Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Чем тяжелее испытания, тем больше потом награда. Эдвард Блум



 

Здесь было всё и в то же время ничего. Бесконечная пустота и полнейшая достаточность – эти понятия перемешались в одно целое, слились, став единым в этом противоречивом месте, где обитали враждующие стихии, забывая о распрях и давая жизнь миру, имя которому – Гелиана.

- Твоё время пришло, Снежная, - прогремело вокруг, и мне показалось, будто гора обрушилась на хрупкое человеческое тело.

- И вот я здесь, - отвечаю уверенно, сжимая дрожащие пальцы.

- Тогда иди. И пусть твой выбор станет добровольным.

И всё? Вот так вот «иди» - и всё? А наставления, а объяснения – это где? И куда идти-то, в конце концов? Вправо? Влево? Да здесь и понятий-то таких нет.

- Нет, пока ты их не создала для себя, - прожурчало тихим ручейком, - мир истинных живёт не где-то во вне. Он внутри каждого дерева, каждой травинки, любого живого существа: и станет он таким, каким захочешь. Ты одна из нас, так твори, если сможешь.

- Творить? – переспросила я. – Снова загадки? Снова недомолвки?... Хватит! Я дала согласие на то, чтобы изгнать Инферно, но никак не играть в ваши игры! Мне нужно знать всю правду!

- Дерзкая, - хлестнуло по щеке жгучим пламенем.

- Молодая, - шепнуло тихим ветерком.

- Упорная, - это уже вода. Она казалась более дружелюбной из всех. Может от того, что была ближе моей ледяной стихии?

- Ну пусть тогда получит сполна, - грохнуло треском раскалывающихся гранитных скал.

- Слу-у-у-уш-ш-ш-ш-ай.

- Смотри.

- И делай верный выбор.

***

Тёплый весенний ветер шептался с листвой миндаля, умирающее солнце, огромное и невероятно прекрасное, тихо опускалось в прозрачную ладонь пруда. Трава, на которой я лежала, щекотала спину и руки, обнимала, ласкала…

Книга на эльфийском оказалась увлекательной, так что я не заметила, как прошел целый день. День умиротворённый, день прекрасный. Такой, о каких я мечтала всю жизнь. И не было в нём испытаний, не было демонов. Была лишь я, мой мир и любовь. А еще маленький мальчик с озорным взглядом и россыпью рыжих веснушек. Мой горячо обожаемый сынишка, сбежавший сегодня с Шоном на герцогский совет.

«Тими, ты где? – прозвучало в голове».

Отложив книгу, я вскочила, по щиколотки утонув босыми ногами в мягком изумрудном шелке, и бросилась навстречу Асу.

- Люблю, - выдохнул тот в мои волосы, ловя и прижимая к себе.

- Скучала, - вторила я, подставляя губы сладкому, как спелая земляника, поцелую.

Родные тёмные глаза улыбнулись – и затмили мир. Теперь, спустя пять лет, Ас, да и я, все мы изменились. Не было больше тощих подростков. На их месте очутились гордый юноша и прекрасная женщина с россыпью длинных волос, свисающих ниже бёдер.

«На их месте». Отчего-то фраза кольнула где-то в глубине подсознания. Там же возмущенно рыкнула Снежа. Боги, что со мной?

Но Ас мягко сжал талию.

«Когда вернётся Шон?»

«Ну, - я зажмурилась, ощущая, как ладони задирают подол домашней туники, а кончики ухоженных ногтей пробегают по обнаженной коже, - часа через два, наверное».

«Тогда… - заглянув в глаза, Ас неожиданно подхватил меня на руки, - тогда у нас есть немного времени. Ты ведь помнишь, что обещала?»

«Я? – выгнула бровь, не понимая».

«Ты-ты, - расцвёл муж, сочтя моё недоумение некой игрой. – И сейчас я тебе об этом напомню».

Я же застыла статуей. В голове забурлила странная вязкая каша.

