Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Января 1968

IX

 

 

АГЕНДА

МАТЕРИ


 

Январь 1968

 

3 января 1968

 

Мать приходит с опозданием

На сорок пять минут

 

Я пришла, а моя работа не сделана! Вот эту работу надо сделать [Мать указывает на пакет с корреспонденцией]… Теперь ночь начинается в 23 часа, без ужина и, конечно, нет речи об отдыхе, нет больше вечернего моциона, так что… И люди и люди и люди — и добрая четверть из них уходит неудовлетворенной, поскольку у меня не нашлось времени принять их.

Думаю, что это из-за того, что в течение всей моей жизни до сорока лет я была, пожалуй, самой пунктуальной личностью в мире: я всегда была «минута в минуту» — возможно, что-то во мне гордилось, из-за чего я теперь получаю хорошие шлепки!

Вот так.

Но совершенно точно, что как только выходишь из привычного ментального ритма с мыслями (я говорю о теле), как только тело вышло из этого, у него появляется необычайная выносливость. Особенно усложняет все мысли, опасения, старые привычки и все такое…

 

 

января 1968

Я хотела показать тебе кое-что, а потом забыла. Может быть, ты уже видел это? Это то, что я говорила М многие годы тому назад по поводу «Савитри»; он записал это по-французски, и совсем недавно (три-четыре недели тому назад) он показал мне то, что записал… И так получилось, что он показал этот текст не только мне, но и другим (!), и тогда его перевели на английский, и теперь они хотят, чтобы я прочла его, чтобы они могли прокрутить запись на Плэйграунде. Я хотела бы пересмотреть текст на французском вместе с тобой, но они хотят по-английски. Английский не очень-то подходит, но это ничего не значит… Они все наполнены энтузиазмом, довольны — мне же не нравится это, поскольку имеет такую личную форму.

Ты видел этот текст на французском языке?

 

Да, видел.

И что?

 

Он определенно ухватил что-то из твоей вибрации. Это чувствуется. Но я не знаю, как этой выйдет, когда ты просто повторишь… Если бы ты сказала ЧТО-ТО НОВОЕ о «Савитри»?

 

А!… Ну, конечно же, я теперь не та же самая личность! Я не говорю то же самое — это невозможно. Невозможно. Я смотрела; в действительности вся эта история вернулась сейчас как иллюстрация громадной разницы — громадной, просто колоссальной разницы — в состоянии сознания. Сейчас для меня это [эта запись о «Савитри»], это такое личное видение вещей… Вчера у меня был интересный день с этой точки зрения.

Физическое эго разрушено, и сейчас вот так [жест: руки раскрыты к высотам]… Это кажется ему диковинным! Я не знаю, как объяснить. Этот способ ставить себя в центр всего и смотреть на все из этого центра, это кажется таким… Ты понимаешь, сознание распростерто, оно настолько же здесь, насколько и там, там, и оно приводит все ко всевышнему, центральному Сознанию [Мать сводит руки, образуя над головой треугольник, вершина которого обращена ко Всевышнему], действующему как Прожектор — неизменный, всемогущественный прожектор, освещающий все одним и тем же образом, без всякой личной реакции.

И последние пережитки — вчерашние кажутся последними, они вызваны тем текстом, который меня попросили прочесть… Конечно, когда я говорю, я говорю «я», поскольку говорит тело, но нет ощущения «я», есть… Это очень трудно объяснить. Но, в конце концов, в связи с этой историей я сказала: «А! Но как, как это может быть, когда это не я? — Нет меня, это не я!» И одновременно было это Сознание свыше, и оно сказало: «Нет личным реакциям — нет ‘меня’ — и если что-то должно быть сделано, пусть оно будет сделано.» И в течение часов и часов было такое особенное состояние, в котором все… Это были как некие пережитки, куски корки, я не знаю; куски чего-то несколько отвердевшего или ссохшегося, что было стерто в порошок, и нет ничего, есть только эта Великая Вибрация [жест: два больших крыла, взмахивающих в бесконечности], такая мощная и такая спокойная — весь день. И некое восприятие, что жизнь в той форме, как она есть сейчас, кажущаяся личной, существует только для действия — только в целях действия, для необходимости действия; и не должно быть реакций, только инструментальное действие — действие согласно всевышнему Импульсу, без реакций. И это восприятие было таким ясным, что все-все воспоминания были упразднены, и все больше упраздняются, так что это теперь не более чем… некая масса вибраций, организованных таким образом, чтобы делать то, что нужно делать в целом, чтобы все было подготовлено и… [жест восхождения] росло, стремилось все более и более к… трансформации.

Так что трудно говорить из-за этой старой привычки (может быть, также необходимости, чтобы тебя поняли) использовать слово «я» — что значит «я»? Это больше не соответствует ничему, кроме как видимости. И эта видимость — единственное противоречие. Вот что интересно: эта видимость явно противоречит истине; это нечто, что еще подчиняется старым законам, по крайней мере, в своей видимости. И из-за этого я вынуждена говорить определенным образом, но это не соответствует — не соответствует состоянию сознания, нисколько… Есть текучесть, широта, некая тотальность, и особенно ощущение (это все сильнее), что это [тело] должно становиться ВСЕ БОЛЕЕ ПЛАСТИЧНЫМ — пластичным, текучим, так сказать, так чтобы без сопротивления и искажения выражать видение — настоящее видение, истинное состояние сознания. И именно эта возможность текучести, пластичности становится все более очевидной для сознания, но только, только с чем-то внешним, что… что становится все больше и больше как иллюзией. И, однако, все же это то, что видят другие, что они понимают, знают и называют «мной». И это действительно стремится, старается приспособиться все больше, но… время все еще, кажется, имеет свое значение.

 

(долгое молчание)

Это любопытное состояние перехода.