Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Тяжесть на сердце 2 страница



 

Дорогой Нат, сегодня я пыталась измениться – и не смогла. Они дали мне монету, а я не смогла найти связующую нить. Либо ее и не было, либо мой дар угасает. Ну ипусть бы угас, но они высекли меня – а тебя когда-нибудь секли? Конечно нет, глупость спросила. Мне так больно, будто на коже прочертили огненные полосы. Стыдно сказать, но я плакала, а ты знаешь, как я ненавижу плакать…

 

И еще:

 

Дорогой Нат, я так по тебе скучала сегодня – думала, умру! Если тебя больше нет, тогда никому в целом мире нет дела, жива я или нет. Я будто испаряюсь, исчезаю в пустоте, ведь если всем все равно, как знать, существуешь ли ты вообще?

 

Это были письма брату, написанные в Темном доме. Но не для чужих глаз – девушка вела что-то вроде дневника, чтобы выплеснуть ужас, печаль и страх. Тесса знала, что письма нашли и Шарлотта прочла их, но как они могли оказаться в комнате Уилла? Да еще спрятанные между страниц книги…

– Тесса, – позвал Джем. Она быстро сунула письма в карман и обернулась. Джем стоял возле стола с серебряным клинком в руках. – Именем Ангела, здесь такая свалка, думал, не найду! Уилл не взял из дома почти ничего, кроме отцовского кинжала. На клинке есть гравировка – символика Херондэйлов, птица. Надеюсь, с его помощью удастся напасть на след Уилла – кинжал несет на себе сильный отпечаток его личности.

Несмотря на ободряющие слова, Джем хмурился.

– Что случилось? – спросила Тесса, подходя к юноше.

– Я нашел еще кое-что. Уилл всегда доставал мне… лекарство. Он знал, что мне невыносимо все это – искать продавца в Нижнем мире, отдавать ему деньги… – Он судорожно вздохнул, будто его коробило от одной мысли об этом. – Я давал ему деньги, он уходил и приносил лекарство. И вот сейчас мне попался счет за последнюю покупку. Оказывается, наркотики, то есть «лекарство», стоит совсем не тех денег.

– То есть Уилл обманом выманивал у тебя деньги? – удивилась Тесса. Уилл порой вел себя отвратительно и даже жестоко, но чтобы пойти на такой гнусный подлог! Да еще обманывать именно Джема…

– Совсем наоборот. Наркотики стоят гораздо больше, чем он говорил мне. Должно быть, он доплачивал из своих денег. – Все еще хмурясь, Джем заткнул кинжал за пояс и заметил: – А ведь я знаю его лучше, чем кто бы то ни было. Но даже меня Уилл не перестает удивлять – он одна сплошная тайна.

Тесса вспомнила письма в томике Диккенса, про которые она обязательно собиралась сказать ему пару ласковых при встрече.

– О, да. А впрочем, тут как раз нет никакой тайны. Ведь Уилл готов для тебя на все…

– Не уверен, что мне нужны такие жертвы, – мрачно заметил Джем.

– Он все для тебя сделает! Да и любой из нас тоже, ведь ты такой добрый и такой хороший…

Она замолчала, а Джем удивленно посмотрел на нее, будто ему никто не говорил таких слов. Наверняка он их слышал не раз, смущенно подумала Тесса, разумеется, ведь все его друзья и знакомые должны быть просто счастливы, что знают Джема. Она почувствовала, как щеки снова вспыхнули, и рассердилась на себя. Да что с ней такое творится?

За окном раздался стук копыт, Джем помедлил и сказал:

– Должно быть, это Сирил. – Голос юноши чуть дрогнул, выдавая волнение. – Я… я велел ему подать карету. Пойдем.

Тесса молча кивнула и вышла из комнаты следом за ним.

 

* * *

 

Когда Джем и Тесса потихоньку выскользнули из Института, по двору гулял порывистый ветер, круживший сухую листву, словно фей в хороводе. Небо скрывал желтый туман, сквозь него просвечивал золотой диск луны. Надпись на воротах Института светилась в лунном сиянии: «Мы прах и тени».

