Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Через двадцать семь дней



ЕЩЕ ЧЕРЕЗ ШЕСТЬ ДНЕЙ, то есть четыре недели после последнего воскресенья, во время прыжков на 900 градусов в халфпайпе, в ходе которых мы с Полковником стреляли друг в друга из пейнтбольных пистолетов, он заявил:

— Нам нужна выпивка. И алкотестер у Орла взять.

Взять? Ты знаешь, где он лежит?

— Ага. Тебя он что, не заставлял дышать в трубочку?

— Гм. Нет. Он думает, что я дятел.

— Да ты и есть дятел, Толстячок. Но кому эта мелочь бухать мешала. — Вообще-то, я с той ночи не пил, и особо не намеревался возвращаться к этому занятию.

Потом я чуть не заехал Полковнику локтем по роже, размахивая руками так, будто бы мне действительно надо было извиваться всем телом, а не просто нажимать кнопки в нужный момент — Аляска тоже была подвержена таким иллюзиям, играя в приставку. Но Полковник был настолько сосредоточен, что даже не обратил внимания.

— У тебя конкретный план есть, как выкрасть алкотестер из дома Орла?

Полковник посмотрел на меня и спросил:

— Ты что, в это совсем играть не умеешь? — и, не поворачиваясь к экрану, залепил моему скейтбордисту синей краской прямо по яйцам. — Сначала надо бухла достать, потому что моя амброзия скисла, а нашего бывшего добытчика…

— Больше нет, — закончил за него я.

 

Когда я открыл дверь его комнаты, Такуми сидел на столе в огромных, больше похожих на шлем, наушниках, и качал головой в такт музыке. Нашего появления он, похоже, не заметил.

— Эй, — позвал я. Ноль эмоций. — Такуми! — Нет ответа. — ТАКУМИ! — Он, наконец, повернулся и снял наушники. Я закрыл за собой дверь и спросил: — У тебя выпить есть?

— А что? — поинтересовался он.

— Гм, может, мы надраться решили? — предположил Полковник.

— Отлично. Я с вами.

— Такуми, — сказал Полковник. — Это… мы хотим одни.

— Нет. Этого говна с меня уже хватит. — Такуми поднялся, сходил в ванную и вышел с небольшой бутылкой из-под газировки, наполненной прозрачной жидкостью. — Я храню ее в шкафчике с лекарствами, — сообщил он, — все же согласны, что это лекарство. — Он спрятал бутылку в карман и вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Через несколько секунд он снова заглянул и очень правдоподобно передразнил командный тон Полковника:

— Боже, ну вы идете или как?

— Такуми, — снова начал Полковник. — Ладно. Но то, что мы планируем сделать, очень опасно, и я бы просто не хотел, чтобы тебя поймали. Честно. Слушай, мы тебе расскажем все — но завтра.

— Я так уже устал от этой вашей сраной таинственности. Она ведь и моей подругой была тоже.

— Завтра. Обещаем.

Он вынул бутылку из кармана и швырнул ее мне.

— Завтра, — сказал он.

— Я бы, вообще-то, не хотел, чтобы он все знал, — признался я, когда мы шли в свою комнату с бутылкой. — Он нас возненавидит.

— Блин, он нас еще больше возненавидит, если мы будем игнорировать его существование, — ответил Полковник.

 

Через пятнадцать минут я стоял на пороге Орлова дома.

Он открыл дверь и улыбнулся. В руке он держал лопаточку

— Майлз, заходи. Я тут бутерброд с яйцом делаю. Хочешь?

— Нет, спасибо, — ответил я и пошел за ним на кухню.

Моя задача была не пускать его в гостиную в течение тридцати секунд, чтобы Полковник мог незаметно выкрасть алкотестер. Я громко закашлял, подавая сообщнику сигнал, что все чисто. Орел взял бутерброд и откусил.

— Чем обязан радости тебя видеть? — спросил он.

— Я хотел сказать, что Полковник, то есть Чип Мартин, мой сосед по комнате, у него, ну, очень плохо с латынью.

— Ну, я так понимаю, что он не ходит на нее, а в таких условиях учить язык очень трудно. — Орел двинулся в мою сторону. Я снова покашлял и попятился, мы с Орлом приближались к гостиной, словно танцуя танго.

— Да, и он не спит по ночам, все думает об Аляске, — добавил я и вытянулся в полный рост, пытаясь загородить своими не слишком широкими плечами то, что происходило в гостиной. — Понимаете, они очень дружили.

