Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПОЭЗИЯ ФОРМЫ



Часть I. Глава 1. Поэтический язык

Часть I. Глава 2. Эволюция скальдического стиха

Часть I. Глава 3. Скальдический синтаксис

Часть I. Глава 1. Поэтический язык    
   
     

...младшие скальды сочиняют по
образцу старших, то есть так,
как было у них в стихах, но
мало-помалу вносят и новое,
то, что, по их разумению,
подобно сочиненному прежде,
как вода подобна морю,
а река - воде, а ручей - реке...

"Младшая Эдда"

 

Hilmir réð heiði,

hjaldrseiðs, þrimu, galdra

óðr við œskimeiða

ey vébrautar, heyja,

áðr gnapsólar Gripnis

gnýstœrandi fœri

rausnarsamr til rimmu

ríðviggs lagar skiðum.

(B I 20,1)

Этой висой открывается "Глюмдрапа" ("Драпа шума битвы"), хвалебная песнь в честь конунга Харальда Прекрасноволосого, сочиненная в конце IX в. норвежским скальдом Торбьёрном Хорнклови. Вот ее буквальный перевод: "Князь решил на пустоши / битвы трески в сражение заклинания / непримиримый к жаждущему древу / всегда священного пути вступить; / до того как возвышающегося солнца Грипнира / шума укрепитель повел / великолепный в битву / верхового жеребца моря лыжи". Если же расшифровать поэтические иносказания (кеннинги) и расставить в правильном порядке слова, устранив затемняющее смысл переплетение разных частей предложения, то окажется, что содержание висы Торбьёрна сводится к следующему: "Конунг, всегда непримиримый к мужу (= врагу), сражался на пустоши, до того как муж (= он же, конунг) повел, великолепный, корабли в бой". Heтрудно, однако, заметить, что прояснив в результате этих операций логический смысл висы Торбьёрна, мы одновременно лишили ее всякого поэтического смысла и ценности, поскольку именно изощренная, складывающаяся из сложнейшего взаимодействия стиховых и языковых единиц форма и превращает подобного рода "высказывания" в поэзию. "Две стороны составляют всякое поэтическое искусство <...> - Язык и размер (mál ok hættir)" (1), - так начинает свой рассказ о способах выражения в поэзии Снорри Стурлусон. Последуем и мы его примеру, также начав изучение скальдической формы с анализа поэтического языка.

Как мы могли уже заметить, в приведенной висе Торбьёрна трижды употреблены обозначения мужа. В первом случае - это унаследованное от эпической традиции простое поэтическое наименование правителя hilmir (к hjalmr "шлем": "наделяющий <дружинников> шлемами"). В исландской поэтике для подобного рода свободных скальдических синонимов имеется специальный термин - heiti ("имя, название"). Составленные из таких хейти синонимические системы могли насчитывать до нескольких десятков слов (так, в поэзии скальдов используется, например, около сорока хейти конунга). В висе Торбьёрна есть и другие хейти, þrima ("шум") и rimma - оба наименования битвы. Первое встречается только в языке скальдов, второе употребляется в общем языке в значении "спор, драка". Мы видим, таким образом, что скальдиче-ская синонимика состоит из лексики разных языковых пластов и вовсе не исчерпывается собственно поэтизмами. В целом же происхождение трех свободных синонимов-хейти, использованных Торбьёрном, отражает обычные источники формирования скальдического словаря - образующие его хейти были либо восприняты из языка эпоса (ср. hilmir), либо из общего языка (что нередко предполагало изменение их значения; ср. rimma), либо являлись скальдическими неологизмами (ср. þrima).

Вернемся, однако, к обозначениям мужа в висе Торбьёрна. Помимо уже отмеченного хейти hilmir, в этой строфе их еще два, и оба они выражены особыми скальдическими перифразами - кеннингами. Поэзия скальдов знает два типа кеннингов: двучленный и многочленный. Именно за первым и закреплено наименование kenning, что значит "охарактеризованный", или "снабженный приметой" (в стихах Торбьёрна есть только один двучленный кеннинг: lagar skíð "лыжи моря" = корабль); второй тип исландская поэтика называет rekit ("протяженный"). Обозначения мужа в висе Торбьёрна - это многочленные кеннинги. Первый из них hjaldrseiðs vébrautar galdra œskitneiðr расшифровывается следующим образом: "жаждущее древо заклинания священного пути трески битвы", где "треска битвы" (hjaldr-seiðr) = меч, "(священная) дорога (ve-braut) меча" = щит, "заклинание (galdr) щита" = битва, "(жаждущее) древо (œski-meiðr) битвы" = муж. Как показывает этот пример, "многочленным" кеннинг становится оттого, что второй компонент (так называемое определение) простого ("двучленного") кеннинга в свою очередь замещается кеннингом, после чего такому же развертыванию подвергается и каждый последующий кеннинг в образующейся цепочке. Простой и многочленный кеннинги оказываются, следовательно, изначально и нерасторжимо связанными между собой: любой простой кеннинг может быть "протянут" дальше своего второго члена, разумеется, при условии, что этот последний способен замещаться двучленным кеннингом. Возможность развертывания лежит, таким образом, в природе кеннинга, однако реализуется она только в поэзии скальдов, где ей суждено было превратиться в важнейший формальный прием и даже, как мы попытаемся показать ниже, стать одним из определяющих факторов в эволюции скальдического языка.

