Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

ОБ ИСПАНСКОМ БОЕ НА РАПИРАХ



О НЕВЕРНЫХ РЕШЕНИЯХ И ПУСТЫХ МНЕНИЯХ РАПИРИСТОВ И ПРОИСХОДЯЩЕЙ ИЗ ТОГО ОПАСНОСТИ ДЛЯ ЖИЗНИ

«Есть один великий вопрос, особенно среди рапиристов, – кто обладает преимуществом, тот, кто колет, или тот, кто защищается?

Итак, когда дерутся двое, одинаково считающих, что преимущество у того, кто колет, они прибегают ко всевозможным уловкам, чтобы нанести первый укол. К примеру, два капитана в Саутгемптоне, ожидая погрузки на банке, повздорили, обнажили рапиры и тут же, будучи безрассудны, смелы и решительны, как это называется, со всей силой и быстротой бросились с рапирами друг на друга, и оба были убиты.

А ежели встретятся двое, кто придерживается противоположных мнений, и станут драться, вы увидите меж ними очень мирный бой, ибо на самом деле они думают, что тот, кто уколет первым, рискует жизнью, поэтому со всею быстротой становятся в защитную стойку или в стоккату, самую надежную стойку, по словам Винченцо, и после того, стоя в безопасности, будут говорить друг другу: «Коли, если посмеешь». – «Бей или коли, если не боишься за жизнь», – говорит другой. Такие два хитрых господина, долго простояв в этой достойной защите, расходятся с миром, как по старинной пословице: хорошо спится в целой шкуре!..

Из этого я заключаю, что истина может удовольствовать и тех и других, что нет ни верного преимущества, ни недостатка у того, кто бьет, или колет, или выжидает, но преимущество у того, кто отвоюет место верным шагом, расстоянием и временем, и вот каков мой вывод».

По мнению мастера Сильвера, «причина того, что многие бывают убиты и многие тяжело ранены в бою на длинных рапирах, не в их опасных уколах или хитрости итальянского боя, а в длине и неудобстве этого оружия». Кроме того, если мы рассмотрим два разных метода, когда «в бою на рапирах один бежит, а другой стоит, то преимущество у бегущего».

ОБ ИСПАНСКОМ БОЕ НА РАПИРАХ

«Сейчас испанцы считаются лучшими рапиристами, чем итальянцы, французы, высокие немцы или жители любой страны, потому что свою фехтовальную манеру основывают на стольких замысловатых трюках, что и за целую жизнь их трудно выучить, а если они в бою пропустят хоть один из них, самый мелкий, то тем подвергнут свою жизнь опасности. Но испанцы в бою, и благополучно защищая себя, и угрожая врагу, должны выучить лишь одну уловку и две защиты, в которых даже неопытный человек очень скоро достигнет совершенства.

Вот какова испанская манера боя: становятся так отважно, как только могут, выпрямив корпус, близко друг к другу, и постоянно делают движения ногами, будто танцуют, а руки и рапиры выпрямляют, целясь в лицо или тело противника – и это единственный способ достигнуть совершенства в этом стиле боя. И надо заметить, что, пока человек стоит таким манером, выпрямив руку и рапиру, его противник не сможет ранить его, потому что, какой бы он ни нанес тому удар, по причине, что эфес его рапиры находится так далеко от него, для полной защиты требуется лишь незначительное движение. Если удар наносят с правой стороны головы, для защиты этой стороны головы и тела требуется легкое движение руки костяшками пальцев вверх, и неподвижное острие весьма угрожает атакующему. Таким же образом, если удар наносится с левой стороны головы, совсем небольшого поворота запястья костяшками вниз достаточно, чтобы защитить эту сторону головы и тела. А при уколе защищающийся по причине уклончивости танцующих движений ногами, о которых говорилось выше, выполняет совершенную защиту, а острием по-прежнему серьезно угрожает противнику. Вот почему испанский бой совершенен».

Однако Сильверу хватает здравого смысла понять, что главная трудность состоит в том, чтобы направлять острие прямо в глаза противника, ловко отражая любую попытку отбить его в сторону.

ЗАБЛУЖДЕНИЯ, ЗАСТАВЛЯЮЩИЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НЕСОВЕРШЕННОЕ ОРУЖИЕ И ЛОЖНЫЕ ДЕЙСТВИЯ, ЛИШАЮЩИЕ МУЖЕСТВА ИЛИ МЕШАЮЩИЕ НЕОПЫТНЫМ В СВОЕМ ОРУЖИИ ВЫБРАТЬ ПРАВИЛЬНЫЙ ОБРАЗ ДЕЙСТВИЙ, ДАБЫ ДОСТИЧЬ СОВЕРШЕННОГО ЗНАНИЯ ИСТИННОГО БОЯ:

