне, — ответил Иоаким. — Но ведь Рождество еще не наступило.

 

ДЕКАБРЯ

 

...Озеро было похоже

на синее фарфоровое блюдо с золотой каймой…

 

 

До Рождества оставалось всего-навсего четыре дня, но Иоанн так и не появлялся после своего исчезновения с рыночной площади, а это случилось уже давно. Папа не сомневался, что это Иоанн сделал волшебный календарь с таинственными листочками, которые рассказывают о долгом странствии в Вифлеем.

Иоанн родился в Дамаске. Интересно, что привело его в Норвегию много лет назад? Почему бы ему не торговать цветами на какой-нибудь площади в Дамаске?

В один прекрасный день он встретил молодую женщину по имени Элизабет, вероятно, в Риме, ведь фотография была сделана именно там. Если Иоанн и в самом деле был знаком с ней, почему он не был уверен в том, как все же ее зовут — Элизабет или Тебазилэ?

Сама эта женщина рассказала ему, что была палестинской беженкой из маленькой деревушки неподалеку от Вифлеема. Но не говорила ли она ему, что родилась в Норвегии?

Иоанн навестил мать девочки, бесследно исчезнувшей в декабре 1948 года. Тогда наверняка он увидел и ее младшую сестру.

Показалось ли Иоанну, что Анна похожа на ту молодую женщину перед собором Святого Петра?

Пусть даже так, но что же все-таки побудило этого таинственного человека из Сирии углубиться в давнюю историю с пропавшим ребенком, которая произошла здесь, в этом норвежском городе, задолго до его приезда?

В понедельник 21 декабря папа рано разбудил Иоакима.

— Давайте начнем скорее, — сказал он. — Видите ли, сегодня я должен быть на работе как можно раньше. Но ведь календарь — это тоже важно. Возможно, это даже важнее работы.

Иоаким поднялся на кровати и открыл окошко рождественского календаря. Теперь его уже страшило приближение Рождества, потому что тогда с волшебным календарем будет покончено.

Сегодня в окошке оказалась картинка деревни с тихим озером и сверкающей водной гладью. И деревья, и низкие горы, окружавшие озеро, купались в золотых солнечных лучах.

Иоаким развернул тоненькую бумажку, которая выпала из календаря, и прочитал вслух:

Евангелиил

 

 

В конце второго столетия после Рождество Христова ранним утром весьма странное шествие направилось в город Дамаск на берегу реки Барада. Теперь в нашей процессии насчитывалось семь овец, четыре пастуха, три волхва, четыре ангела Господних, наместник Квириний, император Август и Элизабет.

Вот они проходят мимо двух стражников, охраняющих западные ворота, и выбегают на прямую улицу, которая делит город на две части.

Стражники изумленно поворачиваются друг к другу:

— Что это?

— Сильный порыв ветра с северо-запада.

— Но это был не просто песчаный столб. Я видел людей.

Стражники вспомнили старую историю, которая произошла несколько лет назад, это случилось у восточных ворот города: какая-то процессия прямо-таки смела с пути стражников и с шумом устремилась из города. Там были и люди, и животные, а некоторые заметили даже ангелов.

Дело в том, что когда Элизабет, Эфириил и все остальные выходили из города, они невольно столкнули с дороги нескольких римских воинов. Солдаты попадали на землю, потом в недоумении поднялись и замерли, глядя им вслед. А процессия уже переместилась на милю вперед и на год назад.

Однажды вечером в середине второго века путешественники подошли к Геннисаретскому озеру в Галилее. Они остановились неподалеку от какой-то деревни и стали вглядываться в блестящую водную гладь. Невысокие горы венцом окружали озеро, и, когда солнечные лучи осветили их, озеро показалось Элизабет похожим на синее фарфоровое блюдо с золотой каймой.

Деревня состояла из низких домов, возле каждого дома имелся небольшой загон для скота. По улице шли навьюченные ослы, которых вели мужчины в туниках и накидках. Женщины в просторной одежде несли на голове кувшины,

— Мы в Капернауме, который расположен на пересечении старых караванных путей между Дамаском и Египтом, — объяснил Эфириил. — Именно здесь Иисус призвал своих первых учеников. Одним из них был Матфей, сборщик податей. Капернаум был важным центром сбора податей. Другими учениками Иисуса стали братья Симон, называемый Петром, и Андрей, оба рыбаки. «Идите за Мною, — сказал им Иисус. — Я сделаю вас ловцами человеков».

