Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Я слушаю наше дыхание 4 страница

И не мог.

Сашка вздохнул и тоскливо ткнулся носом в моё плечо.

- Как же с тобой Ники, странно. - шепнул он тихо - И больно и сладко одновременно. И легко и тяжело. Хочется лететь, а иногда хочется плакать. Но мы ж не ищем лёгких путей.

Он хмыкнул вскидывая голову и кажется приходя в себя, вновь становясь, сильным, собранным, жестким, а мне сразу сделалось так тоскливо. Захотелось его обнять, утешить и всё внутри заметалось в панике, забилось в глухой истерике непонятно от чего. От острой тоски, смутного наития пониманием.

А затем раздался яростный мат и звук ударов.

Это было так неожиданно, что мы вздрогнули одновременно.

Это было очень нереально. Словно в наш уютный мирок, внезапно вторглась какая - то страшная чёрная сила, разрушая тёплое умиротворение. Атомные бомбы взрывающие Хиросиму и Нагасаки. Люди не знали, что пришла беда, а потом стало слишком поздно.

Я хотел вскочить, бросаясь на помощь. Рефлекс, инстинкт, но я никогда не прохожу мимо, если слышу что - что то, случается, могу вылететь полуголым вскочив с кровати, милицию набрать на крайняк, но важно узнать, что происходит. Вдруг там человека убивают.

Но внезапно ладонь Сашки с силой обвилась, вокруг моего торса, возвращая обратно, удерживая на коленях.

- Бля, да ты совсем охуел? Мало мы тебя...

Я реально рванулся вперёд, а может в сторону. Меня просто сорвало с места, захотелось бежать. Накатила паника, страх, дыхание перехватило, начало тошнить и голова закружилась, а колени Сашки превратились в раскалённую сковороду, на которой меня жарили черти.

И меня повело, реально повело в сторону, потому что на дорожке ведущей ко входу в беседку, показался.... Вольх.

За ним следом летел Зидан пытаясь перехватить, повиснуть у него на плече, но Вольх развернувшись, нанёс стремительный короткий удар с ноги.

А Сашкина рука превратилась в металлические тиски, приковавшие меня к электрическому стулу. Пожелай я освободиться, я бы не смог, потому что не то что сдвинуться, дышать оказался не в состоянии.

Саня сделал это специально. Вольх должен был увидеть меня таким, именно таким, вместе с Саном, и понять, что этот выбор был сделан мной добровольно.

Глаза распахнулись, фиксируя кадры замедленного кино.

Вольх в широких штанах, распахнутой чёрной кофте из - под которой выглядывает высокий ворот водолазки и бинт. Неестественно прямая спина. Одна рука в гипсе, разворот, в лёгком приседе, как показывают в кино. Чётко поставленный боковой удар с ноги. Будь на месте Зидана кто - то менее габаритный, его бы просто снесло. Но Зидан устоял, зашипел от боли, встряхиваясь, как пёс, хотел рвануть в драку, но услышал окрик Сани. Даже не окрик холодный такой приказной тон.

- Дим, стой. Пропусти.

На дорожку вывалился Лён с разбитым лицом, вращая бешенными глазами, в руках обрезок трубы, где только выкопал спрашивается, но Саня уже вскинул ладонь, приказывая не мешать, и от этого властного жеста, все вокруг просто замерли, словно Сан разом натянул невидимые ниточки, движением пальцев. А Сашка прищурился и медленно положил голову мне на плечо, дразня Вольха этим простым движением, и одновременно играя с ним в невидимый поединок взглядов.

Это было страшно на самом деле.

Вроде бы никто не дерётся и не двигается, но острое напряжение растекающееся вокруг буквально наэлектризовало воздух опасностью.

Кровь бешено пульсировала в ушах, растекаясь по телу, обжигая лицо.

- Вольх, - только и смог слабо выдавить я, понимая, что напротив стоит совершенно незнакомый мне парень. Волк. Раненный волк, пришедший сражаться с сытой, хищной змеей обвивающей своими кольцами Его волчонка. ЕГО.