«Во-первых, что касается рапиры (говорит итальянский или ложный учитель), то я полагаю ее совершенным оружием, поскольку ее крестовина не мешает держать эфес, колоть и далеко, и прямо и использовать любые преимущества защитных стоек или внезапно контратаковать противника, тогда как с мечом ты вынужден со всей силой кисти твердо держать эфес. А на войне я не пожелал бы другу носить оружие с рукояткой, потому что при неожиданном нападении в спешке рука хватается за рукоятку вместо эфеса, а тем временем, пока они вынимают меч, враг их убивает. А что до боя с мечами и баклерами, он несовершенен, потому что баклер закрывает обзор, к тому же я никому бы не посоветовал держать руку высоко над головой, чтобы наносить сильные удары. Сильные удары бесполезны, особенно если наносить их над головой, потому что такое положение раскрывает лицо и тело. Однако же я признаю, что в старину, когда удары наносили только коротким мечом и баклером, а еще палашом, такие действия были хороши и очень мужественны, но теперь манера другая. Преимущество рапиры в длине, большей, чем у меча, когда применялись удары; люди тогда дрались так просто, что считали трусостью колоть или бить ниже пояса. Кто в наши дни не видит, что удар движется по кругу, как колесо, из-за чего путь его долог, а укол идет по прямой и потому его путь короче, и выполнять его быстрее? Потому ни один разумный человек не станет рубить, если ему не надоело жить. Разумеется, что в бою ради преимущества нужно пользоваться острием, а удар совершенно бесполезен, и применять его не следует. Тот, кто дерется ударами, особенно коротким мечом, будет тяжело ранен или убит. Сам дьявол не посоветует худших ошибок».

Дальше следуют несколько доводов, которые приводит Сильвер от имени английских мастеров фехтования. Комментировать ошибочность некоторых из них, а также явно намеренное искажение итальянской системы не имеет смысла.

«Повторяющиеся удары проходят такой же короткий путь, как и уколы, чаще они короче, сильнее, быстрее и стремительнее.

Совершенный бой опирается и на удар, и на укол, потому использовать следует не только уколы.

Удар опаснее и смертоноснее в бою, чем укол, а чтобы доказать это согласно искусству, англичанин приводит доводы против итальянца.

Итальянец. Что опаснее и смертоноснее в бою – удар или укол?

Англичанин. Согласно искусству, вопрос задан неправильно, потому что не бывает совершенного боя без удара или укола.

Итальянец. Положим, что это так, хотя есть и другие мнения, что надо использовать только укол, ибо он проходит более короткий путь, и он опаснее и смертоноснее по следующим причинам: во-первых, удар идет по кругу, как колесо, а укол идет по прямой линии, поэтому удар, двигающийся по кругу, проходит больший путь, чем укол, и, следовательно, выполнять его дольше. А укол идет по прямой, потому проходит меньший путь, чем удар, и выполнять его быстрее. Следовательно, он гораздо лучше удара, опаснее и смертельнее, ибо, если укол попадает в лицо или тело, он опасен для жизни и чаще всего смертелен, но, если удар достигает тела, он не настолько опасен.

Англичанин. Думай как хочешь, но то, что укол проходит меньший путь и выполнять его быстрее, чем удар, это неправда, а в доказательство прочти двенадцатый парадокс. А теперь я приведу правдивые причины, почему удар лучше укола, опаснее и смертельнее. Во-первых, удар проходит такой же путь, а чаще и более короткий, чем укол, и потому быстрее, чем укол. Следовательно, в отношении времени, на котором стоит совершенство боя, удар гораздо лучше укола. К тому же, чтобы отклонить любой укол, хватит силы ребенка. А сила удара направлена прямо, поэтому отражать его надо с такой же силой, что может сделать только крепкий мужчина, при должном соединении в должное время. Поэтому удар гораздо лучше и опаснее укола. К тому же укол в кисть, руку, или ногу, или во многие места на теле и лице не приводит ни к смерти, ни к увечью, ни к потере конечностей или жизни, да и не мешает бою, пока кровь горяча.

Например, знавал я джентльмена, раненного в бою на рапирах девять или десять раз по всему телу, в руки и ноги, и все-таки он продолжал драться и в конце концов уложил противника. Потом вернулся домой, вылечил все свои раны, не став калекой, и до сих пор здравствует. А сильный удар иногда начисто отрубает кисть от руки, как это бывало много раз. Да и удар коротким острым мечом в голову или лицо чаще всего приводит к смерти. Удар полной силой в шею, плечо, руку или ногу опасен для жизни, рассекает вены, мышцы и сухожилия, разрубает кости. Что до исцеления, то такие раны от удара означают потерю конечностей или неизлечимые увечья.

И еще в пользу удара: полновесный удар по голове, лицу, руке, ноге или по ногам означает смерть, либо стороне, получившей такие раны, остается уповать на милость того, кто их нанес. Ибо может ли человек в бою стоять, отомстить или защититься, если вены, мышцы и сухожилия его кисти, руки или ноги разрублены на куски? Или если искалечен такой раной на лице или голове, что вынужден и от потери крови отступить или сдаться на милость противника, который не будет долго с ним возиться?

А чтобы полностью разрешить спор между ударом и уколом, поразмысли над этим коротким замечанием. Удар идет многими путями, укол же – нет. Чаще всего путь удара короче, чем укола, и потому он быстрее. Чтобы защититься от удара, нужна сила мужчины; а укол может отвести и ребенок. Удар в кисть, руку или ногу приводит к неизлечимому увечью, а укол в кисть, руку и ногу можно вылечить. Ударом можно ранить многие части тела, и каждая рана опасна для жизни; а уколом можно поранить лишь некоторые части на теле и на лице, а не все».

Глава 6

Мы можем пропустить Марко Дочолини, поскольку он определенно никак не усовершенствовал искусство фехтования. Однако стоит обратить внимание на один пассаж, который ясно показывает, что удар или укол в оппозиции повсеместно считался идеальной атакой, а «скрещивание» – то, что французы называли barrer – наилучшей защитой, причем и атаки, и защиты совершались на шагах в сторону.

