Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Черты народности в произведениях поэтессы.



Россия у М. Цветаевой - многокрасочный и многозвучный мир. В центре его - образ русской женщины "с гордым видом, с бродячим нравом". Эта героиня надевает разные личины. Она и московская стрельчиха, и неукротимая боярыня Морозова, и тишайшая "бездомная черница", и ворожея-чернокнижница, а чаще всего - бедовая осторожная красавица, "кабацкая царица". В ней - широта, размах и удаль русского национального характера:

Целовалась с нищим, с вором, с горбачом,

Со всей каторгой гуляла - нипочем!

Алых губ своих отказом не тружу,

Прокаженный подойди - не откажу.


Россия в стихах М. Цветаевой - не только тема. Она - внутри цветаевских стихов. Устойчивая черта цветаевского стиля - интонация русской народной песни:

Кабы нас с тобой да судьба свела -

Ой, веселые пошли бы на земле дела!

Не один бы нам поклонился град,

Ох, мой родный, мой природный, мой безродный брат!


Основное развитие, по которому пошло развитие поэзии Цветаевой,- было народное, или, как она сама говорила «русское». Оно обозначилось ещё в 1916 году, и стихи этого типа с каждым годом всё больше избавлялись от литературности, становились более естественными.И в стихах всё увереннее звучала русская народная «молвь». Обделенная сказкой в детстве, не имевшая традиционной и чуть ли даже не обязательной для русского поэта няни ( вместо нее бонны и гувернантки), Цветаева жадно наверстывала упущенное. Сказка, былина, причеть, огромный, густо населенный пантеон славянских языческих божеств – весь этот многоцветный поток хлынул в ее сознание, в память, в поэтическую речь. Ее поражал язык, переливчатый, многострунный. Крестьянские корни ее натуры, шедшие из отцовской владимирско-талицкой земли словно зашевелились в глубине поэтического сознания. Русскому фольклору не понадобилось трудно и долго обживаться в ее душе: он просто в ней очнулся.

От русской народной песни - все качества лучших цветаевских стихов: открытая эмоциональность и бурный темперамент, полная свобода поэтического дыхания, крылатая легкость стиха, текучесть всех стиховых форм, умение вывести из одного слова целый ряд образов. Отсюда же и весь ландшафт цветаевской лирики: высокое небо и широкая степь, ветер, звезды, костры, соловьиный гром, скачка, погоня, ямщики, бубенцы, "рокот веков, топот подков".

Стихи М. Цветаевой отмечены кровной связью с русской культурой.

Она обращается не только к песне, но и к частушке, к расписному стиху, а также к жанру причитаний и заговоров. М. Цветаева пишет большие поэмы-сказки ("Царь-девица", "Молодец"), в основе сюжета которых - сказки из сборника А. Афанасьева. Обращение к русскому фольклору у М. Цветаевой не кажется стилизацией, подделкой. Это полное погружение в фольклорную стихию, стремление передать склад народной души.

В ее творчестве много проникновенных слов посвящено русским поэтам: А. Блоку, А. Ахматовой, В. Маяковскому и другим. Но первой и неизменной ее любовью был А. Пушкин. Именно с А. Пушкиным она постоянно сверяет свое чувство прекрасного, свое понимание поэзии.

Итак, национальное начало пронизывает все творчество М. Цветаевой. "Родина не есть условность территории, а непреложность памяти и крови, - писала она. - Не быть в России, забыть Россию - может бояться лишь тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри - тот потеряет ее лишь вместе с жизнью".

Расставанье с родиной(1921) иносказательно запечатлено в поэме-сказке «Переулочки»- о чародейке, которая завораживает доброго молодца и уносит его в заоблачную высь , и в стихотворном цикле «Сугробы».

 

Годы революции.

 

«России меня научила революция»,- так ответила Цветаева на вопрос, откуда взялись в её творчестве неподдельные народные интонации. Ей нравилось вступать в разговоры с простыми людьми,- она записывала эти разговоры на улице, в дороге; потом издала страницы своих записей под названием «Вольный проезд», «Октябрь в вагоне». К Февральской революции она отнеслась безучастной. Её строки: « Пал без славы орёл двуглавый. Царь! – Вы были неправы»- смутны по смыслу, неопределенны. Происходившие события, несмотря на масштабность, не затронули души Цветаевой, она как человек в них отсутствует, и стихотворение остаётся закрытым.

 

Покамест день не встал
С его страстями стравленными,
Из сырости и шпал
Россию восстанавливаю.

