Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Ягненок с колокольчиком на шее 10 страница



— Меня зовут ангел Евангелиил, и я принес радостную весть.

Осталось совсем немного до рождения Иисуса.

Умораил принялся кружить и порхать в воздухе.

— Он — один из нас, и он пройдет вместе с нами последний участок пути до Вифлеема.

То, что произошло на глазах Элизабет, напомнило ей несколько слов из старой рождественской песни.

— Ангелы украдкой смотрят на нас с небес... — затянула она самым нежным голоском, на какой только была способна.

И три волхва захлопали в ладоши, потому что пела она хорошо. Тут Элизабет немножко смутилась. Ведь все вокруг смотрели на нее. Чтобы отвлечь их, она сказала:

— Теперь я вижу, что мы на самом деле приближаемся к Вифлеему, ведь вокруг меня столько ангелов сразу.

Навин слегка подхлестнул овец:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

Оставалось всего лишь столетие до того, как они придут в град Давидов.

Папа сидел рядом с Иоакимом, устремив взгляд в пространство, пока сын читал написанное на тоненьком листочке.

— Ну вот, все становится на свои места, — сказал он.

Мама удивленно посмотрела на него.

— Ты имеешь в виду, что они уже достигли Святой земли?

Папа покачал головой.

— Квириний сказал вчера, когда они подходили к Дамаску: «Как хорошо вновь оказаться дома». Естественно, он сказал это потому, что римский наместник в Сирии, вероятно, когда-то жил в Дамаске. Но когда ты читал, мне показалось, что при этих словах я как будто услышал голос Иоанна: «Как хорошо вновь оказаться дома».

— Ты считаешь, что Иоанн, который сделал этот волшебный календарь, действительно родом из Дамаска? — спросила мама.

Папа кивнул.

— Обратите внимание, кем является этот Квириний в нашей удивительной истории? Ведь это он передал Элизабет рождественский календарь, на обратной стороне которого была изображена молодая светловолосая женщина. Таким образом Иоанн ввел себя в рассказываемую историю, себя самого и ту молодую даму, с которой познакомился в Риме. Он вставил ее в середину своего длинного повествования, ведь Квириний и рождественский календарь появляются только в двенадцатой и тринадцатой главах. Все время после своих высказываний Квириний говорил «дикси», что означает «я все сказал», и вновь я слышу в этом голос Иоанна. Историей, описанной в этом рождественском календаре, он как бы облегчил душу.

— Я принимаю твою версию, — сказала мама.

— Прочитанное сегодня проливает свет на очень многое, — продолжал папа.

— На что же? — спросили мама и Иоаким в один голос.

— Старый продавец цветов описывает много городов, деревень и селений на долгом пути в Вифлеем. Но сегодняшнее описание наиболее подробное. Он упоминал «прямую улицу, которая разделяет Дамаск на две части от западных до восточных ворот». Так может писать только тот, кто хорошо знает этот город.

— Скорее всего, ты прав, — подхватила мама. — Но не кажется ли тебе, что ему в самом деле доводилось слышать историю о стражниках, сметенных шествием ангелов?

Папа фыркнул.

— Чепуха! — Однако потом добавил: — Но нельзя ничего исключать. Если бы мы только могли найти его снова!

Иоаким в это время сидел и думал совсем о другом. Он посмотрел на тоненькую бумажку, которую только что прочитал, приложил палец к одной из фраз и произнес:

— Волхв сказал, что очень важно сделать что-то для тех, кто вынужден покинуть свой дом. Как вы думаете, что он имел в виду?

Папа повернул голову:

— Он имел в виду помощь беженцам.

— Вот именно, — сказал Иоаким. — Именно об этом я и подумал.

Мама с папой переглянулись.

— Я думаю, что это имеет какое-то отношение к той женщине на фотографии. Она тоже была беженкой. Кроме того, она была возлюбленной Иоанна.

Папа поднялся с кровати Иоакима. Он решительно хлопнул в ладоши и сказал:

— Ну хватит, давайте поторопимся. Через десять минут мне надо выезжать на работу.

