Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Я задыхаюсь в кошмарном бреду 1 страница



Дверь распахнулась и Сан вошёл следом, уже без одежды. Я, реально, вздрогнул и отпрыгнул.

- Смотрю, не торопишься? - Саня подошёл ко мне взял за плечо, разворачивая. На его фоне я сейчас смотрелся забитым ягнёнком на фоне волчары.

- Что с рукой? - глаза впервые соизволили обратиться на бинт

- Какая тебе разница? - я огрызнулся торопливо выдирая конечность, пытаясь убрать назад и охнул застонав от боли.

- Ты прав. Абсолютно никакой.

Сан даже бровью не повёл, плавным движением выкручивая запястье наверх, осмотрел перевязку, помрачнел неуловимо и небрежно отбросил от себя, вызывая неконтролируемое ощущение паники, внутри. Я знал, что он сильнее, но насколько он может быть опасен - понял только сейчас. Чтобы он не пожелал сделать реально, я не смогу оказать никакого сопротивления. Это с Вольхом худо бедно мы могли повоевать, Сан не напрягаясь, способен одной рукой завязать в узел пяток таких как я.

Раньше мне не приходило в голову рассматривать возможность исходящей от Малина физической угрозы. Он не демонстрировал собственного превосходства, за исключением одного единственного случая, когда удерживал на кровати, а сейчас, он просто не считал нужным это скрывать, чётко дал понять, хорошее отношение закончено, всё обстоит именно так, как я думаю.

О любви хорошо рассуждать с теми, кто отвечает взаимностью, остальных сговорчивыми делают пиздюлины.

Я только что в стенку лопатками не вжался, непроизвольно ища глазами лазейки спасения. Понимал, что беспонтово, изначально не стоило соглашаться и идти у него на поводу, не стоило сюда приходить.

- Рад, что ты сам, всё понял, - удовлетворённо кивнул Саня. - Ну что Ники, как там говорят в таких случаях? А теперь, будь покладистым мальчиком и веди себя хорошо.

И не удовлетворившись унижением, шлёпнув пониже спины, одномоментно подтолкнув в сторону душевой. Я стиснул зубы.

От его на издёвки, кровь моментально бросилась в лицо. Давить меня можно до определённого предела, а дальше...дальше, я не думаю о последствиях, срываюсь и...

Я открыл рот, но ответить не успел. Сан надвинулся, заставляя отступить назад, и врубил душ, охлаждая горячую голову.

Вода хлынула со всех сторон. Я отплевался, выходя на свет, и врезался в Саню, который не долго думая, толкнул обратно и впихнул мне мочалку.

- Приступай, - сказал он насмешливо, - для начала, хочу, чтобы ты помыл меня.

- Значит, решил в хозяина поиграть? - буркнул я, со злостью, пытаясь взять первый попавшийся гель. Саня перехватил сам. Поберёг руку? Я слегка ошарашившись открытием, машинально подставил мочалку, он выдавил не отводя от меня глаз.

- Ник, не испытывай моё терпение, - в голосе Сани тепла наблюдалось примерно столько же, сколько среди льдов на арктическом полюсе. Он не поворачиваясь впихнул бутылку обратно.

- Ты его достаточно испытал. Я сейчас, реально, злюсь на тебя. Так что не выёбывайся.

- Хорошо, не буду. - Мысль о том, что даже сейчас, он помогает мне, слегка примирила с действительностью, но стоило подумать...гнев взлетел пружиной.

- А дальше что? Будешь держать меня при себе и трахать три раза на дню или придумаешь что-нибудь похуже?

Я силой впечатал ладонь ему в грудину, размазывая пену.

Сан не шелохнулся, позволяя намыливать всё докуда дотянусь. Повернуться спиной он не соизволил, возвышался каменным изваянием, рассматривая меня всё с тем же непонятным смешанным выражением. Непонятным, потому, что помимо безразличия, скрытой злости и досады, читалось что-то ещё, но что именно, я не мог понять, хоть убиться.

