Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Щетинка вместо порчи

 

– Бабушка, а почему хлеб такую силу имеет? – любопытствую я.

– Хлебушек, миленький, для любого народа свят. По-разному его везде называют: каравай и чурек, лаваш и хом, – а все одно, много сил и души в него вкладывают. Зерно посеять надо, урожай собрать, муку смолоть, тесто замесить да испечь. Видишь, через сколько рук хлебушек проходит, и каждые руки его с любовью берут и свою силу вкладывают. Поэтому и исцеляет он боли людские, а уходит человек в дорогу, и не мяса кусок, а хлеба краюшку с собой берет. Она его и накормит, и согреет, и силы вернет. Люди говорят: «Хлеб на столе – счастье в доме». Пойдем домой, миленький, поздно уже, спать пора.

Однажды к нам на дачу приехала молодая женщина с маленьким ребенком. Ребенок был очень беспокойным, все время плакал, вертелся на руках у матери и никак не хотел успокаиваться.

– Совсем замучилась с ним, Анна Георгиевна, – рассказывала женщина. – Врачи ничего не находят, а малыш не спит, плачет ночи напролет, ест плохо, видите, как исхудал. Уж сколько бабок объехали, все говорят – порча. Что только ни делали: молитвы читали, воск лили, водой святой обмывали, – ничего не помогает. На вас последняя надежда.

Бабушка распеленала ребенка, внимательно осмотрела, ощупала животик и головку, заглянула в глаза. В ее руках мальчик постепенно успокоился, затих, закрыл глазки и начал посапывать…

Теперь я знаю, что в процессе осмотра бабушкины пальцы нажали на несколько, как их теперь называют, биоактивных точек, работу с которыми издавна применяли русские знахари. Но об этой методике я расскажу немного позже, чтобы не нарушать последовательность повествования.

Закончив осмотр, бабушка укрыла ребенка одеялом.

– Пусть поспит, – сказала она. – А ты садись пока, чайку попей, устала, небось, в дороге.

Бабушка разожгла самовар, достала варенье и домашние пирожки. Они уселись за стол.

– Щетинка у твоего ребенка, девонька, – сказала бабушка, – выгонять надо.

– Какая щетинка, Анна Георгиевна, – перепугалась женщина, – порча ведь у нас.

– Не говори, чего не понимаешь, – рассердилась бабушка. – Ишь, порча у нее, видите ли! Какая порча, что ты об этом знаешь?

– Так ведь бабки сказали. – Женщина нервно заерзала на стуле.

– Дурак сказал, – отрезала бабушка, – ему все, что не понять, то и порча. А ты, коль с безгрешного младенца порчу снимать собралась, так в другое место езжай.

Редко мне случалось видеть бабушку в таком раздражении. Голос ее, обычно мягкий и спокойный, стал вдруг резким, брови нахмурились, между ними пролегла складка. Впоследствии она говорила мне: «Сколько живу, не могу понять глупость людскую, что им ни скажут пострашнее да поглупее, в то и верят, совсем думать разучились. Непонятных слов наслушаются, начитаются, вот и вставляют их ни к селу ни к городу, а что стоит за теми словами, и знать не знают. Найдут какого-нибудь дурня старого, который знахарем или колдуном себя называет, так чем грязнее и неряшливее он выглядит да больше слов страшных и непонятных говорит – тем и лучше. Сколько уж людей такие колдуны угробили, и не счесть, а все мало. Нет, видно, не дано мне понять глупость людскую».

– Что вы, что вы, Анна Георгиевна, – расплакалась женщина, – простите, ради бога, если что не так. Куда же я пойду, ведь где только не была. Если вы не поможете, не знаю, что и делать.

– Ладно, что плакать-то, ребенка лечить надо. – Бабушка погладила женщину по голове. – На-ка, девонька, чашку, пойди в другую комнату да молока грудного сцеди.

Женщина вышла. Бабушка налила кипятку из самовара и запарила березовый веник в тазике и траву череды в глиняном горшочке. Когда женщина вернулась, бабушка убрала со стола, постелила чистое полотенце и перевернула малыша на животик. Она достала из тазика веник, подождала, пока он немного остынет, положила ребенку на спинку и накрыла одеяльцем.