В тот вечер, прежде чем улечься спать, Иоаким какое-то время сидел и играл буквами. Он думал об Иоанне, который встретил Элизабет в Риме, и о том, что если слово «Рим» (по-латыни — ROMA) прочесть справа налево, то получится слово «AMOR» -любовь.

В конце концов он записал несколько волшебных слов в свою записную книжечку:

 

 

Ему показалось, что полученная фигура похожа на дверку внутри другой дверки. Ну хорошо, а что же находится внутри этой маленькой дверки?

 

ДЕКАБРЯ

 

...И пищей его были акриды и дикий мед...

 

 

Двадцать второго декабря Иоаким проснулся рано. До Рождества оставалось всего три дня — и только три закрытых окошка в волшебном календаре.

Появится ли Иоанн в их городе до Сочельника? Разве он не обещал Иоакиму вернуться? А что он имел в виду, когда сказал, что удалился в пустыню?

И вдруг Иоакима осенила блестящая идея. Книготорговец говорил, что не представляет, откуда Иоанн брал те цветы, которые продавал на площади. Быть может, он выезжал куда-то за город, чтобы собирать там цветы?

Сейчас середина зимы. Так что не очень-то пособираешь цветы. А если та загородная местность невероятно далеко отсюда — скорее всего, в той стране, где круглый год царит лето! Ведь Иоанн как раз родом из такой страны.

И еще одна мысль поразила Иоакима. Элизабет одним махом перепрыгнула из зимы в лето. Конечно, это изумило ее, но ведь факт остается фактом: она собирала цветы посреди зимы.

Иоаким горел нетерпением узнать, что таят в себе последние окошки в волшебном календаре. Он не решился открыть очередное окошко прежде, чем встанут мама и папа, — тем более теперь, когда их оставалось только три.

И вот родители в его комнате. Папа, кажется, слегка нервничает.

— Давайте... давайте приступим.

Иоаким открыл окошко и увидел человека, погруженного в воду по пояс. Его плечи и грудь прикрывали бедные лохмотья.

Мама развернула тоненький листок и принялась читать:

Хозяин гостиницы

 

 

Святая рать идет через Самарию. Это происходит в самом конце первого столетия от Рождества Христова. Первым летит, проворно взмахивая крылышками, ангелок Умораил, потом идут семь священных овец, которых гонят Навин, Иаков, Исаак и Даниил. За стадом шествуют три волхва: Каспар, Бальтасар и Мельхиор, за ними наместник Квириний и император Август. Император держит сверкающий скипетр, поднятый к голубому небу, подмышкой у него священный свиток. Сзади идут Элизабет и ангелы Эфириил, Серафиил, Керувиил и Евангелиил. Они спешат в Вифлеем, в Вифлеем!

На рассвете одного дня в год 91-й они останавливаются на берегу реки Иордан, которая вытекает из Геннисаретского озера и впадает в Мертвое море.

— Здесь! — восклицает Эфириил.

Ангел Серафиил продолжает:

— Именно здесь Иисус был крещен Иоанном Крестителем, на Крестителе была одежда из верблюжьего волоса и кожаный пояс на чреслах. А пищей его были акриды и дикий мед.

— Я знаю, — вмешался Умораил. — Иоанн сказал: «Идущий за мной сильнее меня; я недостоин развязать ремень его обуви. Я крестил вас водой, а он будет крестить вас Духом Святым». Потом пришел Иисус и крестился в реке Иордан, я сам видел это из-за облаков и хлопал в ладоши. У меня даже в животе закололо от волнения, такой это был великий момент.

— Это тогда с неба спустился голубь? — поинтересовалась Элизабет, ведь она что-то такое слышала.

Умораил прошелестел крыльями и кивнул:

— Именно так!

— В Вифлеем! — провозгласил Навин. — В Вифлеем!

Они продолжили путь и вскоре уже пересекли большой город. На бегу Эфириил сообщил, что город называется Иерихон и, вероятно, это самый старый город в мире. Именно на этой дороге милосердный самаритянин помог несчастному человеку, который пострадал от разбойников.

Потом наши пилигримы направились к Иерусалиму. Сначала они взобрались на Елеонскую гору. Отсюда они посмотрели вниз, на Гефсиманию, где Иисус был схвачен стражниками, а его ученики заснули в то время, когда должны были бдеть и молиться.

