Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Предела подлости не бывает



 

Еще один «урок» – последний ли? – я успела получить буквально накануне того дня, когда покидала Норильск.

Комната, где я жила, уже не была моей. Перед отъездом я сделала обмен с соседями через коридор: «жучкой» Ленкой и ее «мужем» Васей, железнодорожником, который бывал трезв (относительно) лишь по пятницам. Они меня очень просили. Их комната хоть была больше моей (семь квадратных метров против моих пяти с половиной), зато она была сырая, а моя почти сухая.

Мне пришлось немало повозиться, пока я добилась разрешения на этот обмен.

Все свои вещи я отдала Нинке Курчавиной. Она должна была позвать ребят, чтобы унести шкаф, топчан, письменный стол и прочее. Я с грустью смотрела на опустевшую клетушку, в которой столько было пережито, передумано...

Вдруг дверь с шумом раскрылась, в комнату буквально влетела Ленка – простоволосая, растрепанная, грохнулась передо мной на колени и поползла, теряя галоши.

– Плюнь мне в рожу и скажи, что я – сволочь и б....!

– Тебе виднее… – сказала я, пятясь от неожиданности.

– Нет, ты так и скажи! Ты – вот как всегда была к нам добра! Когда кто-нибудь из нас заболеет, к кому за помощью мы обращались? К тебе! А когда в конце месяца нам на хлеб денег не хватало, кто нас выручал? Только ты! Ведь ты знала, что мы никогда долгов не возвратим, но не отказывала. А сколько от нас было тебе беспокойства: пьянки, ругань, драка, скандал за скандалом! Стал бы кто на твоем месте хлопотать, чтобы мы переселились в сухую комнату? Так знай же! Майор КГБ вызвал Васю к себе и велел, как только почтальон опустит письмо в твой ящик, его вытащить и отнести его в их штаб на Гвардейскую площадь. Там он ожидал с четверть часа. Затем возвращали письмо, целехонькое...

Тошнота подкатила к моему горлу… Стpоки, полные материнской любви, и взоры палачей, которые дотошно выискивают, что же извлечь из них такого, что можно использовать против ее столь горячо любимой дочери!

Нанести удар материнской рукой! Может ли быть что-либо более гнусное?! Но это и есть «советская система».

Век живи – век учись. Каждый раз мне кажется, что мое «высшее образование» завершено, и каждый раз я делаю печальное открытие: предела низости не бывает. Это тот «n», к которому всегда можно прибавить единицу, и получится «n+1».

Что будет следующей «единицей»?

Жить мне осталось недолго… Может быть, «минет меня чаша сия»?

Всё, что у меня осталось: родная могила и память о пережитом.

Я выполнила твое желание, вернее – завещание. На кресте твоем клянусь, что всё, здесь описанное, – правда и только правда.

Может быть, лучше, чтобы все это было забыто? Ведь тот, кто этого не пережил, не поверит, не может поверить. А много ли осталось тех, кто пережил эти годы, кто прошел по подобному «крестному пути»? Исчезнут последние свидетели. Может быть, так и лучше?

Нет, не лучше! Всё может повториться. И лучше видеть опасность, чем идти с завязанными глазами.

 

 

 

Вместо эпилога

(из пролога альбомного [рисуночного] варианта 1963–1964 гг.)

Как создавалась эта история?

Евфросиния – после ссылки и лагерей – живет вместе с мамой после 18-летней разлуки. Они поселились не там, где жили раньше, в Молдавии, а на юге России, – в Ессентуках. Чтобы не отходить от больной мамы, которая хочет, чтобы жизнь дочери была полней и интересней, Евфросиния пишет пейзажи по памяти или делает копии картин русских художников. Пока мама раскладывает пасьянс, она рядом рисует и рассказывает самые яркие эпизоды из того, что ей пришлось пережить. Мать просит ее записать эту историю и берет слово, что дочь также не бросит рисовать, потому что у нее талант.

После смерти матери Евфросиния старается выполнить эти обещания. Она покупает толстые тетради, шариковые ручки, карандаши и краски. С 1964 года она пишет и передает в рисунках, расположенных по тексту, о том, что было с ней с 1940-го по 1960 год.

Записав свою полную историю, Евфросиния решает повторить ее в ином варианте, в виде альбома рисунков с подписями, которую мы и предлагаем вам.(http://www.gulag.su/album)

Евфросиния записала свою историю, как просила ее мама. На это ушло довольно много времени, так как она иллюстрировала текст рисункамии, создала несколько копий тетрадей и альбомный вариант, в целях сохранности ее труда, в случае если рукопись попадет в руки КГБ.

Евфросиния не пишет о том, что работа бурильщиком дала осложнения на суставы и с начала 1970-х годов ей пришлось ходить на костылях. О своей жизни в Ессентуках после смерти мамы она рассказывает только в личном дневнике и в письмах к подруге.

Творческое наследие Керсновской освещается с помощью публикаций, выставок, экспозиций, вечеров памяти, фильмов (документальный фильм "Евфросиния Керсновская. Житие" и другие).