В отрывке, где рассматриваются tempo, contro tempo и mezzo tempo, «нужно, – говорит Дочолини, – чтобы, нанося укол в темп, ты удалялся корпусом от «линии», и не упускай возможности нанести укол всякий раз, как твой противник отводит острие от линии твоего тела. О tempo, contra tempo и mezzo tempo достаточно сказать следующее: когда противник направляет укол в тебя, отбей его укол, ударив его в то же время».

Перелопатив столько путаных разглагольствований, как приятно раскрыть страницы «Schermo» Фабриса и наконец найти ясное и методичное изложение науки владения оружием.

Если Фабрис и не был выдающимся новатором, во всяком случае, он знал все, что нужно было знать о фехтовании своего времени, и создал систему, включив в нее все наилучшие методы, которые только смог отыскать. Этот удивительный труд, опубликованный им в конце жизни и посвященный его профессии, заключает в себе практически всю фехтовальную науку в том виде, в каком ее понимали во второй половине XVI века.

Фабрис родился в Болонье в 1544 году и занялся боевым искусством в то время, когда еще учил старый Мароццо, когда еще был жив Агриппа и когда его сограждане Агокки и Виджани преподавали в Венеции, как, впрочем, и ди Грасси. Позднее Фабрис объехал Испанию, Францию и Германию. Быть может, ему нечему было учиться у Сен-Дидье и Мейера, но можно не сомневаться, что в Испании он нашел способ встретиться с великим Каррансой и изучить его метод.

В 1590 году его пригласил ко двору датский король Христиан IV, большой любитель искусства фехтования, под чьим покровительством Фабрис опубликовал свой трактат.

По мнению Фабриса, на свете не было ничего лучше и великолепнее фехтования, которому он и посвятил все свое время. На 250 страницах формата инфолио нет ни одного слова и ни одной из 190 иллюстраций, которые бы непосредственно не касались «практического» фехтования. В том, как он излагал предмет, легко прослеживается влияние большинства его предшественников, хотя со всеми вопросами касательно удара – tagli по-итальянски – он разделывается в нескольких словах. Действительно, в конце XVI века мастера фехтования решительно склонялись к полному отказу от удара.

Поскольку система Фабриса содержит все принципы, считавшиеся в его время самыми разумными, и предвосхищает нововведения и упрощения, которые произойдут в XVII веке, и больше того, поскольку он первым из писателей неизменно соблюдал рациональный принцип сначала дать определение, а затем переходить к применению, а также идти от общего к частному, анализ его труда будет самым уместным завершением нашего обзора первой эпохи в истории фехтования.

Фабрис разделил свой трактат на две книги и шесть частей. Первая книга подробно рассматривает принципы в общем и, так сказать, академические действия рапирой, либо в одиночку, либо в паре с кинжалом или плащом, и очень утомительно рассуждает о сравнительной ценности старых и современных автору методов. Во второй книге «показаны некоторые правила, которые позволяют нанести противнику удар в тот миг, как меч вынут из ножен, без задержки и потери времени, притом что эти принципы никогда не рассматривал ни один учитель или писатель».

Первые две книги написаны по одному плану, и вторая является всего лишь более подробным развитием первой. В ней описывается метод активных действий на шагах, применимый к тем случаям, когда условия боя заранее не известны, в отличие от дуэли или упражнения в фехтовальном зале.

Рис. 56. Ferita di seconda, contra una quarta, passata di pie sinistro. Укол «in seconda» с шагом, рассчитанный на шаг противника влево, с переводом оружия, с внешней стороны. Фабрис

Если вспомнить, что в ту эпоху дуэли редко обходились без секундантов и что кодекс чести не запрещал дуэлянту, расправившись со своим врагом, прийти на помощь другу, нам становится ясно, почему Фабрис придает такую важность своему методу вступать в бой с противником без задержки. Но так как книга не содержит ничего принципиально нового, для наших целей будет достаточно рассмотреть введение к первой части.

Четыре главные стойки Фабриса очень напоминают стойки его итальянских предшественников, отдававших первенство острию, – Агриппы, ди Грасси и «совершенные» стойки Виджани. Он сохраняет старое значение слова guardia, а именно положение, благоприятное для совершения определенных атак. Конечно, понятие защиты – не просто как позиции, удобной для нанесения удара, – носит у него подчиненный характер, так как в то время еще придерживались теории, что защита без одновременной атаки является ошибкой.

Однако в его определениях contra postura или contra guardia содержатся зачатки современного значения слова «стойка».

Рис. 57. Ferita di quarta, contra una terza. Останавливающий укол с оппозицией, предпринятый на ложную атаку или перевод оружия противника

Итак, четыре основные стойки таковы:

«Первую принимают, как только вынут клинок из ножен, и направляют его острие к противнику, ибо мы полагаем, что лучше все стойки принимать подобным образом. Вторая – когда рука немного опущена, третья – когда ее держат естественно, не поворачивая ни в одну сторону, четвертая – когда она повернута вовнутрь» – в левую сторону.

«Но кроме четырех этих главных стоек, есть три промежуточные стойки, уместные в особых случаях».

Эти определения относятся только к положению клинка. Любую из них можно занять при любой postura, то есть при любом положении тела. Каждому положению противника Фабрис считает разумным противопоставлять аналогичное положение – contra postura.

Видимо, автор упражнялся в изобретательности, придумывая всяческие позы, которые способно принять человеческое тело в конкретной стойке, и на некоторых иллюстрациях люди изображены в самых нелепых положениях.