Это не было убеждением, это было знанием, Волк пришёл забрать своё, он пришёл забрать того, кто принадлежит к стае. Сан не понимал этого, Вольх это понимал. Дети асфальта чувствуют друг друга. Пройдут года, но знание о том кто мы есть, останется, его захочется забыть, но оно будет всегда. Вольх гордился этим именем, я стыдился его. Я больше не был таким как он. Перестал быть таким, когда позволил себе потянуться к теплу, когда позволил себе стать слабым, продался за миску - так это называлось у Вольха, У меня же это называлось, желанием любить, просто быть с тем, кто мне нужен, кому нужен я сам. Я хочу возвращаться домой, и знать, что меня здесь ждут. Любой волк ищет место, своё место куда он всегда сможет возвращаться. Туда где его ждут. Меня здесь ждали. Здесь мне не надо было быть волком. Меня здесь ждали любым.

Вольх этого не понимал. Сколько волка не корми, он будет смотреть в лес, а я не хотел смотреть в лес. Больше не хотел.

В крови Вольха кипела злая свобода, а в моих жилах струился отравленный яд. Но мне....Мне не избавиться от этого знания, от животной тяги одного зверя к другому. От острой тоски по неведомой луне, на фоне которой тепло и сытость кажутся пошлыми элементами убогой затасканной картинки. И остаётся только свобода, желание свободы, желание бежать в лес, и выплеснуться наружу в единой адреналиновой вспышке. Вольх делал меня сильным, Саня делал меня слабым .

Если бы Сан не держал, я бы свалился, смытый волной воспоминаний. Разодранный напополам, собственными противоречивыми эмоциями и порывами.

Вольх. Сломанная рука в гипсе. Но на фоне избитого, желто - лилового лица, так детский лепет игр в больничку. Отёк уже спал, но синяки будут сходить долго, очень долго, почти пару месяцев, особенно такие синяки, создающие ощущение, что его не просто били, протоптались по лицу ботинками.

- Об батарею лицом. - Некстати вспомнились слова Зидана.

Бровь залепленная пластырем, белая полоска поперёк переносицы с неровной горбинкой, которой там раньше не было,

Раскосые глаза. Абсолютно больные, жуткие, выжженные...виноватые?

Синева ещё не сошла, и если бы Вольх не выглядел так страшно, его жёсткие торчащие проволокой волосы, и кусочки бинта и пластыря, могли показаться забавными. Отряд не заметил потери бойца.

Но это не было забавным. Жуткое зрелище.

- Ник, - вполголоса позвал Вольх, останавливаясь в нескольких шагах. Всё это время пока он шёл, прихрамывающей неровной походкой, он смотрел только на меня и может быть именно поэтому Санина провокация, прошла мимо него... Не прошла. Он видел.

И эта мирная картинка, идиллия двух воркующих голубков бля, была для него ножом по открытой ране. Демонстративный Санин вызов, почти издёвка, но было и ещё кое - что. Напади Вольх сейчас, шанса не будет. А так шанс оставался, дикий, безумный, призрачный шанс.

Я так бросал курить. Знаю, что сигарет нет, но всё равно проверяю каждый укромный уголок в поисках заначки, вдруг случиться чудо и найдутся. Я же точно помню, что прятал их здесь. И раз за разом бегал к заветной полке, обшаривал её, и не находил.

Вот и Вольх, не находил. Но пришёл проверить, вдруг есть, и в отличие от меня он не собирался бросать курить. Кажется Саня понял это, даже раньше, чем я, хотя возможно он понял это уже давно, ещё до того как здесь появился Вольх. Уже продумал всё, просчитал, и точно так же как и Вольх, Сан сделал ставку. Он знал, что сигареты лежат на полке, но ведь их там могло и не быть... Стоило проверить, лежит ли пачка на месте.