Прожитые годы. Странно, почему я помню лишь самые важные события? И где существенный кусок моей жизни? Как закончилась вражда с Хашургом? Куда подевались Инферно? И, наконец, другие мелочи: это обещание, просто что-то из домашней жизни, первые шаги сына, в конце концов? Куда всё это делось? Забыла с драконьей памятью? Так, что ли?

- Тими, что с тобой? – внезапно ворвалось в размышления. – Ты не хочешь меня сейчас?

Распахнув глаза, я внезапно обнаружила, что лежу у озера, а надо мной нависает лицо мужа. Его распущенные волосы щекочут обнаженный живот, соски затвердели, и сильная ладонь мягко пробегает по удивительно большой, будто бы не моей, груди.

- Как родился Даниил? – ответила вопросом на вопрос, мягко отнимая нежную длань.

- Тими. – Откатившись, Ас с тревогой всмотрелся в мои глаза. – С тобой точно всё хорошо? – И взглянул в глаза, пытаясь просмотреть ауру. – Странно, - заключил наконец. Ты только не шути так. Я ведь люблю тебя.

Я вздохнула.

- Ас, я действительно не помню. Может, расскажешь?


По мере того, как кузен говорил, в моих мыслях вспыхивали картины. Создавалось впечатление, будто бы кто-то вкладывал образы, но эмоций… эмоций не было. А еще неистово, невероятно, надрывно рычала Снежа, разрывая сознание:

«Это не твоё! Вернись! Очнись»!

Так кому, кому мне верить – любимому ли, или же себе самой? Искать ли жизнь или отмести её? Что реально? Здесь ветер, и Ас, и солнце… я ощущаю это, я жду домой сына… Но люблю ли? Что говорит сердце? О чём кричит душа?

- Тими, - снова заговорил муж, находя мои пальцы. – Что с тобой? Мы – твоя семья. Будь с нами.

Но я рвалась обратно. Образы настоящей, полной страха и неопределённости, жизни звали в голове.

- Это не ты, - отдёрнулась, пытаясь перекатиться на бок.

«Твой муж, - шепнула земля».

«Лю-ю-ю-бо-о-овь, - вздохнул ветер».

«Ж-ж-желания, - зажурчало хрустальным потоком».

- Нет, - вскричала я.

Ледяным жаром ярости изнутри поднялась сила. Твёрдо встав на ноги, я воздела руки. Ас кричал что-то, а нарисованный чужой волей мир рушился, как карточный домик. Смазывались образы, рушились границы, а я падала, падала, падала… в никуда.

***

В зале совета лордов царило оживление. Застыв в кресле, Ас нервно сжимал подлокотники. Сидя в точно таком же, я оглядывалась вокруг, не понимая, что здесь творится.

- Сайгирн, - прозвучало из общего гомона голосов, но больше ничего разобрать не вышло.

Лишь спустя несколько минут настала тишина.

- - Сегодня рассматривается вопрос о неподобающем статусе для особы, им владеющей, - начал глава совета, сверля меня тяжелым взглядом обычно добрых глаз. – Леди Тимиредис тер Ансаби показала свою несостоятельность. Род Сайгирн, навсегда опороченный ею, отныне теряет права, имения и титулы.

- Нет! – вскочил рядом Аскани. – Вы не можете так поступить.

И лишь я сидела статуей, не понимая, что здесь происходит.

Меня обвиняют. Более того, говорят, что я опорочила род. Но как? Почему? За что? И где Шон?

А Шон стоял за спиной. И не было в карих глазах тепла. И любви. Он просто стоял, сжимая в руках тёмный свиток. Голос его, такой родной, стал холоднее северных гор.

- По высочайшему повелению её императорского величества, - говорил муж, - Тимиредис Тер Ансаби лишается власти, имений и титулов вместе с её братом, Аскани Ирату тер Ансаби, а так же сестрой, Тирнари тер Ансаби, урождённой Тирнари тер Сани. В течении двух часов Тимиредис йор Ансаби обязуется покинуть Ларран. Так гласит Хартия, и воля её, равно с императорским повелением, обсуждению не подлежит!