Автор рекомендует фехтовальщику выбирать стойку и принимать в ней такую позу, какую сочтет удобной. Стойка – это положение руки для атаки; стойка и поза в сочетании определяют вид укола – botta по-итальянски. Поэтому защищающаяся сторона должна занять contra postura в той же стойке, какую занял противник.

«Желая, – говорит Фабрис, – принять contra postura, надо так расположить тело и оружие, чтобы, не прикасаясь к оружию противника, защититься по прямой линии, которая проходит от острия противника к телу, и чтобы, таким образом, человек находился в безопасности, не делая никаких движений. Если говорить коротко, так, чтобы противник не имел возможности ударить в участок тела, которому угрожает, но, напротив, был вынужден – с целью атаки – переместить свое оружие в иное место. Для того ему придется потратить больше времени и тем дать больше возможностей для защиты…

Но, принимая это положение, нужно так держать меч, чтобы сопротивляться давлению меча противника. Это правило хорошо действует против всех его положений и перемен стойки, использует ли он кинжал, или другое защитное оружие, или только меч. Тот, кто ловчее будет сохранять надлежащую contra guardia, получит преимущество перед врагом…

Но часто бывает так, что, пока человек принимает contra postura, противник принимает другую postura, и часто это бывает вне дистанции, так что, когда вы подступаете, чтобы ударить его, он может в тот миг, как вы делаете шаг, принять новую contra postura и тем получить над вами преимущество. Поэтому нужно применять множество уловок».

Фабрис определяет две дистанции гораздо подробнее любого своего предшественника: misura larga, дальняя дистанция, на которой можно ударить противника, сделав один шаг; и misura stretta, ближняя дистанция, на которой можно ударить его, просто вытянув руку и не перемещаясь вперед.

Противники принимают свои contra postura вне дистанции и, осторожно наступая друг на друга, оказываются в пределах misura larga. Они стараются никогда не приближаться к misura stretta без того, чтобы не сделать либо укол, либо финт, чтобы остановить неизбежный укол в оппозиции. «При любых атаках, – говорит Фабрис, – остерегайтесь наносить укол слишком сильно и перенапрягаться», – эта предосторожность еще важнее в бою громоздкой рапирой, чем с легкими современными шпагами.

Рис. 58. Ferita di quarta contra una seconda. Контратака путем «вольта» на перевод оружия противника, уклоняясь от защиты, которая выполняется левой рукой

Вопрос, не лучше ли было бы делать два различных движения во время защиты и ухода, обсуждался почти всеми мастерами той эпохи, которые ответили на него отрицательно. Фабрис еще решительнее высказывается в пользу stesso tempo, однотемпового движения, против dui tempi, двухтемпового.

«Итак, переходя к вопросу dui tempi, мы должны сказать, что, хотя этот метод может оказаться вполне успешным против некоторых бойцов, тем не менее нельзя считать его таким же хорошим, как метод одновременной защиты с ударом. Ибо правильный и единственно безопасный образ действия – это встречать клинком тело вашего противника в тот миг, когда он бросится вперед, иначе он немедленно отступит, цел и невредим… По нашему опыту, большинство тех, кто пользуется методом dui tempi, имеют обыкновение, встречая клинок противника, отбивать его, чтобы затем сблизиться и нанести удар. Возможно, этот метод и приводит к успеху в большинстве случаев, но есть опасность уклонения».

Дальше Фабрис очень подробно объясняет, когда следует парировать, а когда это неверно, и доказывает, что защита хороша только тогда, когда одновременно наносится удар по противнику. Он утверждает, что всегда можно отклонить удар, угрожая атакующему врагу движением, которое в то же время закрывает тело; иными словами, вовремя приняв нужную contra postura.

Теория stesso tempo оставалась символом веры для фехтовальщиков, до тех пор пока клинок не укоротили. Она почти неизменной сохранилась до наших дней в нескольких старых испанских школах фехтования, где все еще преподают фехтование на spada[105], и видоизмененно присутствует в современном неаполитанском стиле. От нее отказались только французы, когда примерно через восемьдесят лет уменьшили размер клинка до такой степени, что их спортивное оружие стало еще короче современной французской рапиры.

Contra postura считалась незавершенной на ближней дистанции, без соединения с клинком противника, – trovare di spada.

После дистанции, естественно, возникает вопрос темпа.

«Темп – это движение, которое совершает один из фехтовальщиков в пределах дистанции… таким образом, темп – это возможность либо нанести удар, либо получить преимущество над врагом. И впрямь, название темпа дано любому движению, которое выполняется под оружием, чтобы показать, что в это время противник не может сделать ничего другого, и это момент для нанесения удара».

Говоря об атаке на тот случай, если человек хорошо защищен в своей contra postura, первым делом приходит на ум перевод оружия – cavatione[106] меча. Фабрис снова первым полностью определяет правила соединения и перевода.

«Когда противник пытается скрестить клинок с вашим или отбить его в сторону, вы должны, не позволяя ему этого, совершить cavatione di tempo» – то есть перевести оружие в темп.

«Contra cavatione[107] можно выполнить в то время, пока противник делает перевод, совершив перевод самому, чтобы он оказался в прежнем положении…

Ricavatione[108] можно выполнить после первого cavatione и пока ваш противник совершает contra cavatione; другими словами, сделать второй перевод, чтобы обмануть его действие…

Мы называем meggia cavatione[109] действие, когда меч не переходит до конца с одной стороны на другую, но остается под клинком противника».

Этот переход с высокой линии на низкую по-прежнему называется у итальянцев mezza cavazione.