- Нам сейчас следует кое что выяснить, - сдавленно проговорил Сан не отрывая от Вольха сузившихся змеиных глаз, даже голос его упал превратившись не в привычный ласковый шёпот, а в шипение разъярённой кобры, которая готова сделать бросок, но тщательно сдерживает себя, в понимании того, что Волк уйдёт сам или его бездыханный труп вынесут отсюда вперёд ногами.

Но если сигарет на полке не окажется....Если их не будет там на полке...

Если эту пачку спиздили, а он как дурак ждал, надеялся, верил, что она там есть. Он ведь её пальцами чувствовал.

Вольх с трудом оторвался от меня, посмотрел на Саню.

Страшно, мёртво. Это была даже не ненависть. Это было что - то другое. Глубинное, чёрное, больное. Сан вздрогнул, я ощутил его дрожь. Но руки не разжал не давая мне пошевелиться, встать с его коленей, ощущая мой порыв кожей, и удерживая от этого шага, судорожно, отчаянно. И если Вольх звал меня вслух, то Саня кричал мысленно, умолял, пытался достучаться, вкладывая свою невидимую боль, в металлический зажим. Готовый простить мне это очередное предательство, потому что я не встану сейчас, я не смогу встать, он не даст, просто не даст мне уйти. Вцепиться и поползёт на коленях, но остановит, в этот раз он остановит меня. По настоящему. Или не остановит, даст уйти. Ведь сигарет может не оказаться. Сан ещё не знал, что он будет делать. Бросать курить? И внезапно я понял, что Сан боится.

 

- Ник...Прости ... - тихо произнёс Вольх. Хотя можно ли назвать словами крик? Когда человек говорит тихо - тихо, почти неслышно, а на самом деле кричит, расписываясь собственной чёрной кровью на каждом звуке?

Когда приходит горе, оно приходит беззвучно. Горе никогда не станет кричать о себе вслух. Настоящее горе, настоящая боль она немая, её неслышно, её почти невидно, но вот только бьёт она точно в цель, без жалости, нажимая курок, делая единственный выстрел, вгоняя клинок до упора, поворачивая внутренностями, потрохами вынутыми из сердца.

- ... Меня. - Вольх больше не говорил, он просто стоял, кусая губы, смаргивая непрошеную влагу, злясь на себя и ненавидя за то, что она пришла. Лицо превращённое в острую маску гримасы.

Я рванулся к нему, и Саня перехватил меня второй рукой, теперь просто держал двумя руками, оскалившийся, готовый к броску, сидел и смотрел на Вольха.

А я не мог смотреть. Не мог двигаться. Не мог говорить. А оторваться тоже не мог. И ничего не видел, абсолютно ничего не видел, не мог даже дышать, потому что кто - то невидимый подошёл и вбил кулак в кадык, превращая моё лицо, точно в такую же искажённую маску сострадания, на которое я не имел права.

Нельзя разорвать сердце напополам... А оно ведь рвалось сука.

Вольх вскинул руку, сломанным и одновременно резким движением, похожим на бросок. Но бросок не делают с раскрытой ладонью, вот так вот судорожно, разом подобравшись и безвольно обмякнув одновременно. Прося поверить.

- Сейчас...Я ...Тебя ...Прошу - Он выталкивал каждое слово, через спазм в горле, почти хрипел - Прошу...Сейчас...Просто ...ПОШЛИ СО МНОЙ.

Тишина звонкая, и одновременно оглушающая, кажется замерло всё, не поют даже птицы, испуганно запрятавшись по веткам, прислушиваясь.

- Ответь ему! - тихо попросил Сан.

И вот тогда мне стало по настоящему страшно, потому что я и представить себе не мог, что голос любимого может звучать настолько неумолимо.

- Нам пора определиться, Ники - безжизненно сказал Саня, вырезая меня на куски. - Ты сейчас сделаешь выбор. И либо ты останешься здесь со мной, либо встанешь и уйдёшь с ним.

- Ттты же меня не отпускаешь...Сссаня...

