Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Ужасно удивительно



 

Но убивают все любимых, —

Пусть знают все о том, —

Один убьет жестоким взглядом,

Другой — обманным сном,

Трусливый — лживым поцелуем,

И тот, кто смел, — мечом![114]

Оскар Уайльд «Баллада Рэдингской тюрьмы»

 

Цветом смерти сумеречные охотники всегда считали белый, а вот траурные одежды у них испокон веков были красного цвета.

Тесс не знала этого, не читала об этом в Кодексе, и поэтому она даже немного испугалась, увидев пятерых мрачных охотников, сидящих в экипаже, украшенном белыми плюмажами, словно свадебная карета. Тесс и Софи наблюдали за происходящим из окон библиотеки. Во время уничтожения гнезда де Куинси было убито несколько охотников. Но сейчас хоронили не только их, но еще Томаса и Агату. Шарлотта объяснила, что нефилимы всегда хоронят только своих, однако исключение может быть сделано для тех, кто умер в бою, помогая сумеречным охотникам.

Софи и Тесс на похоронах присутствовать запрещалось. Тесс порывалась было пойти во что бы то ни стало, но Софи упросила ее остаться. Девушка не хотела видеть, как тело Томаса сожгут, а пепел потом развеют в Безмолвном городе.

— Я предпочитаю помнить его живым, — сказала она сквозь слезы. — И Агату тоже.

После этого она в тот день уже больше ничего не говорила.

Анклав оставил охрану, несколько сумеречных охотников вызвались присматривать за Академией. «Много пройдет времени, прежде чем они снова совершат какой-нибудь неосторожный поступок», — печально подумала Тесс.

В отсутствие хозяев Тесс убивала время, читая книги, но на этот раз не о нефилимах или жителях Нижнего мира. Она уютно устроилась в алькове и листала «Повесть о двух городах», которую нашла на книжной полке Шарлотты вместе с другими книгами Диккенса. Тесс решительно заставляла себя не думать о Томасе, Агате и… Мортмэйне, а также о том, что Магистр сказал ей в Святилище… Но особенно она старалась не вспоминать о Натаниэле. Любая мысль о брате заставляла ее сердце болезненно сжиматься, а на глаза ее наворачивались слезы.

Но и это было не все, что причиняло ей боль. Два дня назад она была вынуждена предстать перед Анклавом, как и всегда собравшимся в библиотеке Академии. Человек, которого другие называли Инквизитором, снова и снова задавал ей одни и те же вопросы: сколько времени она провела с Мортмэйном, прежде чем он исчез? Что он ей говорил? Что делал? Очень подробно расспросили ее о часах, которые он заставлял ее взять. Знала ли она, кому они принадлежат? Тесс не знала. К тому же, исчезнув, Мортмэйн забрал часы с собой. Они задавали вопросы и Уиллу. В первую очередь их интересовало, что сказал ему Мортмэйн перед тем, как исчезнуть. Сам же Уилл во время дознания проявлял изрядное нетерпение, что, впрочем, никого не удивляло, и в конечном итоге был выставлен за дверь, получив выговор за грубое поведение и неповиновение старшим.

Инквизитор также потребовал, чтобы Тесс разделась, чтобы он мог найти на ее теле ведьмины знаки, однако Шарлотта воспротивилась, и Анклаву пришлось в итоге уступить. Когда Тесс наконец отпустили, она поспешила в коридор в надежде встретить там Уилла, но он уже ушел. С тех пор прошло уже два дня, и за все это время она видела его лишь мельком. При этом они лишь вежливо поприветствовали друг друга и даже не перебросились парой слов. Когда Тесс смотрела на Уилла, он устремлял взор вдаль. Когда же она выходила из комнаты, надеясь, что он последует за ней, он и не думал этого делать. Вся эта ситуация раздражала не на шутку.

Тесс теперь мучил один вопрос: может, ей только казалось, что между ними пробежала искра? Тогда, в Святилище, она вынырнула из темноты намного более страшной и глубокой, чем была во время всех ее изменений, и оказалась в объятиях Уилла. Взгляд у него был безумный, и скажи ей раньше кто-нибудь, что Уилл способен на такие сильные чувства, она бы не поверила. А как он произнес ее имя, как смотрел на нее?

Нет. Все это ей не могло привидиться. Уилл беспокоился о ней, в этом она была уверена. Да, он почти всегда он был груб с ней, но во многих романах отношения главных героев начинались с непонимания. Только взгляните, как груб был Дарси с Элизабет Беннет[115], прежде чем сделал ей предложение. И Хитклифф[116] был груб с Кэти. Хотя Тесс должна была признать, что в «Повести о двух городах» и Сидней Картон, и Чарлз Дарней были очень любезны с Люси Манетт. «И все-таки я не мог и не могу не высказать вам всего этого, мне хочется, чтобы вы знали, какую власть вы обрели надо мной, как вы сумели зажечь эту груду остывшего пепла, превратить ее в пламя…» Но после той ночи в Святилище Уилл больше ни разу не посмотрел на нее с нежностью, ни разу не назвал по имени. Впрочем, ей казалось, что она догадывается о причинах такого поведения. Она замечала жалость в глазах Шарлотты всякий раз, когда та думала, что девушка не смотрит на нее. Она понимала, что все прочие сумеречные охотники ведут себя в ее присутствии подозрительно тихо. Все было очевидно. Ее собирались отослать из Академии. «Что ж, они, конечно, правы. Но неужели нельзя как-то изменить эти правила?!» — с отчаянием думала Тесс. Но Академия была в свое время построена для нефилимов, и жителям Нижнего мира в ней места не было.

К тому же она принесла сюда лишь смерть и разрушения, и это несмотря на то, что не успела прожить в цитадели сумеречных охотников достаточно долго. Один Бог только знал, что случится, если она останется. Конечно, ей некуда идти, и никто ее не ждет, но почему это должно иметь значение для них? Закон есть Закон; его нельзя ни изменить, ни отменить. Возможно, ей в конце концов придется согласиться на предложение Джессамины, и они устроятся в городском доме в Белгравии[117]. Это не так уж и плохо. Во всяком случае, все могло бы сложиться для нее намного хуже.

Колеса экипажа загрохотали по мощенному булыжником двору — нефилимы вернулись из Безмолвного города. Поднявшийся затем шум пробудил Тесс от мрачных мыслей. Софи поспешила вниз по лестнице, чтобы поприветствовать хозяев, а Тесс так и продолжала сидеть на своем излюбленном подоконнике, наблюдая за тем, как охотники один за другим выходят из экипажа.

Шарлотта выбралась из экипажа вслед за мужем и, тяжело опираясь на его руку, пошла к дверям. За ними появилась Джессамина. Ее уложенные в сложную прическу волосы украшали живые цветы. Тесс поразилась тому, как хорошо выглядит Джессамина, а потом в душу ее закралось подозрение: возможно, девушка даже наслаждалась похоронами, потому что знала, как хороша в траурном платье. Потом появился Джем, и за ним уже Уилл. Вдвоем они напоминали шахматные фигуры, светлые волосы Джема и черные, непослушные вихры Уилла — белый рыцарь и черный рыцарь. Тесс невольно ими залюбовалась, а юноши тем временем поднялись по лестнице и исчезли из виду.

Тяжело вздохнув, Тесс отложила книгу. Мысли ее начали перескакивать с одного предмета на другой, и вскоре она уже сидела, глубоко погруженная в свои думы.

Размышления ее прервала Шарлотта, она быстро вошла в библиотеку, снимая на ходу перчатки. Шляпу она уже успела где-то оставить, и сейчас ее каштановые локоны были хорошо видны.

— Я так и думала, что найду тебя здесь, — начала она, пересекая комнату, чтобы усесться на стул напротив скамьи у окна, где сидела Тесс.

— Как… — начала было Тесс.

— Ужасно? Да. Я ненавижу похороны, хотя Ангел знает, я присутствовала на множестве. — Шарлотта сделала паузу и прикусила губу. — Говорю, словно Джессамина. Забудь, что я сказала, Тесс. Жертвенность и смерть — часть нашей жизни. Я это знаю, все мы это знаем.

— И я знаю. — Тесс сказала это очень тихо. Ей казалось, что она могла почувствовать, как бьется ее сердце, похожее сейчас не на живую плоть, на бездушный механизм. Словно гигантские дедушкины часы, отбивающие удары в пустой комнате.

— Тесс… — снова обратилась к ней Шарлотта.

