Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Я хотел приручить тебя, но получилось с точностью до наоборот

http://ficbook.net/readfic/104721

Автор: Saluki (http://ficbook.net/authors/Saluki)
Фэндом: Super Junior
Персонажи: Кюхен / Сонмин (основной), Чонсу / Ханкен, Кюхен / Чжоу Ми (упоминание)
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Фэнтези, Мистика, Психология, Философия, Даркфик, POV, AU
Предупреждения: OOC, Изнасилование
Размер: Миди, 37 страниц
Кол-во частей: 11
Статус: закончен

Описание:
Сонмин - обычный человек, считающий себя частью "серой массы", но Кюхен выделяет его среди других людей...

Посвящение:
Всем E.L.F-ам, конечно. Помните, что каждый из нас - уникальная частица "серой массы".

Публикация на других ресурсах:
с разрешения, с указанием автора

Примечания автора:
Моя первая работа в таком стиле и по этому фэндому, которая целиком и полностью перетянула меня на сторону Эльфов.
AU, мистика, фэнтези и всё, что с этим связано. Я указал все жанры и предупреждения, так что за вашу реакцию не ручаюсь :D

Приятного прочтения ~

 

Глава 1. Жизнь: об обыденности и странностях.

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

 

Готовы ли вы признать то, что вы обычный, ничем не отличающийся от других человек? Серая масса? Вы - один из тех, кого миллионы?

Нет. Все по-своему уникальны, просто некоторые свою уникальность прячут под стереотипами. Признать себя "обычным" тоже тяжело, разве нет? Сказав это, ты автоматически ставишь галочку в графе, гласящей о бесполезности твоей жизни. Но согласитесь: ведь те, кто считают себя особенными, тут же попадают в массу тех, кто считает точно так же... И снова это слово - «масса». Всё вокруг тоже причислены к определённой массе, только у каждой группы людей она своего цвета. Что ж, пожалуй, она у меня ещё и голубая. О да, это я о своей ориентации.

Знакомьтесь, моё имя - Ли Сонмин. Мне 26 лет. Я совсем обычный человек, с виду ни чем не отличающийся от других. Но это только «с виду».

Иногда мне кажется, что моя жизнь расписана по какому-то сценарию. Кто придумал этот сценарий? Кто всё так тщательно спланировал? Ну, уж точно не я сам. Все мы, по сути, чья-то копирка. Так что, можно сказать, что я - копирка своих родителей.

Изначально мою жизнь планировали родители: сначала отдали меня в школу с техническим уклоном, потом решили, что мне стоит учиться на экономическом. И вот, я его уже закончил и, как ни странно, уже два года работаю в огромной фирме. Работа так себе. Ничего интересного. Конечно, что может быть интересного в бумагах, исписанных цифрами, которые в огромном количестве каждый день проходят через мои руки? В конце дня у меня начинает рябить в глазах, цифры перескакивают с одной строчки на другую. Я путаюсь в расчётах и иногда получаю нагоняй от шефа, благо с ним у меня хорошие отношения, поэтому простых извинений и перерасчёта вполне достаточно. Моего начальника зовут Пак Чонсу. И он – мой самый лучший друг. Именно поэтому, он мне многое прощает.

Что же меня держит на этой работе? За неё мне платят неплохие деньги, на которые я купил себе небольшую квартиру в центре Сеула. Да, и снова родители. Я уже привык к тому, что меня считают маменькиным сынком или точнее папенькиным, как бы это странно не звучало. Отец всегда хотел, чтобы у меня была хорошая личная жизнь и достойная работа. Второе, в общем-то, удалось, а вот с первым получается облом.

О, кстати, родители о моей ориентации ничего не знают. Да и сказать я, наверное, им не посмею. Девушки, конечно, у меня были. Ой, да, ТОЛЬКО девушки у меня и были. Тогда как я могу утверждать о своей ориентации? Мне самому мои доводы кажутся странными, но парни во мне вызывают больше желания, чем девушки. Как бы смешно это ни было, но, кажется, об этом знаю только я, ну и ещё мой друг Чонсу. Он как-то сам об этом догадался. Да он и сам такой, а таким нужно держаться вместе. Но не в буквальном смысле, конечно.

Что же у меня есть кроме работы и скрытой ориентации? Интересы? Да, пожалуй, интересы. Их у меня достаточно. Я меломан. Музыка – это моё всё, несмотря на то, что, по сути, я человек с техническим складом ума. Вина – это моя слабость. Не то, чтобы я алкоголик, но действительно хорошее вино я люблю.

Кроме вина моя квартира забита и всякими другими коллекциями. Полки и серванты просто ломятся от огромного количества статуэток, сувениров и т.д. Но самой любимой коллекцией является коллекция перьев. Да-да, перья птиц. Самое первое в коллекции – перо голубя. Обычного сизого голубя. Сколько мне было лет тогда, когда я притащил его домой? Шесть? Когда я только взял его в руки и провёл кончиками пальцев по его нежной поверхности, во мне что-то словно переклинило. С тех пор моя коллекция значительно пополнилась. Глупо, но это одна из самых дорогих для меня вещей. И она пополняется, постоянно. Но я никуда не езжу, следовательно, пополняю её не я. Это делает Чонсу. В последний раз он привёз мне перо страуса из своей рабочей поездки на Ближний Восток.

Кроме интересов у меня есть ещё и некоторые странности. Я люблю розовый цвет. Хм, необычно для парня, не так ли? Конечно, я стараюсь скрывать это, как и мою ориентацию, всё-таки обществу не так легко всё воспринимать. Ещё я предпочитаю не показывать своих настоящих эмоций. Наверное, я слишком спокойный и сдержанный. Но это помогает мне не выделяться из серой массы.

Ещё одна моя странность: всегда держать окна в моей спальне открытыми. Нет, не чуть-чуть, а нараспашку, независимо от времени года. Именно из-за этого от меня сбежала моя последняя девушка – дочь знакомых моих родителей. Они даже мою личную жизнь хотят спланировать самостоятельно. Ну да, сейчас уже глубокая осень, а она переехала ко мне жить. Пара дней – и я снова один. Свобода, чёрт возьми. Люблю это слово.

Мы - обычны. И это норма. Это не хорошо и не плохо. Я принимаю это как данность. Но в каждом человеке есть своя особенность. Свои странности я считаю своими особенностями. И если бы не они, то я никогда бы не встретил его.

Глава 2. «Хочу, чтобы моя жизнь изменилась» или Первое явление

 

У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.

 

Я обычный человек, со слабостями, страхами, мечтами, недостатками, ничего в жизни феерического не сделал и, видимо, не сделаю. Я проживаю обычную жизнь...

Сегодня я пережил ещё один обычный день. Если только не считать того, что из очередной рабочей поездки в Китай вернулся Чонсу. В офисе его встретили с большой радостью. Начальника у нас все любят, такого просто невозможно не любить. Чонсу просто сияет. Кажется, для него это не работа, а сплошной отдых. Он, наверное, единственный мой знакомый, который отличается от остальных, его нельзя отнести к этой самой «серой массе». Энергичный, яркий, целеустремлённый, уверенный в себе, ответственный, заботливый. Ангел. Интересно, где он прячет свои крылья? Хотел бы я, чтобы в моей коллекции было перо из его кипельно-белых крыльев.

Чонсу обнимает меня, крепко сжимая в своих объятиях. На его лице сияет открытая и радостная улыбка. Именно от этого окружающие могут видеть ту самую ямочку на его левой щеке, при виде которой девушки просто сходят с ума. Но я-то знаю, что девушки для него не главное. И в подтверждение этому, замечаю парня за его спиной.

- Знакомьтесь, это Ханни, - Чонсу, придерживая того за плечи, подталкивает чуть вперёд, - а это мой лучший друг - Мин.

- Ханкен, - парень улыбается, протягивая мне руку

- Ли Сонмин. Приятно познакомиться, - я пожимаю его руку и смотрю на Чонсу в ожидании дальнейших слов, о содержании которых я уже догадываюсь. Щёки того покрываются лёгким румянцем.

- Мы с Ханни встречаемся.

Чонсу берёт того за руку, заглядывая в глаза. Честно говоря, я и сам всё уже понял. От них волнами исходит любовь. Узнаю моего друга, раз ему что-то нужно, то он это получит. Так и в случае с этим парнем: вернулся из поездки, взяв его с собой. Благо я уверен в серьёзных намерениях Чонсу, просто играть он не станет, так что китаец не скоро вернётся к себе на Родину.

- О, у меня для тебя подарок, - Чонсу берёт пакет из рук Ханкена и протягивает мне.