Вскоре свершилась Октябрьская революция, которую Марина Цветаева "не приняла и не поняла". В мае 1922 года Цветаева со своей дочерью уезжает за границу к мужу, который был белым офицером. Жизнь была эмигрантская, трудная, нищая. Поначалу белая эмиграция приняла М. Цветаеву как свою, ее охотно печатали и хвалили. Но вскоре картина существенно изменилась, прежде всего для М. Цветаевой наступило жестокое отрезвление. К 30-м годам Марина Цветаева совершенно ясно осознала рубеж, отделивший ее от белой эмиграции. Белоэмигрантская среда, с мышиной возней и яростной грызней всевозможных "фракций" и "партий", сразу же раскрылась перед поэтессой во всей своей жалкой и отвратительной наготе. Постепенно ее связи с белой эмиграцией рвутся. Ее печатают все меньше и меньше, некоторые стихи годами не попадают в печать.

С течением времени понятие “Родина” для нее наполняется новым содержанием. Поэт начинает понимать размах русской революции (“лавина из лавин”), она начинает чутко прислушиваться к “новому звучанию воздуха”.
Марина Цветаева всегда будет занимать достойное место. Подлинное новаторство её поэтической речи было естественным воплощением в слове метущегося, вечно ищущего истины, беспокойного духа.
Решительно отказавшись от своих былых иллюзий, она ничего уже не оплакивала и не предавалась никаким умилительным воспоминаниям о том, что ушло в прошлое. В ее стихах зазвучали совсем иные ноты:

Берегитесь могил:

Голодней блудниц!

Мертвый был и сенил:

Берегитесь гробниц!

От вчерашних правд
В доме смрад и хлам.

Даже самый прах
Подари ветрам!


Отрешённость ото всего и ото всех звучит в разных вариантах в этом стихотворении. Н.Берберова в книге «Курсив мой» вспоминает: “М.И. Цветаеву я видела в последний раз на похоронах <...> князя С.М. Волконского, 31 октября 1937 года. После службы в церкви на улице Франсуа-Жерар... я вышла на улицу. Цветаева стояла на тротуаре одна и смотрела на нас полными слёз глазами, постаревшая, почти седая, простоволосая, сложив руки у груди. Это было вскоре после убийства Игнатия Рейсса, в котором был замешан её муж С.Я. Эфрон. Она стояла, как зачумлённая, никто к ней не подошёл. И я, как все, прошла мимо неё <...> В Праге она (М.И. Цветаева) производила впечатление человека, отодвинувшего свои заботы, полного творческих выдумок, но человека, не видящего себя, не знающего своих жизненных... возможностей, не созревшего для осознания своих настоящих и будущих реакций. Её отщепенство... через много лет выдало её незрелость: отщепенство не есть, как думали когда-то, черта особенности человека, стоящего над другими, отщепенство есть несчастье человека — и психологическое, и онтологическое, — человека, недозревшего до умения соединиться с миром, слиться с ним и со своим временем, то есть с историей и с людьми”.

Её отношение к войне было также неоднозначно. Но в её стихотворениях нельзя не заметить жалость и печаль, переполнявшие её слово:

 

Бессонница меня толкнула в путь.

- О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль мой!-

Сегодня ночью я целую в грудь –

Всю круглую воюющую землю!..

И чувство тревожности не покидает её на протяжении этого времени. Бедствия народа – вот что прежде всего пронзило её душу:

Чем прогневали тебя эти серые хаты,-

Господи!- и для чего стольким простреливать грудь?

Поезд прошел, и завыли, завыли солдаты,

И запылил, запылил отступающий путь…

 

"Родина не есть условность территории, а принадлежность памяти и крови, - писала она, - Не быть в России, забыть Россию - может бояться только тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри - тот теряет ее лишь вместе с жизнью". С течением времени понятие "Родина" для нее наполняется новым содержанием. Поэт начинает понимать размах русской революции ("лавина из лавин"), она начинает чутко прислушиваться к "новому звучанию воздуха".