— Я догадываюсь о том, что ты собираешься сказать, Шарлотта, так что все в порядке.

Шарлотта удивленно посмотрела на девушку:

— Ты знаешь? Но… Но как?

— Вы хотите, чтобы я ушла, — просто сказала Тесс. — Я знаю, что вы встречались с Анклавом перед похоронами. Джем обо всем мне рассказал. Я даже вообразить себе не могу, чтобы они подумали, позволь ты мне остаться. Особенно после всех неприятностей, причиной которых я стала. Вначале Нат. Потом Томас и Агата..

— Анклав не интересуют ни Томас, ни Агата.

— А еще и шкатулка.

— Да… — протянула Шарлотта. — Тесс, я думаю, что ты все поняла совершенно неверно. Я пришла не для того, чтобы попросить тебя уехать. На самом деле я пришла для того, чтобы попросить тебя остаться.

— Остаться? — Тесс показалось, что она ослышалась. Конечно, Шарлотта имела в виду что-то совершенно другое. — Но Анклав… Они, должно быть, очень сердиты на меня…

— Они сердиты, — согласилась Шарлотта. — На Генри и на меня. Это мы поверили Мортмэйну, позволили обмануть себя. Все это время он водил нас за нос, дергал нас за ниточки, словно марионеток, а мы даже ничего не заподозрили. Я так гордилась тем разговором, мне казалось, что я защитила невиновного человека. И мне в голову не могло прийти, что Мортмэйн мне лжет. Я же знала, что, кроме Мортмэйна и твоего брата, никто другой не называл де Куинси Магистром. А все другие свидетельства были лишь совпадением. Но я и об этом предпочла забыть.

— Но он врал очень убедительно, — поспешила успокоить Шарлотту Тесс. — Тем более что Уилл и Джем нашли печать де Куинси на теле Миранды. А еще те существа, что напали на нас на мосту…

Шарлотта горько вздохнула:

— И опять же это то, что подбросил нам Мортмэйн. Мы слишком неряшливо проводили расследование, потому и не заподозрили, что «Клубом Преисподняя» управляет не де Куинси, а другой обитатель Нижнего мира. Более того, из-за нашей нерасторопности и недогадливости мы умудрились обострить наши отношения с обитателями Нижнего мира. Ведь мы уничтожили клан де Куинси, убили его самого, а это не может не вызвать протест у существ определенного рода. Мы бы могли, конечно, найти Мортмэйна..

— Но прошло всего несколько дней. Уиллу потребовалось шесть недель, чтобы найти Темных сестер. Если вы не сдадитесь и продолжите поиски…

— У нас нет на это времени. Если то, что Натаниэль сказал Джему, правда и Мортмэйн собирается задействовать демонические энергии, запертые в шкатулке, чтобы оживить механических людей, то у нас в запасе не так много времени. Не знаю точно, сколько ему понадобится на то, чтобы открыть шкатулку и провести надлежащий обряд, но думаю, что немного. — Шарлотта едва заметно пожала плечами. — Конечно, Анклав считает, что открыть шкатулку невозможно. Энергию демонов можно выпустить только с помощью особых рун, которые могут нарисовать лишь сумеречные охотники. Однако прежде мы думали, что в Академию могут войти только сумеречные охотники.

— Мортмэйн очень умен.

— Да. — Руки Шарлотты, лежавшие на коленях, заметно напряглись. — Ты знаешь, что именно Генри рассказал Мортмэйну о шкатулке? О том, как она называется и для чего предназначена.

— Нет… — растерялась Тесс.

— Он хотел, чтобы я сообщила о его промахе Анклаву, но я не стала этого делать. Они и так ужасно к нему относятся, и ко мне тоже… — Голос Шарлотты дрогнул, но лицо ее оставалось спокойным. — В общем, Анклав созывает большой совет. И мы предстанем перед ним. Они проанализируют наше с Генри поведение и, проголосовав, вынесут решение. Возможно, мы даже потеряем Академию.

Тесс была потрясена.

— Но вы замечательно управляете Академией! Вы так прекрасно здесь все организовали…

Глаза Шарлотты наполнились слезами.

— Спасибо, Тесс. Однако Бенедикт Лайтвуд всегда хотел встать во главе Академии или посадить в кресло директора своего сына. Когда-то Академией управлял мой отец, и после его смерти сам консул Вейланд назвал меня его преемницей. Если бы не это, то высокомерный и властный Бенедикт непременно бы занял мое место. Но сейчас все, что я хочу, так это спокойно управлять Академией, Тесс. И я сделаю все, чтобы удержать ее в своих руках. Если бы ты только помогла мне…

— Я? Но что я могу сделать? Я ничего не смыслю в делах сумеречных охотников.

— Мы очень ценим союзы, заключенные с обитателями Нижнего мира, Тесс. Я все еще управляю Академией потому, что умею договариваться. Например, с чародеями, такими как Магнус Бейн, или вампирами, такими как леди Белкурт. И мы… я надеюсь, что мы сдружились с тобой. Однажды твои способности уже оказались полезны Анклаву. А помощь, которую ты могла бы предложить нам в будущем, может оказаться и вовсе бесценной. И если ты станешь моим верным союзником, то здорово мне поможешь.

Тесс затаила дыхание. Мысленно она представила себе Уилла таким, каким он был в Святилище, и, к своему величайшему изумлению, поняла, что не он один занимает ее мысли. Еще был добрый, надежный Джем, и неуклюжий, странный Генри… и Джессамина, немного жестокая и удивительно храбрая.

— Но Закон… — начала было Тесс тихим голосом.

— Ни один Закон не запрещает тебе оставаться здесь в качестве нашей гостьи, — быстро ответила Шарлотта. — Я тщательно изучила все возможные книги и пришла к выводу: ничто и никто не может тебе помешать остаться в Академии… Если, конечно, ты согласишься нам помогать. Так что, ты согласна, Тесс? Ты останешься?

 

* * *

 

Тесс буквально взлетела по лестнице. Впервые ей казалось, что теперь у нее на сердце будет легко всегда-всегда. Чердак был таким же огромным и пустым, как она его и запомнила. Высокие узкие окна пропускали очень мало света, и вечерние тени медленно ползли по полу и стенам, прячась потом на потолке. На полу валялось опрокинутое ведро. Тесс обошла его, направляясь к узким ступеням, которые вели на крышу.

Шарлотта говорила, что Уилл, когда у него были проблемы или он был чем-то обеспокоен, часто здесь прятался. А в последнее время он совершенно точно был чем-то очень сильно обеспокоен. Вполне возможно, что смерть Томаса и Агаты намного сильнее ударила по нему, чем кто-либо мог предвидеть.

Ступени заканчивались у квадратного люка в крыше. Тесс отодвинула засов и вылезла наружу. Выпрямившись, девушка осмотрелась. Она оказалась в самом центре Академии, там, где между острыми шпилями была сделана небольшая ровная площадка, окруженная высокими, доходившими Тесс до талии железными перилами. Столбики между перилами заканчивались коваными цветами, похожими на ирисы. В дальнем конце площадке, облокотившись на перила, стоял Уилл. Он не обернулся, даже когда за Тесс с громким стуком захлопнулась дверь. Тогда девушка вышла вперед, потирая поцарапанные ладони о подол платья.

— Уилл, — позвала она.

Он не двигался. Солнце тонуло в огненных вихрях у горизонта. На другом берегу Темзы изрыгали дым фабричные трубы, и тот подобно тонким кривым пальцам тянулся прямо в красное небо, уходя за облака. Уилл выглядел понуро и так наваливался на перила, будто у него не было сил и он вот-вот готов был перевалиться через них и оказаться прямо на мощенном крупным, неровным булыжником дворе, закончив наконец свое мучительное существование. Он по-прежнему никак не показывал, что заметил Тесс. Она подошла совсем близко и встала с ним бок о бок. Под ними крыша резко обрывалась и уходила вниз, казалось, прямо в темноту двора.

— Уилл, — позвала она снова. — Что ты делаешь?

Юноша даже не взглянул на нее. Он смотрел на город — черный рваный силуэт на фоне зловещего красного неба. Купол собора Святого Павла парусом плыл в душном смоге, густые и темные, словно крепко заваренный чай, воды Темзы медленно ползли вперед, зажатые гранитными берегами и изогнутыми мостами. Вдоль берегов реки хаотично двигались темные тени — это беспризорники рылись в выброшенном рекой мусоре, надеясь найти что-нибудь ценное для продажи.