Сирил ждал их возле кареты, в которую были запряжены две лошади, Балиос и Ксанфос. Слуга вздохнул с облегчением и помог Тессе сесть в экипаж, подождал, пока Джем заберется следом, и влез на козлы. Тесса сидела напротив Джема и завороженно наблюдала, как он вытащил из-за пояса кинжал, взял его в правую руку и нарисовал руну на тыльной стороне ладони. Руна как руна, несколько непонятных переплетенных линий, вьются по кругу, соединяясь в обычном черном рисунке.

Юноша долго смотрел на руку, потом сомкнул веки, все еще глубоко сосредоточившись. Как только нервы у Тессы начали сдавать, он широко открыл глаза и вполголоса произнес:

– Брик-Лейн, в Уайтчепеле возле Хай-Стрит.

Джем заткнул кинжал и стило за пояс, высунулся в окошко и повторил адрес Сирилу. Потом он захлопнул створку, борясь с порывом холодного ветра, и карета покатила по булыжной мостовой, подпрыгивая и покачиваясь.

Тесса глубоко вздохнула. Весь день она мечтала отправиться на поиски Уилла, беспокоилась за него, гадала, куда он мог деться, а теперь, когда они ехали прямо в темное сердце Лондона, чувствовала только страх.

 

 

Глава 9

Бурная ночь

 

Нега бурных ночей или голод

По утрам, от тоски чуть дыша,

И хотя бренным телом ты молод,

Но устала душа…

Алджрнон Чарльз Суинберн,

«Долорес»

 

В экипаже Тесса отодвинула шторку и не отрываясь смотрела в окно. Они ехали по Флит-стрит к Ладгейт-Хилл, самой высокой точке Лондона. Желтый туман сгустился, и сквозь него почти ничего нельзя было разглядеть – только темные силуэты спешащих куда-то прохожих да рекламные вывески на фасадах зданий. Время от времени туман немного рассеивался, и тогда возникало мимолетное видение: маленькая девочка с букетиками увядшей лаванды, в изнеможении прислонившаяся к стене, точильщик с тележкой, устало бредущий домой, вывеска безопасных спичек Брайанта и Мэя, промелькнувшая в темноте.

– Отбросы, – сказал Джем.

Он откинулся на спинку сиденья напротив Тессы, глаза блестели в полумраке. Тесса задумалась, принимал ли он свое «лекарство» перед поездкой, и если да, то сколько.

– Что-что?

Он изобразил, что зажигает спичку, задувает и отбрасывает в сторону.

– Так здесь называют спички – отбросы, потому их отбрасывают, когда потушат. Девушек, работающих на спичечных фабриках, называют так же.

Тесса вспомнила Софи, которой тоже наверняка пришлось бы стать той, кого зовут «отбросами», если бы Шарлотта не нашла ее.

– Как жестоко!

– Жестокий район этот Ист-Энд. Сплошные трущобы. Будь очень осторожна, не отходи от меня ни на шаг!

– Ты не знаешь, что Уилл там делает? – спросила Тесса, отчасти страшась ответа. Экипаж ехал мимо собора Святого Павла, возвышавшегося над ними, как огромное мраморное надгробие.

– Не знаю. – Джем покачал головой. – Отслеживающее заклятие позволило мне увидеть лишь улицу и… в общем, только расплывчатый образ. Маловероятно, что джентльмены ходят в этот район помолиться в церкви…

– А может, он решил поиграть в казино…

– Возможно, – неуверенно протянул Джем.

– Ты говорил, что почувствуешь… если с ним что-то случится. – Тесса приложила руку к сердцу. – Прямо здесь. Это оттого, что вы побратимы?

– Да.

– Значит, быть побратимами – это не просто поклясться оберегать и защищать друг друга. В этом есть что-то… мистическое.

Джем улыбнулся, и лицо его озарилось, будто в каждой комнате большого дома вспыхнул свет.

– Мы – нефилимы. Вся наша жизнь полна загадок – рождение, смерть, брак есть сплошное таинство, для каждого события свой ритуал. И чтобы стать побратимами, тоже нужно пройти ритуал. Разумеется, сначала делаешь предложение. Ведь это не простое решение…

– Это ты предложил Уиллу стать побратимами? – перебила его Тесса.

