Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Язык, название и концепция

В 1970 году Урсула Беллуджи в соавторстве с Якобом Бро-
новским опубликовала в журнале Science статью с критическим
разбором способностей Уошо. Беллуджи была одной из тех, кто
совместно с Роджером Брауном изучал развитие речи у Адама
и Евы, и упомянутая статья в существенной степени опиралась
на эти эксперименты. Ее статья, как и статья Брауна, едва не
склонила чашу весов в сторону противников серьезного обсуж-
дения способности Уошо объясняться на амслене.И, хотя уже
шел август 1973 года и к тому времени один из соавторов давно
отрекся от своей статьи, тем не менее высказанные в ней аргу-
менты против Уошо неожиданно вновь прозвучали на Между-
народной конференции по этологии в разговорах ученых, отри-
цательно относящихся к работе Гарднеров.

Беллуджи и Броновский углубились в изучение роли по-
рядка слов и его взаимосвязей со свойствами, присущими че-
ловеческому языку и человеческому мышлению. Чтобы под-
черкнуть важность порядка слов, авторы выделяют пять суще-
ственных стадии в процессе развития языка у людей. Вот пер-


вые четыре стадии, отражающие развитие «перемещаемости»:

1. Запаздывание между моментом восприятия стимула и воспроизведе-
нием порожденного этим стимулом сообщения, иначе говоря, между
приемом поступающего сигнала и подачей ответного.

2. Отделение порывов и эмоциональных реакций от содержания сообще-
ний или находящихся в них указаний.

3. Расширение периода времени, о котором говорится, то есть развитие
способности обращаться к событиям, происходящим в прошлом или
связанным с будущим, а также обсуждать различные варианты пред-
полагаемых событий.

4. Интравертизация языка, в результате чего он перестает быть лишь
средством социального общения, а становится также инструментом
самопознания и исследования, с помощью которого говорящий мыс-
ленно конструирует ряд возможных высказываний, прежде чем выбрать
одно из них и произнести вслух.

Пройдя эти четыре стадии, люди приобретают способность
сообщать "информацию об окружающем, которая не является
непосредственным руководством к действию. Вследствие этого
общение становится менее эмоциональным и менее связанным
с происходящими в данный момент событиями. Как и свойства,
описанные ранее Брауном, эти четыре стадии с необходимостью
требуют конкурентной эволюции некоторых грамматических
структур, чтобы развилась способность восстанавливать отсут-
ствующие в контексте связи. Таким образом, для наступления
пятой стадии, на которой формируется способность к структур-
ному анализу, необходимо, чтобы были пройдены первые четы-
ре. Они характеризуются авторами как поведенческие в отличие
от пятой — логической. Итак:

5. Структурная деятельность по реконституции *, включающая в себя
два связанных между собой процесса: процесс анализа, в результате
которого сообщение рассматривается не целиком, а делится на более
мелкие части, и процесс синтеза, в результате которого производится
перегруппировка этих частей так, чтобы можно было составить новые'
сообщения.

Реконституция — это тот прием, с помощью которого чело-
веческий разум копирует природу. Он позволяет человеку
представить себе события, далеко отстоящие во времени, и
является основой абстрактного мышления.

Беллуджи и Броновский неохотно, но все-таки признали,
что Уошо может продемонстрировать некоторые формы поведе-
ния, характерные для первых четырех стадий; правда, они
утверждают, что трехлетнему ребенку это дается легче. Единст-
венное, в чем, как считают авторы, претензии Уошо на «человеч-
ность» не выдерживают никакой критики, это в вопросе рекон-
ституции, пятой характеристики языка, отражающей его ло-
гику. Они утверждают, что рекоиституция — это процесс, «по
самой своей природе отличный» от остальных четырех, и боль-

* Реконституция — буквально переустройство, создание чего-либо за-г
ново из тех же или похожих элементов.— Прим. ред.


шая часть их статьи посвящена попытке объяснить особенности
и ход его развития у детей.