- Ах, хён, спасибо, - я слишком нетерпеливый, поэтому сразу открываю пакет, заглядывая внутрь. На лице расплывается улыбка. Куда бы Чонсу не ездил, он всегда привозит мне что-то для коллекции.

- Это перо азиатского ибиса. Очень редкая птица, - он улыбается. Я беру перо в руки. Ярко-рыжее, тонкое, необычно красивое. Я с нежностью прикасаюсь к нему подушечками пальцев, аккуратно провожу по опахалу, еле-еле касаясь его. Приятно. В душе появляется какой-то трепет.

- Чонсу-хён, оно прекрасно, - я подрываюсь и обнимаю его. Он обнимает меня в ответ.


***

После рабочего дня мы отправились в кафе, находящееся недалеко от офиса. Ханкен оказался очень милым парнем. Он много рассказывал о себе, своей семье и родной стране. Также как и много спрашивал о моей жизни, карьере. Он вообще очень много говорит, а с его акцентом это выглядит особенно забавным. Чонсу лишь улыбался и иногда вставлял пару фраз в наш разговор. Кажется, он счастлив, а мне вот этого самого счастья как раз и не хватает.

Домой, в свою довольно-таки просторную трёхкомнатную квартиру, находящуюся на одиннадцатом этаже дома в спальном районе Сеула, я вернулся в девять часов вечера. Сперва я принял душ. Освежившись, решил уделить внимание подарку Чонсу. Перо азиатского ибиса оказалось шестьсот шестьдесят пятым в моей коллекции. Кратко описав его мини историю, как я обычно это делаю с каждым экземпляром, я вложил его в файл, прикреплённый к огромной папке, шестой по счёту.

По своей привычке, я открыл нараспашку окно, пропуская сквозняк в комнату, и полной грудью вдохнул аромат осеннего воздуха с нотками пожухлой листвы. Сегодня я решил пересмотреть мою коллекцию заново, удобнее устроившись на кровати и поджав под себя ноги. Настроение как раз располагало к этому. Хотелось окунуться в прошлое, хотя для меня оно не было особо запоминающимся. Читая краткие описания к каждому экземпляру, я невольно улыбался.

Спустя пару часов, когда глаза уже начинали закрываться, я решил оставить это занятие. Переодевшись в мою любимую нежно-розовую пижаму, я сел на подоконник, всматриваясь в огни ночного города. Где-то вдалеке постоянно мигали огоньки – автомобильная трасса. Внизу светились неоновые вывески. Когда я сюда переехал, мне понадобилась неделя, чтобы, наконец, привыкнуть к той высоте, на которой я живу сейчас. Первые дни я боялся сидеть на подоконнике, но меня так и тянуло туда, так что, я как можно быстрее старался перебороть этот страх высоты.

Небо сегодня было удивительным, густого тёмно-синего цвета, как гуашь на палитре профессионального художника. Кое-где уже зажигались яркие звёздочки. Одна из них, попавшая в моё поле зрения была особенно яркой. Я смотрел на неё, не отрывая взгляда. Спустя минуту она дрогнула и начала падать. Я проследил её полёт. «Хочу, чтобы моя жизнь изменилась» - прошептал я одними губами.

Звезда исчезла на горизонте, прощально сверкнув ещё раз. Я глубоко вздохнул. Она теперь свободна. Завидую? Да, завидую. Хоть это и глупо, но она теперь ни от кого не зависит, она скрылась ото всех в своём мирке.


Я лёг на кровать, кутаясь в одеяло. Сейчас на улице становилось прохладно, особенно ночью, но окно я закрывать не собирался. Комнату освещал лишь свет луны, плотные распахнутые занавески слегка теребил сквознячок. Я прикрыл глаза и вдруг, в комнате заметно потемнело, даже с закрытыми глазами я почувствовал это. Я вздрогнул и приподнялся на локтях, осматриваясь по сторонам. Удостоверившись, что всё также как и было, я вернулся в лежачее положение. Наверное, это от переутомления мне уже что-то мерещится. Я посмотрел на часы. Полночь. Пора спать. Завтра нужно рано вставать и идти на работу, всё-таки сейчас только начало рабочей недели.

Я закрыл глаза, стараясь уснуть. Спустя минуту в комнате снова потемнело. Но я решил не реагировать на это, подумав о том, что у меня слишком сильно разыгралось воображение. Но я всё же открыл глаза, когда услышал, как задвигаются шторы, шумно скользя по гардине. Я не сразу смог привыкнуть к темноте, ведь даже днём, если закрыть окно шторами, становится темно, что уж говорить о ночи. Когда я, наконец, привык, было уже слишком поздно.

Оно нависало надо мной. Я не мог разглядеть это - слишком мало света. Я не мог пошевелиться, и это не от того, что испугался, хотя было и такое, просто какая-то неведомая мне сила буквально приковала меня к кровати. Перед собой я видел лишь его глаза. Они будто светились в темноте. Яркие, безумные, с бушующими в них искрами. Они приковали мой взгляд, завораживая и пугая одновременно. Оно начало срывать с меня одежду, раздирая её на части. Я слышал лишь треск швов. Я не мог противостоять этому, но сопротивлялся, как мог. Безрезультатно.

- Нет! Пожалуйста!

Я слышал свой голос словно сквозь пелену. Как я не старался, он не становился громче, звуча словно издалека, прячась за несколькими стенами. Это существо не прикасалось ко мне, я подумал, что смогу вырваться, но как только я попытался сделать попытку, оно схватило меня за талию, прижимая к кровати. Я почувствовал, как кожа плавиться от его обжигающих прикосновений. Я зашипел от боли, а потом перешёл на крик, когда боль пронзила всё тело. Оно вошло в меня резким рывком, буквально разрывая меня изнутри, и сразу начало двигаться. Я не мог отпираться, чувствуя всю мощь, исходящую от этого существа. Если оно одним прикосновением может расплавить кожу, что же случится со мной, если я попытаюсь ему противостоять? Всё что я мог сейчас – это кричать. И я кричал, кричал в пустоту, срывая голос до хрипа.

Горло саднило, лёгкие словно свинцом наполнились. Я дышал через раз, как мог, хватая ртом как можно больше воздуха. Иногда его было слишком много, и я задыхался, но это существо с каждым толчком выталкивало воздух из моей груди, не давая мне задохнуться. Резко, глубоко. Меня используют, имеют, как хотят. Грубо, яростно. Оно становилось всё сильнее, словно получало от меня силу, впитывая мою собственную.

Я перестал сопротивляться. Поддался. Слабак? Да, я такой. Я всегда иду у кого-то на поводу и ничего не могу с этим поделать. Я вижу лишь его глаза. Огненные. Оно ускоряется, доходя до нереального темпа, вбивая меня в кровать, заставляя комкать простыни, заставляя чувствовать бессилие перед ним и кричать до потери голоса. У него столько мощи, сколько не бывает у обычного человека. Мой слух резануло рычание, исходившее из самой глубины его тела. Оно издало его, изливаясь в меня, обжигая изнутри. Оно высосало из меня все силы. Перед глазами потемнело, кажется, я теряю сознание.

Глава 3. Самовнушение или реальность? Второе явление и последующие.

 

А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.

 

Очнулся я только под утро, точнее уже ближе к полудню от того, что кто-то настойчиво названивал на телефон. Я проигнорировал ещё один звонок, потому что вспомнил события прошлой ночи. Я посмотрел на окно. Шторы распахнуты так же, как и были. Сон? Я попытался приподняться на руках. Тело всё болело, сил не было даже на то, чтобы встать с кровати. Значит, это была реальность? Я оглядел себя. Пижамы на мне не было, а на талии красовалось что-то на подобии ожогов. Я провёл по одному из них пальцем и зашипел от боли. Значит, точно реальность. Но кто это был? Как он мог попасть в квартиру? Я закрываю даже дверь в свою комнату. Через окно? Я живу на одиннадцатом этаже. Это просто невозможно для человека. Но человек ли он?

Я вспомнил его глаза, его обжигающие прикосновения, всю мощь, которая от него исходила. Он не мог быть человеком. Но такого быть не может. Тогда что это? Слишком реальный сон? Самовнушение? Я внушил себе секс с дьяволом? Нет, на такое я навряд ли способен.

Из размышлений меня вырвал очередной звонок на телефон. Чонсу. Я посмотрел на время. Двенадцать часов. Чёрт, я проспал работу. Спустя несколько секунд я всё-таки ответил ему.

- Да, хён.

Голос получился слишком тихим и охрипшим.

- Мин, чёрт возьми, ты где?