Джем улыбнулся и снова покачал головой:

– Наоборот, это он придумал, а точнее, поставил меня перед фактом. Мы занимались в зале, отрабатывали удары мечами, и он предложил, а я наотрез отказался. Ведь он мог найти более достойного. Тогда он предложил пари: если выбьет меч у меня из рук, то я соглашусь – и быть нам братьями по крови.

– И что же, Уилл выбил его?

– Ровно через девять секунд, – рассмеялся Джем. – Пришпилил меня к стене. Наверно, тренировался тайком от меня, потому что, знай я, как он владеет мечом, никогда не согласился бы. Ведь его любимое оружие – метательный нож, а не меч. – Юноша пожал плечами и добавил: – Нам было всего по тринадцать. Ритуал провели, когда нам исполнилось четырнадцать. С тех пор прошло три года, и я не представляю, как это – жить без побратима .

– А почему ты сначала отказался? – поколебавшись, спросила Тесса.

Джем провел рукой по волосам и ответил:

– Ритуал связывает, накладывая определенные обязательства. Ты становишься сильнее – можно полагаться на силу брата. Всегда чувствуешь, где он находится, и в бою вы действуете как единое целое. Есть руны, которые работают только для побратимов .Но выбрать можно лишь одного, и если он умрет, то ритуал повторить нельзя. Поэтому и отказался, ведь я не самый удачный вариант для него…

– Какие строгие правила!

Джем произнес какую-то фразу на незнакомом языке. Что-то вроде khalepa ta kala.

Она нахмурилась:

– Это не латынь?

– Греческий. У этого выражения два значения. Все хорошее, красивое и благородное достигается лишь упорным трудом. – Джем придвинулся ближе, и Тесса ощутила сладковатый аромат наркотика с легким привкусом его собственного запаха. – Есть и другое толкование.

Тесса сглотнула:

– И какое же?

– «Красота жестока».

Тесса опустила взгляд на его тонкие, изящные, умелые руки с аккуратно обрезанными ногтями, костяшки все в шрамах. Бывают ли нефилимы без шрамов?

– А ведь тебе нравятся мертвые языки, верно? – мягко спросила она. – Чем они тебя так привлекают?

Юноша склонился совсем близко, Тесса даже почувствовала его теплое дыхание на щеке.

– Трудно сказать наверняка, но есть в них некая законченность и ясность. Греческий, латынь, санскрит – все они несут очень прозрачные истины, поскольку появились до того, как люди загромоздили свой язык бесполезными словами.

– А как же язык, на котором ты говорил в детстве?

Его губы дрогнули.

– В семье говорили на английском и литературном китайском, он же мандаринское наречие. Отец знал китайский так себе, а когда мы переехали в Шанхай, стало еще хуже. Ведь там совсем другой диалект, а литературный китайский не в ходу.

– Скажи что-нибудь по-китайски, – попросила Тесса с улыбкой.

Джем быстро произнес несколько гласных и согласных звуков с сильным придыханием; тон голса то поднимался, то опускался: Ni hen piao liang [20] .

– Что ты сказал?

– Я сказал, что твои волосы растрепались… вот здесь… – Джем протянул руку и заправил выбившуюся прядку за ухо. Тесса мигом покраснела и порадовалась, что в экипаже темно. Юноша медленно и нежно провел пальцами по ее щеке: – Будь осторожна, ведь в бою враг может воспользоваться любым твоим промахом, например схватить за волосы.

– Ах, ну да, конечно же! – Девушка быстро отвернулась к окну и застыла.