— Я вспомнил то, что раньше все время от меня ускользало, — проговорил Уилл, так и не взглянув на Тесс. — Это был Блэйк… И я созерцаю Лондон, одно из чудес света. — Он окинул раскинувшийся перед ним пейзаж задумчивым взглядом. — Знаешь, Милтон думал, что город — это и есть настоящий ад. И мне теперь кажется, что он был прав… Ну хотя бы отчасти. Хотя, возможно, Лондон — это только врата ада, а мы — проклятые души, которые пока боятся пройти дальше из страха, что по ту сторону найдут что-то еще более жуткое, чем то, с чем сталкиваются каждый день здесь.

— Уилл! — изумленно проговорила Тесс. — Уилл, что-то не так?

Он схватился за перила обеими руками, так что побелели костяшки пальцев. Его руки были покрыты глубокими порезами и царапинами, начавшими заживать совсем недавно. Кровоподтеки на его лице казались почти совсем черными, отчего его нижняя челюсть выглядела более тяжелой, чем была на самом деле. Один глаз заплыл. Разбитая нижняя губа раздулась и до сих пор кровоточила, однако Уилл так и не потрудился ее вылечить. И Тесс не могла понять, почему он относится к себе с таким пренебрежением.

— Я должен был почувствовать обман, — сказал он после долгого молчания. — Мортмэйн все это время нагло врал нам, а мы слушали его как последние дураки, даже не удосужившись проверить его слова. Шарлотта часто хвалит мои ум и прозорливость, но хороший тактик никому не доверяет вслепую. Я свалял дурака.

— Шарлотта считает, что это ее ошибка. Генри верит, что это его ошибка. Я полагаю, что это моя ошибка, — нетерпеливо прервала его Тесс. — Но ведь не может так быть, чтобы были виноваты все?

— Твоя ошибка? — озадаченно пробормотал Уилл. — Ты так думаешь потому, что Мортмэйн охотился за тобой? Это определенно…

— Нет, потому что я привела сюда Натаниэля, — тихо ответила Тесс, и на нее навалилась такая тоска, что голова пошла кругом. — Потому что это я упросила вас поверить ему.

— Ты любила его, — вздохнул Уилл. — Он был твоим братом.

— Он все еще мой брат, — возразила Тесс. — И я все еще люблю его. Но теперь я знаю, каков он на самом деле… Нет, на самом деле я всегда знала, каков он. Я только не хотела в это верить. Впрочем, все мы время от времени лжем себе.

— Да… — Голос Уилла казался напряженным. — Полагаю, все именно так.

— Я пришла сюда, потому что у меня есть хорошие новости, Уилл, — поспешно сказала Тесс. — Разве ты не хочешь, чтобы я тебе все рассказала?

— Ну расскажи… — равнодушно ответил он.

— Шарлотта говорит, что я могу остаться в Академии, — гордо заявила Тесс.

Уилл на это ничего не сказал.

— Она рассказала, что Закон не запрещает мне поступить таким образом, — несколько торопливо продолжала Тесс, удивленная его молчанием. — Так что мне не придется уезжать.

— Шарлотта никогда не заставила бы тебя уехать, Тесс. Она не может отказать в помощи даже мухе, попавшей в сети паука. Она в любом случае не прогнала бы тебя… — В голосе Уилла не было ни искры жизни, ни проблеска чувства. Он говорил спокойно, констатируя факт.

— Я думала… — Восторг Тесс угасал столь же быстро, сколь и появился. — Я думала, что ты будешь хоть немного рад. Я думала, что мы стали друзьями… — Уилл тяжело сглотнул, его руки снова сжали перила. — Я пришла к тебе как друг, Уилл, — продолжала девушка, понизив голос, — пришла поделиться с тобой своей радостью. А еще я пришла узнать, как ты себя чувствуешь. — Она подалась вперед, желая коснуться его руки, но он отодвинулся. Сейчас юноша был странно напряжен. Губы его были плотно сжаты, руки что есть силы сдавили перила. Красные знаки траура резко обозначились на его бледной коже, и казалось, будто они кровоточат. — Я думала, возможно…

Наконец он обернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Выражение его лица потрясло Тесс, а потемневшие от волнения глаза казались на бледном лице черными дырами.

Сейчас Тесс отчаянно желала, чтобы он открыл ей свою душу, заговорил, как герой одной из ее любимых книг: «Тесс, чувства, которые я испытываю к тебе, уже не являются простой дружеской привязанностью. Они гораздо более сильны, чем то, что…»

— Подойди, — сказал он.

И ни в его голосе, ни в его позе не было и намека на то, о чем думала Тесс. Все ее инстинкты велели ей оставаться на месте, но она, сделав над собой усилие, подошла к юноше, подошла так близко, что он мог до нее дотронуться. Уилл протянул руку и коснулся ее волос, отбросив назад выбившиеся из прически пряди.

— Тесс…

Она испуганно посмотрела на Уилла. Его глаза по цвету сравнялись с уже потемневшим, измаранным смогом лондонским небом. И, даже изуродованное кровоподтеками, его лицо было красиво. Ее вдруг охватило отчаянное, непреодолимое желание прикоснуться к нему. Справиться с собой уже почти не было сил… И когда Уилл нагнулся, чтобы поцеловать ее, Тесс еле удержалась, чтобы не броситься ему на шею. Его губы нежно коснулись ее, и у Тесс во рту появился металлический привкус — его губа опять кровоточила. Уилл взял ее за плечи и притянул ближе к себе. Его пальцы впились в ее тело еще сильнее, чем тогда, на чердаке. Ей показалось, что сокрушительный вихрь эмоций подхватил ее и понес все выше и выше, на самые небеса.

Она положила руки на плечи юноши, и он отодвинулся, тяжело дыша и глядя на нее безумными глазами. Его глаза сверкали, губы раскраснелись. Он был прекрасен.

— Нам необходимо обсудить все условия, — тихим голосом произнес он.

Тесс, все еще не пришедшая в себя, прошептала в ответ:

— Условия?

— Если ты собираешься остаться, мы должны обсудить все условия твоей жизни здесь, — продолжал он. — Мы должны быть очень осторожными, это в наших интересах. Возможно, для свиданий было бы лучше использовать твою комнату. Джем имеет привычку приходить ко мне в любое время дня и ночи, словно мы живем с ним в одной спальне. И поверь, он будет очень озадачен, если поймет, что я заперся в своей комнате и не хочу его пускать.

— Использовать мою комнату? — эхом отозвалась она. — Использовать ее для чего?

Уголки рта Уилла чуть поползли вверх. Тесс, которая по-прежнему любовалась юношей, понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что улыбка его слишком холодна.

— Не притворяйся, будто не знаешь…. Ты не настолько наивна, Тесс, не настолько невинна. С таким-то братом.

— Уилл. — Тесс показалось, будто леденящий холод сковал все ее тело. Остатки радости выплеснулись из нее, словно морская волна, разбившаяся о берег. — Я не такая, как мой брат.

— Ты знаешь, как я восхищаюсь тобой, — протянул Уилл. Его голос звучал уверенно. — Все женщины знают, когда мужчины ими восхищаются. И вот ты сама пришла сюда, чтобы сообщить мне, что ты остаешься. Я так понимаю, что теперь ты станешь для меня более доступна. Потому и предлагаю тебе то, чего ты хочешь сама.

— Ты не можешь так говорить! Не можешь так думать обо мне!

— Это ты ничего не понимаешь! Ты, похоже, даже не в силах оценить, что я тебе предлагаю, — прошипел Уилл. — Для сумеречных охотников, которые развлекаются с чародейками, нет будущего. Мы можем помогать обитателям Нижнего мира, даже дружить с ними, но не…

— Не жениться на них… — тихо закончила Тесс. В ее голове сложилась ясная картина. Чувства, которые до недавнего времени напоминали морской прибор, теперь отхлынули, оставив на берегу ее души крошечных тварей, извивающихся и задыхающихся.

— Точно, — ухмыльнулся Уилл, и ей нестерпимо захотелось дать ему пощечину, чтобы раз и навсегда стереть с его лица это отвратительное выражение. — А чего ты ждала, Тесс?

— Я не ждала, что ты оскорбишь меня… — Ее голос предательски дрогнул. Держать себя в руках было все тяжелее и тяжелее.

— Кстати, ты можешь не волноваться о нежелательных последствиях наших встреч, — насмешливо говорил Уилл. — Как известно, чародеи неспособны иметь детей…

— Что?! — Тесс отпрянула от него, словно от ядовитой гадины. Земля ушла у нее из-под ног.