Они взглянули на Иерусалим, и Элизабет увидела лишь одни руины.

— Неужели это могла быть иудейская столица?

Эфириил объяснил;

— Ангельские часы показывают семьдесят первый год после Рождества Христова. Год назад сюда пришли римляне и разрушили весь город, потому что его жители восстали против римского колониального владычества. И сейчас великий город похож на разбитый кувшин.

— Это дело рук императора Тита, — сказал Умораил, — но не только его одного, конечно. Тита и десятков тысяч солдат.

Эфириил продолжал:

— Они разрушили и местный храм, осталась только небольшая часть западной стены. С тех пор эта стена получила название стены плача. И с того времени евреи рассеялись по всему свету.

— Эта история с разрушением города настолько страшная и нелепая, что мне хочется плакать, — сказал Умораил. — Мы постоянно твердим «мир да пребудет с вами» или «мир на земле». Но, кажется, люди никогда не научатся тому, что не следует враждовать друг с другом. Когда Иисуса схватили стражники, а один из бывших с ним пытался защитить его мечом, то он сказал: «Все, взявшие меч, мечом и погибнут».

Эфириил кивнул:

— Все, кто чтит Рождество, должны помнить, что основной смысл Рождества в провозглашении мира.

— Об этом мы все поем каждый Сочельник, — продолжал Умораил. — Мы славим Творца и мир на земле! Но, кажется, именно этогото псалма люди как раз и не хотят слышать. Скоро я сам уже не смогу петь его.

Навин ударил посохом о вершину Елеонской горы:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

Процессия пересекла город. Среди развалин бродили люди. Какая-то женщина заглядывала во все разрушенные строения, как будто упорно искала здесь что-то потерянное ею.

Паломники пробежали через разрушенные западные ворота города и оказались на дороге в Вифлеем. До града Давидова оставалось всего несколько километров.

И тут они увидели человека, который шел рядом с ослом. Заметив приближающуюся процессию, он замахал обеими руками.

— Не бойся, не бойся, — закричал Умораил издалека, но этот человек совершенно не испугался.

— Значит, он один из нас, — сказал Эфириил.

Человек, который вел осла, подошел к ним. Он протянул руку Элизабет:

— Я хозяин гостиницы. Это я буду вынужден сказать Иосифу и Марии, что у меня нет для них комнаты, но я предложу им место в хлеву.

С этими словами он посадил Элизабет на спину осла.

— Ты наверняка устала после столь долгого странствия, — сказал он.

Элизабет покачала головой.

— Я бежала через всю Европу, но я бежало также и через всю историю, это было все равно что бежать но эскалатору.

Человек недоуменно посмотрел на нее.

— Ты сказала «эскалатор»?

Элизабет кивнула.

— Эскалатор? — снова переспросил мужчина. — Какое забавное слово — эскалатор...

Навин ударил посохом о землю:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

Мама отложила листочек в сторону и с торжественным выражением лица окинула взглядом остальных. Она слегка кивнула, а папа процитировал:

«Здесь, в пустыне, Иисуса крестил Иоанн Креститель».

— Я знаю это, — сказал Иоаким в точности так же, как говорил ангел Умораил в волшебном календаре. Затем он продолжил, энергично жестикулируя: — Торговец цветами Иоанн тоже сейчас где-то за городом... Кроме того, он кропил водой и себя, и продавца в книжной лавке. Именно так.

— Вряд ли это случайное совпадение, — сказал папа, — И как это мы раньше не обратили внимания на имя этого человека!

— Вода необходима как людям, так и цветам, — продолжал Иоаким. — В этом волшебном календаре написано, что полевые цветы — часть небесной благодати, пролившейся на землю. Наверняка и река Иордан также была переполнена небесной благодатью.

Кажется, последние слова не произвели на папу особенного впечатления, потому что он просто встал и пошел в гостиную за Библией, которую читал в воскресенье.

Вернувшись, он стал листать ее и прочел вслух:

— «Глас вопиющего в пустыне: приготовьте пути Господу, прямыми сделайте стези Ему. Всякий дол да наполнится и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими. И узрит всякая плоть спасение Божие».