Что касается финтов, то Фабрис спешит предостеречь своих учеников от бесполезных и потому опасных трюков.

«Некоторые, делая финт, совершают больше движения ногами, чем клинками, сильно топая, пытаясь напугать противника и сбить его с толку перед тем, как нанести удар. Порой это приносит плоды, особенно в школах, где дощатый пол и потому сильно резонирует, но на открытом воздухе, в поле, где земля глуха, такого эффекта не добьешься… Больше того, если это делать в пределах дистанции, то потеряешь время…

Другие делают ложные атаки корпусом, но не слишком вытягивают руку, надеясь, что противник, может быть, не встретит их меч, защищаясь, и они нанесут удар, когда он тщетной попыткой сместит свое острие. Но если с робким человеком эта уловка и может иметь успех, то с опытным фехтовальщиком толку от нее не будет, ибо он, безусловно, остановит ее ударом в оппозиции…

Есть еще и третьи, которые делают вид, что выдвигают острие вперед, а когда противник защищается, сначала втягивают меч, а затем отбивают укол. Эта ошибка еще хуже прочих, ибо тогда меч, который должен совершить только одно движение, совершает вместо этого три».

Затем автор доказывает, что для того, чтобы ложная атака имела результат, нужно довести ее до такой степени, чтобы противник заметил ее, и нацеливать в явно не защищенные части тела, чтобы она казалась действительно опасной. Фабрис объясняет, что переходить от ложной атаки к настоящей нужно только в том случае, если противник начинает парировать первую; «помня, что всегда остается опасность, что противник остановит вас ударом или уколом, если не сохранять правильную contra guardia», – иными словами, если нападающая сторона откроется во время ложной атаки.

Рис. 59. Ferita di seconda contra una quarta. Укол с переводом и шагом, с оппозицией левой руки. Фабрис

Если бы Фабрис учил делать выпад даже в том виде, в котором его применяли более молодые современники Фабриса, Джиганти и Капо Ферро, его метод можно было бы с полным правом считать настолько совершенной системой фехтования, насколько это возможно для рапиры. Но, видимо, он не смог оценить важность нововведения, ибо говорит о ferire a piede fermo как о приеме, которым нужно пользоваться лишь в редких случаях. Вот как он определяет несовершенный выпад, приобретавший в фехтовании все большую важность:

«Под ferire a piede fermo я подразумеваю такой способ совершения выпада, когда правую ногу переносят вперед и тут же отступают назад, или удар за счет броска тела, но без переноса левой ноги. Шаг, с другой стороны, подразумевает, что обе ноги одна за другой переступают вперед».

В обоих случаях он советует постоянно тренироваться, наклоняясь вперед для увеличения дальности выпада и быстро возвращаясь в стойку, чтобы избежать контрудара.

«Существует множество способов держать меч и множество положений руки. Некоторые держат меч под углом, а руку чуть впереди колена[110]. Другие отводят руку назад, но меч помещают так, чтобы от локтя до острия образовывалась почти прямая линия. Третьи же держат руку и меч на прямой линии от плеча»[111].

Фабрис отдает предпочтение последним двум способам; второму потому, что считает его подходящим для защиты, а третьему потому, что он держит противника на расстоянии и удобен для останавливающего удара в оппозиции.

Рис. 60. Контратака на укол противника в кварте, который парируется кинжалом. Фабрис

Рассмотрев наилучшие стойки, Фабрис очень убедительно объясняет, для чего человеку нужно уменьшить свою фактическую длину, сложившись вдвое, и тем самым лучше защититься сзади, а также сэкономить время в атаке, «поскольку атака гораздо более действенна при наклоне тела вперед». Больше того, если добиваться разнообразия положений тела в каждой стойке и возможностей при переходе от одной к другой, то, по его мнению, следует тренироваться, принимая как можно больше разных положений, чтобы свести к минимуму опасность останавливающего удара в оппозиции в результате непредсказуемого характера атаки.

Эти принципы Фабрис применяет к ста девяноста случаям, разбитым по сериям и проиллюстрированным таким же количеством рисунков, начиная от противопоставления postura и contra postura и заканчивая самыми сложными приемами, накопленными за долгую фехтовальную практику.

Наука о фехтовании обязана Фабрису тем, что он разъяснил многие дотоле малопонятные принципы: дал четкое определение стойке под названием contra guardia; оппозиции, которую он называет trovare di spada; перевода оружия; круговых защит и обманных приемов, соответственно названных им contra cavatione и ricavatione; финтов, темпа и дистанции. Фабрис был первым, доказавшим неоспоримое превосходство такой системы фехтования, в которой главной целью является быстрота действий и соблюдение темпа, на чем основывается тщательная подготовка атаки.

Ему приписывают честь изобретения вольта – инкартаты, – но без оснований. В частности, книга Савиоло доказывает, что в то время вольт был общепризнанным фехтовальным приемом. Среди любимых botta Фабриса встречается один, который он называет ferita di prima[112]; его до сих пор применяют в современной неаполитанской школе под названием sbasso и passata sotto.

В последней части книги в очень лаконичной форме рассматривается практическое использование принципов в нестандартных случаях, например, применение кинжала против меча, плаща против меча или кинжала, меча против алебарды или пики, удары навершием в ближнем бою, различные способы обезоруживания и т. д.