- О, фантазия у меня богатая, - пообещал Сан мстительно. - Это я тебе гарантирую. Три раза на дню? Хм. Недооцениваешь ты меня, Ники.

- Да я уже заметил! - я со злости только что кожу с него не сдирал, компенсируя желание врезать.

- Такое придумать мог только ты. У меня один вопрос. На камеру меня сам снимал, или друзья помогали. Ебать меня тоже тебе помогли?

- Ники, я тебя сейчас ударю, - ровным голосом пообещал Сан.

- Да хоть убей нахуй! Хоть в задницу снова нахуй выеби, со всей своей шоблой разом!

Я сорвался в бешенстве размахивая конечностями. Бинт размок и отяжелел, грозя размотаться, но Вольх сделал перевязку качественно и сейчас это словно придавали сил.

- Как ты мог так поступить со мной? !!!!! Значит, то, что Вольх про тебя сказал, правда. Ты просто воспользовался мной, а я тебе поверил, как дурак.

- Да, я заметил как ты мне поверил. Ты мне это утром сегодня по телефону очень доходчиво пояснил.

- А что мне оставалось делать? - взорвался я. - Я не могу разорваться. Это ты меня десять лет ждал, я тебя не ждал. Просто принял. Как тебе такой расклад? И Вольх с этим не согласен. И вы рвёте меня напополам, и моё мнение вас интересует в последнюю очередь.

- Принял, значит? - Саня сжал кулак, мне показалось, что он сейчас врежет... Не ударил.

- Ты даже не представляешь насколько... Я вот сейчас, реально, стою и думаю, что мне с тобой сделать. Но пока ещё не решил. Казнить или помиловать? Буду определяться в процессе. Ники, я сказал всё помыть. Абсолютно всё.

- И задницу тоже? - невинно заметил я. - И изнутри?

- Изнутри, мой сладкий, я тебя сам помою, - многообещающе поведал Саня, таким голосом, что от страха у меня, кажется, ослабли колени. Он это заметил и хмыкнул, довольный. Он не соврал, его реально пёрло осознание собственной власти, ощущение того, что я боюсь.

- А ты пока трудись над тем, что тебе доверили. Понежнее, please.

Вот так, хороший мальчик, - заметил он, когда мочалка ощутимо дрогнула у меня в руках.

- Я очень зол, Ник. Лучше бы тебе это понять.

Я, уже не выёбываясь, молча намылил Саню со всех сторон. Для того чтобы помыть ноги, пришлось встать на колени.

- Хорошо смотришься. Я бы сказал, ты нашёл своё место, - поведал Саня. Издеваться надо мной он сегодня собирался долго. Интересно, он меня отпустит или у него приготовлена особая программа? За сорок минут по идее он не должен был успеть, но кто знает этого злого гения. Мне хотелось зло отстебаться в ответ, отпарировать чем-нибудь, обидно завуалированным, когда скрытое хамство звучит, запакованное во внешнюю безобидность слов. Но, неожиданно, шипя от злости и отчаянно ненавидя его в этот момент... я увлёкся.

Я отвёл глаза торопливо мыля поясницу, избегая касаться задницы, но Саня вздёрнул бровь, и, если честно, я просто позволил рукам дорваться, в какой-то момент, он чуть отступил назад, облокачиваясь лопатками на стенку, и мне приходилось почти обнимать его, соприкасаясь кожей и вспоминать...

Ласковые прикосновения, поразительно нежные, осторожные, трепетные, любящие, и в то же время жёсткие, сильные, властные, он был как сталь и как легчайший шёлк одновременно, и это трудно было забыть. То, каким он мог быть. А теперь я всё это потерял в один день, потому, что решил, что надо сделать выбор, потому, что понимал, что это всё неправда, что это всё наркота... Но сейчас наркоты не было. Был просто Саня с безучастно, насмешливым выражением прислонившийся к стене, и этот Саня был офигительно притягателен, настолько, что хотелось вплавиться в него пальцами.

- Ники? - В его голосе звучала вибрация, а я резонировал, откликался, не хотел это понимать, не хотел признавать, но всё внутри переворачивалось. Как я мог не замечать этого раньше? Не понимать. Неужели это всё из-за наркоты?