И снова кричали люди.

А я просто смотрела вокруг.

Кто, за что меня обвиняет? – это всё еще осталось загадкой, но чувство, что всё, ради чего я жила, рухнуло в одночасье, давило гранитной могильной плитой, мешая дышать. Ненавидящие глаза Аса убивали, отстранение Шона, впрочем, тоже. Хотелось упасть и никогда, никогда не вставать. А еще не рычала Снежа. Точнее даже не так. Драконицы не было. И магии. И меня самой.

Молча брела я по потерявшему краски городу. Сил бороться не осталось. Хотелось присесть где-то, обнять колени – и уйти навсегда, стать звездой в далёком космосе для того, чтобы любимый хоть иногда на меня смотрел. Для того, чтобы хоть кто-то вспоминал.

Одиночеству моему не было начала и конца. Страдание, испепеляющее душу, разрушало и тело.

Это не я. Я не могу жить так. Не могу оставаться в таком мире.

«Тогда уйди, - предательски заскрежетали камни».

«Смерть избавит от всего-о-о, - шуршал ветер».

«Мои воды подарят покой, - обещала река».

И, словно бы во сне, поднималась я на парапет. И не оглядывалась.

Раскинула руки.

Кажется, когда-то со мной такое уже было? Там, далеко-далеко внизу бурлила вода, и мне было так же больно. И я делала шаг. А потом? А что было потом?

Словно бы очнувшись ото сна, сознание неистово закричало: «нет! Что бы ни было, как бы туго не пришлось, нет! Это не правильно. Жизнь бесценна. Разбазаривать её мы не в праве! Я буду жить! Буду бороться! И сама изменю свой мир»!

«Молодец, девочка, - донеслось отовсюду и из неоткуда, и ветер толкнул в спину». С криком летела я вниз. Река алчно раскрыла ледяные руки, замаячило илистое дно, огнём вспыхнули лёгкие и, задыхаясь, я снова провалилась во тьму.

***

Снежная равнина казалась бесконечной. Из последних сил брела я вперёд, потеряв направление и ориентацию в пространстве. В горле саднило, пальцы, покрывшись инеем, не сгибались. А я продолжала идти. Продолжала потому, что знала: так нужно. Я должна справиться со снегом. Обязана преодолеть стужу. Я должна. Я смогу. Я…

Самопроизвольно рот распахнулся в душераздирающем зевке.

Не спать. Не спать. Не… спать.

Еще один шаг, и колени подкашиваются. Я оседаю в снег.

Тело больше не чувствует холода. Мне тепло и хорошо. Ухожу.

Впереди нечётким силуэтом вырисовывается женщина.

- Я жду тебя, родная, - раскрывает бледные руки она. – Иди ко мне.

- Мама? – шепчу посиневшими губами, всё еще пытаясь подняться.

- Мама, - кивает та. Черты становятся узнаваемыми. А голос… Я не знала, не слышала его, но сейчас кажется, будто бы он был со мной всю жизнь. И так хочется поверить, быть с ней. Ведь мама никогда меня не обнимала. А я так мечтала об этом.

Закрываю глаза. Кажется, из-под век вот-вот покатятся крупные слёзы, но их нет. Я – лёд. И, засыпая, иду в мамины нежные руки.

- Тим! – внезапно раздаётся откуда-то из невообразимого далёка. – Не поддавайся, Тими, слышишь?!

Ас?... Ас?!

Пытаюсь подняться, но сил нет. Спать. Как же хочется спать. И как же холодно. Я не могу бороться, Ас, прости.

- Мири, Кузнечик, Воробушек мой маленький, дракошка настырная, драгоценная! Давай! Давай, ради нас, ради себя, ради того, чья жизнь в тебе! Давай же, борись! Борись!