— Как поэтично, — сказала мама.

— Можно сказать, что как раз об этом и говорится во всех листочках из волшебного календаря, — продолжал папа. — Ведь процессия наших паломников бежала через долины, горы и холмы. Их путь лежал в Вифлеем, но кроме природы они имели возможность видеть, каким образом история о Христе распространилась почти по всему миру.

— Я согласна, — сказала мама, — вероятно, смысл в этом. Но я не успокоюсь, пока мы не раскроем тайну трех Элизабет.

Им всем уже надо было спешить — кому на работу, кому в школу. А Иоакима ждал праздник в физкультурном зале.

В школе у Иоакима должен был состояться прощальный перед рождественскими каникулами утренник. Класс Иоакима выступал перед другими учениками. Иоаким играл роль одного из пастухов на поле.

По дороге домой он размышлял о том, что среди персонажей школьного представления были почти все участники странствия паломников из волшебного рождественского календаря.

Открывая ключом входную дверь, он увидел письмо, вставленное в дверную щель. Он взял его в руки.

«Иоакиму» — было написано на конверте!

Иоаким поскорее отпер дверь и уселся на табуретке в прихожей. Он вскрыл письмо и прочитал написанное на тонком листке бумаги:

Дорогой Иоаким! Я приглашаю сам себя к тебе на чашечку кофе и пару печеньиц в канун Сочельника, в 19.00. Я надеюсь увидеть и всю твою семью,

С приветом, Иоанн

Вскоре пришла мама, но Иоаким решил пока не говорить ей о письме от Иоанна, а повременить до прихода папы. Он подождал, пока все собрались за обеденным столом, точно так же, как в тот день, когда их посетил книготорговец, чтобы вернуть папино водительское удостоверение.

— Сегодня я получил письмо, — начал он.

Иоакиму пришлось приложить большие усилия, чтобы его рот не расплылся в улыбке.

— Вот как, — сказал папа: это сообщение сначала, видимо, не особенно заинтересовало его.

— Это письмо от Иоанна.

— Что?

Тут уж папа чуть не поперхнулся. Он вскочил и протянул руку к Иоакиму:

— Дай посмотреть!

Наверное, папа забыл, что не годится читать чужие письма. Иоаким побежал в свою комнату и принес письмо. Он отдал его папе, а тот прочел письмо вслух маме:

— Дорогой Иоаким! Я приглашаю сам себя к тебе на чашечку кофе и пару печеньиц в канун Сочельника, в 19.00. Я надеюсь увидеть и всю твою семью. С приветом. Иоанн.

Мама ахнула:

— Завтра в семь! Смотрите, будьте все в это время дома.

Папа широко улыбнулся:

— Надо же — пару печеньиц. Да мы поставим на стол все, что у нас есть. И даже торт — пирамидку из крендельков. Ведь Рождество теперь не за горами!

 

ДЕКАБРЯ

 

...Казалось, все вспоминают свои роли,

которые учили наизусть очень давно...

 

 

Теперь уже Рождество! — подумал Иоаким, когда проснулся в канун Сочельника. У него так и чесались руки открыть предпоследнее окошко в волшебном календаре. Но он не отваживался дотронуться до него, пока не встали мама с папой.

Вскоре родители появились. Папа сказал, что он отпросился с работы.

— Потому что Рождество уже наступило.

И вот Иоаким открыл предпоследнее окошко в рождественском календаре. Там был изображен человек, идущий рядом с ослом. На осле сидела женщина в красной одежде.

Из календаря выпал сложенный в несколько раз листочек бумаги. Папа развернул его и принялся читать написанное. Иоаким заметил, что у папы дрожит рука.

Иосиф и Мария

 

 

Священная рать на путы в Вифлеем, образно говоря, процессия пилигримов словно бы соединила длинную и узкую страну на краю Европы, начинающуюся почти у самого Северного полюса, с южной, знойной Иудеей, страной, где Европа встречается с Азией и Африкой. Это шествие направляется из отдаленного будущего к самому началу летоисчисления.