Санька не ответил, сжимая меня, всё сильнее и сильнее. И я уже не понимал, кого из нас колотит больше. Мы просто содрогались оба конвульсивной дрожью, а может быть содрогался только я один, потому что Саня прямой, неестественно застывший, сидел каменной стеной, глыбой расплющивающей меня до костей.

- А я должен? - спросил Саня бесцветным голосом. Он уже давно убрал подбородок с моего плеча и теперь просто смотрел на Вольха.

- Ник, если ты захочешь уйти.....Я не стану тебя удерживать. Но ты должен понять, ты сейчас делаешь нам всем очень больно. Пора это прекратить. Поэтому один из нас останется, а второй уйдёт. Решай.

Саня почти рявкнул мне в ухо, стискивая так, что кажется, я услышал хруст собственных костей, и просто уткнулся лбом в мою спину.

- Решай Ник!- почти беззвучно попросил он и добавил. - Не мучай.

Решать? А не пойти ли вам обоим нахуй? - момент паскудной горькой усмешки. Я отвернулся.

- Вольх, тебе лучше уйти.

- НИКИТА!! - Порыв навстречу, но Санина ладонь вылетела вперёд, останавливая, давая понять. Убьёт. Ещё шаг и он убьёт. Не смей идти. Слушай.

- Уходи! - Нужно было сказать это твёрдо, без колебаний, найти в себе силы взглянуть в чужие глаза и не позволить в них отразиться ни единому чувству, оборвать ниточку раз и навсегда. Я должен был сделать это давным давно.

- Я не смогу простить то, что ты сделал

А потом, я задохнулся, потому что Саня... Саня укусил меня за предплечье изо всей силы стискивая зубы, давая мне боль, которая была мне так необходима в эту секунду. Одно единственное движение психопата.

Знаете, этот блядский пизданутый поступок психопата. Если меня когда нибудь спросят, что заставило меня больше не сомневаться, я не задумываясь отвечу: Потому что Саня укусил меня.

Хомяк отмороженный, бля.

Со стороны это было похоже на поцелуй, когда влюблённый прихватывает другого губами, в романтичной задумчивости. А этот упырь, просто взял и впился зубами изо всей дури. Делая за меня то, что хотел бы сделать я сам. И я ...Я больше не сомневался.

- У меня перед тобой должок был.

От боли из глаз брызнули слёзы, я скривился начиная ржать и плакать одновременно. Острая, острая, вгрызающаяся в плоть боль, электрическая невыносимая молния бегущая вверх и вниз, хочется изогнуться и вырваться, нервно задёргаться пытаясь убежать, но убежать невозможно. Слишком хорошо тебя держат. И ты сидишь на коленях парня, ощущая каждый из восемнадцати впившихся в тебя клыков, и говоришь другому парню: - Я тебя не люблю блядь.Театр абсурда.

- Но мы квиты.

Я продемонстрировал запястье, перетянутое бинтом.

- Ты для меня останешься другом. Это я не предам. А сейчас просто уходи. Я не хочу тебя видеть.

Вольх покачнулся, тихо застонал, закрыл глаза, принимая, пытаясь это принять.

А в кустах стояли прихуевшие парни, и кажется Лён шмыгал носом мешая кровавые сопли с кровью, качая головой, отчётливо желая меня урыть в этот момент, пиздануть ржавой трубой по голове, и закончить это раз и навсегда.

Наверное в его глазах я был той самой пизданутой бабой из - за которой реальный мужики теряли голову и шли на мясорубку. А эта сука не понимала, что же она натворила. Что творит.

Боже, как же я себя ненавидел в эту секунду.

Когда Вольх ебал меня во все дыры, а я орал от счастья, даже тогда я не ненавидел и не презирал себя так остро, как в этот момент в осознании какое же я отвратное, никчемное дерьмо, грёбанный хуесос, пидор, хуже распоследней бляди, потому что дажё ебнутая на всю голову блядь, имеет в голове хотя бы некоторое количество мозгов, что бы не доводить свою еблю до беспредела.

А мы перешли грань.