Во-первых, они перечисляют этапы, которые нужно пройти
ребенку в процессе овладения языком, сравнивая их с тем, что
написано об Уошо в отчете Гарднеров (к тому времени еще не-
полном). В основном авторы подробно разбирают схему Роджера
Брауна, однако они обратили внимание и на некоторые упущен-
ные Брауном подробности. Например, они противопоставляют
предположительно правильно построенные высказывания трех-
летнего ребенка комбинациям Уошо, подразумевая, что струк-
тура последних случайна, и, кроме того, обвиняют Уошо в том,
что она неупотребляет вопросительных и отрицательных пред-
ложений. Так, они заявляют: «Несмотря на имевшуюся возмож-
ность узнать, что такое вопрос (и на несомненно существовав-
шую возможность познакомиться также и с отрицательными
предложениями), в дневниковых записях Гарднеров нет ника-
ких свидетельств того, что Уошо когда-либо задавала вопросы
или отвечала отрицательно». Из этого авторы делают вывод,
что Уошо в отличие от детей не знакома с элементарными пред-
ставлениями об основных типах предложений. Надо сказать,
что один из недостатков критики, основанной на «отсутствии
доказательств», состоит в том, что, как только начинают обна-
руживаться новые факты, любой аргумент такой критики ока-
зывается опровергнутым. Как уже говорилось, Уошо знала, что
такое отрицание, а кроме того, она задавала и продолжает за-
давать вопросы, просто это не было отражено в тех журналах
наблюдений, которые изучали Беллуджи и Броновский. Но
это всего лишь незначительные детали. Беллуджи и Броновский
правы, утверждая, что истинно человеческое начало наглядно
проявляется лишь тогда, когда люди сознательно реконструи-
руют для себя модель подспудных и обычно скрытых от созна-
ния законов грамматической структуры.

Когда ребенок постепенно и скрупулезно исследует язык,
все более точно выделяя его характерные черты и постигая прин-
ципы его строения, он, согласно Броновскому и Беллуджи, де-
монстрирует «логическую связь между развитием языка и
эволюцией всех человеческих способностей». Ребенок не может
даже выучить названия различных окружающих его предметов,
пока кто-нибудь не научит его, как, согласно грамматическим
правилам, из слов строить фразы. Скорее всего, ребенок будет
располагать слова, которые слышит от родителей, руководст-
вуясь набором уже сложившихся в его мозгу правил и пред-
ставлений об отношениях между словами. «Мы имеем основания
думать,— пишут Беллуджи и Броновский,—что маленькие
дети, чьи познавательные способности во многих отношениях
ограничены, обладают поразительным умением усваивать за-
коны языка, который они слышат, подобно тому как их жиз-
ненный опыт формируется (воссоздавая структуру мира) под
Действием конкретных впечатлений от окружающего. Этот про-


цесс и эта способность характерны не для одного языка, здесь
проявляется свойственное всем людям умение выводить общие
принципы путем индукции. Сюда относится не только способ-
ность запоминать названия, когда этому специально обучают.
Гораздо более основополагающе и важно умение ребенка вычле-
нять в языке разнородные структуры, разделять новые для него
высказывания на составные части, имеющие отношение к раз-
личным аспектам окружающего, и .понимать значения этих
частей в их новых сочетаниях». Именно это и есть реконсти-

туция.