Саня перехватил мои пальцы, отбирая мочалку, умудряясь разом забрать меня целиком в себя. Я даже не понял, как его пальцы оказались на моём подбородке, заставляя поднять голову, посмотреть ему в глаза.

- Горе ты моё... Или беда?

У меня подкосились ноги. Саня разрезал меня. Господи, блядь, какой же он нежный.

- Ты... правда, хочешь уйти?

Ранимый, хрупкий, волшебный. Удивительное существо. Блядь, у меня крыша ехала, реально, от одного этого ласкового взгляда.

Разве это не он изнасиловал меня, разве не он сейчас угрожал шантажом, хотел порвать жопу за то, что ко мне прикоснулся кто-то другой?

Член встал торчком, отказываясь следовать здравым доводам рассудка. Я поплыл, очнулся, лишь осознав, что Саня меня целует, уже целует, ласкает, трогает везде и всюду, и я весь как воск в его пальцах, таю, плавлюсь, растворяюсь на губах.

Останусь пеплом на губах...

В твоих руках дыханьем ветра

- Вот и всё что требовалось доказать, - шепнул Саня распиная меня языком, подхватил за задницу, приподнимая, подсаживая, прижал к стене.

- Ник, будет больно. Потерпишь?

У меня, наверное, даже мозги вытекли сквозь уши, скручиваясь сладкими ниточками. Умирающими, наслаждающимися нерационально-бархатистыми звуками чужого голоса, ласкового, пьянящего, обволакивающего, просящего. Очень нежного.

Легчайшим пёрышком по коже, мёдом, патокой по позвоночнику.

- Саня! - я мог только всхлипнуть. От желания перед глазами всё мутилось. А он входил без подготовки: медленно, мучительно, сладко.

Больно не было. Было хорошо. Непрекращающееся бесконечное, бесконтрольное, нереальное ХОРОШО.

Без всякой наркоты и дури.

Пронзая бесчисленное множество раз, Саня заполнил меня собой, легко и естественно, как заполнял собой с самого первого дня нашей встречи, подстраиваясь, отступая, нападая, выжидая, позволяя мне быть, словно зная, что однажды мы с ним БУДЕМ. И вот каждая впадина моего тела, каждая выпуклость, вогнутость, соединились и защёлкнулись, исчезая в нём, подстраиваясь под него, для него, и мы как совершенный механизм, идеальная модель вселенной, бля, слились, заработали слаженно, чётко, красиво, даже несмотря на то, что у нас не было единого ритма... У нас было множество ритмов, и каждый раз мы находили новый.

Когда меня накрыло мощнейшим землетрясением оргазма по десятибалльной шкале, у меня даже пальцы ног поджались в судороге. Я выгнулся, врезаясь головой в кафель, в сумасшедшем пируэте, выплёскивая себя на его живот, даже грудь, пытаясь ухватиться, но никакой опоры, кроме его плеч, рядом не было, и всё что я мог - это просто содрогаться и стонать, обессилено обвисая на нём в конце пути. А Саня держал и смеялся тихо, целуя в губы, в ресницы, вжимая в стенку, с такой силой, что на коже, наверное, остались квадратные, повторяющие контур плитки следы.

Саня казался хрупким и изящным, но, сейчас, под моими пальцами отчётливо скользили стальные канаты мускулов, и я, в очередной раз, прифигевал от него. Какой же невероятной силой надо обладать чтобы проделать весь этот сумасшедший марафон, удерживая чужой вес исключительно на одних руках. Мне ведь даже ухватиться было не за что, а выраженная разница в росте не позволяла нам заниматься нормальным сексом стоя, но для Сана, как обычно, такие мелочи не являлись проблемой.