— Это я знаю, — сказал он, а в гостиной скрипнули по паркету кроссовки Полковника. Орел вопросительно посмотрел на меня и попытался обойти. Я поспешно сориентировался: — По-моему, у вас там горелка не выключена, — и показал на сковороду.

Орел резко развернулся, посмотрел на горелку, которая, очевидно, была выключена, и бросился в гостиную.

Пусто. Он снова повернулся ко мне.

— Майлз, ты что-то затеял?

— Нет, сэр, честное слово. Я хотел о Чипе поговорить.

Он скептически выгнул брови.

— Ну, я понимаю, что близкие друзья Аляски сейчас очень подавлены. То, что произошло, ужасно. И ничем это горе не унять, да?

— Да, сэр.

— Я очень сочувствую Чипу. Но школа — это крайне важно. Я уверен, что Аляска хотела бы, чтобы он продолжал учиться, как и раньше.

«Не сомневаюсь», — подумал я. Я поблагодарил Орла, и он пообещал как-нибудь все же угостить меня тостом с яйцом, что меня, откровенно говоря, напугало: я боялся, что теперь он объявится в нашей комнате со своим угощением и застанет нас А. когда мы курим, и Б. когда Полковник будет потягивать водку с молоком из огромной канистры.

Когда я был на полпути к общагам, ко мне подбежал Полковник.

— Все прошло безупречно, особенно это твое «у вас там горелка не выключена». Если бы ты это не придумал, мне была бы крышка. Хотя, наверное, придется ходить на латынь. Тупой язык.

— Взял? — поинтересовался я.

— Ага, — ответил он. — Взял. Надеюсь, сегодня он ему не понадобится. Хотя он наверняка ничего и не заподозрит. Кому может придти в голову алкотестер своровать?

 

В два ночи Полковник выпил шестую рюмку водки, скорчил рожу и принялся неистово тыкать пальцем в бутылку «Маунтин дью», который пил я. Я передал, и он сделал огромный глоток.

— Не, завтра, наверное, я снова не смогу пойти на латынь, — сообщил он. Слова его звучали нечетко, словно у него язык распух.

— Еще одну, — попросил я.

— Ладно. Но не более того. — Полковник налил немного водки в бумажный стаканчик, проглотил, стиснул зубы и сжал руку в маленький кулачок. — Господи, какая мерзость. С молоком куда лучше. Я надеюсь, ноль двадцать четыре уже есть.

— Надо выждать пятнадцать минут перед тестом, — напомнил я — мы скачали инструкцию к прибору с Интернета. — Ты чувствуешь, что пьян?

— Если мерить опьянение печеньем, то я — «Феймос Эймос»[****].

Мы посмеялись.

— Прикольней было бы «Чипс Аой», — сказал я.

— Прости, я уже не в форме.

Я держал в руке алкотестер, изящный серебристый приборчик размером с небольшой пульт управления. Под жидкокристаллическим экраном располагалась маленькая дырочка. Я подул: «0,00» — сказала машинка. Значит, работает.

Через пятнадцать минут я отдал его Полковнику.

— Дуй со всех сил как минимум две секунды, — велел я.

Он посмотрел на меня.

— Как хорошо, что ты хоть этого Ларе не сказал, когда вы телек смотрели. Понимаешь ли, Толстячок, «подуть в свистульку» — это просто эвфемизм такой для минета, на самом деле никто не дует.

— Заткнись и дуй давай, — огрызнулся я.

Полковник надул щеки и начал дуть в отверстие — с силой, долго, даже покраснел.

0,16.

— О, нет, — ужаснулся Полковник. — О господи.

— Ты две трети пути преодолел, — попытался подбодрить его я.

— Да, но если отсчитывать до блевоты — то уже три четверти.

— Но столько выпить точно можно. Она же выпила. Давай, неужто ты девчонку не перепьешь?

— Давай «Маунтин дью», — стоически сказал Полковник.

И тут вдруг я услышал шаги в коридоре. Шаги! Мы ждали до часу ночи, и только потом включили свет, рассчитывая, что все к этому времени будут уже десятый сон видеть — ведь был даже не выходной — и тут шаги, черт возьми. Полковник сконфуженно посмотрел на меня, а я быстро выхватил у него алкотестер и спрятал его между диванными подушками, потом убрал бутылку с водкой и стаканчик за «ЖУРНАЛЬНЫЙ СТОЛИК», мои руки ни на секунду не останавливались, я достал из пачки сигарету и закурил, в надежде, что дым перекроет запах спиртного. Я выдыхал дым сразу, стараясь поскорее наполнить им комнату, и я уже готов был снова сесть на диван, когда в дверь трижды постучали. Полковник смотрел на меня во все глаза — он уже начал воображать себе малообещающее будущее, которое его ждет, я прошептал: «Плачь», а Орел уже повернул дверную ручку.

