Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Толпится весело за ней.



В трудных случаях реконструкцию следует начинать с краткого пересказа, для того, чтобы зафиксировать исходный пункт движения. Как это стихотворение пересказали бы Вы — уважаемый читатель — мне знать не дано. Не имея возможности устного контакта с Вами, я могу только, размышляя про себя, зафиксировать собственный путь, не совсем еще представляя, каким образом я доберусь до конечного пункта и прочтение записи моего продвижения какие даст Вам поводы и для каких выводов. Освоение произведения интимно и субъективно. Я не претендую на правильность или исчерпывающую полноту своего освоения, но если знание моего пути продвижения поможет кому-то из читателей найти свой собственный путь, если он, не соглашаясь со мной, увидит что-то свое, неожиданное для него и обогатится этим, задуманная мною цель будет достигнута.

Задание пересказать « Весенние воды» ставит в тупик. Стоит ли этим заниматься? Ведь это убивает Поэзию! — сразу приходят на ум подобные соображения, прикрывающие растерянность, вызванную несостоятельностью. Гете же напротив считал не только полезным, но даже необходимым « перелагать при чтении всякое значительное поэтическое произведение в прозу (!), потому что по его мнению только тогда-то и обнаружиться чистое, совершенное содержание, скрываемое от нас блестящей внешней формой» .

Пересказ: весна, весело журчит вода, она как бы гласит — « Весна идет, весна идет» , — скоро наступят теплые дни...

Пересказ иссяк. Это все, что реконструировалось автоматически. Стихи часто трудны для понимания. Особенно — знакомые стихи, при перечитывании которых обычно возникает эффект поверхностного скольжения. Вот и в нашем случае перечитывание оказалось скользящим — реконструкция вышла достаточно убогой и не привела к обнаружению каких-то особых приемов. Что ж, тогда попробуем усердными прямолинейно-логическими рассуждениями вывести наше сознание из тупика плоской непонятливости (“клин клином вышибают”).

Итак пересказ получился и логически и, стало быть, грамматически бессвязным. Сравниваю с текстом, который по непонятной пока причине производит впечатление уже более связное, чем прежде.

В глаза бросается: « толпится» — это о хороводе теплых дней. У меня в пересказе было использовано будущее время. Откуда же взялось время нестоящее, ведь в начале ясно, что весна только наступает? Конечно! Она еще даже не наступила, а всего лишь выслала вперед гонцов, глашатаев ее прихода. Причем же тогда хоровод теплых, да еще к тому же майских дней, о которых говорится в настоящем времени, как и о первых гонцах ненаступившей весны? Предлагаю читателю, вернувшись к тексту стихотворения, перечитать его еще раз.

Один мой знакомый сказал бы (я знаю это наверняка), что первые два четверостишья и последнее лежат в разном фабульном времени, то есть промежуток между ними исчисляется многими днями, поэтому к моменту последнего четверостишия — уже подошел май. Я так не думаю, но на всякий случай нахожу опровержение этому мнению. Третье четверостишье отделено от остальных точно так же, как и первые два, и ничто не намекает на то, что второй пробел следует понимать как некое указание на какой-то большой временной промежуток, — нет ни увеличения пробела по сравнению с первым, ни отточия, ни каких-либо других опознавательных знаков. Мало того, смысл изображенного во втором четверостишии так тесно связан с изображенным в первом, что использование между ними пробела пока понимается как уважение традиции в расположении стихов. Уж если произвольно приписывать одному из пробелов, разделяющих строфы значение какого-то пройденного временного промежутка, то почему — несколько дней, а не скажем — лет сто?

Известно, что в русском языке настоящее время иногда может обозначать то, что происходит постоянно. Может быть, наблюдатель находится в преддверии мая и представляет, как обычно начинается весна? Перечитываю — нет, натянуто получается.

Итак, одну загадку, а другими словами, нелепость, о которой Достоевский говорил, что она часто находится не в книге, а в голове читающего, я нашел. Приемом эту загадку назвать еще нельзя, потому что смысла в ней пока не видно (хотя должен признаться, что по опыту освоения текстов уже чувствую, что это и есть один из приемов). Будем искать другие загадки-нелепости. Может быть, тогда что-нибудь прояснится.

Начинаю читать медленно, придирчиво, то есть переводя каждое слово в зримый образ в ожидании очередной нелепости.

Еще в полях белеет снег,

А воды уж весной шумят –

Стоп. Какие « воды» ! Откуда они взялись. Всем известно, что когда на полях еще лежит снег, то и река покрыта льдом, поэтому шум воды не может быть шумом реки. Конечно, ведь что такое « сонный брег» — это берег замерзшей реки. Но шуметь могут ручьи, которые текут под снегом. Они гласят — что весна их выслала вперед.

Нет. Выходит, что если гонцы бегут из-под снега, то и сама выславшая их весна « идет» из-под снега. Но весна — это солнце, от него тает снег. Как же весна может находиться под снегом?

(Ну и бестолочь ты братец, — думаю я от лица предполагаемого читателя, — если такие глупости пишешь! — Что делать? В собственной голове любой вихрь моментальных ассоциаций и мыслей всегда хорош и мил сердцу. Чужие же, да еще изложенные письменно — часто утомительны, наивны и примитивны. Это только в романах герои думают настолько художественным языком, что не замечаешь, как бегут страницы. Мой же удел — стремиться к документальности. — В.Б.)

Попробуем по-другому. Снег на полях. Берег сонный — стало быть ручьев еще никаких нет. — Но рядом шумит вода. Река не подо льдом потому, как быстрая — то есть течет под сильный уклон... Как текут горные реки. Ведь они зимой не замерзают.

Стоп! Так ведь это нерусский пейзаж!

Тут же вспоминаю, что Тютчев двадцать два года провел на дипломатической службе в Германии и за это время только четырежды приезжал в Россию! — Так может быть все происходит в предгорье? В предгорье Альп! Тогда становится понятным употребление множественной формы существительного: « в полях» . Для русского пейзажа более естественным было бы употребление единственного числа. В горах же взор скользить сразу по многим полям, расположенным на разных уровнях.

А как же иллюстрации, на которых практически всегда изображаются русские пейзажи, и которые стали многим читателям столь привычны? Подобными гравюрами украшено и то издание стихов Тютчева, которое сейчас лежит передо мной. Но эта книга появилась в моей библиотеке недавно. Роюсь в школьных учебниках. В « Родной речи» , по которой училась моя дочка во II классе, нахожу стихотворение « Весенние воды» . У нашего поколения учебники в начальной школе были несколько другие (по-моему не цветные), но принцип иллюстрирования был тот же. На странице рядом со стихотворением вижу рисунок: современный (точнее советский) пейзаж средней полосы России; река с пологими черными после сошедшего снега берегами; березки; между ними стоят дети в резиновых сапогах; на противоположном берегу современные сельскохозяйственные постройки. Подобная картинка сопровождала стихотворение и в нашем учебнике. (Может быть, из-за таких виденных еще в детстве иллюстраций и держится среди читателей иллюзия, что стихотворные пейзажи Тютчева изображают русскую природу?)

Открываю сборник стихов Тютчева. В нем сразу за весенними водами напечатано стихотворение « Зима недаром злится...» , большинству читателей также знакомое с начальных классов. Читаю:

...И все засуетилось,

Все нудит Зиму вон —