Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

О.В. ОСИПЕНКО



КОРПОРАТИВНЫЙ КОНТРОЛЬ: ЭКСПЕРТНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

ЭФФЕКТИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ДОЧЕРНИМИ КОМПАНИЯМИ

 

КНИГА ПЕРВАЯ

 

УСТАНОВЛЕНИЕ КОРПОРАТИВНОГО КОНТРОЛЯ

 

О.В. ОСИПЕНКО

 

Осипенко Олег Валентинович, генеральный директор компании "Ринкон-гамма", юрист, экономист, эксперт по вопросам совершенствования корпоративного управления, а также защиты компаний от недружественного поглощения и корпоративного шантажа; доктор экономических наук, профессор; заведующий кафедрой управления холдингами Института экономики и бизнеса при ТПП РФ; профессор МФПУ "Синергия"; автор и соавтор более 440 печатных работ по различным управленческим, правовым и экономическим проблемам; член Рабочей группы Следственного комитета Российской Федерации по совершенствованию законодательства в сфере борьбы с преступлениями экономической направленности; член двух диссертационных советов; член подгруппы по правовому регулированию корпоративных отношений Рабочей группы по созданию в России МФЦ; председатель Совета директоров ОАО "Гипрорыбфлот", ОАО "Центр "ПИК", ОАО "СКБ "Виброприбор"; независимый директор и профповеренный - член Совета директоров ряда ОАО со 100-процентным участием Российской Федерации; постоянный автор, эксперт и член Консультационного совета журнала "Слияния и поглощения"; автор и член Редакционного совета журнала "Акционерное общество. Вопросы корпоративного управления".

 

ВВЕДЕНИЕ

 

Корпоративный контроль представляет собой высшую предпринимательскую ценность. Вопреки сложившимся стереотипам социальных предпочтений в этой деликатной сфере, гораздо более высокую ступень, чем, скажем, извлечение стабильной прибыли, занимают место бизнеса на рынке, обеспечение работой внушительных коллективов, деловая репутация и даже суперпопулярный в России институт "комфортный диалог с властями". Спрашивается, почему? Ответ, даже если в его поисках не прибегать к строгим определениям и классификациям (всему свое время) и ограничиться эмпирическими представлениями, довольно прост. Потому что эффективный контроль реального владельца бизнеса своего предприятия (в самом широком смысле этого слова), не исключая коллегиального владения и косвенного контроля, суть базис, который в конечном счете обеспечивает все вышеупомянутое - и рентабельность, и конкурентоспособность, и ресурсы для пресловутой ответственности бизнеса перед обществом, и необходимость принимать во внимание точку зрения данного инвестора госчиновниками. Иными словами, все тут укладывается в банальную диалектику цели и средств, в которой корпоративный контроль представляет собой высшую цель и фундамент предпринимательской практики. По крайней мере в современной России.

Осмелимся на более категоричное утверждение. Если некие солидные бизнес-персоны при самых рутинных и даже респектабельных обстоятельствах, положим, в интервью некоему известному деловому изданию или радиостанции, прославившимся своим скептическим отношением в отношении разного рода официоза, вдруг заявят о потере интереса к гарантированным контрольным участиям в капитале опорных для данного бизнеса компаний якобы в свете своей "новой стратегии", о революционном переходе "от управления компаниями к управлению инвестициями", о немыслимо демократичном предоставлении топ-менеджерам упомянутых компаний широчайшего поля для проявления креатива, простим им великодушно естественное для их солидного ранга и заслуженного самоуважения такого рода обаятельное кокетство и изящное лукавство. Никто, во всяком случае из когорты практиков - специалистов в области корпоративного управления, всерьез не верит в то, что предпринимательские империи, формировавшиеся в России с начала 90-х годов прошлого века всеми доступными для соответствующих этапов этого "большого пути" методами и при этом благополучно выжившие в условиях неоднократного тотального передела собственности и ошеломляющих прецедентов избирательного правосудия, вдруг, в одночасье сбросят путы своей ментальности.