Мы перешли грань когда - то давным давно.

Когда я не сумел сказать Нет, когда не сумел сказать Да и метался туда сюда как блядский болванчик не понимая, что это не шутка, что это не игра, что не играют с любовью, нельзя с ней играть.

Что бывает такое в жизни, бля БЫВАЕТ!!!!! Когда встречаются два парня и мацая друг друга за хуй, вкладывают в это понятие гораздо большее чем просто похоть. Когда накрывает так, что не хочется жить, и остаётся только выть и жрать землю, потому что кто - то не сумел понять, что слово хуй пишут на заборе, а слово любовь вырезают кровью души.

Когда без любимого человека не хочется жить.

Когда кислород становиться синонимом имени любимый.

Когда ты готов сдохнуть в понимании что это конец, что хеппи энда не будет, когда ты выходишь в лес, в поле, забираешься на крышу дома и кричишь, кричишь, кричишь, но крик не спасает от раздирающей изнутри боли, когда из тебя словно вырвали половину, когда тебя больше нет, и ты ничего не можешь с этим сделать, можешь только плакать, молиться богу, который тебя не услышит, потому что в его раскладке для гомосеков абонент останется недоступен.

Не существует ангелов Вольх, ангелы небесные не спускаются к нам на крышу. И надо как - то идти и продолжать жить.

НО МОЖНО ЛИ ЖИТЬ, НА ОДНУ ПОЛОВИНУ?

Вольх стоял закрыв глаза, прокусив губу почти до крови. Кажется, он мог бы остаться так навсегда. Но остаются только слабые, сильные умеют держать удар, выпрямляться и идти дальше по жизни с весёлой безбашенной злостью.

Вольх учил меня бить первым, учил меня быть весёлым и злым, но кажется я так ничему и не научился.

Я запомню этот момент. Очередной вклад в копилку моей личной гавённой боли. Единственное что не может простить себе человек, это самого себя. Можно сказать сколько угодно слов, совершить сколько угодно поступков, но память сука помнит, совесть сука живёт, даже если иногда её так остро хочется атрофировать.

Апофеоз боли, равенство души и тела.

Мне бы хотелось что бы Саня сжал зубы сильнее. А Сан отстранился, методичный сука хомяк, чётко улавливающий грань между Продолжать и Хватит. Развернул меня к себе, прижимая к груди больной рукой, положил ладонь на шею, придавливая мордой в плечо.

Вот только шея не гнулась абсолютно. Не желала она слушаться Саню.

Вольх выпрямился.

Я думал он будет орать, метать икру, полезет в драку.

Это было в его стиле. Начать разрушать .

Пизданёт Лёна, Зидана ещё кого нибудь. А Вольх просто сделал несколько глотков воздуха через рот, подышал, постоял, кивнул.

- Понял! - Голос сдавленный спазмом, казался почти придушенным, но разобрать слова было возможно. - Хорошо. Если ты...так... Я это заслужил. Но просто...я...Я уйду. Но...Пожалуйста...Ты ...Возьми

Он двинулся ко мне, на ходу снимая с шеи золотую цепочку с крестом, протянул руку, пытаясь коснуться в последний раз, но Саня выставил ладонь, и просто перехватил его за запястье. Отрицательно качнул головой.

- Я понял! - Вольх убрал руку. - Ник возьми ...просто

Саня перехватил меня, мои пальцы, не давая взять, зажимая, головой, ладонью лишая возможности двигаться и видеть что происходит.

- Уходи! - жёстко сказал Сан, сказал так, что у меня всё внутри просто вымерзло.

- Ты всё услышал. А теперь просто уходи. Всё кончено Вольх. Дай этому закончиться!!!

Я не слышал как Вольх уходил.

Просто в какой - то момент тишина заполнила всё вокруг, а потом исчезла, и тихо одна за другой начали чирикать и перекликаться птицы. Неуверенно, робко, словно спрашивая разрешения.

Сначала я услышал птиц, а потом один за другим в сознание начали проникать другие звуки.