Рассмотренный "протяженный" кеннинг мужа в висе Торбьёрна состоит из пяти членов, столько же их и во втором употребленном им кеннинге мужа: Gripnis ríðviggs gnapsólar gnýstœrandi "укрепитель шума возвышающегося солнца верхового жеребца Грипнира" ("(верховой) жеребец Грипнира (т. е. морского конунга)" (Gripnis ríð-vigg) = корабль, "(возвышающееся) солнце (gnapsól) корабля" = щит, "шум (gnýr) щита" = битва, "укрепитель (stœrandi) битвы" = муж). Однако, помимо пяти членов, участвующих в развертывании этих кеннингов мужа, мы находим в них и другие компоненты, которые выполняют в составе кеннинга иные, как правило, чисто орнаментальные, функции. Так, щит здесь в одном случае назван "священной дорогой меча", в другом - "возвышающимся солнцем корабля", муж - "жаждущим древом битвы", а корабль - "верховым жеребцом Грипнира". Ни один из этих адъективных компонентов (или, как их принято называть, "расширителей") не прибавляет никакой новой информации ни о составных частях кеннинга, ни об описываемом им понятии, не нужны они также и структуре многочленного кеннинга. И все-таки роль этих избыточных компонентов кеннинга велика: во-первых, они выполняют важную "техническую" функцию, помогая скальду приспособить многочленный кеннинг к жестким требованиям стиха, во-вторых, они вносят и в сам кеннинг тот необходимый элемент индивидуализации, который и превращает творения скальдов в авторскую поэзию.

Если же отвлечься от избыточных и факультативных компонентов, входящих в состав рассматриваемых многочленных кеннингов мужа, то даже и без привлечения аналогичных перифраз из стихов других скальдов нам будет нетрудно удостовериться в их традиционности. Прежде всего мы найдем немало общего уже в самой их структуре. Так, в результате свертывания этих столь различных на первый взгляд кеннингов обнаружится, что муж в них определен через битву, битва - через щит и лишь последние звенья этих цепочек - кеннинги корабля и меча - используют действительно разные возможности развертывания. Кроме того, можно заметить их сходство и на "элементарном" уровне: кеннинги битвы "заклинание щита" и "шум щита", служащие составной частью этих протяженных кеннингов мужа, не только синонимичны, но и прямо варьируют один и тот же структурный тип. Как нам не раз еще придется убедиться, под индивидуализированной оболочкой таких кеннингов скрывается вполне условное традиционное содержание, более того - и сами способы его организации в значительной степени предопределены традицией.

В висе Торбьёрна привлекает внимание, однако, не только форма поэтических иносказаний: не меньшего интереса заслуживает и их отношение к описываемым референтам. "Жаждущее древо заклинания священного пути трески битвы" и "укрепитель шума возвышающегося солнца верхового жеребца Грипнира" никак не привязаны к контексту и не содержат решительно никаких указаний на конкретных героев этого стихотворного повествования, а их предметное значение исчерпывается понятием "муж". Между тем, как можно заключить из контекста висы, первое из них должно было относиться к врагу конунга Харальда (2), а второе, подобно присутствующему в этой строфе хейти hilmir, - к самому конунгу. Функция кеннинга в поэтической речи оказывается, тем самым, эквивалентной функции простого скальдического синонима и сводится к замещению обычного существительного. Иначе говоря, насколько бы "протяженной" ни была форма кеннинга, он используется в скальдической поэзии точно так же, как слово используется в языке. Впрочем, мы могли бы пойти и дальше одного лишь сравнения кеннинга со словом и постараться доказать, что кеннинг и на самом деле является скальдтеским словом и в качестве такового представляет собой основную единицу поэтического языка. Однако для этого нам прежде всего придется ответить на вопрос, в чем именно заключается своеобразие скальдического кеннинга.