Русь для Цветаевой - достояние предков, Россия - не более чем горестное воспоминание "отцов", которые потеряли родину и у которых нет надежды обрести ее вновь, а "детям" остается один путь - домой, на единственную родину. Марина Цветаева всегда восхищалась страной, в которой она родилась, она знала, что ее родина загадочна и необычайна. в ней крайности порой соединяются без всяких переходов и правил. Что может быть теплее своей земли, вскормившей и вырастившей тебя, как мать, без которой нельзя обойтись, которую нельзя предать? Ширь и просторы родного края, ветер "российский, сквозной" - вот, что впитала в себя Марина. Она не мыслила себя без России, а сын был ее вторым "я". Марина Ивановна чувствовала вину перед сыном, лишенным родины. По признанию Цветаевой, она "накачала его Россией" и не ошиблась. У такой матери не мог родиться космополит. Вернувшись на родину, он ушел на фронт и погиб в 1943 году. Но эту боль Марине Ивановне уже не суждено было пережить. За границей Цветаева работала во имя будущего, она свято верила, что вернется назад, а уж дети - наверняка. Жить вдали от России сложно, ведь читатели ее произведений остались "там", да и душа рвалась на родину. Важное значение для понимания поэзии Цветаевой, которую она заняла к 30-м годам, имеет цикл "Стихи к сыну". Здесь она во весь голос говорит о Советском Союзе как о новом мире новых людей, как о стране совершенно особого склада и особой судьбы, неудержимо рвущейся вперед - в будущее, и в само мироздание - "на Марс".

Нас родина не позовет!

Езжай, мой сын, домой - вперед -
В свой край, в свой век, в свой час - от нас -
В Россию - вам, в Россию - масс,
В наш - час - страну! В сей - час - страну!

В на - Марс - страну! В без - нас - страну!

В "Стихах к сыну" Марина Ивановна писала: Я, что в тебя - всю Русь Вкачала - как насосом! Бог видит - побожусь! - Не будешь ты отбросом Страны своей. Россия строилась, жила своей жизнью, весь мир смотрел на нее с ужасом или надеждой. Марина Ивановна поняла, что погибнет, если не вернется, но и возвращаться - на погибель. Как всегда ее душу терзали противоречия, но решение вернуться взяло верх. Если уж суждено погибнуть, так уж лучше на родине. Предчувствия не обманули Марину Ивановну, действительность оказалась намного суровее, чем представлялась издалека. Цветаева восприняла все как закономерную данность. Она предпочла уйти, чем раскаяться в своем поступке. Наконец-то встретила Надобного - мне: У кого-то смертная Надоба во мне. Что для ока - радуга, Злаку - чернозем - Человеку – надоба. И именно Россию, необъятную и суровую, непреклонную и терпеливую она завещала своему сыну.

Столь же твердо Цветаева смотрела и на свое будущее. Она понимала, что ее судьба - разделить участь "отцов". И именно Россию, необъятную и суровую, непреклонную и терпеливую она завещала своему сыну:


Дитя мое... Мое? Ее -
Дитя! То самое былье,
Которым порастает быль.
Землицу, стершуюся в пыль,-
Ужель ребенку в колыбель
Нести в трясущихся горстях:
-"Русь - этот прах, чти - этот прах!"

Возвращение на Родину.

В 1939 году М. Цветаева восстанавливает свое советское гражданство и возвращается на родину. Это не чрезмерная гордыня избранной одиночки, а естественные любовь и тоска по родине, которые заставили Цветаеву вернуться домой. Но это была уже другая Россия, погрязшая в страхе всеобщей подозрительности и поиска врагов народа. Она мечтала вернуться в Россию "желанным и жданным гостем". Но так не получилось. Марина Ивановна столкнулась с препятствиями и горем, которые ей казались непреодолимыми, и она предпочла уйти из жизни, нежели страдать и роптать. Слишком тяжелой оказалась эта долгожданная встреча с Россией.

Грянула война. Эвакуация забросила М. Цветаеву сначала в Чистополь, а затем в Елабугу. Тут-то ее и настигло одиночество, о котором она с таким глубоким чувством сказала в своих стихах.

Измученная, потерявшая веру, 31 августа 1941 года Марина Ивановна Цветаева покончила жизнь самоубийством. Могила её затерялась…Но недолго пришлось ожидать исполнения её юношеского пророчества, что её стихам «как драгоценным винам, настанет свой черед».Сегодня поэзия и сама драматическая судьба Марины Цветаевой продолжают быть предметом большого читательского интереса, подлинное узнавание этой поэтессы всё ещё продолжается.

 

 

Заключение

Марину Цветаеву - поэта не спутаешь ни с кем другим. Марина Цветаева хотела быть разнообразной, она искала в поэзии различные пути.

Мне кажется, что читательский отклик на Цветаеву, быстро переросший в то, что можно назвать даже модой, был ещё и откликом российской души на своего поэта, близкого ей всем своим складом – страстным, безоглядным, безмерным, поэта, которому всегда была тесна мечта о сиюминутном благополучии, а «тяга небесная», словами самой Цветаевой, неизменно сильнее «тяги земной».