Самым классным было, когда мы молчали, когда всё как в волшебной сказке. И в этой волшебной сказке, Сан с благодарностью меня поцеловал, медленно отпустил, ставя на пол, и говорить в этой сказке не хотелось. Я просто бездумно отдался во власть его уверенных ладоней, закрывая глаза, балдея, и мы поменялись ролями, а в какой-то момент перешли на борьбу за лидерство, яростно целуясь и вылизывая друг друга жалами языков, найдя единственно удачное применения для обоюдного язвительного острословия, обладая которым, постоянно соревновались между собой за место под солнцем, начиная с первого класса. В какой-то момент, я сделал ему минет, потому, что мне остро хотелось вернуть ему хотя бы частицу собственного удовольствия, и это оказалось не гадким и не противным, а безумно мне понравилось, ведь даже Санькин член, был создан исключительно для моего рта, стоило только попробовать и увлечься.

Хотя, подозреваю, Саня очень аккуратно дирижировал в этом вопросе, ни разу не толкнувшись мне в горло, лишь ласково направляя и изредка насаживая на себя, чтобы показать нужный темп. И я старался как заправская блядь и балдел, слыша его лёгкие, срывающиеся стоны. И чуть не кончил сам, услышав ласковое, напряжённое, просящее.

- Ник, проглоти...

И проглотил, для того чтобы через секунду делиться впечатлениями, возмущаясь по поводу безжалостной эксплуатации рабочего класса. Санька блаженно улыбался, прищуривался как ленивый сытый кот, рисуя мои виски кончиками пальцев, а мне безумно хотелось обнять его колени и молиться губами на стройные бёдра.

А потом Санька намыл меня как любимого ребёнка, от макушки до пальцев на ногах, мстя изощрённой щекоткой, за недавний болезненный отказ по телефону. И, завернув в халат, потащил в койку, щеголяя в полотенце на бёдрах, ровно два метра, от двери, потому, что повиснув на нём вниз головой, я не упустил возможности содрать влажную ткань и шлёпнуть по красивой, подтянутой заднице.

 

- Саня, а ты бы, правда, выложил ролик в инет?

Не знаю, то ли секс на меня так подействовал, то ли Санькино отношение, но я совершенно успокоился и не переживал. Словно умиротворение снизошло. Дети часто существа безответственные и легкомысленные, я не считал себя ребенком, но временами бил рекорды в этом плане.

Я уютно забурился среди подушек, довольный, затраханный, разрумянившийся после душа совершенно беззастенчиво лопал суши. Никогда не ел. Очень вкусно, оказывается. Сан пряча улыбку кормил меня палочками. Ловко он с ними управлялся. Как заправский японец.

Мирная идиллия, мне самому не верилось, что пару часов назад, я летел сюда словно угоревший, а Сан угрожал мне, умудрился напугать до полусмерти...Просто не верилось. Всё это сейчас казалось таким далёким, неважным совершенно...Может Сан колдун? Умел он быть убедительным, настолько убедительным, что совершенно крышу отшибало.

- Да! - Палочки дрогнули лишь на секунду, чтобы сместившись вниз, подхватить аппетитный ролл с угрём, макая его в смесь соевого соуса, имбиря и васаби.

Подробную лекцию по теме: что за хрень и с чем едят, я получил до еды, и теперь мог даже выёживаться терминами вроде нори и хаси.

- Скажи Ам! - Он подставляя снизу ладонь поднёс очередной рисовый шарик к моим губам.

Я уклонился, непроизвольно улыбаясь, мотнул головой.

- Шутишь? Ты же несерьёзно?

- Серьёзно! - Саня улыбался и смотрел на меня, с улыбкой, мягкой, нежной, любящей и бесконечно жестокой.

- Ник, не знаю, почему ты меня упорно не хочешь понять, но я не намерен с тобой расставаться, и когда я сказал, что не отпущу, имел в виду, именно то, что сказал. Тебе для отношений со мной нужен шантаж? Значит, будет шантаж. Не сработает - придумаю другой способ.

Не забивай голову. Давай ешь... И мне плевать, что думаешь ты, и что думает Вольх, - спустя секунду опустив палочки на доску, добавил он. - Ты хочешь быть со мной, можешь отрицать, но в наших отношениях присутствуют двое, а не один. Тебе хорошо со мной, мне хорошо с тобой. Нам хорошо вместе. И я не дам это разрушить никому, и тебе в первую очередь. Ну что, может, ещё, что - нибудь хочешь спросить, чтобы испортить нам настроение?