Процессию составляли семь священных овец, четыре пастуха, три священных царя, пять ангелов, император Август, наместник Квириний, хозяин гостиницы и Элизабет, которая уютно устроилась на спине у осла на этом последнем отрезке пути в город Давидов.

Постепенно они замедляют свой бег. Вскоре они уже идут самым обычным шагом. Эфириил сообщил, что стрелки его ангельских часов остановились на цифре «ноль». Он указал на город вдали и объявил, что это Вифлеем.

Вдруг император Август остановился и воткнул свой скипетр в землю под оливковым деревом. Он выпрямился, поднял вверх свиток, который держал под мышкой, и провозгласил властным голосом:

— Час пробил!

Все недвижно застыли на дороге, а величественный император продолжал:

— Я повелеваю, чтобы все вписали свои имена в священный свиток.

Он поднял с земли уголек, а потом протянул его каждому страннику по очереди. И все они начертали в священном свитке свои имена. Только овцы остались стоять в сторонке, потому что они не умеют писать и потому что у них не было имен.

Элизабет была последней, прежде чем запечатлеть свое имя, она прочла имена всех остальных:

1 пастух Навин

2 пастух Иаков

3 пастух Исаак

4 пастух Даниил

1 волхв Каспар

2 волхв Бальтасар

3 волхв Мельхиор

1 ангел Эфириил

2 ангел Умораил

3 ангел Серафим

4 ангел Керувиил

5 ангел Евангелиил

Квириний, римский наместник Сирии

Август, император Римской империи

Хозяин гостиницы

И Элизабет записалась в книге вслед за другими следующим образом:

1 паломник Элизабет Хансен

А потом у нее возникла очень забавная мысль. Хотя овцы не умели писать и вообще у них не было никаких имен, Элизабет решила, что они тоже должны быть переписаны вместе со всеми:

1 овца

2 овца

З овца

4 овца

5 овца

6 овца

7 овца

Потом Элизабет бросила взгляд на императора Августа. Она боялась, что он будет недоволен, потому что она испортила его книгу переписи, но он свернул свиток, не изменив выражения лица.

Элизабет подсчитала, что теперь, включая ее саму и семь овец, в списке насчитывалось всего 23 паломника. По количеству это мог быть целый класс в школе.

После того как имена пилигримов были записаны, все они почувствовали себя более важными персонами, чем были в Сконе, Гамельне, Венеции, Константинополе, Мирах и Дамаске.

Эфириил произнес:

— «В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле... И пошли все записываться, каждый в свой город. Пошел также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова. Записываться с Марией, обрученной ему женой, которая была беременна».

Шествие пилигримов медленно двинулось дальше, но вскоре Эфириил сказал, что они должны сделать остановку. Он показал на дорогу. Все увидели молодого мужчину, который шел рядом с ослом, на осле же сидела женщина в красной одежде. А вдали раскинулся Вифлеем, город среди террас с большими пологими склонами, на склонах почти не было травы, так как ее выщипали пасшиеся там овцы.

— Это Иосиф и Мария, — пояснил Эфириил. — время пришло. Оно уже как созревший плод.

Лицо хозяина гостиницы стало озабоченным.

— Нужно спешить, чтобы опередить их.

И он припустился бежать по камням, бормоча себе под нос:

— Нет, к сожалению, у нас все переполнено. Но вы можете заночевать у меня в хлеву...

Лихорадочное волнение охватило и участников шествия. Казалось, что все вспоминают свои роли, которые учили наизусть очень давно.

Умораил поднялся на несколько метров вверх, прошелестел крыльями и произнес:

— Не бойтесь, я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям, ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, который есть Христос Господь. И вот вам знак: вы найдете младенца в пеленах, лежащего в яслях.

Эфириил кивнул, а Умораил воскликнул:

— Здорово!

Теперь ангел Евангелиил протрубил в свою трубу, и все пять ангелов произнесли хором:

— Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!

Неожиданно заблеяли овцы. Как будто и они решили порепетировать что-то. Пастух Навин обратился к другим пастухам:

— Пойдем в Вифлеем и посмотрим, что там случилось, о чем возвестил нам Господь.