Уилл смотрел на нее жадными, дикими глазами. Солнце почти закатилось, и в обступившей их темноте его черты казались резче, лицо — злее. Но его голос, когда он говорил, был все таким же спокойным:

— Ты не знала этого? Я думал, тебе уже рассказали обо всем.

— Нет, — тихо ответила Тесс. — Никто мне ничего не сказал…

— Так или иначе, если мое предложение тебя заинтересовало..

— Остановись, — резко перебила она. «Его слова напоминают осколки стекол — холодные, острые, опасные», — пронеслось у нее в голове, а вслух она сказала: — Джем говорит, что ты всегда пытаешься выставить себя в дурном свете, но на самом деле в душе ты вовсе не такой мерзавец, каким хочешь казаться. Но знаешь, мне начинает казаться, что он ошибается. Ему просто хочется верить в то, что ты приличный человек. Ты же никому не лжешь, и все твои поступки продиктованы велениями твоего сердца. На самом деле твоей жестокости нет оправдания.

Мгновение Уилл выглядел растерянным, его лицо исказилось, словно она попала в его самое больное место. Но это выражение лица исчезло почти за мгновение.

— Тогда нам больше не о чем говорить.

Не сказав больше ни слова, она повернулась и ушла. Открыв дверь, ведущую на чердак, она даже не обернулась, чтобы бросить на него прощальный взгляд. А он еще долго в глубокой задумчивости стоял на крыше, и его темный силуэт сливался с бездонным черным небом.

 

* * *

 

Дети Лилит, называемые также чародеями, и прочие полукровки бесплодны. Они не могут производить потомство. И еще ни разу за всю историю этого мира никто не стал исключением из этого правила...Тесс оторвалась от Кодекса и невидящим взглядом посмотрела за окно, где уже вовсю царствовала ночь. Она нашла убежище в музыкальном салоне, не желая возвращаться в собственную комнату, где ее непременно найдет вечно расстроенная Софи или, что еще хуже, Шарлотта. На эту же комнату она набрела случайно, бесцельно бродя по коридорам. Тонкий слой пыли на мебели и полу уверил ее в том, что обитатели Академии редко сюда заходят. Сейчас она никак не могла понять, как могла пропустить столь важную информацию о чародеях. Впрочем, в Кодексе о чародеях вообще говорилось мало. Часть информации она нашла в книгах, стоявших в библиотеке в разделе «Обитатели Нижнего мира», а другую часть в книгах, стоявших на полках, обозначенных как «Волки-оборотни». Прочитав эти книги, она ясно поняла: Уилл не лгал специально, чтобы расстроить ее. Он сказал пусть ужасную, но правду. Сказал это, даже зная, что нанесет ей тем самым тяжелый удар.

Хотя, чего другого она ожидала? Уилл всегда оставался Уиллом, и глупо было надеяться, что он изменится ради нее. Софи предупреждала ее, но она не послушала горничную. Тесс очень хорошо помнила, что тетя Генриетта говорила о девушках, не слушавших добрых советов.

Слабый шелест прервал ее мрачные мысли. Она обернулась, но сначала ничего не увидела. Музыкальный салон освещал единственный подсвечник с колдовским светом. Его отблески сверкали на плавных изгибах фортепьяно, пробегали по искусно вырезанным узорам на деке арфы. Тесс завертела головой и наконец у самого пола увидела две сияющие зеленые точки, похожие на блуждающие огни. Они медленно двигались в ее сторону, с одинаковой скоростью, на равном расстоянии друг от друга.

И тут Тесс слабо улыбнулась и мысленно воскликнув «Ну конечно!», наклонилась вперед и ласково произнесла:

— Иди сюда, киса. Сюда, кис-кис-кис.

Ответное «мяу» заглушил скрип открываемой двери. Свет из коридора хлынул в комнату. В дверях кто-то появился.

— Тесс? Тесс, это ты?

Тесс узнала этот голос. Она помнила его с той самой ночи, когда она услышала странную, чарующую музыку. Тогда он сказал: «Уилл? Уилл, это ты?»

— Джем… — печально отозвалась она. — Да, это я. Твой кот, кажется, заблудился.

— Не скажу, что удивлен, встретив тебя здесь, — сказал Джем, хотя в его глоссе слышалось изрядное удивление. Теперь, когда ее глаза привыкли к яркому свету, она ясно видела и его, и кота, который сидел рядом с дверью и тер лапой мордочку. Выглядел кот при этом очень сердитым, как и положено любому персидскому коту. — Он, кажется, непоседа. Словно хочет со всеми здесь познакомиться. — Джем прервался, встретившись взглядом с Тесс. — Что случилось?

— П… почему ты спросил меня об этом? — пробормотала Тесс. Голос Джема звучал так участливо, так искренне, что у нее на глаза навернулись слезы.

— Я прочитал это на твоем лице. У тебя что-то случилось… — Джем сел на табурет перед фортепьяно, прямо напротив нее. — Шарлотта рассказала мне хорошие новости, — продолжал он, а кот в это время закончил умываться, потянулся, выгнув спину, и важно прошествовал к ногам своего хозяина. — Или, по крайней мере, мне казалось, что это хорошие новости. Но ты, мне кажется, недовольна.

— Конечно, я довольна.

— Гм… — Джем не выглядел убежденным. Наклонившись, он протянул руку коту, который стал тереться головой о его пальцы. — Хороший, ты хороший. Черч[118] — хороший кот.

— Черч? Разве это имя для кота? — удивилась Тесс. — Послушай, а это, случайно, не кот миссис Дарк или он просто похож на него? Если это кот одной из Темных сестер, то мне кажется, Черч не совсем хорошее имя для него.

— Ну что ты. Это самый обычный кот, — улыбнулся Джем. — Чародейка хотела принести его в жертву во время одного из темномагических ритуалов. Шарлотта сказала, что мы должны оставить его. Очень хорошо, когда в доме есть кот. А так как он теперь должен стать ангелом-хранителем Академии, а она была построена на месте церкви, то мы и решили его назвать Черч. А если это имя убережет его от всех возможных неприятностей, то тем лучше.

— Мне кажется, он смотрит на нас очень презрительно.

— Вероятно. Коты вообще думают, что они лучше всех на свете. — Джем почесал Черча за ухом. — Что ты читаешь?

Тесс показывала ему Кодекс:

— Уилл дал мне это…

Джем потянулся и выхватил у нее книгу из рук с такой ловкостью, что Тесс не успела среагировать. Книга все еще была открыта на странице, где она прервала чтение. Джем быстро пробежал ее глазами, и лицо его изменилось.

— Разве ты этого не знала?

Тесс покачала головой.

— Нет… А я мечтала о детях, — прошептала она. — А теперь я даже не могу думать о будущем. Мой дар делает меня слишком не похожей на обычных людей. Такое чувство, что скоро нас будет разделять пропасть.

Джем долго молчал. Его длинные пальцы неспешно гладили серого кота.

— Возможно, — наконец сказал он. — Но это не так уж и плохо — быть непохожим на других. — Он наклонился вперед. — Тесс, ты обладаешь поистине уникальными способностями. Ни один чародей, с которым мы имели дело прежде, не похож на тебя. К тому же на твоем теле нет ведьминой отметки. С тобой все не так, поэтому, мне кажется, рано впадать в отчаяние.

— А я и не впадаю, — тихо ответила Тесс. — Только… Я не могу уснуть уже несколько ночей. Все думаю о своих родителях. Я очень хорошо помню их. И все же сейчас меня сильно мучает один вопрос. Мортмэйн сказал, будто моя мать не знала, что мой отец демон. Но ведь он мог и соврать? А еще он сказал, что она сама не имела представления о своей природе. И что это означает? Может, она знала, что я не человек? Почему они оставили Лондон, бежали, будто преступники, тайно, под покровом ночи? И если я появилась на свет в результате какой-то противоестественной, отвратительной связи, то как моя мать могла любить меня?

— Они спрятали тебя от Мортмэйна, — заметил Джем. — Они, должно быть, знали, что он хотел заполучить тебя. Все эти годы он искал тебя, и сначала твои родители, а потом и твоя тетя пытались тебя защитить. Они очень любили тебя. — Джем пристально вглядывался в ее лицо. — Тесс, не хочу давать тебе обещания, которые могу и не сдержать, но если ты и в самом деле хочешь узнать правду о своем прошлом, то мы можем тебе помочь. В конце концов, после того, что ты сделала для нас, мы здорово тебе задолжали. Так что если ты хочешь раскрыть тайну своего рождения, то только скажи.