Шум машин на магистрали, гомон студентов высыпавших на перемену, смех и кипение продолжающейся вокруг нас жизни.

И огромному существующему вокруг нас миру, не было абсолютно никакого дела до маленьких личных трагедий которые мы тут переживали. Это не имело абсолютно никакого значения с точки зрения существующего космического масштаба.

В дневнике у бога, мы не значились даже как песчинки.... Таких песчинок было великое множество и наша маленькая история не имела права даже на то, что бы быть. Что бы называться временем.

Мы остались сидеть на скамейке, а вокруг нас бурлила жизнь и спустя месяцы и годы она будет бурлить точно так же, и даже когда нас не станет, планета не остановиться и шарик не перестанет вращаться.

И человек может плакать от горя и смеяться от радости, а единственное, что он должен был научиться делать это просто продолжать жить, подниматься и идти дальше. Понять что из таких вот моментов и складывается наше человеческое бытиё, история которая никогда не будет написана.

И мы с Санькой сидели на скамейке вдвоём в абсолютной тишине нашей с ним начинающейся параллели. И Сашкина параллель тихо плакала и корчилась от боли.

- Сука, ты малыш, - тихо простонал Сан.

На моём плече было очень мокро, на плече затылке, за воротником. Саня судорожно всхлипнул.

- Сука. - Я не хотел открывать глаза, просто вытянул ладонь и провёл пальцами по его лицу. - Зато с суками здорово ебаться.

- Молчи, малыш, - плечи Сашки затряслись - Молчи малыш, любимый мой малыш, просто помолчи, иначе я тебя ударю.

- Хорошо. - я кивнул. - Саша, а ты в бога веришь?

- Не знаю. Зачем спрашиваешь?

- В церковь хочу. Пидорасам наверное нельзя в церковь.

- Ник...зачем ты так?

- Потому что так легче. Я себя ненавижу. За что спрашивается? Мог бы знаешь, сколько по этому поводу сказать. Тебе. Вольху. А ненавижу себя. Человек хочет верить в то, что он хороший. А я не хороший. По справедливости, я сейчас должен встать и уйти. Так будет правильно... Если по справедливости. Не будет ни тебя, ни Вольха. Мы как будто умерли сегодня. Было бы здорово, если бы нас никогда не было. Взять зачеркнуть страничку и продолжить жить. Только ведь так не бывает.

-. Люди не странички, что бы их зачёркивать. Не надо, Ники. Я не страничка. Так будет ещё больнее.

- А как сделать так, что бы было не больно, Саша?

- Так не бывает, что бы не больно. Если человек живой, если у него что - то внутри есть, ему будет больно. Надо пережить, и идти дальше. Сначала будет тяжело. Трудно. Но постепенно шаг за шагом. Надо идти вперёд. Так будет правильно.

- Голимо, Саша.

- Так люди становятся взрослыми, Никит. Взрослыми, через своё голимо. Когда ты понимаешь, что по справедливости надо так, а поступаешь по другому. Люди становятся взрослыми, когда начинают жить умом, а не сердцем. Может быть это правильно, Ник. Может быть, только это и есть правильно. Но ты прав. Голимо оно.

Сашка отстранил меня от себя. Ресницы мокрые, но на лице не видна и следа слёз, он всегда плакал без последствий, глаза не краснели, нос не распухал, в отличие от меня, я выглядел как дятел с перепоя.

- Как мы будем дальше? - спросил я. Мы смотрели друг на друга, а внутри у нас наверное что - то перегорело. Или перегорело у меня, я всегда перегорал очень быстро, а потом восстанавливался день за днём. Сашка в отличие от меня был гораздо сильнее.

- Да вот как - то так. Без драматизма. - Рот Сашки искривился в жёсткую линию, но затем она смягчилась.

- Просто будем Никит. - Сан провёл кистью по моему лицу, словно убирая невидимый след, и начал снимать с меня рубаху. - Руку покажи.

- Ты хоть сам понял, что сделал? - Я освободился, стянул рукав рубашки.