Есть моментально расхотелось. Временами трахаться с Саней, оказалось приятнее, чем с ним говорить.

- А мои чувства? - тихо спросил я. - Ты их принимаешь в расчёт?

- Прежде чем говорить такие вещи, Ники, ты определись, пожалуйста, что ты чувствуешь, а вот когда определишься, тогда и будем говорить. А сейчас из нас двоих, я единственный, похоже, кто знает, что это такое. Ник, давай не будем усложнять. Не надо это делать, просто не надо, пойми.

Я опустил голову.

- Сань, когда ты так говоришь... Я тебе что раб, вещь? А если я уйду. Значит, ты меня уничтожишь, так получается?

- Получается, что так, - спокойно согласился Сан и положил палочки, досадливо впихнув мне на колени поднос. Поднялся, подошёл к окну.

Вольх бил стены, а Саня смотрел в окно. Интересно, что он там видел?

- Ник, быть одержимым другим человеком это ...

Он замолчал, вздохнул прерывисто, тряхнул головой отгоняя. О чём он думал в этот момент? Что не сказал? Каких призраков видел?

"Я пытался уйти от любви" - грустно процитировал Сан, машинально растирая шрам под браслетом часов. Кажется, он делал это непроизвольно.

- Я перепробовал всё, - заговорил Малин тихо. - Многое из этого всего, пытался справиться с чувствами, не мешать тебе жить, собирался уехать в Англию после школы.

А что не уехал то? - чуть не брякнул я, но прикусил язык. Сан продолжил, всё так же медитируя в окно.

...Подумал, что это единственный способ. Время, расстояние. Лет через пять, возможно, смогу выболеть. Возможно, не смогу забыть, но со временем боль притупиться, продолжу жить дальше. Но ...Я не смог. В последний момент передумал, понял, что не хочу уезжать...без тебя. Прожить жизнь, сбегая от собственных чувств, положить себя на эти грёбаные весы: правильно - неправильно, не дав нам ни единого шанса, не попытавшись узнать, каким будет твой ответ. Когда приходится сожалеть, сожалеть лучше о том, что сделал, а не о том, что не сделал. Я могу без тебя жить Ники, могу, просто я не хочу жить без тебя, понимаешь разницу?

Он повернулся плавно, взмахнул рукой. Разлёт косой чёлки, расплавленный асфальт бездонных глаз, тёмный дождь волос. Господи, как же красив, пронзительно красив в эту секунду он был. Словно печальный павший ангел или демон спустившийся с небес. Врубелю не снилось. Серый свет скользил по широким плечам, обрисовывая изящную фигуру, широкие плечи, узкие бёдра замотанные белым полотенцем.

- Я решил, ты и чувства к тебе, это то, что будет в моей жизни, то, чему я позволю там быть. Дал себе слово, что придёт день, в моей жизни будут не только чувства - там появишься ты, и я собирался сделать для этого всё возможное и невозможное.... - голос Сани сел, прекращаясь в тихий шёпот, но всё равно звучал очень отчётливо, а вслед за этим шёпотом вытягивалась и улетала моя душа.

Парень в полотенце на бёдрах, две стальные звёзды метеоритных глаз.

 

Кукольный принц, с какой звезды ты прилетел, какой господь тебя придумал, вселенную огромную вселенную полную кружащихся галактик и разбитых астероидов.

Беспощадная планета Нибиру шарахнувшая в мою Землю.

А может солнце, опаляющее солнце, и в атмосфере закончился озон, только все мои растения, зверюшки, люди, домики, тянуться к тебе и похер им на твоё разрушительный гибельный ультрафиолет, радиацию которую источает твоё сумасшествие....Мой звёздный мальчик, чистейшее воплощение формулы Ньютона.

Мне не дано петь, но дано яблоком падать к твоим ногам.

- Я собирался дать тебе время, - сказал Сан помолчав, пытаясь понять как я отреагирую на это признание.

Как я мог отреагировать?