Стараясь глубже изучить способности ребенка, Беллуджи
и Броновский сделали попытку проанализировать реконсти-
туцию в философском и эволюционном аспектах. Прежде всего
они показали, насколько процессы анализа и синтеза необхо-
димы'ребенку для понимания даже такого простого предложе- .
ния, как «стул сломался». Чтобы понять это предложение,
ребенок должен знать, что такое «стул», а для этого ему необхо-
димо из знания определенного слова, относящегося к совер-
шенно конкретному стулу, постепенно извлекать представление
о феноменологических свойствах, характерных для «стула во-
обще», что позволит ему понять возникшее в результате синтеза
новое предложение. Точно так же ребенок должен проанализи-
ровать слово «сломать», отыскивая некоторые сходные ситуа-
ции, в которых встречается это слово, и затем определить, какое
из значений слова «сломать», предложенных такими ситуаци-
ями, подходит к данному стулу. Слова не существуют иначе,
чем будучи вовлеченными в определенные взаимоотношения,
в которых они становятся понятными, считают авторы *. Ре-
бенку, чтобы понять предложение, необходим столь же полный
и тщательный индуктивный анализ, как и взрослым. В такой
модели языка, по словам Беллуджи и Броновского, «проявля-
ется в миниатюре глубоко заложенная в человеке способность
к анализу и мысленным экспериментам с окружающим миром
путем разложения его на блоки, которые сохраняются при их
перенесении из одного контекста в другой».

Способность человека воспроизводить окружающее, исполь-
зуя символику языка — а фактически и орудия труда,— опи-
рается на другое умение, умение овеществлять свой опыт, то

* При обсуждении природы языка убежденность Беллуджи и Бро-
вовекого в том, что слова не существуют вне связей, в которых оеи ис-
пользуются, приводит их в лагерь сторонников точки зрения, предвосхи-
щенной Декартом. Декарт впервые четко сформулировал положение
(впоследствии уточнявшееся Локком и Витгенштейном), согласно которому
слова — это различные интерпретации некоторых неизменных явлении;

иначе говоря, существует фиксированный воспринимаемый намимир,
по-разному описываемый различными языками. В последнее время многие
психологи усомнились в справедливости такой точки зрения под влиянием
экспериментов по гештальт-восприятию. Они считают, что процесс вос-
приятия оказывает воздействие на воспринимаемое, то есть неизменных,
независящих от воспринимающего субъекта явлений не может быть.


есть «рассматривать отдельно слова, означающие предметы,
свойства и действия, и манипулировать этими понятиями так,
как если бы они были реальными вещами». Овеществление
началось с того, что человек, чтобы выжить, вынужден был от-
влечься от сиюминутных задач и начать приспосабливать свое
поведение к колоссальным изменениям, вызванным развитием
орудий труда.

Для того чтобы абстрагироваться от постоянно меняющихся
условий жизни и нужным образом изменить свое поведение,
человеку необходима модель реальности, с которой он мог бы
экспериментировать. Овеществление — это процесс, с помощью
которого человек создает такую модель; она позволяет воссозда-
вать реальность при помощи символов. Именно это дало_яело-
веку возможность приобрести власть над природой, вследствие
чего, вероятно, он и распрощался со спокойным существованием
в мире животных. «Можно лишь предполагать,— пишут Бел-
луджи и Броновский, отстаивая эту точку зрения,— что чело-
веческий ум научился представлять реальные предметы по вы-
полняемой ими функции лишь тогда, когда люди начали делать
орудия труда, заранее придумав, как они будут ими пользо-
ваться в дальнейшем».

Овеществление символов и процесс анализа, во время ко-
торого оперируют этими символами, образуют совместно единый
блок. Одно не может существовать без другого. С этой точки
зрения попытка определить, знаем ли мы уже название предме-
та, бессмысленна до тех пор, пока это название само по себе
*не обретет смысл в предложениях, описывающих определенные
взаимоотношения, и в более глубоких процессах познания, на-
шедших отражение в этих предложениях. Беллуджи и Бронов-
ский так убедительно обосновывают взаимосвязь семантики и
синтаксиса, что это, казалось бы, должно подрывать основы их
критического отношения к Уошо: раз они допускают, что Уошо
доступна семантика, то как она может обходиться без синтак-
сиса? Воистину'испытываешь искушение простить им критиче-
ское отношение к Уошо во имя той яркой характеристики, кото-
рую они дали взаимоотношениям, связывающим язык с мышле-
нием и с изготовлением орудий труда.