Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Физическая универсализация



 

Она переживала то «волнообразное движение», а затем снова возвращалась в болезненную тюрьму, десять раз, пятьдесят раз за день. Можно ли даже сказать, что это именно «я» составляло тюрьму? Достаточно долгое время она не имела «я» - значит, «я» в Материи? Возможно... На самом деле мы не знаем, мы идём через лес вместе с ней. Но иногда приходила и раскрывала себя «другая» вещь, она появлялась из Материи - да, она была там, и это действительно был тот же самый мир, было не так, что она уходила в другое сознание (если только не само тело уходило в другое сознание: настоящая Материя, возможно, клеточная Материя появлялась из-под вуали инерции): «Вся атмосфера стала конкретной...» Вот что удивительно, всякий раз, когда Мать касалась другой вещи, она говорила «мир становится конкретным», как если бы прежде он был абстрактным! Как если бы прежде в нём на самом деле ничего не было, как если бы он был копией чего-то: «Всё, всё ощущается как Господь. Не знаю, как объяснить это; это было совершенно материальным, как если бы этим был полон твой рот! И так было везде. Везде. И так физически! Как... это можно было бы сравнить с наиболее изысканным вкусом. Очень, очень конкретно: как если бы, зажимая руку, ты чувствовал в ней нечто твёрдое - такая тёплая, сладкая и сильная вибрация, столь мощная, столь конкретная!... Как если бы мой рот был наполнен самой чудесной пищей, и затем мои руки подняли бы это в атмосферу; это было так забавно!» Но, любопытно, казалось, что приближение к той клеточной Материи - хотя она прямо здесь, под поверхностью - сопровождалось неким распространением сознания, как если бы вы были отброшены... не знаю куда, возможно, к границам вселенной. Всё более и более быстрое и охватывающее волнообразное движение. До того дня в начале 1962 года, прямо перед великой Поворотной Точкой, когда Мать ещё раз упала в обморок, но в этот раз с лучшим восприятием явления: «В этот раз я была совсем одна в ванной комнате... Довольно продолжительное время моё тело говорило мне: мне нужно лечь, мне нужно лечь... я грубовато ответила: у тебя нет времени. Так что вот что произошло. Тело нашло свой способ улечься! - оно просто легло там, где находилось в данный момент и... я распростёрлась над миром, распростерлась ФИЗИЧЕСКИ - вот странная вещь: это ощущение КЛЕТОК. Было движение распыления, которое становилось всё более и более интенсивным и быстрым, и затем внезапно я очутилась на полу». И Мать рассмеялась, а затем продолжила объяснение: «Это некая децентрализация. Чтобы сформировать тело, клетки концентрируются, есть некая центростремительная сила, удерживающая их вместе; а это как раз противоположное, это как если бы центробежная сила вынуждала их разбегаться друг от друга. И когда это движение стало "чуточку чересчур", я вышла из своего тела, а внешне это выглядело как обморок - но на самом деле я не "упала в обморок" и не "потеряла сознания", потому что я оставалась полностью сознательной. Но это движение естественным образом создает некую странную дезорганизацию».

Вот когда они хотели дать ей дозу корамина, чтобы вылечить её от нового мира.

В конце, когда она больше не могла бороться, она начала поглощать корамин, потому что это их успокаивало. С гибельными последствиями для своего сознания. Наркотическое лекарство означает мгновенную вуаль над клеточным сознанием. Это возвращение к возобладанию физического разума - другими словами, возвращение к одержимости смерти.

Но проблема всё оставалась, становясь всё более актуальной: «Я постоянно сталкиваюсь с этой проблемой, являющейся совершенно конкретной, абсолютно материальной, когда ты имеешь дело с этими клетками, и они должны оставаться клетками, а не испаряться в некую нефизическую реальность! И в то же время у них должна быть некая гибкость, пластичность, чтобы они могли бесконечно расширяться...» Чтобы удержать или выдержать крушащую супраментальную Вибрацию, мы должны расширяться (она «крушащая» только из-за нашей малости и клеточного засорения), а когда мы расширяемся или теряем «центр коагуляции», как она сказала, то что происходит? Как мы можем жить в том состоянии?... Вероятно, это всегда одно и то же, это кажется невозможным из-за того, что такое никогда не делалось, но если это достигнуто однажды, тогда мы осознаём, что лишь ничтожное маленькое «нечто» препятствовало этой возможности. В самом начале, в 1959 году, также казалось невозможным, что тело может выдержать «пузырящуюся кашу» Сверхразума. Должен быть найден правильный метод, это всё. Всё заключается в методе. Но именно тело должно найти этот метод. «Ментально это относительно просто: устранение пределов эго, бесконечное расширение, и движение, которое следует за ритмом Становления. Витально тоже... Но это тело! Это очень трудно - очень трудно без потери (как мне следует сказать?) его центра коагуляции и растворения в окружающей массе. И, по крайней мере, если бы это происходило в естественном окружении гор, лесов, рек, в обстановке естественной красоты, на грандиозных просторах, это было бы довольно приятно! Но нельзя сделать материально ни одного шага вне тела, чтобы не натолкнуться на болезненные вещи. Иногда можно вступить в контакт с приятной, гармоничной, тёплой субстанцией, вибрирующей высшим светом. Но это редко. Да, цветы, иногда цветы... Но этот материальный мир, о!... ты бит везде, поцарапан, ободран, бит всевозможными вещами, которые не раскрываются. О, как это трудно! Как замкнута человеческая жизнь, как она сморщена, затвердела, без света, без теплоты, и я уж не говорю о радости». Как раз это она чувствовала семьдесят девять лет назад, в своём маленьком креслице, в возрасте пяти лет.

Мать искала нечто, что заставляло эту Материю сморщиваться, ссыхаться и затвердевать. Тот момент эволюции, когда исказились вещи. Есть лишь одна вещь, один корень, тем не менее мы рассматриваем «проблему». Микроскопическое нечто, которое делает мир тем же самым, и всё же он больше не тот же самый. Он широк; он сужен. Он живёт; он умирает. Так где же жизнь, которая больше не является этой жизнью или этой смертью, но, тем не менее, это Жизнь? Настоящая жизнь.

Мир двойной, мир двойной...

Всё равно, вы должны иметь нервы из стали.