– Подержи-ка, девонька, чтобы веник не сползал, – сказала она, а сама достала буханку круглого хлеба и вынула мякиш. Трижды бабушка обдавала веник кипятком и накладывала ребенку на спину. – Это чтобы кожа распарилась да поры открылись, – говорила она.

Потом окунула мякиш в горячую воду, в которой замачивала веник, добавила грудного молока, размяла и скрутила из него колбаску. Протерев распаренную кожу ребенка грудным молоком, бабушка принялась катать по ней хлебный валик, периодически смазывая спинку молоком. Минут через пятнадцать она подала валик женщине.

– Ну вот и щетинка, – сказала бабушка, – она-то и не дает малышу покоя.

Хлебная колбаска была утыкана жесткими черными волосками, торчавшими, как иглы ежа, во все стороны. Женщина с недоумением посмотрела на валик, потрогала волоски пальцем.

– Ой, колючие какие, да откуда же взялись-то они?

– Неважно откуда, были, а теперь нет, – ответила бабушка. – Ты, девонька, сходи-ка на почту, домой позвони или телеграмму пошли, чтобы не беспокоились. Денька три у меня поживете.

Бабушка вынула из горшочка траву череды и обтерла ею все тело ребенка, после чего обмыла его настоем. Она положила малыша на кровать, где он тут же уснул. Женщина ушла на почту, а я пристал к бабушке:

– Ба, а откуда у малыша такие колючки взялись?

– Понимаешь, миленький, дети ведь волосатенькие рождаются. Потом волоски у них пропадают. А у некоторых под кожей остаются, отвердевают и превращаются в такую щетинку. Они-то и колют малыша, раздражают, спать не дают, вот он и плачет. А мы спинку ему березовым веничком распарили, молочком размягчили да и вытянули на хлебушек те волоски. Атавизмом это в науке называется. Человек-то, он от обезьяны произошел. У тебя маленького тоже щетинка была.

Не буду приводить мои возмущенные детские высказывания по поводу моего родства с обезьяной, лучше продолжу начатый рассказ. Мать ребенка, тетя Женя, была веселая и разговорчивая. Они прожили у нас три дня, и за это время бабушка еще раз провела вышеописанную процедуру.

– На всякий случай, – сказала она. Ребенок хорошо спал и ел.

– Не знаю, как вас и благодарить, Анна Георгиевна, ведь чего только я ни делала, у кого ни была, извелась совсем – все ночи без сна, – рассказывала тетя Женя за завтраком.

– А нечего меня благодарить, девонька, ты бы лучше на себя посмотрела: волосы редкие да тонкие, сосульками висят.

– Что делать, Анна Георгиевна, как ребенок родился, так и волосы полезли, – а ведь какая коса была.

Бабушка улыбнулась:

– Возьми-ка ты, девонька, хлебный мякиш, смешай его с яичным желтком. Только яичко от деревенской курочки возьми. Разведи это настоем череды и корня лопуха, но заваривай отдельно. Череда быстро заваривается: кипятком залил, остыло – и готово, а корень лопуха ночку в тепле постоять должен. Намочи голову и намажь составом, потом оберни полотенцем да подожди полчасика, а как смоешь, ополосни волосы настоем ромашки. Через два дня на третий в течение месяца так лечиться будешь, волосы лучше старых вырастут, еще заплетешь косу свою.

Через два дня за тетей Женей приехал ее муж, и они вернулись в город.

В этой главе описана лишь малая толика возможностей хлеба как лекарственного вещества, о них можно говорить бесконечно. В каждом доме есть буханка черного хлеба. Мы готовим с ним бутерброды, делаем сухарики, чтобы с пивком погрызть, и не знаем, что держим в руках величайшее целительное средство, способное избавить нас от любого недуга.

Попробуйте, убедитесь сами. Лечение хлебом безвредно и эффективно, поэтому пренебрегать им не стоит.

 

Рецепты