Полковник сгорбился, свесив голову между колен, у него затряслись плечи, а я обнял его — в таком виде нас и застал Орел.

— Простите, — начал я, прежде чем он успел что-либо сказать, — Ему сегодня особенно плохо.

— Ты, что, куришь тут? — вопросил Орел. — В комнате? Через четыре часа после наступления комендантского часа?

Я бросил сигарету в полупустую баночку колы.

— Прошу прощения, сэр. Я это чтобы не заснуть и не оставить его одного.

Орел пошел к нам, а Полковник попытался разогнуться, я надавил ему на плечи, чтобы он этого не делал — если бы Орел учуял запах, нам бы точно пришел конец.

— Майлз, — сказал он. — Я понимаю, вам сейчас тяжело. Но вы должны уважать правила, принятые в нашей школе, в противном случае вас придется перевести в другое учебное заведение. Завтра жду тебя в Суде. Чип, тебе какая-нибудь помощь нужна?

Полковник, не поднимая головы, ответил дрожащим заплаканным голосом:

— Нет, сэр. Майлз мне помогает.

— Я этому рад, — ответил Орел. — Постарайся убедить его держаться в рамках правил, потому что иначе он рискует потерять свое место в нашем пансионе.

— Да, сэр, — согласился Полковник.

— Можете сидеть со светом, пока не соберетесь в постель. Майлз, до завтра.

— Спокойной ночи, сэр.

Пока меня будут отчитывать, Полковник как раз сможет отнести на место алкотестер. Как только Орел вышел, он распрямился, и с улыбкой прошептал, опасаясь, что тот может быть еще под дверью:

— Это было прекрасно.

— У меня были самые достойные учителя, — ответил я. — Пей.

 

Через час, когда бутылка уже почти опустела, прибор, наконец, показал 0,24.

— Слава тебе, Господи! — воскликнул Полковник и добавил: — Это ужасно. Никакого удовольствия в такой пьянке нет.

Я встал, убрал с пути «ЖУРНАЛЬНЫЙ СТОЛИК», чтобы Полковник мог пойти до конца комнаты, ни обо что не споткнувшись, и спросил:

— Ну что, встать можешь?

Он уперся руками в диван и попытался подняться, но упал, завалившись на спину.

— Комната кружится, — сообщил он. — Я блевану.

— Не блюй, это все испортит.

Я решил провести полевой тест на трезвость, как делают менты.

— Так. Встань сюда и попробуй пройти по прямой. — Полковник скатился с дивана, упав на пол, а я подхватил его подмышки и помог подняться. Я поставил его между двумя полосами на линолеуме. — Иди по линиям. Ровно, приставляя пятку к носку. — Он поднял ногу, и его тут же накренило влево, он замахал руками, как ветряная мельница. Потом Полковник сделал единственный неуверенный и кривой шаг, он походил на утку — казалось, что он не может ставить ноги перед собой ровно. На короткий миг он обрел контроль над собой, сделал шаг назад и плюхнулся на диван.

— Не могу, — коротко заявил он.

— Ладно, а внутреннее самоощущение опиши.

— Соамо… ущущу… что-что?

— Посмотри на меня. Я один? Или меня два? Если бы я был ментовской тачкой, ты бы мог в меня случайно въехать?

— Все сильно кружится, но, наверное, нет. Фигово. Она тоже в таком состоянии была?

— Видимо, да. Ты мог бы машину повести?

— Нет, ни в коем разе. Нет. Нет. Да-а, она была реально пьяная.

— Ага.

— Какие мы тупые.

— Ага.

— Все кружится. Но нет. Ментовской тачки нет. Я вижу.

— Таковы, значит, твои показания.

— Может, она отрубилась. Мне спать жутко хочется.

— Выясним, — сказал я, пытаясь взять на себя роль, которую раньше всегда в наших отношениях играл Полковник.

— Не сегодня, — ответил он. — Сегодня мы немного поблюем, а потом проспим столько, чтобы даже похмелья не заметить.

— Про латынь не забывай.

— Ах, да. Гребаная латынь.