Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Является ли гомосексуальность патологичной?



Патологичной может быть любая сексуальность, как и вообще отсутствие сексуальности. Убедительным доказательством этого утверждения является случай с директором колледжа, о котором шла речь в шестой главе. Но что же можно сказать именно о гомосексуальности? Сам вопрос связан с представлением о фаллосе, ибо сильное гомосексуальное влечение к фаллосу само по себе указывает на скрытую гомосексуальность. Историк Джон Босуэлл из Йельского университета утверждал, что общественная проблема, связанная с гомосексуализмом, заключается в том, что гомосексуалисты не являются ни "людьми второго сорта, принимаемыми обществом", как женщины, ни "людьми второго сорта, отвергаемыми обществом", как негры. Это люди, которых нельзя отнести ни к одной из категорий, когда-либо существовавших в истории. Гомосексуалисты воспринимаются не как полноправные члены определенной общественной субгруппы, а как такие же люди, как остальные, но лишенные полноценного выражения своих сексуальных интересов". Такой анализ учитывает наличие страха, существующего у мужчин перед тем, что Ванггаард назвал внутренним гомосексуальным радикалом (о нем шла речь во второй главе)100. Гомосексуальность исключает существование на уровне коллектива, отрицая и эго, и Самость.

В своем основополагающем труде "Христианство, социальная терпимость и гомосексуализм" Босуэлл рассматривал исторические причины для возникновения такого исключения. В этой книге меня привлекает, что очарование фаллосом наступает у мужчин, имеющих тесную связь со своим гомосексуальным радикалом. Является ли фаллическая ориентация таких мужчин развращенной, патологической и противозаконной, как указывается в постановлении Верховного Суда Соединенных Штатов, поддерживающего принятый в штате Джоржия закон, запрещающий педерастию?101

Там, где фаллос становится лишь средством служения Великой Матери, своей производной, который возвращается к ней, подчиняясь магнетическому притяжению ее истоков, может возникнуть ситуация, когда гомосексуализм рассматривается как искажение энергии основного инстинкта. Целью гомосексуального фаллоса, как и для всех прочих фаллосов, остается проникновение, но не проникновение в женщину. Можно сказать, что совокупление с женщиной мужчины-гомосексуалиста представляет собой приукрашивание очевидного, поскольку в его эго и так уже присутствуют ярко выраженные женские черты. Обычный взгляд на гомосексуализм как раз связан с изобилием женственности в мужском эго, направляющей в качестве компенсации либидо в сторону мужчины. В сексуальном желании человек ищет то, что отсутствует у него в эго. Всемогущая Великая Мать гомосексуалиста, находящаяся у него в бессознательном, вторгается в эго, пронизывает его, делает его женственным и гомосексуальным. Следовательно, существует общая вера в то, что у мужчин-гомосексуалистов имеются проблемы с нестабильной структурой эго и его границами, и терапия, укрепляющая эго, приведет к гетеросексуальности. Тогда эго освободится от излишней женственности, которая вернется в бессознательное, откуда, собственно, она и берет свое начало. В таком случае подобающее место занимает и патриархальность с соответствующим ей солярным фаллосом.

 

Образ педерастии в виде оплодотворения мужского духа (из "Архитектуры" Витрувия, 1511 г.)

Здесь следует отметить, что в такой оценке содержится определенная правда. Опытный аналитик может выявить гомосексуальность, существующую просто как искажение, как последствие слишком женственного эго, и найти терапевтический подход, позволяющий укрепить маскулинность. Однако следует заметить, что даже самое строгое психоаналитическое лечение редко лишает фаллос активного интереса по отношению к мужчинам с сильным гомосексуальным радикалом. Если психологическая ситуация заключается лишь в отделении пациента от матери, и тот разрешает эту проблему подняв дубину и встав в героическую позу, коэффициент "исцеления" предполагается гораздо выше, чем в действительности. Дело заключается в том, что мужчина, будь он гомосексуальным, бисексуальным или гетеросексуальным, имеет архетипическую связь с фаллосом, который не может — а на самом деле и не должен — быть исцелен, поскольку не является больным. Именно отношение мужчины к своей сексуальности в первую очередь влияет на патологию. Этот вопрос, по мнению Босуэлла, включает в себя общественные ожидания и суждения, а также их влияние на суть рассматриваемой проблемы. Сама по себе сексуальность, включая вездесущий гомосексуальный мужской радикал, не является и никогда не была патологичной. Где это не так, изображение Эпштейна победы духа-Михаила над дьяволом-чувственностью должно быть совершенно точным.