— Да. Именно этого я и хочу.

— Но тебе может не понравиться то, что ты обнаружишь, — продолжил Джем.

— Всегда лучше знать правду. — Тесс была удивлена тому, как уверенно прозвучал ее голос. — Я знаю правду о Нате, и пусть мне сейчас очень больно, но это все равно лучше, чем откровенная ложь. Это лучше, чем любить кого-то, кто не сможет ответить тебе взаимностью. Лучше, чем тратить чувства понапрасну. — Голос ее задрожал.

— Думаю, Нат любил тебя по-своему, но тебе это не нужно, — задумчиво проговорил Джем. — Ведь важно не просто любить, а любить как должно. Чувство — это не то, что можно тратить впустую.

— Это тяжело. Все это. — Тесс знала, что не стоит жалеть себя, но ничего не могла с собой поделать. — Лучше быть одиноким.

Джем внимательно посмотрел на нее. Красные знаки огнем горели на его бледной коже, и он от этого становился немного похожим на безмолвных братьев.

— Мои родители умерли, как и твои. И сейчас моя семья — это Уилл, Генри, Джесси и Шарлотта. Я тебе скажу даже больше: все, кто живет в Академии, сироты. Иначе нас бы здесь не было.

— Знаю, — ответила она. — Мне так жаль. Я слишком эгоистична, я не думала..

Он поднял изящную руку.

— Не стоит, я ни в чем тебя не виню, — прервал он ее. — Ты здесь потому, что тоже осталась одна. Так же, как и Уилл. Так же, как и Джессамина. И даже так же, как Шарлотта и Генри. Где еще Генри мог получить такую лабораторию? Где еще смог бы найти применение своем блестящему уму? И хотя Джессамина говорит, что ее все здесь ненавидит, и Уилл никогда не признает, что нуждается в друзьях, они оба нашли здесь новый дом. Так что мы здесь живем не только потому, что нуждаемся в крыше над головой. Здесь наша семья.

— Но не моя.

— Но мы можем ей стать, Тесс, — ласково сказал Джем. — Когда я приехал сюда, мне было всего двенадцать лет. Тогда у меня язык не поворачивался назвать это место своим домом. Лондон так не похож на Шанхай, что каждый божий день я плакал по своему настоящему дому, по своей погибшей семье. А потом мы с Уиллом как-то отправились в магазин в Ист-Энде, и он купил мне это… — Джем достал из выреза рубашки цепочку, которая висела у него на шее, и Тесс увидела вырезанный из зеленого, слабо мерцающего камня кулон, выполненный в форме сжатой в кулак руки. — Думаю, эта вещь понравилась ему в первую очередь из-за своей формы. К тому же это нефрит, а Джем знал, что этот камень привозят из Китая. Так что он вернул мне частичку родины. С тех пор я не снимаю его подарка.

При упоминании об Уилле Тесс снова погрустнела.

— Хорошо знать, что он порой способен на хорошие поступки.

Джем внимательно посмотрел на нее, его серебристые глаза таинственно блестели в колдовском свете.

— Когда я вошел сюда, то сразу обратил внимание на выражение твоего лица. Ты грустишь не только из-за того, что ты прочитала в Кодексе, не так ли? Уилл обидел тебя? Что он тебе наговорил?

Тесс не знала, рассказывать ли ему о произошедшем или нет.

— Он ясно дал мне понять, что не хочет, чтобы я оставалась в Академии, — сказала она наконец. — И теперь мне уже не кажется, что жить здесь такая уж хорошая идея.

— Господи, какой же я дурак! И после всего этого я наговорил тут тебе всякой чепухи о семье и доме, — печально усмехнулся Джем. — Неудивительно, что ты смотрела на меня с таким видом, будто я говорю ужасные вещи.

— Мне жаль, — прошептала Тесс.

— Ерунда. Это Уилл должен сожалеть, — нахмурился Джем. — Знаешь, мне кажется, что Уилл уже перешел разумную грань. Не волнуйся, мы примем меры. К утру он уйдет.

Тесс резко выпрямилась и с ужасом посмотрела на Джема.

— О… Нет, ты не сможешь так поступить…

Джем усмехнулся:

— Конечно, я так не сделаю. Но мне ведь удалось тебя хоть немного встряхнуть, не так ли? Уилл… тяжелый человек, — продолжал Джем. — Но семья вообще дело трудное. Если бы я искренне не считал, что Академия — лучшее место для тебя, Тесс, я бы не стал тебя в этом убеждать. Впрочем, если бы не эти стены, каждому из нас пришлось бы самому разбираться со своими проблемами. Я знаю, что сейчас ты чувствуешь себя изгоем, тебе кажется, что в твоей жизни уже нет места счастью, нет места любви… — Его голос стал глуше. Тесс впервые слышала, чтобы он говорил неуверенно. — Но я обещаю тебе, что все будет хорошо.

Прежде чем Тесс смогла ответить, что-то резко стукнуло в оконное стекло. Она посмотрела на Джема, но тот только пожал плечами. Пройдя через комнату, девушка подошла к окну и увидела, что в стекло бьется маленькое крылатое существо, похожее на крошечную птичку. Она попробовала открыть створки, но те оказались наглухо закрытыми.

Тесс обернулась, желая попросить о помощи, но Джем уже стоял рядом. Он рывком открыл окно, и создание, метнувшись внутрь, полетело прямо к Тесс. Она подняла руки и поймала существо. Она почувствовала прикосновение к ладоням острых металлических крыльев до того, как они сложились, а глаза ангела закрылись. Однако он все еще держал наготове свой маленький меч, словно готовясь к новому нападению. Тик-так стучало его механическое сердце.

Джем отвернулся от окна, ветер разметал его волосы. В колдовском свете они напоминали расплав ленное золото.

— Что это? — изумленно спросил он.

Тесс улыбнулась:

— Мой ангел.

 

Эпилог

 

Было поздно, и глаза Магнуса Бейна закрывались от усталости. Он положил «Оды» Горация на край стола и рассеянным взглядом посмотрел на черное мокрое стекло. Окна его комнаты выходили на площадь, сейчас темную и безлюдную.

Последнее время он жил в доме Камиллы, которая отсутствовала уже какое-то время. Магнусу вообще не нравилось сложившееся положение. Она оставила город сразу же после неудачи в лондонском доме де Куинси, и, хотя он написал ей о том, что опасность миновала, она не торопилась возвращаться. Конечно, ей хотелось как можно скорее снова встретиться с ним, но мести своего клана она боялась намного больше.

Впрочем, он тоже мог уехать… Позабыть о роскошной, праздной жизни и отправиться скитаться по свету. Этот дом, слуги, книги, даже его одежда — все принадлежало Камилле. В свое время он прибыл в Лондон ни с чем и до сих пор не удосужился обустроить быт. Не то чтобы Магнус не мог заработать. В прошлом он был богат, но деньги всегда тяготили его. И в Лондоне он все это время оставался лишь потому, что надеялся снова увидеть Камиллу.

Громкий стук в дверь прервал его размышления. Он обернулся и увидел застывшего в дверном проеме Арчера, верного раба Камиллы на протяжении вот уже многих лет. Лакей ненавидел Магнуса, потому что чувствовал, что его связь с хозяйкой последнюю до добра не доведет, однако чувства свои был вынужден держать при себе.

— Вас хотят видеть… сэр. — Арчер сделал паузу перед «сэр», так что уважительное обращение прозвучало скорее как оскорбление.

— В этот час? Кто?

— Один из нефилимов. — Отвращение звучало в каждом слове лакея. — Он говорит, что у него к вам срочное дело.

Он подумал, что, скорее всего, это была Шарлотта. Во всяком случае, больше ни с кем из нефилимов он дела не имел. В течение нескольких дней по ее просьбе он помогал Анклаву, стирая испуганным мирянам — членам «Клуба Преисподняя» память. Но теперь все было закончено. Неприятная работа, но Клэйв, как всегда, хорошо платил. Да и вообще с нефилимами не стоило ссориться…

— Он насквозь промок, — немного помолчав, добавил Арчер.

— Промок?

— Идет дождь, сэр, а джентльмен без шляпы. Я предложил просушить его одежду, но он отказался.

— Очень хорошо. Проводи его ко мне.