Что мне ему сказать? Что у меня нет сил из-за секса во сне? Правдоподобно звучит. Что я заболел? Обманывать друга тоже нехорошо, хотя, судя по голосу, это могло сработать.

- Мин, с тобой всё в порядке?

Решил молчать, не придумав ничего лучше. Точнее, я просто растерялся.

- Я сейчас приеду.

Гудки. Ну и что теперь? Притворяться я не умею. А сказать правду…. Расскажу - не поверит, ещё и за сумасшедшего примет. Нет, Ли Сонмин, будешь молчать, как партизан.


Чонсу, как и сказал, приехал буквально через двадцать минут. Ничего не говоря, он оглядел меня. Я успел привести себя в порядок, если можно так сказать. Видок у меня был ещё тот, я то и на ногах еле стоял. Он потрогал мой лоб. Температуру проверяет? Странно. А потом, так же ничего не говоря, он ушёл.

Честно, я не понял его действий. Он обижен? Понял, что со мной всё в порядке и решил меня игнорировать? Но я ошибался, так как уже через десять минут он вернулся с пакетом в руках. Лекарства? Он отправил меня в кровать. Голос у Чонсу был достаточно строгий, так что я решил ему не перечить и быстренько вернулся в свою комнату. Он заставил меня померить температуру. Тридцать восемь и семь. Ого, а я чувствую себя хорошо. Ну, почти хорошо. Если не считать, что болит задница, а ещё ощущается слабость во всём теле.

Чонсу выдал мне пару таблеток и проследил, чтобы я их выпил. Затем дал наставления и ушёл на работу, обещая зайти вечером. Из его слов я понял, что мне нужно отдыхать, а лучше поспать. Но думая о прошлой ночи, я даже заснуть боялся. Вдруг случится то же самое?


До вечера я так и не уснул. В пять пришёл Чонсу, он выглядел взволнованным. Из-за меня. Чёрт, не люблю напрягать кого-то своими проблемами. Но температура, как оказалось, не снизилась даже от жаропонижающих. Хён снова дал мне таблетки, только сейчас их было больше. Спустя пять минут я понял, что среди них было снотворное. Что ж, может быть, я хоть так посплю.

Я проснулся от шороха в комнате. Увиденное заставило меня отползти и прижаться к стене. Оно вернулось? Опять? Кажется, я забыл, как дышать, когда оно всем своим весом прижало меня к кровати. Всё повторилось. Я потерял сознание, когда услышал протяжное рычание и почувствовал горячую сперму, наполняющую меня.

На следующий день мне было ещё хуже. Чонсу очень волновался, когда нашёл меня в углу комнаты. Меня всего трясло. Хён заставил меня выпить снотворное. Перед тем как уснуть, я попросил его закрыть окно. Раньше я никогда этого не делал, и Чонсу об этом знал. Поэтому он был удивлён, но отказать не мог. Последнее, что я видел перед тем, как закрыть глаза – заботливый взгляд Чонсу, сидевшего около меня на кровати.

Хлопок. Ещё один хлопок. Я приоткрыл глаза и сразу вздрогнул, садясь на кровати и подтягивая к себе ноги. Оно находилось за окном. Но это нисколько не спасало меня, ведь с его-то мощью, ему ничего не стоит просто напросто выбить это чёртово стекло. Но, кажется, оно и не собиралось этого делать. Я мог рассмотреть это существо.

Это человек, точнее у него очень большое с людьми сходство. Стройное и сильное тело, длинные ноги. Он был во всём чёрном. Чёрные обтягивающие брюки, футболка и распахнутый длинный плащ, который развивался на ветру. Он был босиком, что немало удивило меня. Но потом моё внимание привлекло более удивительное. Он был бы человеком, если бы не это. За его спиной были крылья. Чёрные, мощные, как и сам их хозяин, размахом около трёх метров. Оно парило в воздухе, совершая редкие сильные хлопки крыльями. Оно преодолевало притяжение земли, оставаясь на одном и том же месте.

Я осторожно перевёл взгляд на его лицо. Смолянисто-чёрные волосы обрамляли красивое лицо с точёными чертами. Длинная шея, кадык, пухлые губы, чётко выраженные скулы, глаза. Те самые глаза. Они были подведены чёрным карандашом и от этого были ещё более выразительными. В них бушевал целый океан, океан с разлитой в нём нефтью. А потом нефтяную плёнку словно подожгли. Его глаза стали огненно-чёрными. Я смотрел в них не в силах оторваться, а потом понял, что он тоже изучающее смотрит на меня. Я нервно сглотнул. Он заметил это, и его губы растянулись в дьявольской ухмылке, от которой меня всего передёрнуло.

Мы смотрели друг на друга ещё около двух часов, изучая взглядом каждый сантиметр тела. Он не исчезал, а я просто не мог оторваться от него. А потом он улетел, совершая редкие размашистые движения огромными крыльями, словно растворяясь в воздухе.

Зачем он снова пришёл? Зачем находился тут несколько часов? Чем я ему интересен? Во мне ничего особенного, что могло привлечь внимание такого, как он. Ко мне приходит дьявол? От этого мне становилось не по себе. Уснуть я смог только ближе к утру вместе с восходящим солнцем.

Глава 4. Забыть случившееся или 666.

 

Привычками земными мы обросли, как дети…
Снаружи все красивые, внутри - темнее меди.

 

Я не ходил на работу уже неделю, взяв у Чонсу небольшой отпуск. Я всё ещё не восстановился после тех ночей и небольшой болезни. Я спал днём, только тогда я мог спокойно открывать окно. Он продолжал прилетать каждый день, а я всегда успевал закрывать окно до его появления.

Он появлялся в полночь, а исчезал в четыре – за час до восхода солнца. Он всё так же смотрел на меня, а я на него. Спустя пару дней после того, как он начал прилетать, я осмелился вставать с кровати и подходить к подоконнику. Совсем близко. Нас разделяет только стекло. Иногда, сидя на подоконнике, я читал. А он всё парил в воздухе, разглядывая меня.

Наверное, я сумасшедший, но я уже привык к нему. Привык, что он всегда прилетает, привык его виду, к его безумным глазам, буквально пожирающим меня. Мне казалось, что я могу приручить его. Приручить самого дьявола. Казалось, что он уже не может не прилетать. Я думал, что он привык ко мне так же, как и я к нему. И вот тут я совершил большую ошибку.


На седьмой день, когда он снова прилетел, я открыл окно. Я сам впустил дьявола в свой дом. Он ворвался в комнату, испугав меня, именно тогда я понял, что совершил ошибку. Он накинулся на меня прямо на полу у окна, особо не заботясь об этом. Он был голоден мной, ему не хватало того, что он не мог поиметь меня. Целая неделя. Он восполнил всё утраченное время сегодня. Сколько раз он кончил в меня? Четыре? Пять? Я кричал в пустоту с каждым мощным толчком. Я чувствовал его обжигающие пальцы на моей талии, несмотря на то, что я не сопротивлялся, он держал меня. Во время оргазма он расправлял свои огромные крылья, прогибаясь в спине. А я чувствовал только боль, слышал только свои крики и его рычание.


Очнулся я на кровати, снова ощущая слабость во всём теле. Окно было открыто нараспашку, заставляя меня вспомнить о том, что произошло. Сейчас мне должно помочь забыть случившееся только одно.

Я кое-как встал с кровати, и вышел из комнаты, закрывая дверь, а затем пошёл на кухню, где хранилась моя коллекция вин, взял пару бутылок и бокал. Меня не волновало, какие это были вина, пусть даже столетней выдержки и жутко дорогие. Сейчас это неважно. Буду жалеть, когда протрезвею. Две бутылки оказались во мне в течение часа. Но этого мне было мало. Чтобы заглушить воспоминания, нужно гораздо больше.


Я не знаю, сколько я проторчал на кухне, но выпил я около трети всех своих запасов. Спал я там же, опустив голову на кухонный стол. Точнее не спал, а просто отрубился.

Утром с жуткого похмелья я выпил ещё бутылку вина. Плевать. Мне сейчас настолько хреново, что я буду думать обо всём в последнюю очередь, а сейчас просто снова напьюсь. Но всё-таки остатки здравого смысла не позволили мне выпить самое ценное вино в моей коллекции Шато Мутон Ротшильд 1982 года, подаренное Чонсу на моё двадцатипятилетие.


Кстати о Чонсу. Как я понял – он приехал вечером, то есть на второй вечер моего пьянства. Мне было очень стыдно перед ним, ведь он застал не самую приятную картину. Около десяти пустых бутылок элитных вин валялись по всей кухне, а я в невменяемом состоянии сидел на полу с очередным бокалом вина, которое сразу вливал в себя, ничем не закусывая. Он что-то кричал, но содержание его слов до меня не доходило. А потом он заставил меня подняться.


Не помню как, но я оказался у него дома. Видимо, хён решил не оставлять меня одного в таком состоянии и увёз подальше от моих «золотых запасов». Следующий день прошёл для меня в жутком мучении. Если до этого я пил алкоголь, то теперь вливал в себя литрами воду. Голова гудела, горло постоянно пересыхало, ноги были ватными и не слушались меня.

Я старался не выходить из комнаты, чтобы не встречаться с Ханкеном, перед которым я не хотел показываться в таком виде. Но всё-таки пару раз я с ним встретился. Сначала на кухне, потом в гостиной, когда шёл в свою комнату из туалета. И оба раза он был не один, а с Чонсу. Я чувствовал себя неловко, когда они разрывали поцелуй и оборачивались ко мне. При этом Чонсу заметно краснел, а мне ничего не оставалось, как быстрее скрыться за дверью выделенной мне комнаты. Я чувствовал себя не в своей тарелке, и это скромно сказано.

И я всё-таки не выдержал. Во вторую ночь, которую я проводил в доме Чонсу, а услышал приглушённый стон из его комнаты. А затем тишина. Я понимаю, что они нуждаются друг в друге, а я им всё время мешаю, только своим присутствием запрещая проявлять хоть какую-то близость. Поэтому, хоть это было и не вежливо с моей стороны, я собрал свои немногочисленные вещи и без предупреждения ушел из дома, стараясь не привлекать к себе внимания.

Время было около часа ночи. И куда меня понесло в такое время? Это я осознал, уже стоя на остановке. Все рейсы автобусов уже закончились. Я кое-как поймал такси и назвал адрес. До дома доехал за час. Кинув вещи на диван в гостиной, направился в свою комнату. Открыв дверь, я вздрогнул и остался стоять на пороге. Когда я был не в себе, проще говоря – пил, я не закрывал окно в комнате, а лишь закрыл дверь.

А сейчас передо мной предстала картина, которая вновь зародила панику в моей душе. Дьявол в моей комнате. Он ждал меня? Он снова голоден? Он сидел на моей кровати, поджав под себя ноги, а в руках у него была шестая папка моей коллекции перьев. Крылья его были расправлены и чуть подрагивали. Он рассматривал рыжее перо азиатского ибиса, аккуратно прикасаясь к нему самыми кончиками пальцев. Он делал это так нежно, что я невольно следил за каждым движением его длинных пальцев, замирая и боясь пошевелиться. В моей голове уже прокручивались картинки тех ночей, в которые он приходил ко мне. Тех ночей, в которые он имел меня, выпивая из меня все жизненные соки. Каждый раз, как в последний. Нежность? Мне казалось, она ему не свойственна. Он никогда не проявлял её по отношению ко мне.

Я не заметил, как дверь открылась до конца, скрипнув. Он резко обернулся, встретившись с моим взглядом. Дьявольские глаза, при виде которых у меня буквально затряслись коленки. Он встал с кровати, от чего я сделал шаг назад, к спасительному выходу. Но он не набросился на меня, как я ожидал. Он подошёл к столу и положил папку, открытую на последнем экземпляре. А потом взмахнул крыльями, распрямляя их. Одно из крыльев он подтянул к себе.

На его лице отразилась боль, когда он резко дёрнул за одно из перьев. Алые капельки крови застучали по полу. Я задержал дыхание. Что он делает? Он положил перо на стол около папки и, даже не взглянув на меня, вылетел в окно.


Я закашлялся, понимая, что последние две минуты почти не дышал. Я всё ещё стоял на пороге комнаты, пытаясь осознать то, что сейчас произошло. Он был здесь, но даже не прикоснулся ко мне. Но он оставил своё перо. Зачем? Он уходит и хочет оставить о себе напоминание? Я подошёл к столу. Перо не исчезло вместе со своим хозяином, оно лежало на том же месте. Маховое перо жгуче-чёрного цвета, по размеру сравнимо только с размером хвостового пера взрослого павлина. На очине осталась капелька тёмной крови. Я осторожно взял его в руки. Оно было такое горячее, что почти обжигало кожу. Я невольно подул на него, стараясь остудить. А затем аккуратно провёл пальцами от опахала к очину, стирая горячую капельку крови. Удивительно мягкое, тёплое, приятное на ощупь. Что мне с ним делать? Оставить? Если он дал его мне, то можно ли принять это за подарок?

Немного посомневавшись, я всё-таки положил его в папку.
Шестьсот шестьдесят шестое.

Глава 5. Зависимость или Первые шаги изучения.

 

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знаем, в сущности, о них?

 

Я снова начал ходить на работу, моя жизнь потекла в привычном темпе. С того раза, когда дьявол оставил мне перо и исчез, я больше не видел его. Прошла почти неделя. Сначала я боялся, но потом снова стал спать, открывая окно, как делал это и раньше. Но по ночам, я словно ощущал чьё-то присутствие, но каждый раз открывая глаза, я убеждался, что в комнате пусто. Но что я хочу увидеть? Чего я жду?

Возможно, я сошёл с ума, но я чувствую, что мне не хватает чего-то. Спустя некоторое время я начал осознавать, что мне не хватает его. Его присутствия. Его безумного взгляда. Его прикосновений, от которых плавится кожа, заставляя меня шипеть от боли. Его хриплого дыхания. Его рычания, которое он издаёт, когда кончает. Чёрт возьми! Я стал зависимым от него. Зависимым от того, кто насиловал меня, не чувствуя никакого отпора. Зависим от дьявола!

Но что я о нём в сущности знаю? Я называю его дьяволом, хотя даже не знаю кто он. Но, он определённо изменил мою жизнь, внеся в неё нотку безумия. Я вспомнил то желание, которое загадал тогда, в тот вечер, когда он в первый раз приходил ко мне. И сейчас я сидел на подоконнике, смотря в безгранично синее небо. Звёзды начали зажигаться. По очереди, не торопясь. И снова, одна привлекла моё внимание. Она была самой яркой на всём небе. Мигала, словно дрожа от малейшего дуновения ветерка. Но она держалась из последних сил, как будто мне назло. Я ещё около часа смотрел на неё, а потом встал и отправился спать.


***

Где ты? Почему ты больше не появляешься? Я стал тебе не интересен? Ты больше не хочешь меня? Я хотел приручить тебя, но получилось с точностью до наоборот. Ты привязал меня к себе. А у меня так мало сил, что я не могу освободиться. Я словно в паутине: пытаюсь выбраться, но застреваю там ещё больше.

Каждую ночь я засыпаю, думая о тебе, о дьяволе, который просто использовал меня. Чонсу часто спрашивает в последние дни, что со мной. Но что мне сказать? Рассказывать ему о тебе? Знаешь, кажется это единственное, о чём он не знает. И не узнает. Я никому не скажу.

Твоё перо всё ещё у меня. Я прикасаюсь к нему каждый день. Оно всё ещё тёплое, несмотря на то, что ты оставил его две недели назад. Или мне просто это кажется? Я просто хочу в это верить?

***


Я проснулся, чувствуя прикосновения к своим волосам. Я открыл глаза и замер. Он сидел на моей кровати, расправив крылья. Он вернулся? Во мне мгновенно нарастала паника. Да, я хотел, чтобы он пришёл. Но я не думал, что это случится на самом деле спустя две недели. И что теперь?

Он поднял руку, поднося её к моему лицу. Я дёрнулся в сторону. Но он был настойчив и повернул мою голову в себе за подбородок, обжигая кожу этим прикосновением. Я крепко зажмурился, когда он дотронулся до моей щеки, провёл по скуле, очень медленно и осторожно, едва касаясь горячими пальцами. По моей спине пробежались мурашки. Я вздрогнул, когда он убрал руку, а потом коснулся ей другой скулы, так же медленно проводя по ней.

Я не понимал, что он делает. Раньше он никогда не касался меня, если только не считать того, что во время секса он держал меня за талию, чтобы я не вырывался. А сейчас он слишком аккуратен и нежен. Нежен? Я открыл глаза и посмотрел на него.

В его взгляде читалась внимательность и заинтересованность. Он изучает меня? Он продолжал касаться моего лица: лоб, дуги бровей, нос, скулы, подбородок. Он провёл пальцами по нижней челюсти, а затем чуть приподнял мою голову, заглядывая в глаза. Я нервно сглотнул, когда увидел в его глазах огненные искры. Большим пальцем он дотронулся до моей нижней губы, которая сразу же пересохла от жара, которое излучало его тело. Он чуть надавил на неё, от чего я почувствовал, как она растрескалась. На губе выступила капелька крови. Он снял её пальцем, поднёс к своему рту и медленно слизнул.

Я задержал дыхание, почувствовав накатывающееся возбуждение внизу живота. Его горячие прикосновения сводили меня с ума, а последний жест окончательно поспособствовал этому. Я буду сумасшедшим, если скажу, что сейчас я хочу его. И мне без разницы как он это сделает. Снова изнасилует меня? Ну и пусть. Я хочу почувствовать его. Он ухмыльнулся. Он читает мои мысли? Или просто видит, что я возбуждён?


Я смотрел точно ему в глаза, пытаясь догадаться о том, что он думает. Но это невозможно понять просто от того, что когда ты смотришь в его глаза, тебя затягивает. И ты ни о чём не можешь думать, утопая в океане разлитой нефти.
Он убрал руку от моего лица. Сейчас это было самым последним из того, что я хотел. А потом он поднялся с кровати и подошёл к окну. Ещё раз окинув меня взглядом, он встал на подоконник и вылетел. Я сглотнул и посмотрел на часы. Четыре. Он всегда уходил в это время, как сделал это и сегодня. Я долго не мог уснуть в эту ночь, всё ещё ощущая на коже следы от его горячих прикосновений.


Он приходил ко мне каждый день. Но единственное, что он делал – это снова и снова касался меня, изучая каждый миллиметр лица. Но даже простыми прикосновениями он возбуждал меня, так сильно, что я просто сходил с ума.


Я вздрогнул, когда в следующий раз он заставил меня лечь на кровати. Точнее он просто использовал немного силы, чтобы уложить меня. А потом он сел около и коснулся моей щеки. Он сделал новый шаг, когда от лица медленно, словно опасаясь, перешёл на шею, затем на ключицы. Я совсем не ожидал того, что он может сделать в следующую минуту, уж слишком я был беззащитен перед ним. Он распахнул мою пижамную рубашку, заставляя меня буквально сжаться от страха. Горячими пальцами он провёл по моей груди, опускаясь ниже, заставляя кожу гореть от прикосновений. Когда он задел сосок, я непроизвольно застонал, просто не смог сдержаться. И тогда была его очередь замереть. Он внимательно посмотрел на меня, пытаясь понять то, что сейчас произошло, а я смотрел на него. В этот момент мне показалось, что он никогда не доставлял никому удовольствия, будто сейчас на мне он учится. Учится тактильным прикосновениям.

После того, как я не смог сдержать стон, он ушёл. Ушёл на два часа раньше, чем обычно. Я испугал его, я заставил его остановиться.


Но он всё равно снова пришёл ко мне следующей ночью. Я проснулся, почувствовав прикосновение к моим волосам. Он всегда меня так будит. Я сел на кровати, подтягивая к себе ноги. Он провёл по моей руке от плеча к кисти и поднял её, рассматривая, а потом поднёс её ближе к себе и прижал к своей щеке. Я почувствовал обжигающую кожу под своей ладонью. У меня же всегда были холодные руки и, видимо, ему было приятно это прикосновение, потому что он закрыл глаза, чуть откидывая голову назад. Он сидел в таком положении около пяти минут, а я уже начинал чувствовать, что если сейчас не уберу руку, то получу ожог. Он ослабил хватку, я решил воспользоваться этим моментом и убрал руку. Как только я сделал это, то сразу поймал его взгляд. Он выражал неодобрение и … желание? Он хочет, чтобы я к нему прикоснулся?


Я смотрел на него, пытаясь понять: то ли это, что мне кажется? Немного подумав, я протянул руку, и он поддался навстречу, сам касаясь её щекой. Я осторожно, боясь сделать что-то не так, провёл большим пальцем по его скуле. Когда он позволил коснуться своего лица, я почувствовал себя особенным. Я касаюсь существа, существа с огромными чёрными крыльями и идеально красивыми чертами лица, которое приходит ко мне каждый день. Но почему я? Почему он выбрал именно меня?

Я медленно провёл по его щеке, уловив себя на мысли, что хочу прикоснуться к его губам, хотя бы пальцами. Я, почти не дыша, позволил себе это сделать. Он распахнул глаза, отстраняясь от меня. Кажется, я снова перешёл границы дозволенного.

«Прости» - прошептал я одними губами. Он не ушёл, оставаясь сидеть на моей кровати полубоком ко мне. Я понял, что совершенно о нём ничего не знаю.


«Как тебя зовут?» - спросил я чуть слышно. На его лице не отразилось никаких эмоций. Может быть он не слышал вопроса?

«У тебя есть имя?» - я спросил снова, но не получил никакой ответной реакции. Может быть, он не слышит? Не может говорить? А может, не понимает «человеческого» языка? Я смотрел на него, пытаясь разгадать истинную причину.

Он улетел, так и не ответив на мой вопрос.

Глава 6. «Кто ты?»

Он мог быть только гордым и величественным,
дерзким и прекрасным - ведь именно он нашёл
в себе мужество бросить вызов Богу...

 


Я приоткрыл глаза, чувствуя, как кровать прогибается под тяжестью его тела. Но снова закрыл их, почти сразу, ожидая уже такого привычного пробуждения от прикосновения его пальцев. Но я так и не дождался этого, так как моё мимолетное движение не осталось незамеченным, и в следующую секунду я сам сел на кровати.

- Моё имя - Кюхен.

Низкий голос, пробирающий до мурашек. С лёгкой хрипотцой, словно он не разговаривал уже давно, а сейчас ему немного сложно это делать. Я уселся на кровати, подтягивая к себе ноги. Так он умеет говорить? Но почему тогда он не говорил раньше? Почему молчал?

- Кюхен, - повторяю я чуть слышно, привыкая к его имени, - а я…

- Сонмин, - произносит он, поворачиваясь ко мне и заглядывая в глаза. Сейчас они у него просто чёрные, такие, что совершенно нельзя отличить зрачки от радужки. Это значит, что внутри него присутствует какое-то волнение. Я уже научился читать его эмоции по взгляду. Когда он желает чего-то или возбуждён, то его глаза становятся огненными, в них можно увидеть искры; когда зол или раздражён, то они становятся необычайно яркими, притягивающими и пугающими; когда спокоен, то можно увидеть его настоящий цвет глаз – они у него тёмно-карие.

Так, стоп! Он знает моё имя? Может быть, он обо мне ещё что-то знает? Хм…тогда я тоже хочу что-то о нём узнать.

- Кто ты?

Я задал ему вопрос, который, возможно, волновал меня больше всего. Ну, в крайнем случае, ответ на него я хотел знать. И он последовал спустя минут семь, тихий и иногда прерывающийся тяжёлыми вздохами.

- Я был самым красивым ангелом.

Я взглянул на него, Кюхен сидел ко мне полубоком, и я мог разглядеть его профиль, освещённый нежным светом луны. Он был ангелом? Тогда почему был, и кто он теперь? Он молчал около пяти минут, и, когда я хотел спросить его снова, он, будто чувствуя это, продолжил свой прерванный рассказ. Иногда он останавливался на несколько минут, наверное, потому, что каждое воспоминание давалось ему нелегко, затрагивая ту частичку души, в которой оно хранилось до этого момента и не имело возможности выйти наружу.

Его голос пронизывал меня изнутри, задевая нервные окончания и заставляя меня покрываться мурашками.

*Flashback*

Кюхен был совсем обычным ребёнком. С матерью и отцом они жили в частном доме, находящимся в небольшом городке недалеко от Сеула. Кюхен начал ходить в школу, а отец каждый день подвозил его к самым воротам, так как школа располагалась по пути на его работу. Он работал менеджером в маленькой фирме, а мать Кюхена была художницей и работала на дому, иногда организовывая выставки.

Было около шести утра, когда восьмилетнего Кюхена разбудила мама. Его отцу сегодня нужно было быть на работе раньше, а так как Кюхен мог добраться до школы только на машине, то ему ничего не оставалось делать, кроме того, как поехать сейчас вместе с отцом. Хотя нет. Были ещё и другие варианты, которые отпали сами собой. Кю мог просто не пойти в школу, но родители бы этого не одобрили. Или он мог бы пойти пешком, но ему всё равно бы пришлось выходить прямо сейчас, чтобы успеть к началу урока.

Снег шёл крупными хлопьями, создавая плотный занавес, сквозь который было плохо видно даже в пределах двух метров. Кюхен посильнее закутался в шарф и подтянул лямку рюкзака. Отец уже ждал его в машине.

Сейчас ехать было опасно: гололёд, метель, плохая видимость, плюс ко всему и раздражённость отца, которого так рано заставили поехать на работу. Кюхен сел на заднее сидение, непроизвольно сжимая руки в кулачки. Глупо, но он хотел было уже выбраться из машины. Сейчас он лучше бы пошёл пешком, пусть даже это нереально в такую погоду, да его никто и не отпустит. Кюхен весь сжался, видимо его маленькое сердечко предчувствовало, что эта поездка ничем хорошим не закончится.


Мотор зарычал, и машина тронулась с места, исчезая в снежном тумане. Снег бил в лобовое стекло, а дворники еле-еле успевали убирать его. Старую легковушку трепало из стороны в сторону, и вот на очередном повороте её сильно занесло. Машина вылетела на встречную полосу, столкнувшись с огромной фурой и тут же оказываясь у неё под колёсами.

Смерть была быстрой и безболезненной. Говорят, детям неведом страх смерти? Так и есть, Кюхен не испугался, точнее просто не успел, он лишь почувствовал то, что его будто вытеснили из тела. Пара минут и всё, что он видит перед собой – пустое помещение и красивого взрослого человека в белой одежде и с огромными крыльями за спиной. Крылья ничуть не испугали Кюхена, а наоборот привели того в большой восторг. Как позже мальчик узнал, этот человек был одним из семи архангелов.

- Кюхен, ты пришёл. Я тебя ждал, - он трепет мальчика по волосам и мягко улыбается.

Архангел проводил мальчика в огромную комнату, которая теперь принадлежала ему. Кюхен очень часто спрашивал архангелов о крыльях, о том, что чувствуешь, когда летаешь. Кюхен был самым любимым ангелочком для всех, вот только крыльев у него пока что не было. Казалось, что он уже забыл о своей земной жизни. Последняя ниточка, связывающая его с тем миром, оборвалась, когда через пару недель случилось посвящение. Святая вода, клятва, белоснежные крылья – и вот он один из ангелов.

Кюхен рос среди таких же, как он. Но он был одним из самых любимых ангелов Бога, и тот нередко подзывал его к себе и разговаривал с ним. Лишь на один вопрос Кюхен не мог получить ответа: «Что с моими родителями?» - спрашивал мальчик каждый раз. «Когда подрастёшь – сам всё узнаешь» - такой был ответ Всевышнего. И Кюхен рос, становясь ещё более красивым, за что стал по праву считаться самым красивым ангелом. В восемнадцать лет было ещё одно посвящение, которое могут пройти только избранные. Кюхен стал одним из семи архангелов – самых приближённых к Богу. Именно тогда он получил способность возвращаться на землю в невидимом обличии. Именно тогда он узнал, что случилось с его родителями.

Отец погиб в той же аварии, что и Кюхен, а мать переехала в Сеул почти сразу после того злополучного дня. Она продолжала заниматься рисованием, и теперь она была владелицей большой галереи, где часто проходили выставки её работ. Кюхен прилетал к ней каждый день, наблюдая за тем, что она делает, бывал в её галерее, подолгу рассматривая картины. Её жизнь была бы счастливой, если бы не слёзы, которые катились из её глаз каждую ночь.


А потом Кюхен влюбился, в первый раз. Нет, не в смертного. В ангела. Сначала это была просто дружба. Чжоу Ми был старше его на несколько лет. Высокий, худой, с длинными ногами, изящными чертами лица, лукавым взглядом и шикарной улыбкой. Мими, как называл его Кюхен, появился здесь раньше его самого, но он не удостоился чести быть одним из архангелов. Кюхен считал его очень красивым. Каждый раз, когда ему говорили о его собственной красоте, Кюхен всегда отвечал, что Мими намного красивее, и получал за это открытую улыбку, которая согревала его изнутри.

Кюхен и не заметил, как Чжоу Ми стал для него больше, чем просто другом. Тогда Кюхен уже был архангелом, поэтому с Мими он стал видеться реже. И на одной такой встрече, он признался ему в том, что чувствует. Он получил улыбку в ответ и первый поцелуй. Его чувства были взаимны? Тогда ему казалось, что это именно так…


Всевышний узнал об их отношениях и изгнал Чжоу Ми, забирая у него белоснежные крылья и всякую возможность снова стать ангелом. Кюхен, будучи любимым архангелом Бога, остался при своей «должности». Но он долго просил у Бога прощения, просил вернуть ему его Мими, но получал лишь неодобрительный взгляд. «Что же ты делаешь, Чо Кюхен?» - читалось у него в глазах. И правда? Кюхен сам давал клятву, согласно которой он просто не имеет права любить кого-то кроме Бога. Все похожие чувства должны были называться «уважение» или «дружба». Так и было до определённого момента.

А сейчас? Сейчас он просто хотел быть рядом с Чжоу Ми. Хотел видеть его улыбку, чувствовать его прикосновения, слышать его красивый голос. И Кюхен выбрал. Он предпочёл любовь к изгнанному ангелу любви к Богу. Всевышний искренне не понимал его выбора, он знал, что его чувства не взаимны, но не говорил об этом. Кюхен должен был сам всё понять, но он был при своём мнении.


«Ты снова придёшь сюда за моим прощением. Смотри, чтобы не было поздно». И Всевышний исполнил желание своего любимого архангела, но явно не так, как хотел сам Кюхен. Нет, он не лишил его крыльев. Они лишь приобрели чёрный цвет, как и всё остальное. Он стал падшим ангелом, ангелом которому дали время одуматься. А позже чёрной стала и его душа.


Кюхен встретился с Чжоу Ми спустя пару дней, но вместо счастья и любви в его глазах, он увидел лишь холод и мрак. Его улыбка стала скорее злорадной ухмылкой.

«Ха! И ты здесь! Смотри-ка! »

Чжоу Ми стоял в обнимку с каким-то парнем, возрастом примерно, как и сам Кюхен, может быть чуть постарше, и у обоих за спиной были огромные чёрные крылья. Кю был готов поклясться, что чёрный очень идёт его Мими. Парень рядом с Чжоу Ми - брюнет с короткой стрижкой, высокий, мускулистый, с красивыми чертами лица. Но, почему-то, с первых минут Кю почувствовал к нему отвращение. Тот рассматривал его каким-то оценивающим взглядом, а на губах играла ехидная улыбка.Чжоу Ми снова привлёк к себе внимание:

«Неужели поверил? Какой ты идиот! Может быть, до сих пор любишь?»

В горле мгновенно пересохло, на глазах Кюхена рушилось счастье, которое он так хотел построить. Чжоу Ми улыбнулся и развязно и слишком пошло поцеловал того парня, в душе Кюхена словно что-то щёлкнуло.

«Кстати, знакомься. Это Шивон. Пошли, развлечёшься с нами, а?» - Продолжил Чжоу Ми, приобнимая Шивона за талию.

Всё что чувствовал сейчас Кюхен – это опустошение и отвращение… Отвращение к тому, кто является его первой любовью. К тому, кто должен был любить его взаимно. К тому, кто просто играл с его чувствами. Кюхен предал Бога ради любимого человека, который тоже предал его. Теперь он сам на себе почувствовал, что такое предательство. Мерзкое чувство. Хотелось …. Много чего сейчас хотелось. Хотелось заехать кулаком по красивому лицу Чжоу Ми. Кюхен не удержался от этого желания, сильно замахнувшись, ударил по его челюсти, а потом получил ответный удар от его нового «дружка». Сначала по лицу, потом в солнечное сплетение. Потом пару раз в живот, когда уже лежал на земле.

«Оставь его. И так хватит, а то ещё испортишь его красивое личико» - Чжоу Ми легким прикосновением руки к плечу остановил своего слишком увлёкшегося защитника.

Кюхен почувствовал довольную ухмылку на лице Чжоу Ми, а затем услышал удаляющиеся шаги и смех. Было очень тяжело дышать, поэтому Кюхен как мог хватал ртом воздух. По его лицу потекли слёзы. Слёзы обиды, разочарования, ненависти. Он хотел мстить. Но кому? Он хочет сделать кому-то также плохо, как было ему. Глупо и необдуманно. Плохое желание, но в этом весь Кюхен. Раз он что-то хочет, то он это сделает.

И Кюхен выбрал себе цель: простой парень, который в десять часов возвращался к себе домой. Кюхен проследил за ним, а потом, наверное, сработало его везение. Тот парень открывал окна, так что труда проникнуть внутрь квартиры не возникло. А потом только месть и животные инстинкты.

*End of Flashback*

Это была всего лишь месть? Я сжал руки в кулаки с такой силой, что ногти слегка вошли под кожу ладоней. Спустя пару минут молчания Кюхена, я медленно разжал кулак на правой руке и посмотрел на маленькую струйку крови, стекающую с середины ладони по безымянному пальцу. Боль? Нет, сейчас я не чувствовал физической боли. Чувствовал разве только душевную.

- Но почему я? – Я озвучил свой давний вопрос вслух и поднял на него глаза.

- Тогда, когда я тебя первый раз увидел тебя, там, на остановке, мне показалось, что я почувствовал что-то. Наверное, наши эмоции тогда были похожими, и я мог прочитать твои. Я был несчастен, так же как и ты. Только я потерял своё счастье, а ты его ещё не нашёл.

Кюхен вновь замолчал, и я молчал, прокручивая его слова у себя в голове. Несчастен? Да, как это не парадоксально звучит, но я не помню, когда был счастлив в последний раз. Возможно, я вообще не знаю, что значит понятие «счастье».

Счастье — это жить богато, ни отказывая себе не в чем, быть предметом восхищения друзей и коллег, не зависеть ни от кого и быть лучше всех? Это счастье современно адаптированное, материальное. Даже по этому определению можно судить, что я несчастен по всем этим пунктам.

Счастье - это принять себя полностью и раскрыться? Я же замкнут в себе, я не позволяю окружающим видеть меня настоящего. Счастье - просто жить в гармонии с собой и с окружающими людьми, любить и быть любимым по-настоящему. Счастье – это когда ты понимаешь любимого с полуслова и полностью ему доверяешь. Но нет у меня любимого, и не было никогда.

Счастье, это как здоровье…Ты не замечаешь, когда оно есть, но если вдруг, оно исчезнет, ты заболеешь одиночеством. Тогда ты поймёшь, что счастье покинуло тебя и нужно срочно выздоравливать, чтобы снова привлечь его.

- Но почему я тебя вижу?

Кюхен не отвечал около пяти минут, отвернувшись от меня. Но я всё же услышал его голос, но он звучал как-то по-другому. Кюхен словно был не уверен в том, что говорил.

- Ты видишь меня, потому что я чувствую твои эмоции. Сначала это был страх, я питался им, заставляя тебя каждый раз проявлять его, заставляя видеть меня. Но, потом страх исчез. Появилось равнодушие.

- Но ты приходил ко мне? Я чувствовал твоё присутствие…

- Ты не видел меня до тех пор, пока в тебе снова зародились какие-то эмоции по отношению ко мне. Но, я не могу понять… Что это, Сонмин?

«Что это, Сонмин?» - эхом пронеслось у меня в голове, «Любовь» - крутилось на языке, но разум не давал произнести мне это вслух. Какая может быть любовь, если он просто использовал меня? Это просто глупо с моей стороны. Но, если я не буду проявлять по отношению к нему никаких эмоций, то он снова исчезнет, станет для меня невидимым? Нет. Я хочу не только ощущать его присутствие, я хочу видеть его. Я чувствую, что с этой кровавой капелькой, которая скопилась на кончике моего пальца, готовая уже сорваться, я могу потерять не только один миллилитр крови, которой в моём организме ещё предостаточно, но и свою любовь. Я могу просто забыть о нём, но я знаю, что это будет не так легко. Да, и я просто не хочу этого.

Я поднимаю руку к своему лицу, заставляя красную капельку скатиться к ладони, и растираю её пальцем другой руки, словно пытаясь впитать её обратно. Не хочу терять его, хоть и понимаю, что это глупо.

- Я никогда не чувствовал ничего похожего, - поднимаю глаза, сталкиваясь с взглядом Кюхена.

Я тоже никогда такого не чувствовал. Это не просто симпатия или любовь, это зависимость. Я привык к нему, я старался те две недели не думать о нём, но это было просто невозможно. И сейчас я окончательно понимаю, что не могу без него. Если я отпущу, то мне будет не хватать его. Его присутствия. Его безумного взгляда. Его прикосновений, от которых плавится кожа, заставляя меня шипеть от боли. Его хриплого дыхания. Его рычания, которое он издаёт, когда кончает. Чёрт возьми! Как давно я не чувствовал его.

И я решаюсь рассказать ему это. Нет, не словами. Я расскажу ему это действиями. Не разрывая контакта взглядом, медленно приближаюсь к его лицу. Когда оказываюсь совсем близко, прикрываю глаза, касаясь его горячих губ, чувствуя, как мои собственные мгновенно высыхают и трескаются от недостатка влаги.

Кюхен на секунду замирает, я чувствую, что он в замешательстве. Главное, чтобы я не испугал его, как в прошлый раз. Знаю, что перехожу границы дозволенного. Хотя, стоп! Нет никаких границ, мы не создавали их, поэтому и не можем перейти. Я чуть отстраняюсь и провожу языком по своим губам, стараясь хоть как-то увлажнить их. В этот момент губы Кюхена сначала как-то аккуратно и стеснительно накрывают мои, но затем, словно набравшись смелости, он целует меня более страстно, даже как-то требовательно. Я приоткрываю рот и чуть поддаюсь ему навстречу. Чувствую его горячее дыхание и влажный язык, который скользит по нёбу, вызывая волну мурашек по всему телу. Он придерживает меня за подбородок и только целует, не требуя ничего больше. А потом отстраняется. Я смотрю на часы. Четыре. Он всегда уходит в это время.

Глава 7. Забыть случившееся. Попытка номер 2.

Не исчезай... Исчезнуть — так легко.
Воскреснуть друг для друга невозможно.
Смерть втягивает слишком глубоко.
Стать мертвым хоть на миг — неосторожно.

 

Он не появляется несколько дней, и я перестаю спать по ночам. Я даже не ощущаю его присутствия. Но, я по-прежнему испытываю к нему чувства. Да, я люблю его. Но почему я его не вижу? Может быть, он решил остановиться? Но, мне казалось, что наш разговор может повлиять на наши отношения только с хорошей стороны. Хотя, какие отношения? До этого момента нас связывала только одно: месть – секс и ничего более. Но тот поцелуй. Мой первый с ним поцелуй. Глупо, но я всё ещё чувствую, что мои губы чуть горят, словно ощущая его прикосновение.

Я жду его каждую ночь, сидя на подоконнике и всматриваясь в горизонт. Чонсу снова начинает обо мне беспокоиться. Он говорит, что я опять стал странно себя вести, да и выгляжу я не очень. Бессонные ночи дают о себе знать: синяки под глазами никак не скроешь. Он думает, что я влюблён. Сильно и безответно. Он прав, чёрт возьми. Чонсу слишком хорошо меня знает.

Сколько я уже такой?

Сегодня ровно месяц с тех пор как он ушёл и больше не появлялся. Наступила зима, и первый снег уже давно выпал и успел растаять. А я всё жду. Чонсу боится оставлять меня одного, ведь они с Ханкеном собрались в Китай, навестить его родителей. Я лишь отмахиваюсь и говорю, что всё хорошо, и ему не о чем беспокоиться. Они улетают на следующий день, оставляя меня в одиночестве со своей любовью, превратившуюся в мучение.

Нет, не хорошо. Всё плохо, очень плохо. Чонсу звонит каждый день, спрашивает меня обо всём на свете, интересуется работой, здоровьем и личной жизнью. Он советует найти себе кого-нибудь. Разрядка на стороне? Сам бы ты так никогда не поступил. А я? Я просто не хочу забыть его прикосновения…

Я снова пью. Прихожу с работы домой и опустошаю очередную бутылку коллекционного вина. Чонсу нет, никто не запретит. Быстро пью, быстро пьянею, быстро засыпаю. Так я меньше думаю о нём. Голова уже не болит от похмелья, тело привыкло к каждодневным дозам. Слабак? Да, я такой. Я всегда иду у кого-то на поводу и ничего не могу с этим поделать. На этот раз я иду на поводу у собственных ощущений.

Но если он не приходит ко мне, то могу ли я прийти к нему? Где он? В аду? Как мне туда попасть? Я никогда не грешил, но ради него… Самоубийство – это тоже один из грехов, так? В очередной раз напиваюсь и встаю на подоконник. Одиннадцатый этаж. Голова кружится от одного взгляда вниз. Ноги не держат, и я падаю. Падаю на пол в своей комнате, сворачиваясь в комок. Я жалок. Я слишком люблю свою никчёмную жизнь. Но сейчас вся моя жизнь – это он. Потеряв её, я рискую потерять и его.


***

Где ты? Почему ты больше не появляешься? Я стал тебе не интересен? Ты больше не хочешь меня видеть? Ты сделал всё, что хотел. Сладкое слово «месть». Ты закончил мстить и больше не придёшь. Ты рассказал мне свою историю, но не разрешил мне продолжить её.

Я обычный человек, которому не суждено находиться рядом с ангелом, пусть и падшим. Но я хочу быть рядом, хочу создавать твою историю дальше. Я хочу вписать туда приятные воспоминания. Я хочу сделать тебя счастливым настолько, насколько это возможно.

Я хотел приручить тебя, но получилось с точностью до наоборот. Ты привязал меня к себе. А у меня так мало сил, что я не могу освободиться. Я словно в паутине: пытаюсь выбраться, но застреваю там ещё больше.

***

Забыть – это единственное, что мне остаётся. И я стараюсь, загружаю себя работой, ищу новые увлечения, понимая, что моё главное увлечение – это он. Я пытаюсь и дальше коллекционировать, но новые вина исчезают так же быстро, как и появляются. А перья? Его чёрное перо – последнее в моей коллекции. Шестьсот шестьдесят шестое. Больше всего меня пугает то, что я больше не чувствую тепла, которое исходило от него раньше. Оно всё такое же красивое, но… холодное. Надеюсь, это не может значить того, что его хозяин не вернётся сюда, он просто не имеет права исчезнуть.

Возвращаюсь домой я очень поздно, сначала задерживаясь на работе, а потом гуляя по вечерним улицам Сеула. Я купил себе новый сувенир - падший ангел, широко расправивший свои огромные чёрные крылья. Гордый и прекрасный. Он слишком напоминает мне о нём, словно это его уменьшенная неживая копия. На следующий день статуэтка летит вниз с одиннадцатого этажа.


Я вспомнил, что Кюхен мельком рассказал мне о том, что его мать художница, и у неё есть галерея в Сеуле. За весь день я обошёл все галереи города. В одной из них моё внимание приковала одна картина, и я сразу понял, что это именно та галерея. Теперь я каждый день после работы прихожу туда и смотрю на эту картину, не в силах оторваться. На ней изображён мальчик лет десяти. «Не может быть. Кюхен?» - немой вопрос встал комом в горле. Он слишком похож на него. Смолянисто-чёрные волосы обрамляют красивое лицо с точёными чертами. Длинная шея, пухлые губы, чётко выраженные скулы, глаза. Те самые глаза. Кажется, будто я чувствую, как этот взгляд прожигает меня изнутри.

Я всегда ухожу из галереи последним, когда она уже закрывается, и иду домой на ватных ногах. Позднее я знакомлюсь с владелицей этой галереи, прошу продать мне эту картину за любые деньги. Я готов отдать всё, что у меня есть, лишь бы завладеть ей. Но её лицо заметно меняется, а из глаз текут слёзы. Пытаюсь успокоить её, она не выдерживает и рассказывает мне всё. Рассказывает о своём сыне, о том дне, о злосчастной аварии, о том, что эта картина очень дорога ей. Это единственное, что напоминает ей о ребёнке. Я не решаюсь говорить о том, что слушаю эту историю второй раз, и о том, что ещё пять недель назад я общался с её сыном. Я продолжаю приходить туда каждый день.


Я стал слишком нервным, пугливым и ещё более отстранённым от людей. Кюхен снится мне каждую ночь. Он сидит на моей кровати и гладит меня по волосам, мягко перебирая прядки длинными пальцами. Сон кажется реальностью, и я открываю глаза. Дурак. Видение исчезает так же легко, как и появилось. Я снова пытаюсь заснуть в надежде, что он вернётся ко мне. Если не в реальности, то хотя бы во сне.

Глава 8. «Я вернусь. Пожалуйста, дождись…»

 

Я затерялся на границе двух миров,
Не знаю, где реальность, а где царство снов.

 

И снова знакомые прикосновения. Нежно, осторожно, едва ощутимо. Кюхен скользит пальцами по моей щеке, вызывая приятные мурашки по всему телу и заставляя поёжиться. Сон слишком похож на реальность, поэтому я не спешу открывать глаза. Боюсь, что он снова исчезнет. Чувствую тёплое дыхание на своей щеке, мимолётное прикосновение губ. Первый раз за пару месяцев я словно ощущаю его совсем рядом. С каждым днём сны становятся более реальными. Я не выдерживаю, открываю глаза и замираю.

- Кюхен? – Слишком испуганно и тихо, но так, чтобы он услышал. Он чуть заметно кивает и улыбается. Я никогда раньше не видел его настоящей улыбки.

Это он, но... это не тот Кюхен, которого я видел раньше. Всё тоже лицо, те же притягивающие внимание глаза, шелковистые чёрные волосы, пухлые губы, а за спиной крылья. Кипельно-белые.

Я открываю рот, чтобы что-нибудь спросить и удостовериться в том, что это не видение. Почему он не приходил? Что с ним? Почему его крылья белые? Я хочу узнать хоть что-то, хочу снова услышать его голос. Но я не успеваю сказать и слова, как его палец накрывает мой чуть приоткрытый рот, заставляя помолчать. А потом палец заменяют губы. Он придерживает меня за подбородок, и я чувствую, что его пальцы не такие горячие, какими были раньше. Он не заставляет мои губы пересохнуть лишь от одного его дыхания. Сейчас его дыхание прохладное, как и его прикосновения, но от этого они не менее приятны. Я прикрываю глаза, пытаясь впитать в себя все ощущения, которых мне так давно не хватало.

Совсем неожиданно и нежеланно для меня Кюхен прерывает поцелуй, последний раз нежно касаясь своими губами моих. Нежность. Я говорил, что она ему не свойственна? Это не так.

- Я вернусь. Пожалуйста, дождись, - шепчет он. И я киваю, невольно сравнивая его голос с журчанием ручейка. Тихий, успокаивающий, дарящий надежду. Он снова уходит. Я буду ждать его до тех пор, пока не удостоверюсь, что он пришёл и больше никогда не уйдёт.


Прошла одна неделя, потом другая. Кюхен не появлялся, а я снова не чувствовал его присутствия. Но я ждал. «Я вернусь. Пожалуйста, дождись» - эта фраза прокручивается у меня в голове каждый день по нескольку раз. Он обещал вернуться и просил меня дождаться. Я буду ждать, и надеюсь, что он тоже выполнит своё обещание.


Я продолжаю ходить на работу, продолжаю проживать свою никчёмную жизнь без него. Чонсу говорит, что я снова стал тем Сонмином, которым был раньше. Нет, я вовсе не стал жизнерадостнее, активнее или ярче. Просто теперь хён волнуется за меня куда меньше. Кстати, когда он приехал из Китая, они с Ханкеном привезли мне перья красноклювой голубой сороки и белокрылой цапли. Кажется, теперь подарки будут в двойном объёме.

Я всё ещё хожу в ту самую картинную галерею, но реже, чем хотелось бы. Мать Кюхена много рассказывает мне о нём, рассказывает всё, что помнит. Кажется, в моём лице она нашла себе хорошего слушателя, которому можно излить свою душу. И мне интересно, так я хотя бы могу занять свободное время и узнать чуть больше о Кю.

Прошло уже два месяца. Меня повысили в должности, у меня появилось много новых знакомых, много новых дел. Но жизнь всё равно казалась мне какой-то пустой, словно чего-то не хватало. И я знал чего. По дороге домой я зашёл в большой магазин, прикупил целую корзину продуктов, в винном отделе выбрал самое лучшее вино и с хорошим настроением направился домой.
Была суббота, а значит завтра выходной день. Торопиться некуда, поэтому я даже выбрал пару шоу по телевизору, которые как раз планирую посмотреть сегодня. А также Чонсу уже давно советовал посмотреть мне какой-то там «интересный», по его мнению, фильм. Приключение, кажется. Что ж посмотрим, ещё целая ночь впереди. Я принял душ, приготовил себе ужин из купленных сегодня продуктов: рис и рыба. Вино, кстати, было выбрано как раз к рыбе, поэтому я его сразу открыл и выпил пару бокалов.

Какой же просмотр телевизора без попкорна? Зёрнышки звонко лопаются в микроволновой печи, а по кухне разносится приятный ванильный аромат, заставляющий меня зажмуривать глаза от удовольствия.

Вместе с огромной тарелкой попкорна я плюхаюсь на диван в гостиной, расслабляюсь и начинаю смотреть какое-то юмористическое шоу. Сначала мне это кажется скучным, да и шутки у них какие-то совсем не смешные. Но потом я настраиваюсь на эту волну «юмора» и начинаю посмеиваться, только, скорее, над тупостью ведущих, а не над их «шутками». Наверное, со стороны это выглядит странно. А может, это вино так действует? Навряд ли, я и выпил-то всего ничего.