Желтый туман обволакивал дома, но все равно было видно, как экипаж въехал на узкую улочку, хотя по лондонским меркам она считалась достаточно широкой. Воздух казался вязким и пропитанным угольной пылью; повсюду было полно народу. Одетые в грязные лохмотья, прислонившись к убогим домишкам, люди жадными глазами, будто псы на кость, глядели на экипаж. Тесса увидела женщину, укутанную шалью, с корзинкой цветов в одной руке, другой она прижимала к себе младенца. Глаза у ребенка закрыты, лицо молочно-бледное – то ли очень болен, то ли мертвый. Босые дети, грязные и ободранные, как бродячие коты, играли на мостовой. На ступенях домов, прислонясь друг к другу, сидели пьяные до беспамятства женщины. Но ужаснее всего выглядели валявшиеся по обочинам мужчины в латаных-перелатаных пальто и засаленных шляпах. На окаменевших лицах застыла полная безнадежность.

– Богачи из фешенебельных районов вроде Мейфера и Челси любят совершать полуночные экскурсии в такие местечки, – неожиданно резко заметил Джем. – Называют это «экскурсия по трущобам».

– А хоть чем-нибудь они помогают этим людям?

– Редко, ведь они приезжают просто поглазеть, чтобы потом рассказать друзьям, приглашенным на чай, что видели «щипачей», «мамзелек» или «дрожащих джемми». Они даже не выходят из своих экипажей или омнибусов.

– А кто это, «дрожащий джемми»?

Джем пристально посмотрел на нее и сказал:

– Нищий в лохмотьях, который, скорее всего, замерзнет насмерть.

Тесса вспомнила, как они в Нью-Йорке заклеивали щели в окнах полосками бумаги. Но у нее хотя бы было где приклонить голову и была тетя Генриетта, которая поила ее горячим бульоном или чаем. Ей повезло.

Экипаж остановился на углу неказистого здания. Напротив светились окна трактира, из которого на нетвердых ногах вываливались пьяницы, некоторые в обнимку с густо нарумяненными женщинами, одетыми в яркие, кричащие платья, изрядно поношенные и грязные. Кто-то из них горланил «Жестокую Лиззи Виккерс».

Джем взял девушку за руку:

– Я не смогу защитить тебя чарами от взглядов этих мирян, поэтому опусти голову пониже и не отходи от меня ни на шаг.

– Ты это уже говорил, – улыбнулась Тесса, но руку не отняла.

Джем склонился и шепнул ей прямо в ухо; от горячего дыхания она покрылась мурашками.

– Это оченьважно!

Он распахнул дверцу, спрыгнул на мостовую, помог Тессе сойти и крепко взял ее под руку. Она оглянулась по сторонам и поймала пару любопытных взглядов, но в основном миряне, казалось, даже не замечали их. Они направились к узкой двери, выкрашенной в красный цвет. Как ни странно, крыльцо перед нею пустовало, в отличие от остальных ступенек на этой улице. Джем быстро поднялся, почти таща девушку за собой, и настойчиво забарабанил в дверь.

Через миг дверь открыла женщина в длинном красном платье, обтягивающем тело, как перчатка. Черные волосы уложены в сложную прическу, которую удерживали две золотые китайские палочки; очень бледная кожа, глаза очерчены углем – впрочем, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это англичанка. Надутые губы выкрашены ярко-красным; уголки рта резко опустились вниз, когда она увидела Джема.

– Нет, нефилимам нельзя, – сказала она и попыталась закрыть дверь, но Джем поднял трость, щелкнул потайным механизмом и воткнул выскочивший клинок в дверной косяк.

– Не волнуйтесь, мы не по поручению Анклава. По личному делу. Женщина прищурилась. – Мы кое-кого разыскиваем. Нашего друга. Отведите нас к нему, и мы уйдем.

Женщина откинула голову назад и расхохоталась:

– Знаю я, за кем вы пришли. Здесь из ваших только он один. – Она отвернулась и презрительно пожала плечами.

Джем спрятал клинок обратно в трость и нырнул в низенький проем, увлекая Тессу за собой.

За дверью оказался узкий коридор. В воздухе висел тяжелый сладковатый аромат, которым пахло и от Джема, когда он принимал свое «лекарство». Тесса непроизвольно сжала руку юноши.