Тут заговорил один из волхвов:

— Где родившийся царь Иудейский? Ибо мы видели звезду его на востоке и пришли поклониться ему.

Тут все три волхва встали на колени и протянули золото, ладан и мирру.

Ангел Евангелиил удовлетворенно кивнул:

— Да, мне кажется, что получилось хорошо.

Навин осторожно коснулся посохом одной овцы и прошептал:

— В Вифлеем! В Вифлеем!

Папа долго сидел, держа на коленях тоненький листочек; все молчали, не осмеливаясь нарушить тишину.

Они только что прочитали о том, что волнение охватило участников шествия, когда они приближались к хлеву в Вифлееме. Это волнение охватило и их всех, сидящих в комнате Иоакима.

— Подумать только, на всем белом свете существует единственный такой календарь и этот единственный в мире календарь — у нас!

Мама кивнула:

— Настоящая рождественская ночь была лишь однажды. Но с тех пор Рождество празднуют по всему миру.

— Это потому, что небесная благодать очень легко распространяется вокруг, — заметил Иоаким. — Она словно бы захватывает всех.

До Рождества им необходимо было переделать множество дел. Но в течение дня они не раз прерывали дела, чтобы поговорить об Иоанне, который обещал прийти к ним на чашечку кофе.

Обычно мама и папа украшали елку, когда Иоаким укладывался спать, но сегодня было решено, что они займутся этим все вместе до прихода Иоанна. Тогда уже всё будет готово к Рождеству.

Наступил вечер. Мама накрыла прекрасный кофейный стол. Конечно же, она последовала папиному совету: выставила на стол все самые вкусные вещи, которые были у них дома, включая торт — пирамидку из крендельков.

Часы пробили семь, и тут же раздался звонок в дверь.

— Открывай ты, — сказала мама. — Ведь это тебе достался волшебный календарь, и Иоанн придет на кофе прежде всего к тебе.

Иоаким подбежал к двери. На лестнице стоял старый продавец роз.

— Заходите, пожалуйста, — пригласил его Иоаким.

Тут подошли и мама с папой. Иоанн протянул маме большой букет роз.

— Большое спасибо, — поблагодарила она. — И еще спасибо за волшебный рождественский календарь.

Иоанн положил руку на голову Иоакима и скромно отозвался:

— Вероятно, это я должен благодарить.

Они уселись за стол, и, едва отхлебнув кофе, Иоанн принялся рассказывать:

— Я родился в Дамаске и вырос в христианской семье. Некоторые считают, что наши предки принадлежали к числу первых христиан в Сирии.

— Неужели? — спросил папа, а старик продолжал:

— Однажды, еще подростком, я нашел старый кувшин, который был наполнен полуистлевшими рукописными свитками. У моих родителей хватило здравого смысла передать кувшин с этими свитками в музей. Кувшин оказался очень древним. И свитки тоже.

Папа сгорал от нетерпения.

— А что было написано в этих свитках?

— Там были разные донесения от римских легионеров. В этих древних донесениях говорилось также о том, что произошло в Дамаске в конце второго века от Рождества Христова. В сто семьдесят пятом году через восточные ворота стремительно пронеслась, покидая город, странная процессия. Несколькими годами позднее подобная процессия вошла в город через западные ворота. В обоих случаях шествие сопровождали ангелы.

Мама с Иоакимом кивнули, потому что сразу вспомнили о том, что прочли в волшебном календаре.

— С давних времен существует множество подобных легенд и сказаний, — продолжал Иоанн. — Но я был поражен тем, что эта процессия пронеслась, покидая город, раньше, чем она вошла в него. Значит, они бежали назад во времени, а это совершенно невозможно.

— Да, абсолютно невозможно, — отозвался папа. И он сделал знак Иоанну, чтобы тот продолжал.

— С того времени во мне пробудился интерес к легендам и сказаниям. Я начал читать старинные книги, обращая особое внимание на свидетельства людей, которым казалось, что они видели ангелов. В конце концов я собрал множество подобных историй, происходивших в той части мира, где находится моя родина, и в разных странах Европы. Через несколько лет я отправился в Рим, чтобы прикоснуться к книжным сокровищам этого города.