- Не могу, Шон, - рыдаю я в пустоте отчаянья и одиночества. – Не могу!

- Я жду тебя, родная, - протягивает ладонь мама.

- Отпустите меня! Я хочу к ней!

- Нет, Тими, Нет!

А холод продолжает убивать. И я засыпаю. И сдаюсь.

Но вдруг внутри что-то будто бы разгорается яркой, невероятно яркой звездой.

- Борись, малышка, борись, - гремят голоса любимых неистовым призывом ошеломляющей власти. – Ты – лёд! Так подчини его себе! Мы верим в тебя! Верим, любим и ждём.

И, вопреки холоду и снегу, вопреки практически обнявшей меня смерти с до безумного родным лицом, я начала подниматься. Стылая бесконечность окружала со всех сторон. Я же сама была ею, и, запустив мысленные щупальца внутрь своей души, я нашла свой источник. Нашла, окунулась, слилась, защищая, оберегая частицу тепла внутри, частицу моей любви, частицу моей надежды, частицу тех, кто ждал, тех, кто верил и тех, кто даже на расстоянии сумел меня спасти.

И беспомощно ярился ветер, и духи кружились вокруг. А я, осознав предназначение, власть и самоё себя, стояла в центре круговорота безумных сил и, смеясь, рыдала.

- Вот как, значит, Истинные? Вы отправили меня на испытания, заставили пройти всё, чего я боялась, отказаться от того, о чём мечтала. Вы показали мне мою силу, научили справляться с ней. Но в вас нет жалости. Теперь я это знаю. И именно моя любовь делает нас разными.
Я могу стать духом, могу присоединиться к вам. Могу же и кровью заплатить за весь мир, как поступила Аренион, но этого не будет. Здесь, разрушая границы возможного, я стану другой. И никто, ни одна сущность не станет управлять человеческими судьбами. Такая власть безгранична. Такая власть сводит с ума. Так слушай же, Гелиана!

Глава десятая

Придёт день, когда ты поймёшь, что всю Вселенную ты можешь найти внутри себя, и тогда ты станешь волшебником. Став волшебником, ты уже не будешь жить в мире — мир будет жить в тебе. Дипак Чопра

 

Они все были здесь, в пустоте, что, по сути, ею не являлась. Каждого я могла увидеть, с каждым поговорить. Наблюдая за своей родной планетой, я давала ей то, что задолжали Истинные, выполняя их реальный долг, позабывшийся со временем.

Никто из живущих не знал, что творится, а Гелиана менялась, становясь лучше, чище и добрее. Загрязнённые скверной потоки выравнивались, сгорали алтари, исцелялись нанесённые мирозданью раны.

А потом я нашла тех, кого искала.

Дети вечной стужи, ужасные демоны Инферно – они ластились к ногам дворовыми собачонками, ища дороги домой. И даже их я понимало.

Насильно вырванные из привычного для них измерения, эти по-своему удивительные существа делали то, на что оказывались способны. Растерянные, не знающие, как поступать, они просто рвались обратно. И я подарила им эту возможность.

Не кровью, но жизнью раскрыты были врата, и я махала рукой, улыбаясь сквозь слёзы.

Да. А ведь, оказывается, всё было так просто, так умопомрачительно легко. А сколько людей погибло, сколько слёз и крови пролилось за то время, что ледяная стихия буйствовала в краю дивного народа.

Но моя миссия пока не окончена. Теперь, осознав всё и узнав правду, сокрытую сотни тысяч лет назад, я должна найти еще одно существо. И, кажется мне, что сие будет куда сложнее, чем то, что я совершила пару минут назад.