– Именно сюда Уилл ходит за… за тем, что мне надо, – прошептал Джем, почти касаясь уха девушки пылающими губами. – Но почему он здесь сейчас…

Женщина, открывшая дверь, оглянулась и пошла дальше по коридору. Сзади на платье был высокий разрез, обнажавший ноги и кончик длинного, немного загнутого хвоста в черно-белый змеиный узор. А ведь она чародейка, подумала Тесса, и у нее гулко забилось сердце. Рагнор Фелл, Темные сестры, эта женщина – почему все чародеи такие… такие низменные существа? Пожалуй, кроме Магнуса, но он – исключение из многих правил.

Коридор привел их в просторную комнату, тоже выкрашенную в красный. С потолка свисали резные светильники, расписанные искусными узорами; они бросали причудливые тени на стены. Вдоль стен стояли узенькие многоярусные койки, как на корабле. В центре – большой круглый стол, за ним мужчины с красной, как и стены комнаты, кожей, волосы коротко острижены. На пальцах не ногти, а темно-синие когти, тоже, впрочем, коротко остриженные. Наверно, чтобы легче отмеривать, просеивать и смешивать разные порошки, разложенные на столе. На свету порошки сияли и сверкали, как измельченные драгоценные камни.

– Это что, притон курильщиков опиума? – прошептала Тесса на ухо Джему.

Он с тревогой осматривался по сторонам. Тесса почувствовала, что юноша натянут как струна, а пульс его бьется часто, как у колибри.

– Нет, – рассеянно ответил он. – Не совсем, в основном бесовские наркотики и пыльца фей. За столом – ифриты. Они как чародеи, только без магических способностей.

Женщина в красном облокотилась на плечо ифрита, и они вместе посмотрели на Тессу, потом на Джема, внимательно изучая юношу. Тессе очень не понравился этот взгляд. Колдунья улыбалась, а ифрит будто что-то прикидывал в уме. Женщина выпрямилась и скользнула к ним, плавно покачивая затянутыми в атлас бедрами.

– Мадран говорит, у нас есть то, что тебе нужно, серебряный мальчик, – сказала она, проводя красным ногтем по щеке Джема. – Можешь не притворяться.

Джем поспешно отпрянул. Тесса никогда не видела его таким взбудораженным.

– Я ведь сказал, мы пришли за другом! Нефилим, синие глаза, черные волосы… – Голос его почти сорвался на крик: – Та xian zai zai па li? [21]

Она смерила его взглядом, потом покачала головой:

– Ты глупец, «серебра» осталось всего ничего, а когда оно закончится совсем, ты умрешь! Мы пытаемся достать еще, но в последнее время спрос на него…

– Не пытайтесь навязать нам свой товар! – сердито воскликнула Тесса. Она была не в силах видеть унижение Джема, каждое слово жгло его будто каленым железом. Теперь понятно, почему Уилл сам покупал эту отраву. – Где наш друг?

Ведьма зашипела, пожала плечами и указала на одну из коек, прикрученных к стене.

Джем побледнел, а Тесса не могла поверить своим глазам: посетители притона были совершенно неподвижны, и девушка вначале думала, что в комнате никого нет. Оказалось, на каждой койке кто-то валялся, некоторые висели на краю, свесив руки вниз, другие лежали на спине, устремив пустой взгляд в потолок или на верхнюю койку.

Без лишних слов Джем двинулся вдоль длинного ряда, Тесса едва поспевала за ним. Подойдя ближе, девушка увидела, что не все посетители люди. Здесь были синие, фиолетовые, красные и зеленые существа, некоторые с длинными и зелеными, как морские водоросли, волосами, разметавшимися по грязной подушке. Кто-то стонал, вцепившись когтями в края кровати, кто-то тихонько хихикал, и этот смех рвал сердце больше, чем плач. А кто-то повторял детскую считалку снова и снова:

 

Апельсинчики, как мед, —

В колокол Сент-Клемент бьет.

И звонит Сент-Мартин:

Отдавай мне фартинг!

И Олд Бейли ох сердит.

Возвращай должок! – гудит.

Все верну с получки! – хнычет

Колокольный звон Шордитча… [22]

 

– Уилл! – прошептал Джем. Он остановился посреди ряда коек и прислонился к ним, будто ноги его не держали.