Я не могу оторвать глаз от тебя.

Стараюсь злиться, стараюсь разозлиться изо всех сил и не могу. Ничего не могу сделать против него. Никак.

Держу суку - сердце пальцами, чтобы оно не убежало, не прыгнуло в него с разбега.

- Разработал целый план, как создать точки соприкосновения. Когда человек имеет деньги и связи...Никуда бы ты от меня не делся Ники, не в этом городе.

От этого заявления, я чуть поднос не опрокинул. Мыль отказывалась постигать масштабы. Он это что, серьёзно?

- После твоего совершеннолетия, мы бы расставили точки в отношениях, без скидок на возраст с полным пониманием происходящего, - твёрдо заверил Сан.

- Возможно, ты послал бы меня нахуй.

На этом месте я начал очень внимательно слушать, пытаясь понять, что именно я упустил.

- Я мог принять такой ответ. Для меня это бы значило, что я сделал всё, что в моих силах, но проиграл. Я люблю тебя, но насиловать и принуждать, это не мои методы, понимаешь?

Я не понимал.

Не его методы? А как тогда обозвать всё происходящее?

- Я не собирался переходить грань, но не учёл одного, ты меня ждать не будешь. Ты метко сказал, всё верно, ты меня не ждал, но я тоже не ждал, увидеть тебя с парнем. Клапана сорвало, все тормоза разом отказали. Бог свидетель, Ники, я сдерживался сколько мог, - тихо поклялся Сан. - Больше не могу. Прости. Сила воли закончилась. Не хочу причинять тебе боль, самого мутит, но, если снова скажешь, что бросаешь меня...

- Саня посмотрел в упор, закончив жёстко.

- Я пойду на всё. Ты уверен, что хочешь это узнать?

Словно мордой в асфальт. А я аж заслушаться успел, уши развесил...

- Ты себя со стороны хоть слышишь. Ты мне угрожаешь, Саня!

Я отодвинул поднос на край, поднялся, чувствуя себя неуютно и глупо в белом гостиничном халате, который перестал казаться тёплым и пушистым, как и Санька.

Малин, сука, пиздец инопланетный.

Я летаю из него в него, отталкиваясь и притягиваясь, и сам не понимаю, что со мной твориться. Остро хочется послать нахуй. Только кого из нас двоих я пошлю, впервые не уверен. Сука, ты, сука ты, Саня. Вынимаешь душу с пол пинка, а вставлять её обратно кто будет?

- О какой любви можно говорить, когда ты поступаешь со мной вот так. Я простил тебе то, что ты меня изнасиловал....

Я осёкся, натолкнувшись на болезненно дёрнувшуюся щеку. Не имело смысла травить. Содеянного не воротишь назад, а, в понимании Сана, жалеть он предпочитал о сделанном, нежели о не сделанном. Это он чётко сказал. Благодаря этому мерзкому поступку, мы оказались вместе, но в то же время, так далеко. Думаю, возникни у меня возможность отмотать плёнку назад и всё изменить, я не стал бы, менять события.

Саня подарил мне несколько бесценных кадров, я не представлял, как можно выкинуть их из жизни. Саня мог уйти, я мог уйти, но память этих дней останется. Не думаю, что когда-нибудь захочу отказаться от неё, не смогу просто. Уберу в самый дальний угол сознания, на пыльный чердак, куда никто не заглянет, в том числе и моя, постоянно обманывающая самого себя самость, и редко, периодически, одним глазком...

Изнасилование. Шантаж. Очень постыдный шантаж. Такое тоже никогда не исчезнет из памяти. Можно примириться, сделать вид, загладить, но изнутри будет постоянно царапать, напоминать.

Саня подарил мне любовь, но уничтожил самую важную часть, существующую между двумя. Доверие. А без доверия отношения строить невозможно. И сейчас нам предстояло это понять, обоим. Он вернёт мне плёнку, а я...Я буду думать. Заставлю себя сесть и подумать. Не смогу разобраться, значит, скажу как есть, в лицо, то, что я действительно чувствую к нему. Но чтобы я не чувствовал, обидно было до чёртиков.