Подозреваем, мало кто верит и в искренность миноритарных акционеров крупных российских ОАО, в том числе вполне профессионально ориентированных, когда они утверждают, что им решительно не понятен и не интересен алгоритм прямого контроля бизнеса и вполне уютно в их существующем состоянии, которое дают свобода от "бремени содержания имущества" (читаем: рисков ответственности за принимаемые стратегические решения) и скромная, но сытная установка на текущие доходы от дивидендов, бонусов от членства в советах директоров и их комитетах и, естественно, сугубо спекулятивные доходы, которые ныне чаще высокопарно именуют у нас "премией". Эксплуатирующая аналогию поговорка "плох тот миноритарий, который не желает стать мажоритарием" имеет серьезные основания.

Да что там, практика убеждает в том, что многие миноритарии в России - это в потенциале целенаправленные и энергичные мажоритарии, которые по тем или иным причинам тривиально "застряли" на доконтрольном уровне участия в капитале компании, либо же обладатели "горячих денег", которые просто не нашли на данном конъюнктурном этапе поприща для более прибыльного и (или) менее рискованного их предпринимательского применения. "Любовь" же неких уважаемых иностранных фондов к портфельным участиям объясняется еще проще - соответствующими запретами законов стран происхождения этих фондов, а также применимыми международными правилами. Дополнительно это наблюдение подтверждает и их стремление принять активное участие в корпоративном контроле, эксплуатирующем конструкцию акционерного соглашения, несколько лет назад ставшую легальной реальностью в нашей стране. Стало быть, если вещи все-таки называть своими именами, в области идеологической (профессиональной, по сути) популяризации этой сферы бизнеса, в принципе весьма важной для стабилизации корпоративного управления и экономики в целом, в России мы наблюдаем грустное созидание и демонстрацию почтенной публике господами "значимыми миноритариями" своего рода "хорошей мины при плохой игре".

Да не покажется уважаемому читателю избыточно пафосным нижеследующее утверждение. Настоящая книга, ставшая определенным итогом обобщения более чем 20-летнего опыта экспертно-консультационной поддержки автором целого ряда крупных российских компаний и их объединений, по сути, всех отраслей и регионов страны, представляет, с одной стороны, акт безоговорочного признания им аксиоматичности величайшего значения феномена корпоративного контроля для обеспечения стабильного развития национальной экономики, с другой - своего рода материализацию его, автора, уважения к данной самодовлеющей ценности тех людей, которые осмелились на риск олицетворить упомянутый феномен, поставив на карту не только личные сбережения, выведенные волевым усилием и самим актом инвестирования из процесса потребления, но и свое здоровье и даже свободу, а порой и жизнь.

Выделенные в предыдущем фрагменте понятия - отнюдь не дань аналитическому эпатажу, а вполне реальный парадокс. Корпоративный контроль и в самом деле может быть интерпретирован, с одной стороны, как объективная реальность, совокупность нормативных институтов (правовых и корпоративных), управленческих механизмов и организационных технологий (формальных и неформальных), на которые опираются субъекты этого самого контроля в процессе его созидания и поддержания, с другой - это, несомненно, социально-психологическое явление, если угодно, состояние души. Судить об этом автор может, правда, лишь как консультант, т.е. в значительной мере как наблюдатель, но наблюдение это, поверьте, проверенное: с наступлением известного возраста нет ничего более важного для обеспечения душевного спокойствия и высочайшего самоудовлетворения (в нашем случае) бенефициара корпорации (большой или малой, известной или находящейся на начальном этапе своего развития), чем уверенность в том, что она стабильно функционирует во всех своих жизненно важных системах, хорошо и корректно реагирует на движения руля и для поддержания должной эффективности нуждается лишь в периодических управленческих ТО. Это, в сущности, то самое вдохновляющее "чувство хозяина", которое столь же упорно, сколь и наивно пытались привить "совладельцам социалистической собственности" идеологи КПСС и их ученые апологеты в 80 - 90-е годы прошлого века и которое само себя с необычайной легкостью обрело по итогам наставшей вслед за тем относительно бескровной смены общественно-экономических формаций. И пусть не шокирует тот факт, что для окружающего мира упомянутое чувство неких избранных "верхних десяти тысяч" (цитата из ныне непопулярного классика обществознания XIX в.) сплошь и рядом предстает как нечто объективно и субъективно несимпатичное. В конце концов удовольствие от вождения танка и его общее эстетическое значение признаются отнюдь не всеми, но все согласятся с тем, что если боевая машина используется исключительно для обеспечения обороноспособности умелыми операторами, а, скажем, не для разгона мирных демонстраций или - вне зависимости от целей - безграмотными водителями, эстетические "капризы" можно и усмирить.