Сочинение Фабриса имело такой успех, что за XVII век в Италии и Германии вышло не меньше пяти его изданий и столько же переводов или адаптации. Болонья, хотя и подарила миру не одного и не двух знаменитых мастеров фехтования, все же воздвигла монумент в память своего доблестного сына. В то время предпочитали изучать Фабриса, чем его современников Кавалькабо, Патеностриера и Джиганти, так как его труд был полнее, чем у первых двух, и более насыщен старыми теориями, чем у третьего, которого можно считать первым из мастеров, развивших фехтование до его теперешнего безупречного состояния.

Глава 7

В самом конце XVI века несколько мастеров в Италии преподавали усовершенствованное фехтование и проповедовали принципы, столь ясно изложенные Фабрисом, – правда не усложняя свои системы анализом всех возможных для человеческого тела поз, – и тем проложили светлый путь для непрерывного прогресса, шедшего в ногу с упрощением фехтовальных движений.

Рис. 61. Итальянская рапира. Из «Armes et Armures» Лакомба

Болонец Иеронимо Кавалькабо – наверно, сын Закарии Кавалькабо, издавшего работу Виджани, – в последние годы века опубликовал трактат, оригинал которого, по всей видимости, не дошел до наших дней. Но его автора пригласили к французскому двору, и трактат был переведен на французский язык вместе с сочинением великого римлянина Патеностриера, трактующим применение меча без парного оружия. Его первое издание также утеряно. Эти мастера вместе с Джиганти, Капо Ферро и великим Таппе из Милана, которого упоминает Брантом, хотя тот, кажется, ничего не написал, так высоко вознесли превосходство итальянских фехтовальщиков, что аристократы всех стран – как всегда, за исключением Испании, неизменно поклонявшейся Каррансе, – почитали совершенной необходимостью путешествие на ту сторону Альп, дабы узнать их бесценные секреты. Позднее Кавалькабо обосновался во Франции, а впоследствии его потомки преподавали там искусство фехтования до первых лет царствования Людовика XIV. Немцы тоже перевели его труд, как в дальнейшем и труды Фабриса, Джиганти и Капо Ферро.

Все эти мастера преподавали те же четыре стойки[113]. Патеностриер считал желательным уменьшить их количество до двух (очень похожих на наши высокую терцию и низкую кварту), первая представляла собой нечто среднее между двумя высокими стойками, а вторая – между двумя низкими. Главным отличием метода Кавалькабо было систематическое использование батмана, во французском переводе названное battre de main, для подготовки cavazione – что Вилламон называет passer dessous. Кавалькабо все еще придает некую особую важность левосторонним стойкам с точки зрения защиты, тогда как правосторонние стойки считает более подходящими для атаки, согласно Виджани. Вполне вероятно, что он был учеником Виджани.

Кажется, Патеностриер первым заговорил о filo – coule d'epee – под этим термином он понимал силовой вход в стойку противника, тщательный расчет времени и оппозицию сильной части клинка слабой. В те дни свойства разных частей клинка ни для кого не были секретом и имели еще большее практическое значение со spada lunga, чем сейчас.

В новом стиле стойки различаются только положением руки с оружием; однако botta описывается не только в отношении стойки нападающего, но и в отношении части тела, в которую она нацелена. Так в системе двух стоек Патеностриера мы начинаем слышать о том, что «укол под рукой» выполняется в quarta, а «внешний» или поверх руки в terza. В действительности это зарождение рационального фехтования: количество botte будет расти, их определения и ограничения будут все более точными и при наличии множества атак будут разработаны соответствующие защиты.

Николетто Джиганти отличился тем, что впервые четко объяснил преимущества выпада в применении к большинству атак. Правда, его современник Капо Ферро еще подробнее объяснил механизм выпада, но трактат Джиганти вышел раньше. Первая иллюстрация в его «Teatro» изображает человека, который tirare una stoccata longha[114], причем его поза не слишком отличается от правильного современного выпада.

Подобно Патеностриеру, Джиганти признает несколько стоек, но применяет только две, также соответствующие кварте и терции. В своей contra guardia, которая является обычным «соединением», он сочетает принципы contra postura или trovare di spada. Это действие, закрывающее корпус при соединении клинков, он называет coprire la spada del nemico, и в зависимости от стойки, кварты или терции, называет действие либо stringere di dentro via, либо di fuora via. Уколы выполняются с переводом и выпадом или при переводе, который делает противник, либо ударом с оппозицией, либо круговой защитой с вытянутой рукой. Они выполняются по высокой или низкой линии, и названия их не отличаются. Все финты простые, так как сложные финты со spada longa, которая не допускает быстрых движений, угрожают ударом в оппозиции.

На одной из иллюстраций к тексту Джиганти изображено действие, очень напоминающее современную фланконаду, – итальянская ñanconata.

По всей видимости, два года спустя Джиганти опубликовал вторую работу, где отстаивал преимущества стойки с выдвинутой вперед левой ногой и заявил о намерении издать еще один трактат, в котором покажет, «что все действия можно совершать, выставив вперед левую ногу».

Это непонятное возвращение к неверным принципам совершенно необъяснимо, впрочем, упомянутая книга так и не увидела свет. Вместо нее были изданы французский и немецкий переводы, а также переиздан его первый трактат.

По сравнению с массой написанных раньше книг труд Джиганти был изумительно полон и безупречен; но в том, что касается установления твердых принципов фехтования, среди всех посвященных ему итальянских трактатов ни один не сравнится с «Великим симулякром фехтования, написанным Ридольфо Капо Ферро да Кальи, мастером превосходнейшей немецкой нации в знаменитом городе Сиене». До самых дней Розаролла и Гризетти едва ли кто мог усовершенствовать теории, которые он излагал, систему, которой он придерживался, и многие его ferite. В кои-то веки заглавие книги полностью соответствовало ее содержанию.