Даже тогда, в конце паломничества, история Хашурга задела какие-то струны моей души. Ведь кем я его представляла, пнём дубовым не выкорчеванным? Жестоким клещом, насосавшимся человеческих мучений и крови? А оно вон как, на самом деле. Ведь и самый жестокий человек в мире однажды был невинным ребёнком. Он тянулся к жизни, улыбался, любил свою мать. И это именно та жизнь, которой он отдался, его сломала. Лишь сейчас, ощутив зов материнского сердца, я прочувствовала это. Ведь, если бы не Тин, и я стала бы такой: злобной, алчной, как все деревенские.

Вот мне и хотелось не открутить башку, не убить в спину, не изгнать (теперь всё это было в моей власти), а открыть правду, сдёрнув наконец шоры с горящих ненавистью глаз.

И путь мой лежал за горы, за степи орков. Туда, где, сокрытая второй цепью тёмных скал, скрывалась обитель чёрного бога, средоточие его жестокости, боли и… одиночества.

После утреннего разговора с матерью я знала всё. Я жаждала видеть его не в том образе, коий он показывал всегда. Мне было необходимо достучаться до всё еще существующего Демиурга, однажды пришедшего в этот мир с целью спасения. Однажды любившего… и изуродованного однажды.


Конечно же, меня встретили сопротивлением. Конечно же, взрывались алтари, рушились горы и гремела, гремела ярость хозяина этого проклятого всеми края. Но что он мог сделать с той, которая сейчас существовала на нематериальном уровне? Лишь беспомощно яриться в то время, пока я молча наблюдала его угасающий гнев.

- Уходи! – разнеслось наконец над степью, и шаманы схватились за ритуальные кости. – Тебе здесь нечего искать! Уходи туда, откуда явилась!

- К Истинным? – хохотнула я, материализуясь вихрем серебристо-голубых снежинок.

- К чёрту их. - Вспыхнув багрово-чёрной силой, тьма над одним из алтарей внезапно обрела очертания, и мужчина, молодой еще парень, тихо осел на край покрытого кровью камня. – Месть – хорошая игра. Так начинай, если духу хватит. Башка-то вот она, - и покрутил черноволосой головой, будто бы насмехаясь.

Я пожала плечами.

- А ведь в глубине ты другой.

- Без философии.

Улыбнулась.

- Можно и так. Полагаю, без прелюдий тоже?

мДемиург лишь кивнул. Он понимал: плюйся не плюйся, разбрасывайся силой или просто стой, но я ему не по зубам, а посему просто смотрел тёмными глазами, и в их глубине я видела не безжалостное божество, но сломавшегося, потерявшего всё мужчину, ожидавшего собственной смерти и мечтающего о ней, как утопающий жаждет вздохнуть хоть раз.

И я знала, что сегодня подарю ему эту смерть. В этом моя милость и моё призвание, но мне хотелось прежде дать ту малость, которая в моих силах, показать всю правду о том, как и во имя чего ушла Аренион. И я показывала. Просто создавала образы в воздухе, погружая мужчину в тот же мир, коий еще совсем недавно Истинные создавали для меня.

POV Хашург

 

Он знал, что рано или поздно это произойдёт. Более того, нарочно провоцировал Истинных, ожидая смерти. И вот, наконец, этот день настал. Но девчонка отчего-то просто стоит и смотрит прямо в его жестокие глаза. Чего же она хочет? Зачем медлит? Неужели ей так нравится мучить? Неужели это – месть?

«Да-да, дорогая, лучше без прелюдий. И без разговоров. Сделай то, зачем пришла. Я заслужил этого. Я хочу уйти! Позволь освободиться, ведь, может быть, тогда я наконец узнаю, узнаю, что стало с Аренион. И это станет наградой. Хотя, конечно, я её не достоин».