- Ты хочешь, чтобы я был честным с тобой? Так вот я сейчас честен. Ты мне нравишься, Сан. Меня тянет к тебе, нереально тянет.

Я на мгновение смутился. Лицо Сашки просветлело, словно я ему признание сделал, а вот хрен там, признаваться в любви я не собирался, моего признания он совершенно не заслужил.

- Но я не знаю, что чувствую к тебе, ты не даёшь возможности осознать, времени не даёшь. А теперь, когда угрожаешь, опозорить меня на весь город... Саня, может мне и по - кайфу с тобой трахаться, но такого я не могу принять. Нихуя это не любовь, - это подлость.

- Мои зубы начали сжиматься против воли, и меня снова затрясло.

- Наверное, я дурак, и тысячу раз об этом пожалею. Может. Но если ты хочешь знать, что я чувствую... и мы равны... так вот, я готов сейчас повернуться и уйти. Плевать, что ты после этого сделаешь, захочешь, уничтожай меня, если тебе станет легче, от того, что ты меня уничтожишь - уничтожай. Но всё что между нами происходит сейчас, я не могу такого принять.

Я обхватил себя руками, чувствуя, что вот опять, меня начинает колотить, и я ничего не могу поделать.

- Ники? - Санька подошёл, взял меня за плечи.

Мне хотелось упасть в него. Просто тупо упасть и остаться. Но я отшатнулся назад, сбрасывая его ладони, вырываясь, упрямо вздёргивая подбородок, злясь на самого себя, на свой дебилизм, на то, что возможно действительно, я всё усложняю, что может быть не стоит всё так усложнять. Может, гори оно всё синим пламенем....

НО, ОН НЕ ИМЕЛ ПРАВА, ТАК ПОСТУПАТЬ СО МНОЙ!!!

Саня постоял, посмотрел. А потом медленно и плавно опустился на колени, заставив меня оцепенеть от понимания, что он сейчас делает. Он... хоть понимает, что он делает?

- Ник. Я... Больше не знаю, как донести до тебя... - ровным голосом послушного мальчика сказал Сан.

Но в гробу я видел этот безжизненный, безэмоциональный тон. Санька. Он просто... Он словно снял маску, и я увидел то, что у него там внутри, на душе. А там было так чертовски, паскудно страшно. Выражаясь метафорически...Да я эмоционально поседел за одну секунду от увиденного, настолько, что чуть рядом с ним не ёбнулся.

- На коленях прошу. Останься. Со мной... Пожалуйста! - попросил Сан, отчётливо проговаривая слова.

А затем видно прочитал выражение моего откровенно охуевшего лица. Глаза его потухли, он сдался и уронил голову.

- Ник, если ты меня бросишь...

На секунду голос у него стал как у маленького ребёнка, такой звонкий, срывающийся, а затем он оборвался и исчез.

- Я, наверное...Не буду жить... - пробормотал Сан неслышно, словно рассуждая про себя.

Я даже не знаю, как оказался рядом с ним, встряхнул за плечи, что-то заорал, врезал. Бывает такое, что сознание словно отключается, видишь картинку, но не фиксируешь, что именно происходит в этот момент.

Я пиздил его по лицу, крича что он мудак, чтобы он не смел, никогда не смел так говорить. Что я его убью, сам, яйца отрежу без наркоза, тупым ножом, потому что он урод моральный, дебил, дегенерат, идиот.

Очнулся, когда понял, что прижимаю его к себе, судорожно стискиваю, обхватив руками, обняв, укачиваю, как ребёнка, целую, глажу этого блядь уёбка отмороженного, а на моём плече становится мокро. Мне было страшно повернуть голову, чтобы понять, почему там мокро. Не хотел я этого видеть и знать.

- Я тебя люблю, Ник, - пробубнил Саня мне в плечо.

Я стоял на коленях, он сидел по-японски. Бля, потому что, если бы он выпрямился, я бы повис на нём, как тузик.