- Ну разумеется. - Сашка надменно двинул плечом - Решил загрызть тебя от отчаяния. Чёрт. - Он помрачнел, разом перестав шутить. На предплечье отчётливой синевой с содранной кожей налился чёткий отпечаток его зубов.

- Увлёкся! - пробормотал Саня сокрушённо. - Поехали, я тебя домой отвезу.

- А как же ...- Ладонь Сашки зажала мне рот он покачал головой.

- Никита, я знаю, о чём ты хочешь спросить. Не надо. Вот в этом случае, зачеркни свою страничку. Потому что эта страничка ничего кроме боли нам не принесёт. И я не хочу больше вспоминать о том, что она когда - то была. И тебе не советую.

Он убрал ладонь. - Компранде?

- Чего?

- Ничего. - Саня вдохнул. - Занятия отменяются. Мы едем домой.

Я кивнул, начиная одеваться. Это был тот случай, когда возражать ему мне совершенно не хотелось, хотелось уехать домой и оказаться в уютном мирке на двоих, а всё остальное...Нет, я не подумаю об этом завтра. Я просто больше не буду об этом думать. Зачеркну страницу.

Я поднялся, пошатнулся и тут же был подхвачен Санькой. Кажется со сдавливанием, он чуток переборщил.

- Скот я всё таки, - пробормотал Сан покаянно. - Массаж тебе что ли сделать в качестве моральной компенсации.

- Ога, вот только чую я массажом не отделаюсь

- Ники, - мягко предостерегающе напомнил Саня, вызывая у меня очередной приступ мурашек по коже. Блядь этот парень телепат и читает мои мысли. По другому я это постоянное стопроцентное попадание и совпадение объяснить просто не мог. Саня видел меня словно открытую книгу. Что ж наверное пришла пора дать ему эту книгу прочитать.

Перед уходом Саня взял мобилу и связался с Зиданом. О чём шла речь я понять не мог, потому что Саня наблюдая за мной внимательными спокойными глазами, общался общими фразами нейтрального типа. Но то что речь шла о Вольхе было абсолютно очевидно. Кажется Вольха проводили слегка. Насколько слегка, я запретил себе думать. Этого человека больше не существовало в моей жизни. Но смогу ли я забыть?

А Саня убрал трубку и протянул мне руку.

- Пошли. - И улыбнулся прежней светлой улыбкой. Кающуюся Марию Магдалену изображать было абсолютно беспонтово. А может быть уже просто бессмысленно.

И я неуверенно улыбнулся в ответ и немного неловко вложил ладонь в ладонь. Санька сплёл нас пальцами и дёрнул на себя. Кажется, эта страничка моей жизни теперь действительно была зачёркнута.

А то, что там осталось на душе, Сане было знать абсолютно не обязательно. Страдать и заниматься самобичеванием я мог сколько угодно. Где нибудь наедине с самим собой. От этого никому не станет легче. Но может быть однажды станет чуточку легче мне. И может быть, если на свете есть бог и его абонент однажды станет доступен для меня, я попрошу его о том, что бы Вольх забыл меня, не страдал и был счастлив. Что бы уходя в этот день на трясущихся ногах, он точно так же как и я смог перевернуть свою страничку, и вычеркнуть из жизни и памяти одного ебанутого парня с идиотским именем. В страданиях нет смысла. Иногда самое простое, что может сделать человек. Это попросту перестать в них барахтаться.

 

- Ники, Нииик - Санька тихонько теребил меня за щёку и водил согнутым пальцем по подбородку, уху, щекотал шею. - Просыпайся, малыш. Заяц вставай.

- Мммм Пол часика.

- Никаких полчасика. Что мы ночью будем делать?

- Саня, голимый вопрос. - Я перевернулся на другой бок, пытаясь спрятаться от него под подушкой. Санька отобрал подушку, лёг сверху и принялся тормошить, одновременно целуя в затылок и шею. - Ники, не проснёшься, приставать начну.