Уилл лежал, кое-как прикрывшись скрученным рваным одеялом. На нем остались только рубашка и брюки, перевязь висела рядом на вбитом в койку гвозде. Босой, синие глаза полуприкрыты и почти не видны из-под черных ресниц, волосы взмокли от пота, щеки пылают – весь как в лихорадке. Грудь судорожно вздымается, будто ему трудно дышать. Тесса дотронулась до его лба – он оказался горячим.

– Джем, – тихо позвала девушка. – Джем, нам пора выбираться отсюда.

Человек на соседней койке продолжал петь. Точнее, не человек, а существо с коротким телом и кривыми ногами с раздвоенными копытцами.

 

– Долг отдавать настала пора! —

Громко звонят у Святого Петра!

– Только сначала разбогатею… —

Бьют у Святого Бартоломея [23] .

 

Джем неподвижно застыл, глядя на Уилла. Будто примерз. Бледное лицо пошло красными пятнами.

– Джем! Пожалуйста, помоги мне поднять его, – прошептала Тесса, но он даже не шелохнулся. Тогда она принялась трясти Уилла за плечо. – Уилл! Уилл, пожалуйста, проснись!

Но Уилл застонал и отвернулся, закрывая лицо локтем. А ведь он Сумеречный охотник, по меньшей мере шесть футов костей и мышц, ей его просто не поднять. Если только…

– Если не поможешь, – обернулась она к Джему, – клянусь, я превращусьв тебя и сама подниму его! И тогда все полюбуются на тебя в женском наряде. Ты меня понял?

Очень медленно он поднял голову. Непохоже, чтобы Джема смутила ее угроза – он даже не слышал ее. Никогда раньше его серебряные глаза не казались такими пустыми.

– Неужели? – спросил он и, небрежно взяв Уилла за руку, попытался стянуть его с койки.

Тот звонко приложился головой об боковую стенку.

Уилл застонал и открыл глаза:

– Пусти-и меня!..

– Помоги, – попросил Джем, не глядя на Тессу, и вдвоем они еле вытащили Уилла из кровати.

Он чуть не упал и, покачнувшись, обхватил Тессу рукой, пытаясь сохранить равновесие. Джем тем временем забрал его перевязь.

– Скажи мне, что это не сон!.. – прошептал Уилл и положил голову ей на плечо, коснувшись шеи.

Тесса чуть не подпрыгнула. Его кожа горела как в лихорадке. Потом Уилл провел губами по ее щеке, и они оказались такими же мягкими, как и прежде.

– Джем! – отчаянно позвала Тесса, и он обернулся.

Юноша застегивал второй ремень поверх своего и опять не услышал ни слова. Он опустился на колени, надел на Уилла ботинки и, поднявшись, взял побратима за руку. Уилл был просто счастлив:

– Здорово, мы трое снова вместе!

– Заткнись! – оборвал его Джем.

Уилл хихикнул:

– Эй, Карстаирс, тряхни мошной, отстегни маленько, а то я совсем пустой.

– О чем это он? – недоуменно воскликнула Тесса.

– Он просит меня заплатить за наркотики, – холодно ответил Джем. – Пошли отведем его в экипаж, и я вернусь, отдам деньги.

Они потащили Уилла к выходу, а вслед им неслись вопли существа с раздвоенными копытами; писклявым голоском он допел куплет, затем сорвался на хохот и визг.

 

Смело иди, не бойся, не плачь,

Скоро тебя утешит палач! [24]

 

* * *

 

Даже грязный воздух Уайтчепела казался чистым и свежим по сравнению со смрадной вонью притона. Тесса едва не упала с крыльца. К счастью, экипаж ждал у обочины, а Сирил спешил им навстречу, всем своим видом выражая тревогу и заботу.

– Как он, жив-здоров? – спросил слуга, снимая руку Уилла с Тессы и обхватывая его за плечи.

Она облегченно вздохнула и отошла в сторону, спина противно ныла.

Как и следовало ожидать, Уилл расстроился и стал вырываться:

– Пусти меня, пусти, говорю! Я и сам могу стоять.