- Урод ты, урод ты, Саня, моральный! - Я качал его и до бесконечности зарывался пальцами в тёмные, пушистые волосы, стискивая пальцами, дёргая на себя.

- Дебил, ёпт. Ребёнок, бля, большой. Вот куда я от тебя, урода, денусь? Пропадёшь же нахрен. Тебя ни на секунду без присмотра, бля, оставлять нельзя с такой больной головой. Кто б знал. Бля, знал бы, в жизни бы к тебе не подошёл, по тебе же дурка плачет, большими такими слезами. Тебя вообще в люди выпускать нельзя, ты же опасен для общества.

Не знаю, что я там ещё говорил, отодвинулся от этого скота, взял за уши, сжал, поцеловал. Целовал высокий лоб, кукольный нос, изогнутые брови, веки, мокрые ресницы, стирал губами соль со щёк и с подбородка, с сомкнутых напряжённых губ, не желающих раскрываться, упрямых, обиженных, сожжённых в пепел постоянной внутренней агонией. Вот же, бля, урод, ёпт, скотина, эгоист . Я проталкивался языком, пытаясь его поцеловать, а этот крейзи, мне не давался!!! Остановите землю, бля, я сойду. Не хочу принимать участие в этой психушке.

Ну хоть бы ради приличия, по законам жанра, Сан был маленьким и слабым, а я большим и сильным. Я даже на пол его завалить не мог. Какое там, с места сдвинуть был не в состоянии этого грёбаного самурая в полотенце на бёдрах.

- Блядь, Сан, отдайся мне, что ли-и-и, - тоскливо взвыл я, когда удалось путём долгого стоического лизания, слегка разомкнуть щель его нежного рта и вбить язык, самым кончиком. - Ну, чтобы было не так обидно, - пробормотал я и поехал вниз, точнее вверх. Саня, восприняв мои слова абсолютно буквально, пошевелился, начиная оживать и возвращаться из астрала. Сдёрнул полотенце, лёг на пол, а так как я держал его за шею, разумеется, поехал следом за ним.

- Ник, если хочешь, возьми меня, - попросил он. - Я тебе отдамся.

Полный абзац . Я взвыл. Да уж, сбылась мечта идиота, называется. Может быть, я его хотел, определённо я его хотел, но не так, не сейчас, и не в таком состоянии. А эта жертва аборта, бля, даже не понимает, что не нужны мне его уступки в силу обстоятельств, только добровольное желание. Если бы Саня этого хотел, действительно хотел оказаться подо мной, наверное, у меня в душе пели бы птички и порхали бабочки, сейчас там определённо скребли кошки, не просто скребли, гадили, сцуки.

- Плёнку на базу, твою мать!!! - заорал я, прыгая по его прессу. - Никакого шантажа!!! Никакого принуждения!!! Никаких унижений больше, бля!!!! Никто не умирает и не убивает себя, и никто никуда не уходит. Начнём с нуля, блядь. Сначала... И тогда, нахуй... Делай, что хочешь, хоть женись на мне, бля!!! И если ты действительно этого захочешь, тогда я тебя выебу так, что ты будешь орать и требовать добавки и...

Я смешался, потому что Саня смотрел так...

В его глазах плескалась и переливалась живая вода. Как в той сказке про мёртвого царевича, которого мочканули, а один классный распиздяцкий воронёнок его, типа, оживил. И вот сейчас, кажется, я влил в Сана целый флакончик живой воды, и она мерцала в его серых глазах, намереваясь, очевидно, пролиться. Вот только слёз нам не надо, как и соплей, и прочего драматизма. Достаточно нам и одного меня в этом ебанутом балагане посаженных нахуй нервов

И Сан просто вздёрнул руки, притянул меня к себе и заткнул рот, потому что болтать этот рот все равно больше был не в состоянии. И кто у нас там сентиментально шмыгает носом? Я очень надеялся, что это был не я.

Сан отпустил, лишь исцеловав всё. Так что, наверное, во рту у меня не осталось ни одного зуба, который бы не был исследован его языком, ни одной нетронутой, девственной десны, твою мать. Он целовался так, что кончить можно было просто от одного поцелуя.