Кровавый бог просто смотрел на то, как, застыв ледяной статуей, Снежная поднимала руки, как выплетала что-то, прикрыв глаза. А потом его будто бы обдало стужей. Вздохнув, он улыбнулся – и провалился в мир прошлого, глядя на неё, светлое воспоминание. Ту единственную, что помогала не сорваться в созданную еще там, на родной планете, бездну. Ведь сам Хашург никогда не желал становиться тем, чем являлся. Более того, разрывался изнутри всякий раз отнимая чью-то жизнь. А Истинные, Гелиана, бывшие соратники – своим советом, стремлениями, они просто отняли его последнюю надежду. А что он мог сказать, что не переживёт потери Аренион? Да кто бы послушал. Хотя, конечно, демиург ушла добровольно.

И сейчас Хашург видел, как всё было на самом деле и, забыв о своей сути, рыдал от осознания тысяч ошибок. И прощался. И падал ниц.

POV Тим

 

- Убей меня, - наконец раздалось с испещрённой трещинами земли.

Присев на корточки рядом со своим врагом, я мягко сжала ладонями бледное лицо. Лицо столь же прекрасное, как и у всех демиургов.

Горячие слёзы скатывались вниз по гладким юношеским щекам. Каждая эта капелька стоила дороже, чем все радужные алмазы и голубое серебро мира. Каждая капелька могла бы спасти чью-то жизнь, ибо слёзы того, кто вернулся из тьмы, слёзы раскаянья и надежды – и есть живая вода, создать которую не под силу никому. Даже моему горячо любимому Шону.

- Пусть прощением моим осветится путь твой среди звёзд.

- Прощением, - эхом откликнулся павший бог, изумлённо глядя на то, как плачу сама я. – Сотни тысяч лет Гелиана, спасённая ценой жизни Аренион, страдала от моих рук. А я-то думал, что мщу за любовь.

Я улыбнулась.

- Я бы так хотела выбрать жизнь.

- Но жизнь здесь для меня невозможна. Она там, среди звёзд.

И опустил голову.

- Тогда иди туда. Просто иди. И памятью пусть станет прошлое.

А потом, тихо развернувшись на каблуках, я не глядя бросила за спину немалую часть своих сил. Трусливо зажмурилась, ощущая, как уходит тот, кого я мечтала убить и за кого проливала свои слёзы. И исчезла. Моя миссия почти завершилась. А здесь всё восстановится. На том месте, где плакал Хашург, однажды забьёт священный источник. И орочьи степи станут райским садом. А я постараюсь, чтобы песнями о прощении полнился мир. И с миром покоилась отпущенная мною душа.


Да, именно так завершилась вражда демиургов. Смертью зла, но победой ли добрых сил? Отчего же застыл ком в горле? Отчего же так невероятно жаль мужчину, судьбу которого выбрали за него? Может, это и неправильно, но лично в моём сердце он навсегда останется именно жертвой. И, о, время, о сама великая пустота, дайте ему счастья. Я вас молю.

Сама же я собираюсь вернуться к тем, кого люблю. Навсегда закрыть врата меж двух миров, оставив заигравшихся духов в их обители. Отныне мир Гелианы свободен. Да, возможно его разрушит чья-то злая воля. Возможно, однажды старушка планета отживёт свой срок, но она – не игра. И полностью свободна. Ни один правитель без совести и чести не может иметь такую ошеломляющую власть. И я не могу тоже.

Так пусть же звучит моя воля. Последняя воля в этой сущности, в ипостаси снежной стихии. В ипостаси сильной мира сего:

- Отныне и навсегда есть два мира. И не пересечься им, не встретиться. Силы одного другому неподвластны. То, что чуждо, уйдёт. Всякой власти лишены будут ею наделённые. Люди, эльфы, маги и драконы останутся теми, кем есть. Природа же, с огнём, водой, землёй и ветром – лишь природа. И так будет вечно! Так будет всегда!

Эпилог

Наверно, в жизни главное — семья.
Огонь свечи и уголок укромный.
Чтоб утром слышать: "Я люблю тебя",
А ночью растворяться в страсти томной.
Наверно, в жизни главное — уют.
И детский смех, и ощущение счастья.
Когда ты знаешь, что тебя сегодня ждут!
Какие б не были вокруг ненастья.