Джем и Сирил переглянулись, потом отошли. Уилл покачнулся, но удержался на ногах. Он поднял голову, и холодный пронизывающий ветер растрепал его влажные волосы, обнажив шею и лоб. Черные пряди били по синим глазам, и Тесса вспомнила, как он стоял тогда на крыше Института: «И я созерцаю Лондон, одно из ужасных чудес света». Его лицо сияло неземной красотой – синие-синие глаза, на щеках румянец, черные волосы вьются по ветру.

Уилл взглянул на Джема и сказал:

– Нечего было заваливаться сюда и вытаскивать меня, как мальчишку. Я прекрасно проводил время!

Тот посмотрел ему в глаза и воскликнул:

– Черт бы тебя побрал!

Джем размахнулся и изо всех сил залепил ему пощечину, Уилл отлетел к экипажу, но не упал. Он прижал руку к щеке, из разбитой губы сочилась кровь, в глазах – полное изумление.

– В карету его, – отрывисто бросил Джем Сирилу, развернулся и снова вошел в красную дверь. Видно, отправился платить за Уилла.

Уилл все еще таращился на друга, по лицу текла кровь.

– Джеймс?..

– Пойдемте, – миролюбиво обратился к нему Сирил.

Как же он похож на Томаса, подумала Тесса, глядя, как слуга открывает дверцу и помогает Уиллу забраться внутрь. Сирил отдал девушке свой носовой платок, теплый и пахнущий дешевым одеколоном. Она с улыбкой поблагодарила его и тоже села в экипаж вслед за Уиллом. Сирил закрыл дверцу.

Уилл забился в угол, обхватил себя руками и прикрыл глаза. Кровь стекала у него по подбородку. Тесса склонилась над ним и приложила платок к разбитым губам. Он поднял руку, дотронулся до ее пальцев и слегка сжал их:

– Да уж, натворил я дел, правда?..

– Боюсь, что да, – сухо ответила Тесса, стараясь не обращать внимания на горячие пальцы, сжимавшие ее руку.

Даже в полумраке экипажа синие глаза Уилла сияли. Впрочем, что там Джем говорил про красоту? «Красота жестока». Разве прощались бы Уиллу его бесчисленные проделки, будь он уродлив? И нужно ли ему это прощение? Тессе казалось, что Уилл поступал так не от большой любви к себе, а из-за испепеляющей ненависти. А вот за что он так ненавидел себя, она не знала.

Он закрыл глаза:

– Тесс, я устал… Мне так хотелось розовых снов. Хоть один раз!

– Но не таких же, Уилл! – мягко ответила она. – Знаешь, от боли нельзя скрыться ни в снах, ни в наркотиках.

Он крепче сжал ее руку.

Дверца распахнулась, Тесса отпрянула. Мрачный как туча Джем сел в экипаж, мельком взглянул на Уилла, откинулся на сиденье и постучал Сирилу, велев трогать. И лошади стремительно понеслись в ночь. Когда Джем потянулся и задернул шторки на окнах, Тесса незаметно убрала платок в рукав. Он был еще влажным от крови Уилла.

 

* * *

 

За всю дорогу Джем не сказал ни слова и сидел, скрестив руки на груди и мрачно уставившись в никуда. Уилл дремал в углу с легкой улыбкой на губах. Тесса сидела напротив них и напряженно размышляла, как бы разговорить Джема. Он сегодня сам не свой, ведь Джем всегда такой добрый, ласковый и жизнерадостный. А теперь он был какой-то колючий – в глазах пустота, пальцы судорожно сжимают рукава пальто, плечи сгорблены, лицо побелело от гнева.

Как только они подъехали к Институту, он распахнул дверцу и выскочил вон. Крикнув Сирилу, чтобы отвел Уилла в его комнату, Джем помчался по ступенькам, не сказав Тессе ни слова. Девушка оторопело посмотрела ему вслед. Сирил подал руку и помог ей выйти из экипажа. Она поспешила за Джемом, окликая его по имени, но он уже вошел в дом. Он оставил дверь нараспашку, и Тесса побежала за ним, убедившись, что Сирил позаботится о Уилле. Поднимаясь по лестнице, она перестала звать его – было уже очень поздно, колдовские огни едва горели.