Губы Арчера расползлись в ехидной улыбке.

— Он ожидает вас в гостиной. Я решил, что он мог бы немного согреться у огня.

Магнус вздохнул. Он, конечно, мог потребовать, чтобы Арчер проводил гостя в библиотеку — место, которое он любил в доме больше всего. Но в конце концов решил не связываться. Арчер и без того в последние дни пребывал в дурном расположении духа.

— Очень хорошо.

Довольный, Арчер бесшумно исчез, а Магнус с тяжелым вздохом направился в гостиную. Дверь была закрыта, но чародей видел выбивающийся из-под двери свет: в комнате ярко горел камин.

Это была любимая комната Камиллы. Она сама украсила ее. Стены были обиты шелком насыщенного красного цвета, сделанная на заказ мебель — из розового дерева. Окна, выходившие на площадь, были закрыты бархатными занавесками, доходящими до самого пола. Сквозь плотную ткань даже в яркий солнечный день не проникал ни один лучик. Кто-то стоял у камина, заложив руки за спину… кто-то стройный, кто-то с темными волосами. Когда поздний гость обернулся, Магнус сразу признал его.

Уилл Херондэйл.

Он, как и сказал Арчер, вымок с головы до ног, и дождевые капли стекали с его волос и бежали, похожие на слезы, по щекам. Впрочем, такие мелочи его, судя по всему, не заботили.

— Уильям? — удивленно произнес Магнус. — Что, спрашивается, ты делаешь здесь в такой час? Что-то опять случилось в Академии?

— Нет. — Голос Уилла прозвучал так, словно он задыхается. — Я здесь по собственной инициативе. Я нуждаюсь в вашей помощи. И… больше нет никого, к кому я мог бы обратиться.

— Действительно? — Магнус посмотрел на юношу более внимание.

Уилл был красив; Магнус за свою долгую жизнь влюблялся много раз, и обычно красота любого вида волновала его, но только не красота Уилла. Магнус чувствовал в этом юноше что-то темное и страшное, и это чувство мешало ему наслаждаться его красотой. Казалось, что Уилл не имел никакого отношения к реальному миру.

И вот теперь этот юноша стоял перед ним. Его белое, как снег, лицо ярко контрастировало с черными, как ночь, волосами. Кулаки он сжимал с такой силой, что дрожали руки. Казалось, что еще немного — и переполняющие его чувства разорвут его изнутри.

Магнус повернулся и запер дверь гостиной.

— Очень хорошо, — кивнул он. — Расскажи, что случилось…

 

 

Примечание относительно Лондона Тесс

 

Лондон «Механического ангела» — это город одновременно реальный и нереальный, хорошо нам известный и уже порядком подзабытый. Тем не менее я старалась максимально точно воспроизвести географию английской столицы Викторианской эпохи, хотя конечно же там никогда не было никакого Института, и тут уж я дала волю своей фантазии. Однако раньше в Лондоне действительно стояла церковь Всех Святых. Она сгорела во время Большого пожара в 1666 году, когда погибло больше половины города. Правда, находилась она на улице Хайт Темз, а не на улице Флит, куда я ее поместила. Те же, кто хорошо знаком с Лондоном, несомненно, узнают Институт в церкви Святой Бригитты, чьи острые шпили так полюбили журналисты и издатели. Правда, в «Механическом ангеле» я ни слова не говорю о ней, так как Институт как раз и занял ее место. В Лондоне есть Карлтон-сквер, но нет Карлетонской площади, а вот мост Блэкфайерз, Гайд-парк — это реально существующие места, о которых я много читала. Иногда я думаю, что все города имеют своих теневых двойников, где накапливается память о значительных событиях и знаменитых местах уже после того, как события произошли, а места — исчезли. К примеру, «Таверна дьявола» на углу Флит-стрит и Канцелярский переулок, где пили Сэмюэл Пипс[119] и доктор Сэмюэл Джонсон[120], была уничтожена в 1787 году, но мне захотелось, чтобы Уилл смог посетить ее «тень» в 1878-м.

 

 

Примечание относительно поэзии

 

Поэтические эпиграфы в начале каждой главы взяты из произведений, с которыми могла бы быть знакома Тесс, так как они были либо написаны до ее рождения, либо созданы современными авторами. Исключения — поэма Киплинга в начале четырнадцатой главы, которая была издана приблизительно двадцатью годами позже, и «Песня реки Темзы» Элки Клок в начале книги, которая была написана именно для этого романа. Полную версию поэмы можно найти на веб-сайте автора: elkacloke.com

 

 

Благодарности

 

Очень благодарю за поддержку моих мать и отца, так же как Джима Хилла и Кейта Коннора; Нао, Тима, Дэвида и Бена; Мелани, Джонатана и Элен Льюис; Флоренцию и Джойс. Выражаю огромную благодарность тем, кто читал, критиковал и указывал на анахронизмы: Кларе, Еве Синаико, Саре Смит, Делии Шерман, Холли Блэк, Саре Рис Бреннан, Джустин Ларбалестиер. И благодарю тех, чьи улыбки вселяли в меня вдохновение, а ядовитые замечания заставляли работать изо дня в день: Элку Клок, Холли Блэк, Робин Вассерман, Маурину Джонсон, Либбе Ревет и Сару Рис Бреннан. Благодарю Марджи Лонгория за ее поддержку проекта «Книжный малыш». Благодарю Лайзе Голд — настоящего знатока (http://lisagoldresearch.wordpress.com) — за ее помощь в поисках дефицитных первоисточников. Моя неизменная благодарность моему агенту Барри Голдблатту, моему редактору Карен Войтила и команде чудесных профессионалов в «Саймон и Шустер»[121] и «Уолкер букс»[122], без которых эта книга никогда бы не увидела свет. И наконец, мои горячие благодарности Джошу, который сдавал белье в прачечную, в то время как я просматривала рукопись и жаловалась на недостаток времени.

 

 

Глоссарий

 

Accords — Соглашения

Adams — Адамс

Agatha — Агата

Axel Mortmain — Аксель Мортмэйн

Belcourt Lady — леди Белкурт

Benedict Lightwood — Бенедикт Лайтвуд

Black, miss Amelia — мисс Эмилия Блэк

Callida Aunt — Каллида, тетушка

Charles Worth — Чарльз Ворт

Charlotte Branwell — Шарлотта Бранвелл

Clave — Клав, сокращ. от Анклав

Conclav — Конклав

Covenant Law — Соглашение

Dark House — Темный дом

Dark Sisters — Темные сестры

Dark, miss — мисс Дарк

de Quincey — де Куинси, Алексей

Delilah Lady — Делила, леди

Devil Tavern — таверна Дьявола

Downworld — Нижний мир

Eidolon — видение

Emma Bayliss — Эмма Белисс

Enclave — Анклав

Enoch Brother — брат Енох

Fair Folk — Малый народец

Frederick Ashdown — Фредерик Ашдаун

Gabriel Lightwood — Габриэль Лайтвуд

Grapes, the — «Виноградники»

Harriet Aunt — тетя Генриетта

healing rune, а — лечебная руна

Hollingworth Mortmain — Холлингворт Мортмэйн

James Carstairs (Jem) — Джеймс Карстаирс (Джем)

Jessamine Lovelace — Джессамина Ловеласс (Джесси)

Lilian Highsmith — Лилиан Хайсмит

Limehouse — Лимхаус

London Institute — Лондонский институт

Magnus Bane — Магнус Бэйн

Main — «Океан» (корабль)

Malik — Мэлик

Michael Penhallow — Майкл Пенхоллоу

Miranda — Миранда

Mortal Instruments — Смертные инструменты

Mortmain — Мортмэйн

Mortmain and Company — Мортмэйн и компания

Mundanes — миряне

Narrow Street — Узкая улица

Nathaniel — Натаниэль

Nephilim — нефилим

Pandemonium Club — Клуб Преисподняя

Ragnor Fell — Рагнор Фелл

Sanctuary — Святилище

Sensor — датчик

Shadowhunter — сумеречный охотник

Shape-changer — Изменяющая форму

Shax — Шакс (демон)

Six-Fingered Nigel — Шестипалый Найджел

Sophie — Софи

Summoner — Маячок

Tessa Gray — Тесса (Тереза, уменьшит. Тесс) Грей

Thomas — Томас

un-Marked place — Незаметное место

Wayland Consul — Вайланд, консул

Yanlyo — Яньлю

Lijiang — Лицзян

William Herondale — Уильям Херондэйл (Уилл)

 

 

Примечания

 

1 ) Название серозно-кровянистой жидкости, отделяемой, например, гангренозными язвами. А вот в греческой мифологии ихором называли кровь богов. — Примеч. пер.

