Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Января 1963

IV

 

 

АГЕНДА

МАТЕРИ


 

Январь 1963

 

2 января 1963

 

Год начался для меня ужасно. Боюсь, что так пойдет и дальше.

 

Новые трудности?

Нет, просто все хотят меня видеть!

Они утомляют меня — я от них сильно устаю.

Я могла бы только… О! Бывают моменты, когда я полностью отхожу от действия — под «действием» я подразумеваю разговор и, особенно, получение массы вибраций… ужасных, ужасных вибраций!

Я чувствую, что работа идет довольно быстро внутри, есть интересные вещи (как выразиться?)… как обещания. Но чувствительность [тела] и возможность дисбаланса обострились в том смысле, что простой пустяк, который при других обстоятельствах не имел бы никакого значения и просто бы прошел, нарушает баланс тела — тело стало ужасно чувствительным. Например, скверная реакция в ком-то, напряженность или реакция самого обычного порядка, вызывает в моем теле внезапную усталость, как если бы оно было истощено. Тогда мне надо снова собираться, чтобы погрузиться в Источник, так что…

Сейчас трудные дни.

У людей есть ужасная привычка — этакий демократический дух, ты знаешь: если я делаю что-то для одного, то почему бы не сделать это и для другого? Они легко принимают, что я больна и поэтому ни с кем не вижусь (!), они говорят: «Бедная Мать, надо ее поберечь и не докучать ей», но как только у меня появляются силы и я не даю кому-то что-то, что дала тому-то и тому-то, этого они не могут принять! Уравниловка сейчас в моде; иерархия или просто различное обращение в разных случаях — теперь уже устарело.

Как бы там ни было, не хочу начинать объясняться, я сделаю это позже.

Но предстоят нелегкие деньки.

 

Ты не должна позволять, чтобы тебя заваливали.

Нет.

Я им не ПОЗВОЛЯЮ, но…

 

 

января 1963

…Как люди любят суетиться! Будто им надо суетиться, чтобы чувствовать себя живыми!

Разве не так?

 

*

* *

 

(Мать ссылается на «Бюллетень» и, в особенности, на беседу от 3 июля 1957, где она рассказывала о своем символическом видении «Большой Гостиницы» в стадии вечного сноса:)[1]

 

Но все это видится мне на внешней стороне. Я понимаю, это может интересовать людей, но все же заставляет меня улыбаться. Вот так мне кажется. Даже это видение.

Каждую ночь у меня три-четыре таких видения, больших видения, со всеми усложнениями[2], всеми символами, всеми объяснениями, и я встречаю людей… которые не таковы, какими представляются себе.

Но это грандиозно! Потрясающе, сколько можно сделать за несколько часов ночью…

(Молчание)

И там все, что мы должны знать, но не знаем (я не имею в виду внешние вещи)…

(Долгое молчание)

 

Но телу очень трудно измениться. Потому что оно живет только по своей привычке жить. И всякий раз, когда проникает нечто из истинного способа жить, тогда без мысли, без рассуждения, без чего-то, что напоминало бы идею, почти без ощущения, почти автоматически, в клетках появляется смятение от новизны этого. Тогда понимаешь, что ВСЕ надо изменить. Это больше не сердце должно перекачивать кровь и получать Силу; не желудок должен переваривать пищу, это все больше не так — все функционирует другим образом. База должна сместиться, функционирование должно полностью измениться — и, затем, все эти клетки, которые так внимательны к тому, чтобы все шло СОГЛАСНО ПРИВЫЧКЕ…

 

(Молчание)

Ужасно. Странная трудность.

Если правит внутренне существо — истинное существо — тогда мощь внутреннего существа заставляет тело действовать автоматически; но при этом тело не сознает свое изменение, оно не сотрудничает в деле своего изменения, и для нужного изменения, потребуются, вероятно… быть может, тысячелетия. Надо, чтобы истинное существо было вот так [жест – на заднем плане] и тело САМО все делало, то есть, содержало Господа, воспринимало Господа, отдавало себя Господу, БЫЛО Господом. Есть стремление — о! оно интенсивное, пламенное — это очень хорошо. Но Господь [смеясь] не входит в обычную привычку! Поэтому, как только Он просто пытается завладеть той или иной функцией, даже частично (не тотально), то все эти привычки, все эти связи, все эти движения мгновенно меняются, вызывая смятение. Смятение в точке. В результате: обморок или состояние на грани обморока, либо нестерпимая боль, либо, в конечном счете, то, что ВНЕШНЕ выглядит полностью расстроенным. Тогда что же делать?… Терпеливо ждать, пока это малое или большое число клеток, этот маленький уголок сознания не усвоит свой урок. На это уходит день, два дня, три дня, и затем это «великое» хаотическое, бурлящее событие успокаивается, объясняется, и клетки сами себе говорят (как бы говорят): «Боже, как мы глупы!…» Требуется немного времени, и они понимают.

Но их тысячи, тысячи и тысячи!

И нельзя увеличить дозу, поскольку можно вызвать их разобщенность! Недавно я видела это; в последний раз, когда ты приходил, я была в полном расстройстве.[3]

Сознание там [жест – сзади], но… оно вмешивается только когда это совершенно необходимо. Оно лишь пытается локально заставить клетки… (не понять, это не «понимание», потому что там нет ментала) иметь верное ощущение, верное переживание — истинное переживание — покуда клетки не начинают говорить: «О!О!...».

Некоторые клетки в смятении. Другие уже имели переживание, знают лучше и видят яснее, они работают, чтобы адаптироваться к новой вибрации. Но необходимо и остальным клеткам это понять. Они ощущаются такими глупыми, такими глупыми! И наверху есть нечто, что видит все и одновременно (и то, и другое вместе) забавляется, глядя на это, потому что это действительно безумно смехотворно, но и одновременно так печально! Печально видеть, что ВСЕ вот так: ВСЯ земля, ВСЯ земля! То что демонстрирует тело, являясь объектом особой концентрации, особого усилия, особого ПОРУЧЕНИЯ, особого внимания, особой заботы — это крошечный уголок, совсем малюсенький — и есть вся земля, вся земля… И все это думает, что оно такое чудесное, такое умное!…

Я могла бы часами рассказывать об этом.

Потом.

Даже сейчас мне надо идти потихоньку, потихоньку, потихоньку — не «отпускать поводья». Я окружена людьми, которые говорят: «О, она серьезно больна! Что же будет?…» и тем самым все усугубляют. Потому что мне еще приходится отгонять все это с помощью Силы: «Держись спокойно! Не позволяй создавать формации, которые усугубляют трудность.»

Ты видишь, как мы далеки от тех романтических трансформаций, когда люди выходят из своих медитаций помолодевшими, обновленными, светлыми — о, детские игры! В конце нет ничего: делается вот так [Мать делает легкий выдох], и все здесь.

Трудно все остальное.[4]