-Напугал кота сосиской. - Я зевнул. - Точно, Сан, поимей меня пока я сплю, раз в бодром состоянии стесняешься...

И открыл глаза разом оказавшись без штанов. Неужто счастье привалило? За всё время проведённое вместе, мы ни разу по - настоящему не трахнулись. Нет я конечно ценил проявленный Саней душевный такт, героизм и прочие чувства, вот только не поздновато ли он спохватился? Паяльник в заднице ему, что ли снился. А мне что тогда должно было сниться. Ромашки и колокольчики, бля? Может я и гандон, может и урод моральный, но бля, сейчас анализируя ситуейшен я бы сказал, что за все свои косяки, заплатил вполне достаточно, что бы можно было спать спокойно по ночам и не мучиться кошмарами. У волка ягнёнок был виноват исключительно по причине, что волку захотелось жрать, а бедный овец не догадался съебаться вовремя с чужого ручейка.

И скажу честно за отсутствием волка, угрызения совести меня как - то больше не мучили. Я просто перестал себя накручивать в ненужном направлении, а пожелай накрутить, Санька бы не позволил, да и не только он.

В обществе его сестрицы времени на размышления попросту не оставалось. Юлька террористила меня ежесекундно. Начиная с того, что пыталась по партизански внедриться в комнату и зафоткать меня спящего в обнимку с Саней. Слава богу Сашка спал в штанах, (я то был в абсолютном отсутствии неглиже ) и вскочив отвесил Юльке поджопник попутно отбирая фотик из цепких детских ручек, лишая нездоровую любительницу яоя вещественных доказательств. Юлька жутко обиделась на целых полчаса, после чего вернув себе фотоаппарат, принялась караулить и фотографировать меня во всех жизненных моментах, начиная от попытки почистить зубы и заканчивая попыткой поесть. Переодеваться было попросту страшно. Застав меня в трусах Юлька застыла в экстазирующем восторге, разве что слюни не пустила, за что Саня навешал сестрёнке уже гораздо больнее и врезал замок. Объяснить сбрендевшей девочке, что я не хомячок, и у меня есть право на личное пространство, оказалось попросту нереально. Юлька висла на мне примерно так же, как я имел привычку повисать на Саньке. Мои конечности по мнению Юльки принадлежали исключительно ей, и не будь Сани подозреваю Юлька бы ввела исключительное терра инкогнита на всю мою несчастную тушку. И ладно бы она смотрела на меня как на парня, это было бы не так обидно, нет же Юлька воспринимала меня исключительно как свою любимую игрушку, а учитывая, что игрушка была живая, могла говорить, выслушивать её бред, давать советы, таскаться с ней по магазинам, восторгам Юлькинам не было предела.

А уж когда я мужественно согласился потерпеть компанию её подружек, сводив девушек в кафе и изображая Юлькиного парня, мой авторитет поднялся на недосягаемую высоту. За что мне это спрашивается?

Впрочем толк от Юльки был. Когда маленькая отрава заманила меня в салон под предлогом что ей надо подстричься, а в итоге подстригли там меня и я вышел на улицу, Санька встречающий нас на машине, отвалил челюсть.

- Подожди братец, я ещё займусь его прикидом, - довольно пообещала Юлька, прихлопывая Сану рот и помогая вернуть утраченное душевное равновесие.

- Не надо прикидом, Юль, - хрипло попросил Сан. - Его у меня уведут.

Юлька запрыгала и захлопала в ладоши, сообщая, что "Лапычу быть", ну а я честно так полюбовался на свою морду в зеркало и довольный эффектом, решил купить Юльке подарок при случае. Ну или хотя бы потерпеть некоторые выходки в свой адрес. Насколько Сане понравился новый образ я узнал, не выходя из машины, когда закинув Юльку на танцы, мы остановились в ближайшем уединённом местечке и Сан набросился на меня как голодный.

Вот только как обычно без всяческих поползновений, сделать это нормальным образом. Соблазнить блин его что ли?