Эта небольшая, но исчерпывающая работа состоит из вводных глав с четкими определениями и верными выводами и большой коллекции практических примеров.

Первые две главы говорят о фехтовальной науке в общем.

Третья рассуждает о свойствах оружия, делении клинка, силе и применении его разных частей, о лезвии и обухе, о том, какой длины должно быть оружие – «вдвое длиннее руки», по мнению автора.

Четвертая определяет дистанции, под которыми он подразумевает расстояние между острием клинка и корпусом противника. Дистанций всего две: misura larga, когда поразить противника можно выпадом, и misura stretta, когда для этого достаточно лишь переместить корпус вперед.

Пятая объясняет смысл «темпа» и его ограничение отрезком времени, в который происходит либо одно действие с оружием, либо движение ноги.

Шестая рассматривает человеческое тело, особенно голову – что немаловажно, так как большинство уколов по высокой линии были направлены в лицо.

Седьмая анализирует положение корпуса, который должен быть наклонен как можно дальше вперед для уменьшения поражаемой поверхности и увеличения дальности выпада.

Восьмая определяет роль, которую выполняют руки, и впервые ясно говорит об использовании левой руки отлично от правой в качестве вспомогательной для возвращения в исходную позицию. Капо Ферро особо подчеркивает положение кисти в пронации или супинации в зависимости от того, как выполняется укол – с внутренней или внешней стороны клинка противника, и чрезвычайно неодобрительно относится к устаревшему обычаю держать вооруженную руку в согнутом положении.

Рис. 62. Капо Ферро. A. Prima Guardia; D. Quarta guardia

Рис. 63. Капо Ферро. Seconda guardia. Sesta guardia

Puc. 64. Капо Ферро. С. Terza guardia; E. Quinta guardia

Девятая глава рассматривает движения бедер, ног и ступней, описывает различные используемые в фехтовании шаги. Впервые мы находим довольно ясное определение приставного шага, то есть шага вперед правой ногой, за которой следует левая нога. Хотя Капо Ферро и допускает диагональные шаги в редких случаях, он категорически выступает в пользу прямых линий. Соответственно он не одобряет лишние вольты или скрещивание ног и тому подобные трюки, популярные в старину. Даже в шагах он видит напрасную трату времени, которой можно избежать, закрыв дистанцию прежде выпада, и считает правильный уход с выпада одним из самых важных моментов в фехтовании.

В десятой главе говорится о защите, особенно о стойке. Определяя значение этого слова, Капо Ферро идет дальше всех своих предшественников.

«Стойка – это такое положение тела, когда рука и меч образуют прямую линию, направленную в центр поражаемого участка на теле противника, а корпус сохраняет устойчивое положение в зависимости от ритма движений, чтобы держать противника на расстоянии и поражать его, если он приблизится к своей погибели». Согласно этому определению, он признает приму и секунду бесполезными, «ибо они не позволяют надежно закрыть дистанцию, поскольку не являются равноудаленными от всех частей тела. Истинная стойка – терция, а кварта слишком сильно открывает тело».

Хотя две эти стойки довольно расплывчаты, относятся только к внутренней и внешней линиям и противопоставляются как низким, так и высоким уколам, тем не менее именно они лежат в основе четырех главных стоек, которые в наше время считаются, строго говоря, достаточными для защиты, а именно кварта, терция, полукруг и секунда.

Из-за этого ограничения другие две стойки – прима и секунда – свелись к особым защитам, применяемым только в редких случаях.

Одиннадцатая глава рассматривает факторы «наступательного действия», самый главный из них заключается в том, чтобы «найти дистанцию». По Капо Ферро, это нужно делать очень осторожно и терпеливо, не изменяя положения тела до момента удара. «Многие, определяя дистанцию, делают переводы и двойные переводы, финты или контрфинты, закрывают себя с одной стороны до другой, скачут зигзагами, извиваются, складываются вдвое и отступают самыми необычайными способами, противно истинным принципам, и рассчитывают разве что огорошить глупцов.

Однако при моей стойке нужна только одна предосторожность – держать оружие прямо перед собой и прикрывать «слабую» часть клинка противника, чтобы иметь над ней преимущество, не прикасаясь, вплоть до того момента, когда будет выполнен укол снаружи или внутри, смотря по обстоятельствам».

Двенадцатая глава содержит классификацию способов нанесения удара для разных случаев, например, если движется один противник, или другой, или оба сразу, если укол выполняется изнутри или снаружи, высоко или низко, и так далее. Капо Ферро не одобряет обыкновение наносить в большинстве случаев рубящие удары, кроме как сидя верхом на лошади, потому что это влечет потерю времени и требует сокращенной дистанции.

Последняя глава кратко разбирает тему боя в паре с кинжалом.

Одним из наиболее очевидных принципов новой школы было то, что для обороны достаточно одного клинка. В Италии в основном отказались от щитов и не слишком высоко ставили кинжал, считая его вспомогательным средством для контратаки.

Вводные главы подробно раскрывают главные принципы фехтовальной науки. Дальше следует множество разумных высказываний, в которых автор признает, что от искусства в его теоретическом совершенстве очень далеко до практики. Поэтому он переходит к общим рекомендациям по практическому фехтованию.

«1. Во-первых, когда человек вступил в бой, он должен больше следить за рукой противника, в которой тот держит оружие, чем за любой другой точкой, чтобы видеть все его движения и соответственно делать вывод о том, как следует поступать.