 

POV Шон

 

- Пап, а что будет, если на совет лордов доспехи пригласить? – ворвался в лабораторию темноволосый мальчишка лет трёх, размахивая испачканными сладким кремом руками.

- Большой скандал, - донеслось из угла. Отложив книгу, Аскани легко поднял сына на руки.

- Ой, пап, вас тут двое, - загрустил ребёнок. – А я–то думал…

- Трое, - прозвучало от входа. – Точнее, уже трое. Повсюду тебя ищу, Даниил. Ты зачем маяк снял?

Поставив колбу на место, я сделал шаг навстречу любимой супруге.

Почти четыре года минуло с тех пор, как последняя война, негласная, но от того не менее кровавая, прокатилась по землям Гелианы, а мы с Асом едва не потеряли ту, что для нас дороже всего на свете.

Наверное, даже через десятки столетий я не смогу забыть того мига, когда Тим ушла. И исчезла на долгие-долгие сутки.

Лето радовало глаз, мир жил, расцветал многоцветным буйством немеркнущих красок, а мы не могли найти себе места, прибывая в незнании. Что с ней? Вдруг нужна наша помощь?

Но всё равно, невзирая ни на какие терзания, мы верили: Тимиредис справится со всем. И вернётся. Так оно и вышло.

Не могу найти слов для того, чтобы описать все свои чувства в то мгновение, когда увидел застывший на фоне закатного солнца силуэт. Гибкая, прекрасная и неотразимая. Моя жена, и мать моих детей. О ней я могу говорить вечно. Её я способен боготворить, ей поклоняться. И отдать жизнь, если потребуется, ради неё готов тоже.

- Пап, - внезапно прозвучало рядом. – Так можно, пап?

Моргнув несколько раз, я уставился на своего старшего сына.

Еще не придя в этот мир, Даниил сумел его спасти. Вспомнилось, как Мири возмущалась всякий раз, когда мы пытались начать оберегать её, нося на руках и отстраняя от всяких дел. Мы же с Аскани просто тихо млели от счастья, и могли подолгу сидеть, просто прижавшись к постепенно округляющемуся животу своей любимой.

Многое изменилось за минувшее время и всего, пожалуй, не пересказать. Да и, по сути, это не так важно для вас. Главное то, что всё вернулось на круги своя. Лишь бесследно исчезли трибы орков, а далеко-далеко за горами разросся дивный живой край, окружив то место, где проливались слёзы последнего бога тьмы. Ирония, однако. Правда, горькая, конечно.

Каждый год мы возвращаемся на это место. Не знаю отчего, но оно зовёт Тим. Подолгу сидя у края озерца, она просто смотрит в синее-синее небо. И улыбается. Я не пытаюсь лезть в её мысли. Всё, что хотела, девушка поведала, вернувшись. А детали – это, возможно, её личное, важное и сокровенное. Детали – то, что осталось памятью от мига силы и власти.

К сожалению, всё пережитое не минуло просто так. Из-за потрясений, как физических, так и моральных, роды Мири пережила с трудом.

Рассвет искрился на снегу в то февральское утро, когда Даниил пришел в этот мир. И, подхватив на руки тёплый, живой комочек, я понял: нет никого счастливее меня. И не только потому, что блудный дракон обрёл семью и дом, но и оттого, что завершилась еще одна страничка долгой-долгой истории о предательстве и непонимании.

Первенец примирил нас с родителями. Не скажу, что это было просто. Нет, конечно же, нет, но каждый миг я улыбаюсь, глядя на тех, ради кого готов сделать всё, на тех, ради кого отвернусь от всех вселенных, оставшись в той единственной, которую сумел открыть однажды.

- Так можно? – снова заглянул в мои глаза сын, дёргая край чёрной рясы.

Склонившись, я легко посадил мальчишку себе на плечи, придерживая за дрыгающиеся ступни.

- Можно, птенчик, тебе можно всё!

От автора