— И там познакомились с Элизабет? — спросил Иоаким.

Иоанн кивнул.

— Но погоди немного. Я сосредоточил свое внимание на нескольких историях, связанных с появлением ангелов, и на таких именно, которые, как показалось мне, имели что-то общее. Все они произошли в совершенно разных местах — таких как Ганновер и Копенгаген, Базель и Венеция, долина Валь-д'Аоста в Северной Италии и долина реки Аксцус в Македонии. Все эти истории охватывают значительный период времени. Самая ранняя случилась в Капернауме, в Галилее, а самая последняя — на проселочной дороге в Норвегии, в Халдене, уже в тысяча девятьсот шестнадцатом году.

— Старинный автомобиль! — воскликнул Иоаким.

— Естественно, сейчас мало кто верит в подобные истории. Кроме того, во всех собранных мною историях рассказывается, что появление маленькой девочки и ангела длилось не более одной-двух секунд. И все же, сравнивая все эти рассказы о событиях в Халдене, Ганновере и Гамельне с историями из Валь-д'Аосты, Аксцуса и Капернаума, я нахожу в них много удивительного.

Мама посмотрела на торговца цветами. Старик сидел какое-то время погруженный в свои мысли.

— Некое мистическое явление возникает на секунду в одном месте, а потом в следующую секунду гаснет, подобно выгоревшей керосиновой лампе. Хотя стоит повернуть голову в другую сторону, как там загорается новый огонек. Поэтому человеку трудно уловить мгновение, когда он соприкасается с небесными силами. Его нельзя подобрать, как камень с земли, и положить себе в карман. Ангелы ведь украдкой смотрят на нас с небес, а не падают с неба на городскую площадь.

— Ну а что вы можете рассказать об этой молодой женщине,

сфотографированной на площади? — спросил папа.

Иоанн глубоко вдохнул и выдохнул. Иоакиму показалось, что у Иоанна блеснули слезы. Во всяком случае, он поднес руку к глазам.

Он начал рассказывать:

— Когда-то давно, много-много лет назад, я встретил в Риме молодую женщину. Наше знакомство продолжалось всего несколько недель, но я искренне привязался к ней.

— Расскажите, — попросил папа. — Расскажите!

— Это была загадочная женщина, которая называла себя Тебазилэ. Она говорила, что, по всей видимости, родилась в Норвегии, но выросла среди крестьян-овцеводов и пастухов в Палестине. Последнее звучало вполне убедительно, так как она свободно говорила по-арабски. Да и имя Тебазилэ похоже на палестинское... хотя оно вполне может быть и итальянским именем.

— Но ведь это просто-напросто имя Элизабет, прочитанное задом наперед! — воскликнул Иоаким.

Иоанн кивнул.

— Да, ты умница. Но ведь не принято же писать свое имя за дом наперед.

— Продолжайте-ка, — попросил папа.

— Конечно, она вполне могла быть и норвежкой. Кожа у нее была светлой, почти персикового цвета, кроме того, у нее были пронзительно-голубые глаза. Когда я спросил, что ее привело в Палестину, она ответила: «Меня похитили». На мой вопрос, кто похитил ее, она сказала: «Ангел, которому я была нужна в Вифлееме... Но это случилось так давно... я была тогда всего-навсего маленькой девочкой...»

Мама изумленно ахнула и тут же прикрыла рот ладонью. Папа принялся постукивать по кофейному столику спичечным коробком.

— А вы что на это сказали? — спросил папа.

— Истории об ангелах все называют выдумками. Но я много думал, перечитывал собранные мною истории, и я верю, что все в них — правда. Я сказал ей, что верю ее словам. И именно то, что я воспринял рассказанное ею вполне серьезно, напугало ее.

— Что же произошло? — спросила мама.

— Мы видели друг друга после этого еще только один раз — несколько дней спустя, на площади перед собором Святого Петра.

Она сообщила мне, что в тот вечер должна уехать из Рима. Но она разрешила сделать этот снимок на память. Это было в апреле тысяча девятьсот шестьдесят первого года.

— А как случилось, что вы оказались в Норвегии? — спросил папа. — И зачем?