2. Добрый фехтовальщик, дерясь, всегда должен уметь во время защиты ответить уколом, но не должен продолжать и наносить удар, не будучи уверенным, что сможет парировать контрудар. Он не должен отстраняться, не выполнив удара в то же время, а если защищается кинжалом, то должен следить за тем, чтобы бить мечом в тот же миг, когда кинжал делает защитное движение.

3. Нужно понимать, что меч – это царь, основание всякого оружия, и что упражняться во владении им тем более полезно, ибо таким образом человек учится парировать, наносить удар и уклоняться, делать перевод и удвоенный перевод и получать преимущество над оружием противника во всех стойках. В вышеуказанных движениях я советую полностью вытягивать руку, чтобы держать все удары противника в отдалении от себя.

4. Если вам придется иметь дело с грубым и жестоким противником, который, не обращая внимания на время и дистанцию, будет поспешно атаковать, вы можете действовать двумя путями: во-первых, используя mezzo tempo, как я учил раньше, вы можете поразить его во время его атаки ударом по вооруженной руке; либо, во-вторых, можете, отступая назад, позволить ему тщетно раздавать удары, а затем нанести ему укол в лицо или грудь.

5. Всякий, кто желает стать умелым фехтовальщиком, должен, помимо уроков с мастером, стараться фехтовать каждый день и с разными противниками и, когда возможно, должен выбирать лучших фехтовальщиков, чем он сам, чтобы, фехтуя с опытными людьми, понять, в чем истинное достоинство.

6. В моей книге по искусству фехтования я признаю только одну правильную стойку, а именно низкую стойку, называемую терцией, когда меч держат прямо и горизонтально, как бы деля им правую сторону пополам, причем острие всегда угрожает корпусу противника. Эта стойка гораздо безопаснее другой, в которой есть опасность получить рану в ногу…

7. Финты не хороши, ибо заставляют терять темп и дистанцию; в сущности, финты приходится делать либо в пределах дистанции, либо вне ее. Если делать их вне дистанции, они бесполезны, потому что отвечать на них не обязательно. Если же, с другой стороны, противник делает финт в пределах дистанции, то на его финт отвечай ударом».

Под номером 8 автор предостерегает против плохих учителей.

«9. Большое преимущество, да к тому же чрезвычайно изящное, знать, как «овладеть» мечом противника во всех его стойках, и не менее выгодно, когда сам противник «овладел» твоим мечом, знать, как вернуть себе преимущество. В таких случаях возможны разные выходы: первый – никогда не делать перевод с остановкой, но скорее делать перевод как защиту, а затем бить; также, чуть отступив и слегка опустив корпус, можете опустить меч, а когда противник последует за вами, в тот же самый миг, как он приблизится, чтобы заново «овладеть» вашим мечом, ударьте его под или над его мечом, как будет удобнее.

10. Есть множество разных способов, чтобы ударить в contra tempo, но я одобряю только два метода. Один заключается в том, что, оказавшись с мечом в кварте, когда острие наклонено к вашей правой стороне, а ваш противник пытается «овладеть» им, тогда, в тот же самый миг, когда он шагнет правой ногой, чтобы опустить свой меч на ваш, уколите его в той же позиции кварты, сделав шаг левой ногой вперед или выпад правой ногой. Другой способ, если вы окажетесь в терции, а он попытается «овладеть» вашим мечом снаружи, тогда вы должны действовать подобным же образом.

11. Мастера придерживаются многоразличных мнений по вопросу шагов с мечом в руке. По моему суждению, при шаге направо от противника, а также и налево желательно всегда переставлять левую ногу, чтобы правая следовала за ней. Если вам придется делать шаг по прямой линии, одна нога должна вести другую, хоть назад, хоть вперед[115]. Но истинное значение шага – это ходить естественно, всегда следя за тем, чтобы правое плечо было впереди, а перекрещивая левую ногу, острие нужно обращать налево.

12. Вы должны знать, что, когда ваш противник отводит острие от линии, вы должны немедленно направить свое острие прямо в его кисть. Слегка наклонившись назад, можно добиться безопасной дистанции, а получив ее, нанести укол в mezzo tempo в его руку, бросив корпус вперед и согнув правое колено.

13. Выполнив укол с длинным шагом, правой ногой вперед, одним мечом или мечом и кинжалом или плащом, нужно отступить назад коротким шагом, согласно тому, сколько сзади места. Если его мало, должно только переставить назад правую ногу и следовать мечом за мечом противника. Если же, наоборот, места много, должно сделать два коротких шага назад, чтобы с последним шагом возвратиться в стойку. Это единственно верные способы отступления, хотя в школах применяют и другие».

О ЗАЩИТАХ

«Защиты выполняются иногда лезвием, а иногда, хоть и очень редко, обухом; прямо или по косой, то с поднятым острием, то с опущенным, то под мечом, то над мечом, это зависит от того, как атакует противник, уколом или ударом. Но нужно помнить, что все защиты надо выполнять с прямой рукой и сопровождать шагом правой ноги, приставляя левую. Когда соблюдается dui tempi, в то время как выполняется защита, левую ногу надо сначала приставить к правой, а потом, отвечая на атаку, поставить вперед правую ногу».

Рис. 65. Капо Ферро, 1610 год. «Фигура, изображающая стойку, как принято в нашем искусстве, и невероятное увеличение дальности путем botta lunga[116] – при атаке все члены тела двигаются сообща»