Как объективная реальность гарантированное контрольное участие (а чаще, как будет показано ниже, именно с ним ассоциируется корпоративный контроль в управленческой и правоприменительной практике) имеет свою цену, которая в целом ряде ситуаций отличается от рыночной стоимости соответствующего контрольного пакета акций в АО или контрольной доли в ООО. Специалисты по инвестиционно-предпринимательской деятельности нередко называют первый из указанных феноменов "премией за контроль над компанией", а порой и "контрольной премией". Парадокс заключается в том, что эта экономическая конструкция может иметь юридическое выражение в переходе прав на несколько и даже на одну акцию из многих тысяч эмитированных акционерной компанией. Так, по сообщениям компетентных СМИ, в конце марта 2011 г. путем отчуждения всего лишь двух акций крупного отечественного страховщика - Столичной страховой группы (ССГ), удерживающей компанией Банка Москвы, некой фирме, скорее всего ни с ним, ни с правительством г. Москвы не связанной, последними был утрачен солидарный контроль над ССГ. Новое руководство Банка Москвы оценило причиненный ущерб в 2,6 млрд. руб., что явилось, как оно пояснило, отнюдь не ценой двух акций, а размером указанной премии за контроль над компанией <1>.

--------------------------------

<1> Воронина Т., Кудинов В., Папченкова М. Банк Москвы остался без двух // Ведомости. 2011. 22 июня. С. 7.

 

В сущности, это книга об особенностях новейшего корпоративного управления в России. Обращение к опыту, удачному и не слишком, наших зарубежных коллег, конечно, присутствует, но в целевую установку данной публикации не входит, а потому сугубо эпизодично.

В общем-то перечень такого рода национальных особенностей процесса руководства компаниями внушителен. И многие из них, будучи непосредственно связанными с явлением корпоративного контроля как такового, действительно озадачивают. Ничуть не меньше, чем, положим, их "коллеги" из сферы потребления и досуга крупных игроков на рынке капитала: пресловутые "Куршавели", тянущие на миллиарды яхты, заграничные футбольные клубы и т.п. озадачивают не только почтенную публику, не обремененную специальными знаниями в этой области и не имеющую чести наблюдать забавные сцены на строительной площадке "здания" корпоративного контроля, но и специалистов, приближенных к таинству его реального конструирования.

Так, вопреки романтическим доктринальным установкам конструкторов массовой приватизации в нашей стране образца 1991 - 1993 гг., полагавших, что "эффективный собственник" обязательно найдется сразу по итогам завершения "обвальной" денационализации, причем, скорее всего, это будет массовый совладелец предприятий, нуждающийся, как это принято в цивилизованных странах с такой же "рассыпанной" (дисперсной) структурой собственности (США, Великобритания и т.д.), в особых средствах правовой защиты, по истечении двух десятилетий после начала данных экспериментов выяснилось, что все получилось с точностью до наоборот. Экономика России, по не оставляющим сомнений эмпирическим наблюдениям и серьезным специальным исследованиям <1>, отличалась и отличается высочайшим (быть может, и самым высоким в мире (если исключить, конечно, отдельные экзотические народные хозяйства)) уровнем концентрации бизнес-собственности. А вот опорный регулятивный режим с его преимущественным правом существующих совладельцев приобретения акций новой эмиссии, кумулятивной системой избрания членов совета директоров, значительным минимальным количественным составом этого органа, необходимостью ежегодно проводить отчетно-выборные собрания акционеров, откровенно гипертрофированными информационными правами "миноров", разбившими в конце 2010 г. чашу терпения крупных российских компаний, обратившихся по этой причине за разъяснениями в высшие судебные инстанции страны, и тому подобными институтами, остается симпатизирующим преимущественно миноритарным акционерам, все более эволюционирующим в направлении полного исчезновения как социально-экономического вида. Чем не парадокс <2>?

