Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Ненаписанное



 

Уже стемнело к тому времени, как мы подъезжаем к офису моего отца в центре города. Люк паркует машину и тянется, чтобы отстегнуть ремень безопасности, но я кладу руку поверх его. Он смотрит на меня с любопытством.

— Ты не против подождать в машине? — спрашиваю у него. — Мне нужно сделать это самой.

Он кивает, но не убирает свою руку. Она прочно остается под моей.

— Конечно.

— Ты уверен, что он увидит договор до собрания акционеров? — спрашиваю я.

— Да, — заверяет меня Люк. — Если ты оставишь его на столе, то с уверенностью могу сказать, он увидит его как только придет утром на работу.

Прикусываю губу.

— Ладно, хорошо.

Быстро сжимаю руку Люка, затем беру в руку документы и открываю дверь машины. Спешу через автостоянку к лифту.

Использую ключ-карту Люка, чтобы открыть дверь в приемную, и еще раз, чтобы попасть в кабинет моего отца.

Нахожу блокнот с логотипом «Ларраби Медиа» и вырываю первую страницу. Царапаю по-быстрому записку, убеждающую моего отца внимательно прочесть эти документы, прежде чем принимать окончательное решение насчет слияния. После чего прикрепляю скрепкой записку к кучке документов, что украла из кабинета ЛяФлера, и кладу их на стол, прямо поверх его клавиатуры, где он их точно заметит, когда придет сюда следующим утром.

И теперь мне пора уходить.

Но вот загвоздка: мои ноги не двигаются. Я замерла на месте, а мои глаза приклеены к улике, которую, рискнув всем, я пыталась раздобыть.

Мой отец стольким пожертвовал ради этой компании. Включая время, отведенное для семьи. Для жены. Меня. Он даже сдал меня прессе, только ради блага этого слияния.

Его никогда не было рядом. Он постоянно разъезжал по командировкам. Иногда складывалось такое впечатление, что «Медиа империя Ларраби» всегда была его истинной любовью, его настоящей страстью, тогда как все мы были просто брошенными хобби. Полусобранными моделями самолетов, оставленными в гараже в качестве пылесборников.

Так с чего вдруг я пытаюсь сберечь что-то подобное? Почему несусь сломя голову, лишь бы убедиться, что он не потеряет контроль над компанией?

Каким местом я, блин, вообще думаю?!

С тех самых пор, как увидела ту фотографию ЛяФлера в журнале и поняла его план, я испытывала какой-то безумный порыв стать героем и совершить подвиг. Победить злодеев и спасти девицу в беде (в данном случае — работу своего отца).

Я даже не особо задумывалась над тем, что будет, не покажи я ему эти документы. Если я просто по-тихому верну их обратно в передник униформы и сделаю вид, что ничего из этого никогда не происходило. Если позволю завтра акционерам проголосовать «за», как и планировалось.

Я прекрасно знаю, что будет. Мой отец порекомендует слияние, акционеры проголосуют, и сразу же после подписания контрактов Правление проголосует за его увольнение.

Мой отец останется без работы. И не какой-нибудь там работы, а работы, благодаря которой он увиливал от отцовских обязанностей. Работы, которая мешала возникновению реальных отношений между мной и Ричардом Ларраби.

Если мой отец настолько слеп, чтобы увидеть, что эта компания разрушила его семью, тогда, может, кому-нибудь стоит показать ему. Тыкнуть носом. И, может, этим самым кем-то должна быть я.

Медленно тянусь вниз и сжимаю бумаги в руке, удивляясь тому, насколько тяжелее они кажутся теперь, когда на них повесили такой груз ответственности.

Завтра все это может закончиться.

Возможно, во всей этой плохой ситуации получится найти что-то хорошее. Как с теми пятидесяти двумя работами, к которым принудил меня отец. Возможно, если посмотреть на это с подобной точки зрения, то можно увидеть, что хорошее зарыто где-то глубоко под всеми валунами и хаосом плохого. Я смогу вернуть своего отца, просто утаив от него эту информацию. Я могу уничтожить единственное, что не дает ему сблизиться со мной. Со всеми нами.

Если бы я никогда не согласилась на эту кажущуюся бесконечной серию низкооплачиваемых работ, то не подслушала бы разговор между ЛяФлером и его сторонниками. Может, это был какой-то грандиозный план Вселенной, созданный с целью показать мне выход. Показать свет в конце туннеля.

И теперь все, что мне остается — идти к нему.

Но как бы отчаянно я ни хотела в это поверить, кое-что не сходилось. Как для послания Вселенной уж больно оно выглядело обманчиво. Разве сообщения Вселенной не должны быть ясными и неподкупными?

Удержание этой информации от моего отца просто для того, чтобы он был рядом в моей жизни, было ничем иным, кроме как пресловутой махинацией. Мне ли не знать об этом. Многие годы я пользовалась этим навыком.

С другой стороны, может, таким образом Вселенная старается доказать мне, что я все еще желаю свет в конце туннеля. Что меня все еще заботит его наличие. Что я еще не сдалась.

Может, настоящее хорошее состоит в понимании того, что хотя у меня есть пятьдесят две причины ненавидеть своего отца, мне нужна только одна причина любить его.

И, возможно, эта причина не значится в списке. О ней не написано в книге. И ей не посвящена статья журнала. Может, эту причину нельзя опубликовать, как удаленную главу из истории моей жизни. Или, что еще лучше, главу, которую еще даже не написали.

И я точно знаю, что хочу увидеть в той главе. Кем меня должны запомнить.

Девушкой, которая спасла работу своего отца, несмотря на все причины, склоняющие ее этого не делать.

Потому что именно так поступают члены семьи.