Сначала она бросилась к двери Джема и постучала. Никто не откликнулся, и Тесса обежала пару его любимых мест – музыкальную комнату, библиотеку, – но его там не оказалось. В полном унынии она вернулась к себе и стала готовиться ко сну. Одевшись в ночную рубашку, почистила платье щеткой и повесила в шкаф, потом залезла в кровать и уставилась в потолок. Она даже подняла с пола «Ватека», подарок Уилла, но впервые написанный им стишок не рассмешил ее, а смысл прочитанных строк ускользал.

Почему она так переживает из-за Джема? Ведь разозлился он на Уилла, а не на нее. И все же он никогда раньше не терял самообладания в ее присутствии. Но сегодня он был резок, бросил ее одну и думал в первую очередь о себе, а не о ней…

А ведь она привыкла принимать его заботу как должное, внезапно устыдилась Тесса, глядя в мерцающее пламя. Его доброта казалась такой естественной, чуть ли не врожденной, она никогда не задумывалась, чего это стоило ему. Стоять между Уиллом и целым миром, защищая их друг от друга. Пережить потерю своей семьи, даже в горе сохраняя достоинство… Оставаться жизнерадостным и спокойным перед лицом собственной смерти…

Вдруг раздался душераздирающий звук, будто что-то рвется на части. Тесса подпрыгнула. Что это было? Какой-то шум доносился из-за двери… из коридора… Джем?

Девушка вскочила на ноги, набросила халат и поспешно выбежала за дверь.

Она не ошиблась – звуки неслись из комнаты Джема. Она вспомнила их первую встречу – по коридору лилась дивная мелодия, и она пошла тогда на звуки скрипки. А сейчас звучала совсем не музыка… Скорее похоже на вопль, будто кто-то кричит от ужасной боли. Тесса замялась на пороге – ей было страшно, – но она не могла не войти. Наконец она повернула ручку и, открыв дверь, прошмыгнула внутрь тихо, как мышка.

– Джем, – шепотом позвала девушка.

Колдовские огни сочились тусклым светом. Джем сидел в ногах кровати в рубашке и брюках, серебристые волосы взъерошены, скрипка прижата к плечу. Он яростно пилил по ней смычком, извлекая ужасные звуки – скрипка будто кричала. И тут с пронзительным звоном лопнула струна.

– Джем! – воскликнула девушка. Он даже не взглянул на нее, тогда Тесса бросилась к нему и вырвала смычок из рук. – Джем, прекрати! Скрипка… твоя прелестная скрипка… ведь ты испортишь ее!..

Он поднял глаза. Зрачки расширены – серебристой радужки почти не видно, рубашка расстегнута, грудь тяжело вздымается, на лице блестят капли пота. Он покраснел:

– Ну и что с того? Я умираю. Да мне осталась пара лет! Какая разница, кто уйдет раньше – я или скрипка… – Тесса ошеломленно уставилась на него. Джем никогда не говорил так о своей болезни. Никогда. Он встал и отошел к окну. Сквозь густой туман едва пробивался лунный свет, в нем плясали тени, казалось, за стеклами трепещут призраки и строят рожицы. – Ты знаешь, что это правда.

– Еще не поздно… – Ее голос дрогнул. – Нет ничего невозможного, мы найдем…

– Противоядия не существует. – Злость прошла, голос звучал бесстрастно, что еще больше напугало девушку. – Я умру, и ты знаешь это, Тесс. Возможно, в течение года. Я умираю, я один на целом свете. Тот единственный, кому я доверял, решил позабавиться, приняв яд, который убивает меня.

– Ах, Джем, ведь он не хотел причинить тебе боль! – Тесса прислонила смычок к спинке кровати и нерешительно подошла ближе, будто боясь спугнуть дикого зверька. – Он хотел забыться! Пытался убежать от чего-то темного и ужасного. Ведь ты его знаешь и сам видел, как он бросился за Сесилией.