Поэзия М. Цветаевой была монументальной, мужественной и трагической. Стихи были для Цветаевой почти единственным средством самовыражения. Как и у всех крупных поэтов, тема России в ее стихах является одной из ведущих. Марина Цветаева - большой поэт, и вклад ее в культуру русского стиха XX века значителен. Наследие Марины Цветаевой велико и трудно обозримо, среди созданного Цветаевой, кроме лирики, - семнадцать поэм, восемь стихотворных драм, автобиографическая, мемуарная, историко-литературная и философско-критическая проза. Ее не впишешь в рамки литературного течения, границы исторического отрезка. Имя Марины Цветаевой неотделимо от истории отечественной. Она необычайно своеобразна, трудноохватима и всегда стоит особняком. С поэзией Цветаевой в сознание людей влилась мощная струя освобождающей дух независимости, такой убежденности в праве человека на внутреннюю свободу, на выбор своего пути , без оглядки на какие бы то ни было авторитеты , что оборонительные редуты цензоров разного ранга вовсе не выглядят бессмысленными. Было чего опасаться. Цветаевские стихи и цветаевская проза зазвучали явственным противовесом фальшивым идеологическим ценностям, которые загоняли всех в отмеренное пространство разрешенного и поощряемого. Обострённость мировосприятия М.И. Цветаевой не раз отмечалась в мемуарной прозе разных авторов. С.Эфрон, муж М.И. Цветаевой, пишет: “Марина — человек страстей... Отдаваться с головой своему урагану для неё стало необходимостью, воздухом её жизни. <...> Одна голая душа! Даже страшно”. Всё равно патриотический огонёк теплится в душе Цветаевой, и творчество постоянно возвращается к истокам – кусту красной рябины, о котором говорится в первом стихотворении. Хотя возвращение её обернулось трагедией, она оставила богатое наследие в виде стихов, посвящённых России и исповедующих глубочайшую любовь к родной земле. Ее стихи пронзают мою душу, заставляют задуматься о бренности существования и о непреходящих ценностях, глянуть на мир ее глазами и удивиться его красоте, принять окружающее таким, какое оно есть. Такому пониманию мира, доброты и самое главное любви к Родине учит меня творчество Цветаевой, этим оно мне близко и понятно.

 

 

Родина

О, неподатливый язык!

Чего бы попросту - мужик,

Пойми, певал и до меня:

-Россия, родина моя!

 

Но и с калужского холма

Мне открывалася она-

Даль,- тридевятая земля!

Чужбина, родина моя!

 

Даль прирожденная, как боль,

Настолько родина и столь-

Рок, что повсюду через всю

Даль – всю её с собой несу!

 

Даль, отдалившая мне близь,

Даль, говорящая: «Вернись

Домой!»

Со всех- до горних звёзд-

Меня снимающая мест!

 

Недаром голубей воды,

Я далью обдавала лбы.

 

Ты! Сей руки своей лишусь,-

Хоть двух! Губами подпишусь

На плахе: распрь моих земля-

Гордыня, родина моя!

12 мая 1932

 

 

«Тоска по родине! Давно…»

 

Тоска по родине! Давно

Разоблаченная морока!

Мне совершенно всё равно –

Где совершенно одинокой

 

Быть, по каким камням домой

Брести с кошелкою базарной

В дом, и не знающий, что-мой,

Как госпиталь или казарма.

 

Мне всё равно, каких среди

Лиц ощетиниваться пленным

Львом, из какой людской среды

Быть вытесненной – непременно-

 

В себя, в единоличье чувств.

Камчатским медведем без льдины

Где не ужиться (и не тщусь!),

Где унижаться – мне едино.

 

Не обольщусь и языком

Родным, его призывом млечным.

Мне безразлично, на каком

Непонимаемой быть встречным!

 

(Читателем, газетных тонн

Глотателем, доильцем сплетен…)

Двадцатого столетья – он,

А я – до всякого столетья!

 

Остолбеневши, как бревно,

Оставшееся от аллеи,

Мне все – равны, мне всё равно,

И, может быть, всего равнее –

 

Роднее бывшее – всего.

Все признаки с меня, все меты,

Все даты – как рукой сняло:

Душа, родившаяся где-то.

 

Так край меня не уберег

Мой, что и самый зоркий сыщик

Вдоль всей души, всей- поперек!

Родимого пятна не сыщет!

 

Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,

И всё – равно, и всё – едино.

Но если по дороге – куст

Встает, особенно – рябина…

1934 год