Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Физический разум



 

Тело начинается в любой точке и каждую секунду.

Вы спускаетесь по лестнице из вашей комнаты, и что-то начинает шептать: О, какой тяжёлый день! - и вам становится тяжело. Вы идёте в ванную, и это что-то нашёптывает: осторожно, скользко, можно упасть! - и вы теряете равновесие и падаете. Осторожно, можно порезаться! - и вы порезались. Вы идёте на встречу с кем-то, и что-то снова шепчет: будь осторожен, он может сбросить на тебя своё плохое настроение - и вы начинаете раздражаться. Вы чихнули, и тут же опасение: я простудился! - и вы простудились. Это порождает нескончаемые простуды, несчётные сфабрикованные заболевания, у которых нет ни температурных, ни медицинских диаграмм, но которые отравляют и пачкают и свёртывают всё - вуалируют всё. Ничто не воспринимается так, как есть: вуалируется загодя. Заранее есть болезнь, расстройство, беспорядок - всё предвидено, до малейшей детали катастрофы. Или же (что реже) оно окрашивает всё в розовый цвет - или жёлтый, зелёный или индиго - и всё заранее видится в этом свете. Происходит так, как предвидится, просто удивительно, как если бы некий карликовый маг находился там. Но мы придаём этому мало внимания, потому что этот еле заметный голос покрывается нашей идеалистической демагогией, нашими чеканными ментальными решениями, нашими сверхорганизациями... которые дезорганизуются по непонятной причине, внезапно, подорванные непредвиденным, нелепым инцидентом. Так происходит, и всё расстраивается. Иногда требуется десять лет, чтобы всё расстроилось или появился рак - но это расстройство или рак впечатан в мельчайший шепчущий секрет, который жужжит и жужжит непрестанно, когда вы гуляете, едите, говорите... «Не так быстро, ты устанешь!» - и вы тут же устаете. «Осторожно, не сделай ошибки!» - и вы тут же лепите ошибку, почти навязчиво, как если бы щупальца осьминога тихо опутали клетку. «А потом умираешь, ты знаешь» - да, смерть фатальна. И ты умираешь. Когда начинаешь прикасаться к этому особенному, бескрайнему, несчетному осьминогу, который портит всё, вуалирует всё и вышибает дух из всего - но так незаметно, как мягкий бриз, за пределами всякой веры или секундного «размышления» - то соприкасаешься с грандиозной чёрной магией, которая ускользает от нас лишь из-за того, что составляет саму ткань нашего существования. Тонкий, почти бессловесный, незаметней самого лёгкого бриза, он окутывает вас своими вибрациями, иногда как еле уловимый запах или «предвидение», «предчувствие», расплывчатый эмбрион чего-то, притаившегося под опавшей листвой - и всё распадается. Это невидимое и постоянное разложение всего. Не обязательно разложение трупа (это припасено на самый конец), а неуловимое разложение цвета, которое придаёт миру некое грязное влечение («грязное» для тех, у кого ясные глаза: для остальных это очаровательное влечение), которое обладает странной силой над тысячью маленьких повседневных обстоятельств - а иногда и над крупными обстоятельствами, если доза сильнее. И квази-гипнотическим действием на тело.

Конечно, когда вы хоть немного сознаёте то, что происходит, вы отгоняете всё это. Но оно прилипчиво. Вы отметаете это раз, два, десять раз, но оно возвращается в другой форме, под иным цветом. Вы поразили это: оно уходит вниз и надевает маску святоши, выглядит как ангелочек. А затем, бац! появляется снова. Вы справились с этой трудностью, вымели эту нечистоту пятнадцать лет назад; оно незаметно проскальзывает назад в вашу память: «О! Это старо, к счастью, с этим покончено» - и мгновенно оно появляется снова, вызываемое памятью, пробуждаемое памятью, как сказала Мать, свежее и игристое, вдвойне энергичное из-за долгой спячки; и всё начинается сызнова, как если бы ничего не было сделано. Эта трудность попросту спала пятнадцать лет. Дуновение памяти, неуловимая вибрация - НИЧТО не исчезло. Есть нечто, некая ткань, которая использует всё встречу с кем-либо, поспешное замечание, чтобы всё вернулось снова. И требуется искоренить не одну вещь, однутрудность, одну слабость, однуболезнь, нет - есть целая ткань, почти телесная субстанция. Денатурированная субстанция. Тогда начинаешь видеть масштаб проблемы, как если бы нужно было выкорчевать вообще всё. Как если бы заранее существовала некая гниль. И кажущаяся столь неразрывно связанной с телом, что остается только гадать, можно ли устранить её, не выбросив из тела саму жизнь.

Это «физический разум». Некое первичное мышление в материи.

Но это даже не «мышление», а дыхание или, скорее, отпечаток. Вероятно, отпечаток или память всех катастроф, через которые должна была пройти материя, чтобы пробудиться к жизни - катастрофическое пробуждение. Пробуждение от великого, покойного Сна. «Материальное сознание, то есть, разум в Материи, был сформирован под давлением трудностей - трудностей, препятствий, страдания, борьбы. Он был "увешан" всем этим, они наложили на него отпечаток пессимизма и пораженчества, что составляет самое большое препятствие». Это громадное желание избежать катастрофы. Великий базис, грандиозный базис Жизни. Жизнь заложена на этом, на этом НЕТ. «Нет», которое предполагает тысячи и миллионы форм и маленьких заболеваний или маленьких слабостей, которые все жаждут окончательного «нет»: смерти. Наконец, покоя смерти. Это совсем неуловимо, в совершенстве покрыто нашим ментальным шумом, нашими евангелиями, нашим социализмом, этим и тем, что является ни чем иным, как маленьким лихорадочным возбуждением на платформе смерти. Мы просто притворяемся на время. Затем мы больше не притворяемся (или оно больше не притворяется), и мы призываем во спасение пенициллин, доктора или пастора или небеса. Но смерть приходит не внезапно, она всегда была там. На самом деле вещи не изменились: они только стали тем, чем уже и были. И мы называем это жизнью. Мы постоянно ходим со смертью, спускаясь или поднимаясь по ступенькам, разговаривая или смеясь... смерть шепчет и шепчет и шепчет... И это может зажать абсолютно всё: если вы прислушаетесь к этому шёпоту, чтобы подкорректировать или отчитать его, он становится очень изворотливым, он принимает видимость десятка добрых мыслей, каждая из которых представляет особенную ловушку. Это совершенная и бесспорная ловушка, независимо от того, с какой стороны вы посмотрите на неё: с хорошей или плохой. Она обманывает вас во плоти, предвидя заранее ваши мысли и поджидает вас впереди, растянув непредвиденные сети. Правильно думать - неправильно, неправильно думать - тоже неправильно. Всё запятнано. Но конечно же! Это же РАЗУМ, так что никто ментальнее не сильнее разума. Разум не может подправлять Разум. Поистине полная гниль, укоренившаяся в теле, в каждом рефлексе, каждой реакции, в каждой ложке еды, в каждом шаге, который вы предпринимаете. Вы можете освободить себя от интеллектуальных рассуждений, остановить мыслительный процесс, вступить в освобождённые небеса. «Всё прекрасно наверху, а внизу бурлит. В самом деле, это борьба с маленькой, поистине микроскопической вещью: привычками существа, способами мышления, чувствования и реагирования... Гран-ди-оз-ная битва с тысячелетними привычками. Она интересна лишь для того, кого интересует ВСЁ, для кого ВСЁ интересно, то есть, для того, кто имеет тот тип воли к совершенству, который не пропускает ничего, ни единой детали, иначе... Ты понимаешь, в тот момент, когда ты находишься в Разуме, разум говорит: "О! нет, нет. Ты попусту тратишь время!" Это не так, но он считает всё это пустяками». Но именно эти пустяки составляют саму субстанцию смерти. Наша жизнь сделана из миллиона фатальных пустяков. Может даже показаться, что наши глубины сделаны из непроницаемого осадка глины, составляющего микроскопическую пудру - суглинистую, плотную и абсолютно чёрную. И это в сердце клеток, или, скорее, вокругних. Вуаль рассыпчатой глины. Чуть задень её - и она взмоет вверх, как осадок на дне аквариума, и это ночь - именно эту ночь «живые» называют днём. Они купаются в нём, в том пустяке. Тогда как если вы дадите всему успокоиться, вы наверняка увидите всё яснее, аквариум станет прозрачным, но глина всё же там, притаилась в глубинах. Так что же делать?

Может показаться, что этот пустяк составляет саму суть проблемы.

Но, несомненно, когда есть чрезвычайная трудность, тогда же есть чрезвычайный ключ и чрезвычайная мощь. Именно препятствиеоткрывает дверь. Препятствие существует для того, чтобы вести нас к открытию. Смерть - это окончательное препятствие, которое скрывает от нас величайшее открытие.

Поначалу Мать была очень горда собой (извините за то, что я подтруниваю над ней, но временами мы можем меняться ролями). Она говорила мне: «Когда эта мельница начинает работать, я подхватываю её как пинцетом и... [она сделала жест, тянущий вверх, выше головы], затем я придерживаю её там, в той недвижимой белизне - мне не требуется держать её там долго!» Да, а когда она отпускала пинцет, всё возобновлялось. Или же вы тащите вниз Силу: в одну секунду вы практически взорваны вспышкой света, которая рассасывает бульканье... на пять минут, пока присутствует сила. Мать ясно видела, что это тоже не работает: «Я хорошо понимаю, почему проявление Истины, Истины-Сознания остаётся неустойчивым, потому что разница между её Силой и силой Материи столь велика, что сила Материи перечеркивается ею, так сказать - но тогда это означает не трансформацию, а сокрушение. Это то, что обычно делали в древности: всё материальное сознание сокрушалось под весом Силы, которой ничто не могло противостоять или сопротивляться. Так что тогда ты чувствуешь: вот оно! Я ухватил это!... Но ты вовсе ничего не ухватил! Потому что остальное, внизу, осталось прежним, неизменённым». А если вы не хотите или не можете использовать ту Силу, которая сокрушает это бурление, если вы не хотите или не можете подниматься вверх в недвижимую Белизну, тогда что же остаётся?... И если, в довершении всего, вы не можете использовать Разум, чтобы сражаться с разумом Материи, тогда что же делать?... Вы нигде. Или же, скорее, вы полностью в этом, на единственно возможном уровне, в сердце ментальной грязи Материи, и изнутри, изнутри самого препятствия, вы пытаетесь найти силу, которая пройдёт через препятствие и трансформирует его. Сама сила препятствия содержит саму силу победы. Всё время сражаешься с Победой, и, возможно, секрет состоит в том, чтобы знать, как взглянуть в правильном направлении.