Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Чего не улавливает типология



Если проводить более пристальный анализ, то оказывается, что внутри этих пучков проскальзывают какие-то связи, абсурдным образом устанавливаемые. Какую бы типологическую модель мы ни брали, она на 20-30% будет давать заведомо абсурдные результаты. На этой же диаграмме, например, языки хинди и армянский, вполне классические индоевропейские языки, отрываются от индоевропейской семьи и уходят куда-то в Северную Африку. Если брать другие диаграммы, диаграмму по языкам мира, которая была недавно составлена, там ирландский язык (классический индоевропейский язык) оказывается слева от кетского – это язык изолят в Сибири - и справа от бурушаски – это тоже язык изолят в горах Памира, - и совершенно нечего между ними делать ирландскому, но хорошо, что это индоевропейские языки — про индоевропейские языки мы много знаем из разных источников, и можно сразу определить ошибки, а представьте себе, если здесь на месте индоевропейских языков окажутся папуасские языки, по которым мы не знаем ровным счетом ничего, никакой исторической информации нет, и серьезную и грубую ошибку сделать очень легко.

С чем связана такая ситуация? Почему типологический анализ может давать и все время дает в определенных случаях неверные результаты? Дело в том, что мы не разграничиваем при построении такой модели два очень важных и разных механизма. Языковые изменения, как известно, в языке происходят, во-первых, в ходе так называемой вертикальной передачи, вертикальной трансмиссии от старшего поколения к младшему и, во-вторых, что очень важно, в ходе горизонтальной передачи – передачи элементов из одного языка в другой в ходе межъязыковых контактов. В отличие от биологической эволюции, где такая горизонтальная трансмиссия - вещь довольно редкая, в языке она совершенно естественна и происходит все время. Язык не существует в изоляции, межъязыковое общение происходит все время. Можно себе представить ситуацию, когда колония в 10-15 человек высаживается на необитаемый остров, где ей не с кем контактировать, и тут язык будет развиваться без трансмиссии. Во всех остальных случаях контакты практически неизбежны. Самый тривиальный вид горизонтальной трансмиссии - это лексические заимствования – слова, заимствующиеся из одного языка в другой, но бывают и катастрофические ситуации, когда заимствуются целые большие структуры из одного языка в другой, и тогда обычно происходит ситуация смены языка.

Эта ситуация очень естественна и для древнего мира, и даже во многих уголках современного мира. Например, население завоеванной страны начинает в срочном порядке учить язык завоевателя, или другая, более хитрая ситуация: мигрирует в какую-то часть континента какая-то часть мужского населения начинает там активно общаться с местным населением, брать в жены девушек из местного народа, те перенимают с некоторыми неизбежными ошибками язык своих мужей, а поскольку язык в первую очередь передается от матери, то и дети их начинают говорить так же, как говорили они. Что происходит? То же самое, что и с нами происходит, когда мы изучаем иностранный язык.Если у нас нет языковых сверхспособностей, если мы сами над собой жесточайший контроль и самодисциплину не осуществляем, то мы всегда на изучаемом языке говорим с ошибками - и не просто с ошибками, а нормы изучаемого языка подменяем нормами собственного языка. Когда русский человек изучает английский язык, что обычно падает первой жертвой? Артикли, которые с большим трудом даются русскому человеку. Если большая русская колония перейдет на английский язык разом, то без очень жесткого контроля артиклям придется явно плохо, они, скорее всего, просто отомрут. И, тем не менее, в ситуации, когда сталкиваются две языковые традиции, почти неизменно верх одерживает какая-то одна, смешения 50 на 50 практически никогда не происходит. То есть плохо выученный русифицированный английский все равно остается английским языком. Когда кельтские племена Европы после римского завоевания переходили на латынь, они ее тоже выучивали с ошибками, но, тем не менее, она оставалась видоизмененной латынью. Или, скажем, какие-нибудь австроазиатские племена в Южном Китае в ходе китайской экспансии активно осваивали китайский язык – то же самое происходило – они проводили некоторую подрывную работу по изменению китайского языка, тем не менее, язык в основе своей оставался китайским.

Почему? Причина простая. Язык на самом деле передается от поколения к поколению или от учителей к ученикам, условно говоря, в первую очередь не через типологические признаки, а через конкретные формы слова и грамматические показатели, которые, на самом деле - те же самые слова.Человек, который заучил, сколько в русском языке падежей и как они называются, на русском не заговорит. Человек, который выучил много слов русского языка, но толком не освоил падежную сочетаемость и будет говорить с ошибками, его будет понять сложно, иногда смешно, но, тем не менее, можно будет добиться некоторого понимания. Те же самые австроазиатские племена в Южном Китае на протяжении многих веков осваивали китайский язык и утрачивали собственные языки, а китайские слова произносили в соответствии с теми произносительными нормами, которые у них были родными, унаследованными от матерей. Например, они упрощали сложное сочетание согласных, подставляли свои тональные характеристики. Все знают,что в современном китайском языке есть смыслоразличительные тоны, но в древнекитайском языке этих тонов не было.Откудаони появились? В результате того, что огромное количество людей, говоривших на тональных языках, перешли на китайский язык и принесли эти тоны с собой. Какие-то элементы китайского языка трансформировались в их произношении тонами, но слова при этом честно учили китайские. Отдельные слова из старых языков тоже проникали, но основной словарный фонд все равно оставался китайским. То же самое с латинским языком и огромным бесчисленным количеством языков по всем уголкам планеты.

Почти неизбежное явление. Если языки имеют разное происхождение, но при этом исторический процесс забросил их носителей в один и тот же культурно-географический ареал, то они рано или поздно образуют так называемый языковой союз, и главная, первоочередная задача компаративиста (исторического лингвиста) - не спутать языковой союз с настоящей языковой семьей. Например, современный грузинский язык по очень большому количеству типологических признаков такой же, как находящиеся рядом с ним языки Чечни и Дагестана, но исторически, если и связан с ними родством, то это сверхдальнее родство. На самом деле более близким историческим родственником для дагестанских языков являются сино-тибетские языки, которые включают китайский, а наоборот, если мы будем смотреть на современный китайский, то он по форме гораздо больше, чем любой язык Дагестана, похож на вьетнамский язык, а с ним он не связан родством, если вообще таковое есть.

Типологическая классификация всех этих глубоких тонкостей не чует, поэтому значимость ее для реконструкции исторического процесса на самом деле довольно низкая. Конечно, конкретные формы, слова тоже заимствуются и передаются не только вертикальным, но и горизонтальным образом - нередко в огромных количествах. Классические хрестоматийные примеры - это колоссальный процент китайской лексики в японском языке, например, или французской лексики в английском языке. Поэтому важно учитывать, что для классификации годятся далеко не любые слова, а только определенная категория слов.