--------------------------------

<1> Сошлемся на таких признанных авторитетов в этой области, как экономист Р. Капелюшников, известный авторский коллектив Института экономики переходного периода (ныне Институт экономической политики им. Е.Т. Гайдара), ну и, конечно, Всемирный банк. Последний еще в своем известном Докладе об экономической политике в России (июнь 2004 г.) отмечал (цит. сайт "protown.ru") "очень высокую концентрацию собственности внутри фирм, принадлежащих любой категории частных собственников: в нашей выборке крупные собственники контролируют 79 процентов своих фирм, а остальные частные собственники - 74 процента". И далее: "...концентрация собственности в России (июнь 2003 г.) превышает концентрацию собственности в любой другой сопоставимой стране: десять собственников контролируют 60 процентов российского фондового рынка. За Россией следует Индонезия (58 процентов до кризиса 1997 г.), за ней такие экономики, как Корея (37 процентов), Сингапур (27), или Тайвань (18) (континентальная Европа находится в промежутке 10 - 25 процентов), за которыми следуют страны с высоким уровнем дохода, такие как США (2,8 - для 15 самых богатых семей) или Япония (2,4)".

Указанный Доклад содержал также следующую впечатляющую таблицу.

 

Таблица. Кому принадлежит Россия? Доли занятости и

объема продаж в выборке Всемирного банка,

контролируемые различными категориями собственников

 

Категория собственников Занятость Выпуск
Крупнейшие частные отечественные (22 группы) 42% 39%
Прочие частные отечественные 22% 13%
Иностранные 3% 8%
Региональные органы власти 6% 6%
Федеральная собственность 15% 26%
Нет данных 12% 8%

 

<2> Подробнее об этом см.: Осипенко О.В. Моделирование управления в свете управления моделированием // Корпоративный юрист. 2008. N 1.

 

К сомнительным достижениям России всемирного масштаба в сфере корпоративного контроля компаний следует также отнести предельно малую дистанцию между ветвями власти в российских компаниях - собственниками и наемными менеджерами. В последние годы феномен "уставших владельцев" наших компаний, особенно умеренно крупных, конечно, набирает силу <1>, и некоторые уходят на покой, однако привычный для России тренд сломан: субъекты корпоративного контроля стараются находиться головокружительно близко к командным высотам операционного руководства корпорациями, а многие из них за прошедшие 20 лет с момента старта не лимитированного семейно-трудовыми иллюзиями <2> конца 80-х годов прошлого столетия частного предпринимательства так их и не покинули. Инсайдерская модель управления бизнесом (контрольный участник и ключевое звено оперативных управленческих решений в одном лице), в том числе и так называемым олигархическим, является, вопреки мнению некоторых экспертов, не исключением, а суровым правилом, нормой отечественного корпоративного управления.

--------------------------------

<1> Подробнее об этом см.: Осипенко О.В. Реструктуризация региональных холдингов. М.: Городец, 2010.

<2> Ради исторической справедливости и, быть может, в порядке некой самокритики стоит признать, что в свое время, впрочем, сообразно ментальности и социальной философии тех лет, в укрепление данных иллюзий внес свой вклад и автор. См., например: Осипенко О.В. Из лабиринта // Правда. 1988. 13 апр.; Он же. К обсуждению проекта Закона "О кооперации в СССР" // Советская юстиция. 1988. N 8; Он же. Свое дело. Об индивидуальной трудовой деятельности и не только о ней. М.: Политиздат, 1991.