— Иисус помог им также ловить и самую обыкновенную рыбу, — поспешил вставить Умораил. — Вот так!

Эфириил кивнул:

— Однажды, стоя на берегу озера и обращаясь к большому числу людей, он увидел на озере, недалеко от берега, две лодки. Одна из них принадлежала Симону. Иисус взошел на борт этой лодки, по просил Симона немного отплыть от берега и начал проповедовать прямо из лодки. И это было очень умно, потому что теперь все могли видеть его. Закончив свою речь, Иисус велел Симону грести на глубину и забросить там сеть. На что Симон возразил, что он пытался ловить здесь всю ночь и не поймал ни единой рыбки.

Но все же сделал, как велел Иисус, и тогда поймал столько рыбы, что у него чуть не порвалась сеть.

А однажды Иисус с учениками были далеко на озере, — затараторил Умораил. — И вдруг начался шторм. Ученики Христа перепугались насмерть, что утонут, а Иисус лег спать в лодке. В конце концов ему пришлось усмирить шторм, чтобы успокоить учеников.

— Он хотел показать им, сколь мала была их вера, — объяснил Эфириил.

Умораил энергично кивнул:

— Именно! А в другой раз как-то ученики Иисуса были одни на озере. И Иисус, пройдя по воде, подошел к ним. Увидев его, ученики перепугались до смерти, потому что приняли его за призрак или что-то в этом роде. Но Симон Петр сказал всем, что это Иисус, и притом он хотел немного покрасоваться и показать другим, насколько велика его вера. Поэтому он вышел из лодки и сам зашагал по воде. Сначала все шло очень хорошо, но потом Симон так испугался волн, что начал тонуть. Тогда он принялся звать Иисуса, чтобы тот пришел и спас его.

Навин ударил посохом о груду придорожных камней:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

Какое-то время они шли берегом Геннисаретского озера. Но вскоре Эфириил прокричал, чтобы они остановились. Он показал на уступ в горе. Здесь стоял Иисус, когда произносил свою знаменитую Нагорную проповедь. Самое важное из своего учения он произнес именно здесь.

— А что это было? — с интересом спросила Элизабет.

Ангелок Умораил зашелестел крылышками, поднялся на полметра над землей и начал говорить:

— Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле как на небе.

Здесь его прервал Эфириил:

— Он научил людей молиться. Но прежде всего он хотел научить людей любить друг друга. В то же время Иисус хотел показать, что перед Господом все люди несовершенны.

— Блаженны милостивые... — начал Умораил. — но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую... Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас... И так во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними...

— Спасибо, достаточно, — прервал его Эфириил. — мы видим, что ты знаешь все это наизусть. Но было бы непростительно, если б один из ангелов Господних не знал учения Христа.

Тут все три волхва хором кашлянули, они явно хотели что-то сказать. Каспар и Бальтасар кивнули Мельхиору, предоставив ему слово.

— Но совершенно недостаточно постоянно твердить наизусть эти жизненные правила. Гораздо важнее попытаться следовать им. И самое главное — это помогать людям в беде, тем, кто немощен и беден, или тем, кто вынужден покинуть свой дом. В этом главный смысл учения Христа и Рождества.

— В Вифлеем! — вновь взял дело в свои руки Навин. — В Вифлеем!

Они не успели еще как следует разогнаться, как Эфириил обернулся к Элизабет и сказал, что они пробегают как раз то место, где Иисус накормил тысячи людей несколькими рыбами и хлебами.

— Именно! — воскликнул Умораил. — Иисус хотел, чтобы люди делились тем немногим, что они имеют. И если бы только люди научились делиться друг с другом, то никогда не было бы голодных и бедных. И не было бы чрезмерно богатых. Гораздо лучше, когда нет ни голодных, ни бедных, чем когда лишь немногие невероятно богаты.

Дойдя до деревни Тивериады, они повернули в сторону от Ген-нисаретского озера и пошли по холмистым местам. Перед цветущей долиной, где росли фруктовые деревья и пальмы, они увидели город. Эфириил велел им остановиться.

Ангельские часы показывали, что прошло 107 лет со времени рождения Христа. Город называется Назарет. Именно здесь Иисус рос как сын плотника Иосифа. А еще раньше именно здесь один из ангелов Господних предстал перед Марией и поведал ей, что она носит во чреве дитя.

Он еще не успел закончить, как кто-то быстро опустился на землю, словно через дыру в небе. И в следующее мгновение еще один ангел предстал перед процессией пилигримов. В руке он держал трубу. Ангел протрубил е трубу и сказал: