Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Школа учит, а жизнь воспитывает. Юрий Рыбников

 

POV Тим

 

Родная школа встретила меня шумом и визгами бегающих по этажам адептов. Признаться, от всего этого я успела отвыкнуть, так что, схватив сумку, стремглав бросилась в комнату.

На сей раз первой в родные пенаты прибыла Бри. Наверное, именно поэтому, влетев в нашу спальню со скоростью Прибоя на гонках, я споткнулась через стоящую у двери корзину, взмахнула сумкой, проехалась на шёлковой юбке и, ударившись лбом о шкаф, с нервным смехом рухнула на пол.

- Тим, ты? – высунулась из-за горы каких-то вещей белокурая Брита.

- Я. Кто ж еще, – предприняла попытку встать с пола моя скромная персона, но тут же была повалена обратно, затем поднята, расцелована в обе щеки и снова уронена, но теперь на застеленную кровать подруги.

- Ну, как ты? – тарахтела Бри. – Тебя не узнать. Так за лето изменилась. Тим, да ты теперь самой завидной красавицей в школе будешь. Да, что летом делала? И, ох, я же тебе подарок привезла.

Не находя слов, я повалилась на бок, безудержно смеясь.

Да уж, Бри – это Бри. Она никогда не изменится. Как же я по ней скучала.


А через полчаса я сидела, зачарованно рассматривая изящную вышивку, на которой, среди воздушных снежных облаков, парил серебристо-белый дракон. Подруга же восхищенно крутила перед глазами лёгкие эльфийские полусапожки с пушистыми бубончиками. Обувь была заколдована мною от порчи и грязи, так что должна была прослужить немалое время.

- Это ты сама сделала? – наконец спросила я, заботливо укрывая подарок многослойными щитами.

Бри рассмеялась.

- Ну конечно, Тим. Я недавно книжку хорошую о драконах читала, вот вышивка и придумалась, а ты ведь любишь всё такое воздушное, снежное.

Я почувствовала, что по губам расползается улыбка.

Даже не зная моей тайны, Бри почувствовала во мне дракона.

Кстати, моей малышке подарок тоже понравился.

«А знаешь, - глубокомысленно выдала она, - кажется, я придумала себе имя».

«Какое? – едва не подскочила я, но тут же опомнилась, испугавшись, что Бри неправильно поймёт мои странные действия».

На периферии сознания проявился ехидно прищуренный глаз.

«Тебе пока знать не время».

Скрипнув зубами, я мысленно пнула эту вредину и, так и не добившись ответа, взлетела с постели, вознамерившись повесить вышивку на стену.

***

 

Жизнь в школе увлекает, словно бурный поток, в первые дни абсолютно сбивая с толку. Вот только на меня подобного влияния она, увы, не оказала. На фоне насыщенного лета размеренная, подчиняющаяся чёткому расписанию, она приносила ощущение какой-то умиротворённости, уверенности в завтрашнем дне.

Всё было так, как раньше. Утром мы с Бри, подскакивая минут за пять до линейки, растрёпанные и полуодетые выбегали к лорду Россу, потом шли на завтрак, занятия и обед. Уроки же тоже перестали казаться сложными. Я сумела продраться сквозь дебри государственности и языков еще летом, так что сейчас тратила гораздо меньше времени на выполнение домашнего задания, предпочитая проводить его вместе с Асом.

Кстати об Асе. Теперь в наших отношениях появился новый ритуал. Примерно раз в день мы, сбежав ото всех, усаживались на сеновале для того, чтобы, сплетя пальцы, отдать контроль своим драконам. Ящеры звали друг друга, а мы, забывшись, целовались, останавливаясь лишь в последний момент.

Шон за прошедшие четыре дня так и не появился, зато каждый вечер мы разговаривали обо всём и ни о чём одновременно.

В целом, почти ничего не изменилось, если не считать того, что горизонты моего мировоззрения расширились до масштабов куда больших, нежели раньше, благодаря чему свою жизнь я стала воспринимать иначе.

***

 

Сидя на краю своей постели, я задумчиво барабанила пальцами по краю подушки, свободной рукой выводя в воздухе сложный узор заданного лордом Лином заклинания.

Несмотря на то, что в далёком Галарэне еще во всю буйствовало лето, здесь, на севере в свои права вступила поздняя осень. Давно начали облетать листья, а по вечерам, вот как сейчас, лужи, оставленные дневным дождём, покрывались тоненькой морозной плёнкой. С виду красиво, словно зеркало, а наступишь – и нога вмиг провалится в жидкую грязь. А можно ведь и сапоги промочить. Вот лорд Лин и стал учить нас магии исцеления. Мне-то, конечно, она не нужна, но для общего развития…


«Правильно мыслишь, Воробушек, - внезапно раздалось в сознании и тёплые, знакомые пальцы мягко подправили ход моей руки».

Улыбнувшись, я повернулась для того, чтобы встретить шоколадно-карий взгляд глаз Шона.

С момента прощания мы не виделись. Общались через амулет, конечно, но мне безумно не хватало родного, невероятно ласкового голоса, запаха дождя и обаятельной улыбки мага. Я безумно старалась загнать мысли о нём на задворки сознания, но стоило прикрыть глаза, и в памяти всплывал последний поцелуй.

«Ты сейчас нарочно, Воробушек? – судорожно втянул воздух наставник, отводя глаза».

Я выгнула бровь.

«Что нарочно?»

И тут же покраснела, поняв, что маг просто копался в моей голове, как делал это обычно.

«Нет. Я просто… А ты сюда каким ветром?»

Шон улыбнулся.

«Да так. Я… Книжку тебе принёс. Почитаешь. Интересная. У тебя ведь уже на уроки времени меньше уходит».

Мы замолчали, как-то странно глядя друг на друга. Кажется, в первый раз Шон не знал, как продолжить разговор. Непривычное, незнакомое нам смущение повисло в воздухе, потрескивая на коже. Я буквально чувствовала, как, словно магнит, Шон притягивает меня к себе. Хотелось коснуться веснушчатой щеки, зарыть пальцы в тёмных волосах и, вдыхая родной, терпковатый аромат, уткнуться в надёжное плечо.

Тряхнув распущенными волосами, я попыталась отвернуться, но не успела.

«Тим, - начал Шон очень серьёзно, - сжав длинными пальцами мой подбородок». Я удивилась. Обычно тер Дейл называет меня Воробьём, малышкой или, оговариваясь, кузнечиком. Иногда, в моменты нашей обоюдной слабости, Мири, но Тим… Кажется, что-то действительно малоприятное. «Скажи мне, после того дня тебе коридоры больше не снились?»

«Коридоры? – наморщила лоб я, старательно пытаясь понять, отчего Шон вернулся к теме моих полузабытых кошмаров».

«Просто скажи».

Сначала я было хотела пошутить насчёт того, что драконицы должны молчать о своих страшных снах, но заслышав неподдельную тревогу в последней ментальной фразе, отрицательно покачала головой.

«Нет. Только те два раза».

Или мне показалось или, облегчённо вздохнув, Шон расслабился, но потом снова стал серьёзным, как монумент лорда Фирданна в Ларране.

«Если что-то подобное тебе еще приснится, зови меня. Хорошо?»

Я кивнула и, чуть замешкавшись, спросила:

«А это… Это что-то серьёзное?»

Собеседник махнул рукой.

«Не забивай голову ерундой».


Вот только последовать его разумному совету у меня так и не вышло.

После того, как, ласково чмокнув меня в лоб, Шон скрылся в телепорте, а я, проведав Волну, разделалась с остатками уроков, в голову вернулись мысли о нашем разговоре.

Чем его так заинтересовали эти коридоры? Что не так с моими снами? Или он просто волнуется за меня?

И, скорее всего, именно из-за таких вот мыслей, доверчиво отдавшись в руки блаженной дрёмы, я и увидела это…

Глава двадцать вторая

Любовь не вспыхивает внезапно, не пронзает сердце, пробуждая дикую страсть. Она, словно нежный цветок, растёт и крепнет изо дня в день. От встречи к встрече, от объятия к объятию и от самого первого, несмелого поцелуя, к настоящим, полным и неудержимым. Рождение любви - долгий и тернистый путь, пройти который могут не все. Эстрелла

 

Потеряв возможность чувствовать стороны света и всячески ориентироваться, я бесцельно плутала по ледяным коридорам, то и дело спотыкаясь через вмёрзшие в камни обломки стылых глыб.

На сей раз ощущения погони не было. Я просто шла, влекомая чем-то.

Поворот, еще один. Большая пещера со свисающими с потолка сосульками сменяется крысиным лазом, в который я практически ввинчиваюсь, расцарапывая руки в кровь. Затем еще одна пещера, лабиринт - и длинный коридор. Знакомый мне по первому сну. Кажется, я даже знаю, что отсюда до выхода на поверхность минут тридцать ходу. Вот только на сей раз коридор не пуст.

Медленно, держа одну ладонь на амулете, а вторую в знакомом мне защитном жесте, исходя из которого можно сотворить невесть сколько заклинаний, подо мной бредёт тёмная фигура. До боли знакомая фигура в чёрном балахоне.

С того места, где я стояла, открывался потрясающий вид. Находящийся на уровне десяти локтей выход из сети связанных переходами пещер заканчивался природным балконом, нависающим над описанным мной раньше коридором, по которому сейчас двигался Шон.

Шли секунды. Тер Дейл продолжал идти. Я же оставалась лишь сторонним наблюдателем, не имеющим власти над происходящим внизу.

Стояла я и тогда, когда, взметнув мои, почему-то распущенные волосы, из глубины коридора, противоположного тому, что вёл к выходу, как раз навстречу Шону, повеял не просто ледяной, а какой-то жуткий, уничтожающий любую искру тепла, ветер. А следом пришел холод. И вой. Ужасающий, невыносимый, отчаянный вой, не предвещающий ничего хорошего.

А потом я увидела это.

Если кто-то представляет зиму медлительной, он глубоко ошибается. Иногда она справляется быстрее самой лучшей стрелы. Вот и сейчас, выплыв из темноты, синеватое, то исчезающее то появляющееся облако замерло всего на секунду, а потом, рассыпавшись миллионами сверкающих игл, бросилось к магу.

Секунды промедления Шону хватило на то, чтобы сотворить несколько заклинаний. Я заметила и признала стазис, на который противник не отреагировал никак. Следующим тер Дейл сотворил щит, призванный окружить мага, но и его серебристо-голубые иглы пронзили, даже не заметив. А потом…

Будучи лишь сторонним наблюдателем, я беспомощно билась в истерике, глядя на то, как, в первый раз пронзив тело Шона, иглы стремительно разворачиваются в воздухе и, словно бы насмехаясь, повторяют своё страшное действо. Ни что не стало им помехой. Даже драконий щит.

Покачнувшись, маг припал на одно колено. Из ранок, сквозь которые прошла бы разве что манная крупа, тонкими струйками полилась кровь.

Бросок, еще один – и Шон падает на спину. А ледяная тварь не останавливается.

Что было дальше я, увы, не запомнила. Вместо того, чтобы смотреть, я закрыла лицо руками, осела на холодный камень под ногами и, стараясь не слышать, не осознавать, не думать, затряслась.

***

 

Из кошмара меня выдернуло лёгкое прикосновение к щеке.

Резко распахнув глаза, я села на постели - и тут же увидела его.

Шон, в лёгкой тунике без рукавов и с влажными, а посему упорядоченными волосами склонился надо мной. В расплавленном шоколаде его карих глаз плескалась тревога.

Мысль о том, что я нахожусь в школе, а маг, вероятно, только что принимавший душ, каким-то образом оказался здесь, не сразу пробилась сквозь вату затуманенного страшным сном сознания.

- Шон, - только и сумела тихо и почему-то вслух прошептать я, протягивая дрожащие руки к застывшей фигуре наставника.

На удивление, он не сопротивлялся. Послушно переместился спиной к себе и, обняв обеими руками, практически переложил меня на свои колени.

- Да, я. Не спрашивай. Просто почувствовал, что нужен тебе.

- И пришел…

По моим губам расползлась несмелая улыбка.

Рядом с ним, живым, родным и нежным было так тепло и уютно. Кошмары и страхи начали медленно отступать, уступая место блаженной неге.

- Я снова не смог прийти в твой сон, - тон мага был настолько расстроенным, что мне захотелось его пожалеть и как-то утешить. – Что тебе снилось, Мири?

Я пожала плечами, еще теснее прижимаясь к наставнику.

- Я снова была в тех коридорах. Сначала шла через какие-то пещеры и лабиринт, а потом… А потом…

Резко умолкнув, я закрыла глаза, пытаясь заставить сердце умерить свой ритм. Но вместо этого оно поднялось куда-то в горло и, принявшись биться где-то там, вызвало все картины до мельчайшей подробности. Вновь брызнули едва прекратившие свой поток слёзы.

- Ну, что ты, малышка? – прошептал Шон куда-то в мои волосы, мягко укачивая в надёжных руках. – Не рассказывай, если сложно. Я рядом. Это главное.

Попытавшись улыбнуться сквозь слёзы, я разрыдалась еще пуще. Истерика, вызванная во сне, достигла своего апофеоза.

Пробормотав что-то насчёт печальных последствий необдуманных решений, которые завтра свалятся на его голову, Шон мягко опрокинул меня на спину, разместившись так, чтобы его рука осталась под плечами. Сам же маг теперь смотрел сверху вниз, каким-то образом умудряясь успокаивать меня одним лишь взглядом.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Снова создалось впечатление, будто сам воздух потрескивает между нами. Протянув ладонь, я сжала тонкие, изящные пальцы, пытаясь ослабить это напряженное ожидание чего-то. Вот только Шон высвободил руку и, резко крутанув кистью, сложил какую-то из своих фиг, вероятно создавая что-то магическое. Что? Да фиг с ним. Я верю ему. Пусть хоть в жерло вулкана переносит.

Но экскурсия в ад на земле не состоялась. Вместо этого, помедлив еще мгновение, Шон принялся стирать влажные дорожки с моих щёк. Пальцы пробегали нежно и чувственно, но в то же время вызывали ощущение жара, растекающегося по всему телу.

Последняя солёная капелька исчезла, но, будто бы не заметив этого, он продолжал гладить моё лицо, даже не пытаясь сделать еще что-то. Каким-то образом нарушить хрупкую грань между интимным и дружеским.

А мне внезапно почудилось. Просто почудилось, что в этом жесте есть нечто большее. Это не только нежность любящего человека. Показалось, что Шон, абсолютно не умеющий подолгу сидеть на одном месте, пытается запомнить момент некой близости. Либо же как-то показать, не дать забыть мне, насколько я ему дорога.

Похожими. Безумно похожими глазами смотрел Ас, уверенный, что уже никогда не увидит меня и, тем не менее, спокойно уходящий вслед за стражниками, которые, он знал точно, призваны его убить. В том взгляде было прощание. Но что в этом?

Наконец, с едва различимым вздохом, маг отнял руку. Я же почувствовала себя так, будто от меня оторвали частичку. Неотделимую, до безумного необходимую мне частичку.

- Шон, - прошептала я, и собственный голос показался чужим. Слишком хриплым.

Я хотела сказать еще что-то, как-то попросить его не отстраняться, передать чувства, но не смогла подобрать слов. Они и не потребовались. Маг понял меня, как, впрочем, было всегда.

Практически положив голову рядом с моей, он коснулся уголка губ нежным поцелуем, провёл кончиками пальцев свободной руки по щеке и, прикрыв глаза, поцеловал по-настоящему.

Я не знаю, как передать то, что, поднявшись из груди, сжалось комом щемящей нежности где-то в горле для того, чтобы, немного помедлив, стечь пламенем в низ живота. Не представляю, как описать каждое прикосновение тёплых губ, дыхание, ощущение любви и в то же время свободы. Я знала, что если захочу отстраниться, ладонь, казалось бы, прижимающая меня к сильному телу, отпустит. Даже сейчас он не пытался ограничивать меня. Всё было в моей власти. Кроме, разве что, инициативы. Она-то как раз оставалась с ним.

Сперва лишь нежно лаская, постепенно Шон углублял поцелуй, прося раскрыться, довериться, подчиниться сводящему с ума ритму. А потом легонько прикусил нижнюю губу – и тут же провёл кончиком языка, вызвав у меня тихий стон. Дразня меня, он и здесь оставался наставником, словно бы предлагал повторить, научиться чему-то новому. И я училась, с восторгом отвечая ласками на ласки.

Наверное я всё-таки окончательно потеряла голову, потому как, сжав пальцами мои волосы, Шон разорвал поцелуй и, тяжело дыша, воззрился на меня.

- Мири.

Имя сорвалось с его губ совсем тихо, неосознанно. В ответ я потёрлась щекой о надёжное плечо. Говорить после того, что было, мне не хотелось. Просто лежать рядом с ним, зная, что пока мой кареглазый гений рядом, сны будут спокойными и сладкими. Полными далёких планет и мерцающих тёмным пурпуром звёзд.

Глава двадцать третья