 

Чем объяснить обозначенное выше стремление наших инвесторов к обретению полного и безоговорочного контроля над бизнесом и их маниакальное нежелание покидать менеджерскую стезю? Причин, конечно, много, но главные, по мнению автора, таковы.

Институты защиты собственности в России пребывают по-прежнему в трагически несбалансированном состоянии. Кому об этом знать лучше, как не инвесторам? Про отсутствие планомерности нормотворческого процесса речь уже шла выше. О состоянии судебно-арбитражной системы, в подведомственности которой с конца 2009 г. находятся все без исключения корпоративные споры и наиболее серьезные споры о бизнес-собственности, свидетельствуют, к примеру, оценки Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ Антона Иванова, согласно которым "странным", т.е. коррупционно окрашенным, стоит признать примерно каждое десятое арбитражное решение (из числа немелких процессов) <1>.

--------------------------------

<1> Ведомости. 2011. 16 февр. С. 5.

 

Нет сомнений в том, что наши владельцы бизнеса, дающие волю своей исторической памяти в виде "купеческого рефлекса" (пусть малое, но непременно мое), учитывают и риски многофронтальной этатизации (огосударствления) экономики. Начало ей, как мы помним, положили состоявшиеся в начале прошлого десятилетия радикальные перемены в экономической политике федерального центра, апофеозом которых стало прочное ощущение того, что стратегические интересы государства и связанные с ними посылы к жесткой национализации могут обнаружиться чуть ли не в любой отрасли экономики, а равенство участников гражданского оборота есть едва ли не масонское заклинание романтиков-цивилистов. Закрепил же этот тренд экономический кризис 2008 - 2010 гг., не оставивший сугубо частным компаниям никаких шансов на равное и честное соперничество с коллегами из госсектора. За что при таких обстоятельствах упрекать частников-инвесторов? Для многих из них, даже вроде бы наладивших упомянутый диалог с властями, очевидно: чуть зазеваешься - и...

Капитанский мостик операционного управления собственнику страшно покидать и по причине тотального и глубокого недоверия к "чистым манагерам". Конечно, здесь присутствуют и избыточные страхи, скорее всего, щедро подпитываемые воспоминаниями о бизнес-дебюте самих нынешних инвесторов (приверженцев примата контрольного участия в капитале) - выходцев как раз из этой социальной группы (все когда-то были наемными работниками в нашей стране), но в целом господа инвесторы правы. Добросовестность и разумность членов исполнительных органов компаний и их непосредственных подчиненных, за которыми собственник не приглядывает должным образом, остаются маняще-сияющим и пока еще весьма далеким идеалом правовой доктрины корпоративного управления. У некоторых бизнес-консультантов порой складывается впечатление, что в наших крупных корпорациях все держится исключительно на менеджерах среднего и низшего звена. Топ-менеджерам, простите, некогда, они озабочены главным образом мотивами теневого личного обогащения - поисками и осуществлением "хитрых" и пока еще не причисленных компетентными органами к явно незаконным схем вывода активов и получения "откатов".

Впрочем, отсутствие прочной, если угодно, рефлекторной приверженности элементарным корпоративно-этическим нормам и выступающее дерзким вызовом им исключительно нетерпеливое стремление к быстрому обогащению любой ценой, кладущему конец "позорному присутствию" в "среднем классе", типичны не только для многих топ-менеджеров крупных компаний, но и для их владельцев. И это тоже объясняет описанные выше особенности корпоративного контроля в стране. Ведь сообладание секретами хранения "скелетов" в корпоративном "шкафу" подразумевает участие в теневом распределении соответствующих доходов. Проще радикально исключить шансы кого-либо проявить любопытство к реальным финансовым потокам...