Психоаналитику было бы столь же некорректно рассуждать о том, к какой части шкалы следует относить того или иного мужчину в отношении гомосексуального радикала, сколь судить о степени его маскулинности по размерам его пениса. Культурные нормы, сравнения, статистические исследования, соизмерение физической длины так же, как и соотнесение с любой шкалой, представляют собой натуралистическую фалличность. Психоаналитический аспект связан с присутствием фаллоса в психической жизни мужчины, с тем, что требует бог и как отвечает на это требование эго, — то есть с процессом индивидуации. Включаясь в этот процесс, мужчине приходится пройти через все, что от него требует окружающая его действительность. Она заставляет его чувствовать свою патологию вследствие имеющейся у него психологической связи с фаллосом. И тогда происходит рождение новой установки относительно внутренних и внешних требований, которой способствуют существующие в бессознательном знания phallos protos.

Власть phallos protos, присущая мужской психике, является признаком того, что бог считает его своей собственностью. Таково понимание с точки зрения религии. Бог указывает на мужчину перстом и требует его личного отклика. И иудейское, и христианское Священные Писания наполнены примерами проявляемой богом инициативы. Выбор, вставший перед пророком Исайей, голос, называвший Иисуса Сыном Божиим во время его крещения, пелена, спавшая с глаз Ап. Павла на его пути в Дамаск, — вот, наверное, самые известные из таких примеров. Динамика божественного преследования сама по себе является фаллической, независимо от того, принимает ли агрессивный бог образ, распространенный в западных религиозных конфессиях, или же мужчина ощущает его непосредственно как порыв инстинктивного фаллоса. В последнем случае — это прямое переживание нуминозного; в первом — переживание, опосредованное традицией. Все человечество в целом и вся церковь в перспективе понимаются Св. Павлом как Христова невеста, и здесь еще раз подчеркивается фаллическая черта божественной воли102. Именем похищенного Зевсом юноши Ганимеда в средние века называли гомосексуалистов, находя таким образом выражение для фаллоса в качестве божественного образа, преследующего избранного мужчину103. То, что гомосексуалисты считают себя в какой-то степени изгоями общества, оказывается несколько более существенным, чем показная компенсация осложнений, связанных с их социальным статусом.

В газете Нью-Йорк Тайме было напечатано соглашение, принятое Американской Психологической Ассоциацией (АРА), в Лос-Анжелесе в 1985 году104. В 1973 году АРА изменила классификацию гомосексуализма, переведя его из разряда "психической болезни" в "психологическое нарушение". Это сравнительно мягкое переопределение не принесло заметного облегчения. В 1985 году имело место весьма представительное обсуждение темы "Родительская поддержка детей-гомосексуалистов: реальная, экспериментальная и организационная перспектива". Родители отвергали "широко распространенную веру, что причиной детского гомосексуализма является доминирование матери и отсутствие отца... При исследовании нескольких тысяч семей, по словам участников дискуссии, не удалось определить никакого объяснимого психологического паттерна, имеющего отношение к родителям гомосексуалистов".

Вот что сказал выступающий от имени родителей: "Теперь мы узнали, что у нас нет выбора. Никто сознательно не хочет стать гомосексуалистом. Мы верим в то, что наши дети-гомосексуалисты стали ими именно поэтому, что гомосексуальность, как и гетеросексуальность, является врожденной". Можно сказать, что такое наблюдение отчасти является самооправданием. Совершенно очевидно, что оно слишком упрощает проблему. Вместе с тем эта точка зрения заслуживает внимания в отношении архетипической фаллической инициативы, ибо в позиции родителей есть указание на источник и направляющий вектор либидо вместо детских травматических переживаний. Заключение Юнга, что динамика бессознательного не зависит от установок и накопленного опыта эго — что она проявляется, как писал Элиаде, в качестве "независимого способа познания", или, как считал Отто, оказывается источником нуми-нозного таинственного ужаса, внушающего трепет (numinosum mysterium tremendum) — указывает на сходный способ осознания этой динамики. Врожденные черты не следует понимать только биологически. Теоретически врожденные черты относятся к связующей концепции соединяющего инстинкта, которая является и биологической, и — одновременно — архетипом, а значит — психологической. Трансгрессивные или нарушающие границы черты психоидного бессознательного указывают на то, что биологическая и психологическая наследственность представляют собой две "стороны одной медали".

При объяснении юнгианской идеи коллективного бессознательного и его архетипических паттернов я обычно использую доморощенную метафору корабля в качестве образа индивидуального эго, пересекающего океан — символ бессознательного. В соответствии с этой картиной архетипические паттерны бессознательного образуются на дне океана, на разной глубине, имеют разную структуру и разный состав поверхности, а также различную растительность и животный мир. Находящийся на поверхности океана корабль-эго снабжен сканирующим устройством, позволяющим улавливать изменения в топографии и растительном и животном мире океанического дна, тем самым оказывая влияние на движение корабля-эго относительно основных ориентиров, находящихся где-то глубоко внизу. Вместе с тем архетипическое дно не ограничивает курс корабля-эго. Это происходит потому, что на капитанском мостике корабля находится капитан — сила воли, который принимает решения в пределах возможностей, предоставляемых базовой архетипической структурой. Корабль плывет, и движение изменяет его связь с архетипическими паттернами, находящимися на морском дне. Однако дно океана постоянно ощущается; капитан никогда не упускает из виду его существование. Капитан лишь принимает решения, связанные с особенностями архетипической структуры дна.