2 ) Один из беднейших районов Ист-Энда, восточная часть Лондона, в прошлом — рабочие кварталы

3 ) Баскское женское имя, аналог Девы Марии. Метафизическими символами Богородицы считаются лестница Иакова (так как в Богородице соединяются Небеса, где пребывает Бог, и земля), Неопалимая Купина и сосуд с манной, поскольку Ее Сын является «хлебом жизни». В данном случае, скорее всего, имеется в виду символ лестницы Иакова — лестница из сна Иакова, соединяющая землю и небо.

4 ) Читателям предыдущей трилогии К. Клэр «Орудия смерти»: переводчик постарался максимально сохранить знакомую им терминологию и реалии, однако в связи с тем, что действие романа происходит на сто лет раньше, эти термины, как и язык героев, отличаются у самого автора.

 

 

5 ) Кинжал, которым добивали поверженного рыцаря в Средние века. Обычно его просовывали между сочленениями рыцарских доспехов.

6 ) Уроборос, ороборос (греч. оирорброс;, от оира — «хвост», и Рора, — «еда, пища»; букв, «пожирающий [свой] хвост») — мифологический Мировой змей, обвивающий кольцом Землю, ухватив себя за хвост. Считался символом бесконечного возрождения, преходящей природы вещей, одним из первых символов бесконечности в истории человечества. Уроборос также является символом самовозрождения, цикличности, подобно фениксу, а также идеи первоначального единства. В алхимии уроборос символизирует завершение Великого Делания и иногда изображается в виде восьмерки. В применении к философии истории — учение о вечном возврате. То, что один бок змеи изображается светлым, а другой — темным, отражает извечное единство и борьбу противоположностей (ср. инь и ян). По мнению ряда исследователей, толчком к созданию символа послужила форма галактики Млечный Путь.

7 ) Город и порт на юге Великобритании.

8 ) Уменьшительное от Терезы.

9) Библейский вариант имени Нафанаил. Нафанаил из Канны Галилейской был одним из тех, кому Иисус явился после Своего воскресения. Сам же Иисус увидел в Нафанаиле подлинного израильтянина, в сердце которого нет лукавства.

10 ) «Блэк» — черный, «дарк» — темный (англ.).

11) Перевод М. Шенгаута.

12) Английский поэт, издатель, критик (1849–1903).

13) Героиня одноименного классического романа Шарлотты Бронте, одного из самых знаменитых романов Британии. Книга повествует о непростой судьбе сироты с сильным, независимым характером, о ее детстве, взрослении, поисках своего пути и преодолении препятствий, встающих перед ней.

14) Центральный уголовный суд в Лондоне.

15) Улица в северной части Лондона; в Средние века на этом месте находился главный рынок города.

16) Восточная часть Лондона, в прошлом — рабочие кварталы.

17) Перевод Т. Гнедич.

18) Остров у северо-восточных берегов Северной Америки, часть канадской провинции Ньюфаундленд и Лабрадор. Отделяет залив Святого Лаврентия от Атлантического океана.

19) Магистр в переводе с латинского в основном значении — начальник, глава, правитель, смотритель.

20) Мастер в переводе с английского — хозяин, владелец; господин.

21) Равнинная цапля (англ.).

22) Рыцарь Круглого стола короля Артура и один из искателей Святого Грааля. В легендах, где он фигурирует, часто подчеркивается его непорочность. Зачастую ему покровительствуют высшие силы и судьба, а сам Галахад считается святым рыцарем.

23) Исполины, или нефилимы (ивр. «падшие»), — люди огромного роста (3—10 м), которые рождались в результате браков между «сынами Божиими» и «дочерями человеческими» (Бытие 6:2). В Библии прямо не говорится о природе сынов Божьих и дочерей человеческих. Существует две основные версии о происхождении родителей исполинов.

1. Сыны Божий — мужчины из рода праведного Сифа, третьего сына Адама и Евы, а дочери человеческие — женщины из рода проклятого Богом Каина, первого сына Адама и Евы и убийцы Авеля. Этого мнения придерживались многие видные богословы — Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин, блаженный Феодорит, Кирилл Иерусалимский, Иероним, Августин и др. Такой же позиции придерживается и современная православная и католическая церковь.

2. Сыны Божий — это ангелы, которые пленились красотой смертных женщин (дочерей человеческих). От этих противоестественных союзов родились могучие существа — нефилимы. Так считали Филон Александрийский и Иосиф Флавий. Эта версия изложена в апокрифах Ветхого Завета — Книге Кноха и Книге Юбилеев.

 

 

24 ) Перевод С. Надсона.

25) Роберт Браунинг (1812–1889) — английский поэт и драматург.

26) Парацельс (настоящее имя Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенхайм (Гогенгейм), 1493–1541) — знаменитый алхимик, врач и оккультист.

27) Большой (Великий) пожар в Лондоне продолжался в течение четырех дней, со 2 по 5 сентября 1666 года.

28) Мы прах и тень (лат.).

29) Квинт Гораций Флакк (65—8 до н. э.) — древнеримский поэт золотого века римской литературы. Его творчество приходится на эпоху гражданских войн конца республики и первые десятилетия нового режима Октавиана Августа.

30) От греческого — бросать, метать.

31) От греческого — золотисто-желтый.

32) Сентиментальный роман Сюзен Варнер, вышедший в 1850 году под псевдонимом Элизабет Веферелл, считается первым американским бестселлером.

33) Роман американской писательницы Луизы Мэй Олкотт, первый том вышел в 1868 году, второй — в 1969-м; неоднократно экранизирован.

34) Сенсационный роман Мэри Элизабет Бреддон, вышедший в 1862 году.

35) Разиэль (букв. «Тайна Божья») — персонаж средневековой иудаистской мистики, архангел, ведающий тайнами Господа. Согласно легенде, Разиэль дал эту книгу Адаму, а потом у него ее украли завистливые ангелы и забросили в океан. Тогда Бог якобы приказал Рахабу, ангелу морских глубин, достать эту книгу и вернуть ее Адаму. Книга попала сначала к Еноху, а затем к Ною, который якобы из нее узнал, как построить ковчег. Позднее царь Соломон научился с ее помощью волшебству.

36 ) Сплав золота и серебра (ср. — век. алхимич.).

37) Боудикка (Боудика, неточная римская передача Боадицея, лат., ум. 61 г.) — жена Прасутага, короля зависимого от Рима бриттского племени иценов, проживавшего в районе современного Норфолка в Восточной Британии. После смерти мужа римские войска заняли ее земли, а император Нерон лишил ее титула, что побудило Боудику возглавить антиримское восстание 61 года, в котором было уничтожено до 70 000 римских солдат. Наконец, Светоний Павлин нанес ей поражение, после чего она приняла яд.

38) Роман Э. Д. Э. Н. (Эммы Дороти Эльзы Невитты) «Соут-форт» (1880).

39) Альфред Теннисон (1809–1892) — английский поэт, имел почетное звание поэта-лауреата. Королева Виктория присвоила ему за поэтическое творчество титул барона, что сделало Теннисона пэром Англии (1-й барон Теннисон или лорд Теннисон).

40) Пантеизм (от pan и theos — бог) — философское учение, отождествляющее бога и мир.

41) Музыкальный термин, обозначающий постепенное усиление звука.

42) Сундук, используемый на морских или речных судах.

43) Название британского гастрономического дома. Со дня своего основания в 1707 году «Фортнам и Масон» является поставщиком королевского двора.

44) Северная немецкая морская компания (1857–1970).

45) Ясновидение (фр.).

46) Лесопарк на северной окраине Лондона, расположенный на возвышенности; известен своими праздничными ярмарками с аттракционами.

47) Влиятельный бизнесмен в Китае или Гонконге, иностранец но происхождению.

48) Старое европейское название города Гуанчжоу на юге Китая.

49) Один из первых представителей Высокой моды в мире, открывший в 1868 год Синдикат Высокой моды.

50) Договор, заключенный 29 августа 1842 года между Китаем и Великобританией в результате поражения Китая в Первой опиумной войне (1840–1842).

51) Перевод М. Лукашкиной.

52) Кристина Джорджина Россетти (1830–1894) — английская поэтесса, сестра живописца и поэта Данте Габриэля Россетти.