Россия остается мировым лидером по импульсивным, необоснованно частым и нередко институционально немотивированным (а то и просто противоречивым) изменениям формальных "правил игры" в сфере корпоративного управления. К идее развертывания организованного мониторинга правоприменения и актуальности массового обсуждения законопроектов в этой области (как, впрочем, и в других) лидеры страны пришли лишь на рубеже 2010 - 2011 гг. А ведь эксперты призывали к этим очевидным мерам еще в начале прошлого десятилетия <1>. Сколько нелепостей можно было бы избежать, прислушайся нормотворцы в свое время к экспертам (тем более, вполне самокритично рассуждая, повторим, ничего супероригинального в этих идеях, в сущности, не было)?

--------------------------------

<1> См., например: Осипенко О.В. Институты корпоративного управления и акционерные конфликты в России. М.: ИКФ "ЭКМОС", 2004. С. 87 - 120.

 

Институциональному взгляду на явление корпоративного контроля в этой книге уделяется самое пристальное внимание. В каком-то смысле указанный ракурс и формирует ее предмет. Хотелось бы сразу подчеркнуть: к понятию "институт" автор подходит с самых широких позиций, включая в него не только нормативно-правовые установления, но и судебную практику, обычаи корпоративного управления, внутрифирменные и корпоративно-групповые источники дорегулирования корпоративных отношений - уставы, внутренние документы, акционерные соглашения, а также правоприменительную практику государственных органов, причем как тех, кому доверено исполнять миссию владельца государственного и муниципального имущества, так и тех, кто контролирует и надзирает за исполнением участниками корпоративно-правовых отношений соответствующих норм права.

При этом автор вынужден был отдать дань уважения и неформальным институтам - тому, чего быть по идее в области управления компаниями не должно, потому как оно законом не освещено и устоявшимися этическими канонами осуждается, однако по каким-то, чаще всего не слишком загадочным, причинам имеет место, более того, формирует собой управленческое явление. Тут и различные форматы теневого управления, и рейдерские захваты, и корпоративный шантаж, и пресловутая "странная" правоприменительная практика административных органов и уважаемых судов. В конце концов из песни слов не выкинешь, даже если обороты и лексика не слишком возвышенны...

Изложенное в книге навеяно наблюдениями из консультационной практики автора. Экспертной практике написанное в ней в конечном счете и адресовано. Будучи еще (по совместительству) ученым и преподавателем, автор, конечно, не мог позволить себе не прибегнуть к попыткам дать более или менее строгие дефиниции, развернуть классификации, отреагировать на ведущиеся методологические, доктринальные и теоретические дискуссии, а то и дерзким образом их инициировать <1>. Однако первый аспект - прикладные мотивы изучения соответствующих проблем анализа - явным образом доминирует. Отсюда вольное или невольное стремление автора нащупать конкретные корпоративные правила поведения в тех или иных сложных ситуациях, попытаться сформулировать адресные рекомендации их владельцам, топ-менеджерам и специалистам.

--------------------------------

<1> Имея в виду эту сторону вопроса, хотелось бы сразу вполне искренне, покорно и безоговорочно принести извинения уважаемым коллегам - экспертам-практикам и ученым, углубленно занимающимся теми вопросами, которые будут освещены в настоящей книге, в том числе, а быть может, и в первую очередь тем, кто имеет соответствующий приоритет и при этом не будет автором упомянут. Отмеченное - исключительно следствие банальной занятости автора, который, как и многие коллеги, тривиально не успевает следить за всем новым, даже в области своих профессиональных интересов. Безусловно, признаем, что такие моменты могут доставить пионерам экспертирования и науки ощутимый дискомфорт. Автор искренне сожалеет, но ничего изменить при сложившихся обстоятельствах не может.