Данная метафора имеет совершенно определенные ограничения. Корабль не зависит от океанического дна так, как от бессознательного зависит эго. Однако предполагается, что цель психоанализа заключается в том, чтобы помочь кораблю-эго и его воле в благоразумном и осторожном плавании в контексте личностной архетипической структуры. Игнорировать архетипическую основу и ее структуру — значит играть с огнем. Пренебрежение ей можно назвать "комплексом Титаника". Хвастливое эго может превратиться в ничто.

Когда бог-фаллос вступает на ограниченную территорию корабля-эго, его появление становится мощным фактором, влияющим на направление движения корабля. Здесь нет никакой ущербности ни в самом корабле-эго, ни вины его строителей (родителей, имея в виду сказанное выше), ни вины капитана (силы воли). Это "ущербность" архетипа. Именно это имеют в виду родители гомосексуалистов, независимо от степени своего осознания говоря о врожденности гомосексуальных черт. Несмотря на закономерную заинтересованность в таком решении вопроса они отметили очень важный момент, на который АРА при своем весьма незатейливом определении гомосексуальности как "психологического нарушения" могла бы обратить больше внимания.

Архетипы обязательно имеют "недостатки", в особенности с точки зрения корабля-эго и его Капитана — Силы Воли Титаника. Внезапно возникающие порывы шторма, айсберги, подступающие к кораблю под покровом тумана, появляющиеся внезапно скалы и рифы, извержения вулканов, непредвиденные штили — все эти напасти возникают "по вине" архетипов и происходят изо дня в день в обычной человеческой жизни. Пока корабль остается в тихой портовой гавани, нанесенный ему вред может быть минимальным. Есть мужчины, которые никогда не выходят из такого убежища, спасаясь от превратностей жизни. К ним относятся те из них, которые находились в заточении у Великой Матери, вселившей в них иллюзию безопасности, подобно герою Т.С.Эллиота Альфреду Пруфроку, впадавшему в сомнения даже перед риском съесть персик105. Ценой, которую пришлось заплатить Альфреду Пруфроку за такой покой, стала робость — парализованная доблесть фаллической эрекции.

Вступление в царство бога-фаллоса может оказаться опасным предприятием, ибо ошибка бога может перевернуть человеческую личность и привести к одержимости — навязчивым и повторяющимся порывам страсти. Так солярная маскулинность эго предпринимает все меры предосторожности в отношении хтонического фаллоса, ибо фаллос сам по себе может привести к одержимости, требуя от эго безусловного поклонения, когда ничто не может сравниться с фаллическим удовлетворением от оргазма. Очевидно, это обстоятельство беспокоило Нойманна и привело его к концепции превращения "низшего" фаллоса в "высший" фаллос. Он стремился максимально увеличить дистанцию между мужским эго-сознанием и ненасытным аппетитом Великой Матери, которую наделил ответственностью за существование хтонического фаллоса. Это не обязательно так. Фаллос имеет свою собственную расщепленную личину: с одной стороны, — творческую, с другой — буйную и не знающую никаких границ. Фаллос приближается к своему наилучшему и наихудшему пределам, когда является тараном, дьявольским искушением экстатического оргазма, разрушающим защитные барьеры, сохраняющие в безопасности эго.

Возлагать на фаллос такую тяжкую ношу патологии имеет не больше смысла, чем возложить ее на женскую грудь. Будет ли кто-то из мужчин больше находиться на привязи у Великой Матери в силу избегания ее земного двойника, а кто-то меньше, поскольку не может без нее жить? Замерзнет ли кто-то из мужчин в объятиях Великой Матери, не дотянувшись до ее груди, а кто-то вырвется из ее пут, если ему все-таки удастся до нее дотянуться?

Я бы очень изумился, если проблема сексуального предпочтения могла найти свое разрешение в такой простой формуле: "Если мужчина испытывает больше потребности в отце, он является гомосексуалистом; если мужчина испытывает больше потребности в матери, он гетеросексуален; если испытывает потребность в обоих родителях, он бисексуален". Сила диктата, кого мужчине следует любить, — это теология, вывернутая наизнанку. Это психологическое дополнение монотеизма, находящееся в подчинении патриархального триумфаторства, требующего поклонения одному истинному патриархальному богу.

Однажды во время утомительной прогулки перед следующей аналитической сессией в Цюрихе случилось так, что я был погружен в разрешение этой проблемы: я решил, что никогда не пойду на сессию, обремененный патологическим желанием есть на завтрак вместо полноценных зерен кукурузные хлопья. Самосохранение и сохранение рода, еда и секс — это два основных биологически-архетипических инстинкта. Один из них занимает в терапии почти все время, пока имеет место такое нарушение. Другой требует огромного времени, независимо от того, есть ли нарушение или нет. Что-то неладно (в Датском Королевстве. — В.М.).