53) Сентиментальный роман Марии Сюзанны Камминс 1854 года; за первые две недели было продано двадцать тысяч экземпляров.

54) Ликантроп — оборотень, принимающий волчий или подобный волчьему облик.

55) Фешенебельный район лондонского Уэст-Энда; известен своими дорогими магазинами, ювелирными и антикварными.

56) Кулачковый механизм — механизм, образующий высшую кинематическую пару, имеющий подвижное звено, совершающее вращательное движение, — кулак (кулачок), с поверхностью переменной кривизны или имеющей форму эксцентрика.

57) Молитва, которая читается или поется во время службы; содержит многократные просьбы и обращения к Богу.

58 ) «Кёльнская вода» — духи, созданные итальянским парфюмером Иоганном Марией Фарина.

59) Перевод О. Румер.

60) Гиясаддин Абу-ль-Фатх Омар ибн Ибрахим аль-Хайям Нишапури (1048–1131) — персо-таджикский поэт, философ, математик, астроном, астролог. Омар Хайям знаменит во всем мире своими четверостишиями «рубаи».

61) Пьер Жаке Дро — известный пионер часового искусства, родился в 1721 году в городе Ла Шо-де-Фон и положил начало одной из самых престижных торговых марок. Он стал искусным создателем анимированных часов с поющими птицами и фонтанами, музыкальных часов, а также гениальным мастером по созданию автоматических механизмов — автоматонов.

62) Анри Маллардет (1745—?) швейцарский механик XVI] I века, работал в Лондоне, делая часы и различные механизмы.

63) Перевод Э. Ермакова.

64) Алджернон Чарльз Суинбёрн (1837–1909) — английский поэт.

65) Популярная игра XIX века, адаптированная для современных казино. В России игру называли «штосе», в Европе — «фараон», в США она получила название «фаро». Кроме того, игру можно встретить под названиями «банк», «любишь — не любишь» или «подрезать».

66) Деклассирует (фр.).

67) Любовь против смерти навсегда (лат.).

68 ) Район на северо-западе Лондона.

69 ) Перевод Г. Васильева.

70) Тридцать девятый дух из демонов «Гоетии». Сперва он появляется в обличье ворона, но по требованию заклинателя принимает облик человека, говорит хриплым голосом. Этот могущественный дух может строить величественные здания и высокие башни, а также может рассказывать заклинателю о том, что думают его враги. Он помогает обрести хороших друзей. Если принести ему жертву, он примет ее охотно, но потом непременно обманет заклинателя. Он управляет сорока легионами духов.

71 ) Перевод С. Сухарева.

72) Джон Ките (1795–1821) — третий (наряду с Байроном и Шелли) великий поэт младшего поколения английских романтиков.

73) Безжалостная красавица.

74) Одна из главных улиц в центральной части Лондона, соединяет Уэст-Энд с Сити.

75) Сидней Картон был влюблен в Люси Манетт, и, когда ее мужа по ложному навету приговорили к казни на гильотине, он поменялся с ним местами и погиб вместо него.

76) Перевод М. Богословской и С. Боброва.

77) Мария Антуанетта (урожденная Мария Антония Йозефа Иоганна Габсбургско-Лотарингская, 1755–1793) — королева Франции, младшая дочь императора Франца I и Марии Терезии, супруга короля Франции Людовика XVI.

78) Глянцевая, плотная ткань полотняного переплетения из очень туго скрученных нитей. Применяется для пошива нарядной и вечерней одежды, театральных костюмов, декора окон.

 

79) Перевод Б. Носкова.

80) Хвала Венере.

81) Франсуа VI де Ларошфуко (1613–1680) — герцог де Ларошфуко, знаменитый французский писатель и философ-моралист, принадлежавший к южнофранцузскому роду Ларошфуко. Деятель Фронды. При жизни отца (до 1650) носил титул Принц де Марсийак. Правнук того Франсуа де Ларошфуко, который был убит в ночь святого Варфоломея.

82) Мост Блэкфрайерз — мост через Темзу в центральной части Лондона. Построен в 1865–1869 гг., название происходит от названия района Лондона, где этот мост находится.

83) Перевод Г. Н. Фредерикса.

84) Флит-стрит (улица Флота) — улица в Лондоне, где до недавнего времени располагались редакции главных британских газет; центр газетной индустрии страны.

85) Чансери-Лейн (Канцелярский переулок) — улица в центральной части Лондона, где расположено несколько судебных учреждений и адвокатских контор.

86) Тамплиеры (фр. templiers от «temple» — храм, «храмовники»), или бедные рыцари Христа и Храма Соломона, — католический духовно-рыцарский орден, основанный в Святой земле в 1119 г. небольшой группой рыцарей во главе с Гуго де Пейном после Первого Крестового похода. Один из первых по времени основания религиозных военных орденов, наряду с госпитальерами. В XII–XIII веках орден был очень богат, ему принадлежали обширные земельные владения как в созданных крестоносцами государствах на территории Палестины и Сирии, так и в Европе. Орден обладал также широкими церковными и юридическими привилегиями, дарованными ему лично папой Римским, которому орден непосредственно подчинялся, а также и монархами, на землях которых проживали тамплиеры. Орден нередко защищал государства, созданные крестоносцами на Востоке, хотя главной целью его учреждения была банковская деятельность. Однако в 1291 г. христианские поселенцы были изгнаны из Палестины мусульманами, а тамплиеры, чтобы сохранить орден, почти полностью переключились на ростовщичество и торговлю, накопив значительные материальные ценности и тем самым вызывая зависть королей и папы. В 1307–1314 гг. члены ордена подверглись арестам и жестоким преследованиям со стороны римско-католической церкви, крупных феодалов и королей, в результате которых орден был упразднен и распущен папой Климентом V в 1312 г.

87) Доминиканцы, доминиканский орден, орден братьев-проповедников, — католический монашеский орден, основанный испанским монахом, святым Домиником. Их облачение — белая туника, кожаный пояс с четками, белая пелерина с капюшоном и черный плащ с черной пелериной с капюшоном, поэтому их иногда называют черными монахами.

88) Англиканский собор, посвященный апостолу Павлу. Находится в верхней части Ладгейт Хилл, самой высокой точке Лондона, и является резиденцией епископа Лондона.

89) Поэма Эдмунда Спенсера (около 1552–1599). Английское стихосложение Спенсер обогатил так называемой спенсеровой строфой.

90) Лондонский оптовый рынок фруктов, овощей и цветов.

91) Один из беднейших районов Ист-Энда в Лондоне.

92) Набережная Виктории, одна из наиболее красивых в Лондоне; между Вестминстерским мостом и мостом Блэкфайерз.

93) Перевод В. Носкова.

94) Пешеходный мост через Темзу в Лондоне, рядом с мостом Чаринг-Кросс; соединяет станции Чаринг-Кросс и Ватерлоо.

95) Персонаж корейской, японской и китайской мифологии, божество, выступающее преимущественно в женском обличье, спасающее людей от всевозможных бедствий. Почитается представителями практически всех конфессий Китая, в частности у буддистов Гуаньинь ассоциируется с бодхисатвой Авалокитешварой.

96) Перевод К. Бальмонта.

97) Крез (595–546 до н. э.) — последний царь Лидии в 560–546 гг. до н. э. из рода Мермнадов. Богатство Креза вошло в поговорку, о нем сложилось много легенд. Согласно одной из них, Крез спросил греческого мудреца Солона, когда тот однажды посетил столицу Лидии — Сарды: можно ли считать владельца столь великих богатств поистине наисчастливейшим из смертных? На что Солон ответил: «Никого нельзя назвать счастливым прежде его смерти».

98) Переиначенная цитата из пьесы У Шекспира «Гамлет», дана в переводе А. Кронеберг.

99) Исторический район Лондона, ранее — его пригород.

100) Перевод В. Носкова.

101) Эмили Джейн Бронте (1818–1848) — английская поэтесса, автор романа «Грозовой перевал».

102) Речь идет о приключенческом историческом романе «Айвенго» Вальтера Скотта.

103) Легендарная личность, женщина, якобы занимавшая папский престол под именем Иоанн VIII, между Львом IV (умер в 855) и Бенедиктом III (умер в 858). В принятом в настоящее время списке римских пап имя Иоанн VIII носил реальный папа, правивший несколько позже: в 872–882 гг. В честь нее была названа одна из карточных игр, популярных в Англии в конце XIX века. Она подробно описана в романах Ч. Диккенса.