Вполне очевидно, что автора никоим образом не извиняет и тот факт, что время от времени дискомфорт такого рода испытывает и он сам. Так, еще в 1988 г. автором вместе с коллегой - Юрием Георгиевичем Козловым впервые была выдвинута идея и даны методологические основания формирования такой междисциплинарной отрасли знаний, как экономическая криминология (см.: Юридическая наука и практика в условиях перестройки. Ответы на вопросы "Коммуниста" // Коммунист. 1988. N 7; см. также: Экономическая криминология: проблемы старта // Вопросы экономики. 1990. N 3). Впоследствии по экономкриминологии были защищены диссертации, в том числе докторские, написаны десятки книг, и, насколько нам известно, ни один из их авторов даже косвенно не упомянул о тех, кто имел и имеет соответствующий приоритет.

Еще один забавный пример. Автор настоящей книги давно и настойчиво пытается доказать социально-экономическую и профессиональную опасность корпоративного шантажа, обретшего в России с некоторых пор немыслимую популярность, помогает компаниям защищаться от этого вредоносного явления. По этой теме им написаны не менее 50 статей в ведущих российских экспертных журналах и как минимум три книги (Защита компании от недружественного поглощения и корпоративного шантажа. М.: Юркнига, 2005; Российский гринмейл: стратегия корпоративной обороны. М.: Юркнига, 2006; Злоупотребление правами акционера: сущность, формы, профилактика. М.: Инфра-М, 2008). Как эти публикации можно не заметить узкому специалисту, не вполне понятно, а вот авторы книг, которые по данной теме в изобилии выпускает ныне некое юридическое издательство, умудрились-таки.

 

То, что получилось, по крайней мере не соответствует точно ни одной из официально признанных учебных и научных специальностей, а вполне сознательно и, хочется верить, последовательно исполнено на "стыке" отраслей знаний, прежде всего корпоративного управления, акционерного права и социальной психологии. Почему автор решился на такие "вольности"? Да потому, что в бизнес-практике не бывает "дисциплинарно чистых" проблем, безоговорочно попадающих в придуманные Минобрнауки России или ВАКом специальности. Все без исключения вопросы в предпринимательской сфере, коль скоро бизнес организован в форме юридического лица, всегда и везде носят комплексный, междисциплинарный характер.

В силу кратко обозначенных выше причин, никоим образом не претендуя на жанровый переворот в области создания такого рода письменных источников, автор рискнул бы отнести эту книгу к так называемым экспертным монографиям, адресованным весьма широкому кругу специалистов, интересующихся проблемными вопросами руководства компаниями в Российской Федерации, - в первую очередь владельцам и топ-менеджерам компаний, а также специалистам в указанных выше областях (сотрудникам правовых департаментов и управлений по корпоративным отношениям крупных компаний, корпоративным секретарям, сотрудникам юридических и консалтинговых компаний и т.д.), состоявшимся ученым, аспирантам, обучающимся в бизнес-школах, студентам.

Впрочем, если быть откровенным, владельцам бизнеса - все-таки в большей степени. В этом плане автор, в частности, пытается скромным образом внести посильный вклад в купирование трагического положения дел в отечественной системе образования, которое сверху донизу построено исключительно на подготовке лиц наемного труда при практически полном и чуть ли не демонстративном игнорировании будущих буржуа - владельцев компаний и иных категорий инвесторов <1>. Последних, по-серьезному во всяком случае, никто и нигде у нас не учит. Видимо, предполагается, что обеспечение перехода Рубикона, разделяющего наемный труд и капитал, можно доверить врожденным рефлексам. Автор глубоко убежден: это огромное заблуждение. Очевидно и то, что когда-нибудь сей факт будет целиком и полностью признан широкими массами. Когда? Как только на эту проблему обратят внимание некие руководители.

--------------------------------

<1> Если не считать, конечно, отдельных бизнес-школ, систем тренингов и чрезвычайно странной схемы получения дотаций безработными, по которой их заставляют наскоро, без должной подготовки представлять господам, раздающим пособия, бизнес-планы их, голодающих безработных, "будущего бизнеса".

 

Пока не заметили, приходится латать дыры.

 

Глава 1. СУЩНОСТЬ КОРПОРАТИВНОГО КОНТРОЛЯ