Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

И ФИЗИЧЕСКИЕ ЧУДЕСА 18 страница



В подлиннике слова "их секреты" читаются — их Сод.<<371>> А Сод было названием великих мистерий Ваала, Адониса и Вакха, которые все были солнечными богами и имели своим символом змея. Каббалисты объясняют аллегорию огненных змеев, говоря, что это было название, данное племени Левия, короче говоря, всем левитам, и что Моисей был главою содалов.<<372>>

Несколько историков древности упоминают Моисея, как египетского священнослужителя. Мането говорит, что он был иерофант Хиерополиса и священнослужитель солнечного бога Озириса, и что его имя было Озарсиф. Те наши современники, которые принимают, как факт, что он "был обучен всей мудрости" Египта, должны также принимать правильное истолкование слова "мудрость", которое известно по всему миру как синоним посвящения в тайны мистерий магов. Разве читателю Библии никогда не приходила в голову идея, что чужестранец, родившийся и воспитанный в иностранном государстве, не мог быть допущен — не будем уже говорить о допущении к последнему посвящению, к величайшей тайне изо всех — даже к тому познанию, каким обладало низшее жреческое сословие, прошедшее малые мистерии? В "Книге Бытия", XLIII, 32, мы читаем, что ни один египтянин не мог садиться есть хлеб с братьями Иосифа, "потому что это мерзость для Египтян". Но что египтяне были "обедавшим с ним (с Иосифом)". Вышеизложенное доказывает два обстоятельства: 1) что Иосиф, каким бы он ни оставался в сердце своем, переменил, хотя бы внешне, свою религию, женился на дочери священнослужителя "идолопоклоннической" нации и стал египтянином. Иначе египтяне не стали бы есть с ним хлеб. И 2) что, следовательно, Моисей, если и не был египтянином по рождению, то стал таковым тем, что его допустили до сана священнослужителя и таким образом он являлся СОДАЛОМ. В заключение повествование о "медном змее" (Кадуцея Меркурия или Асклепия, сына солнечного бога Аполлона-Питона) становится логическим и естественным. Мы не должны забывать, что дочь фараона, которая спасла Моисея и усыновила его, названа Иосифом Термутис, а это имя, по данным Уилкинсона, есть название аспида, священной змеи Изиды;<<373>> кроме того, про Моисея сказано, что он произошел из племени Леви. Каббалистические идеи о "Книгах Моисея" и о самом этом великом пророке мы изложим с большей полнотой во II томе этого труда.

Если Брасье де Бурбург и Шевалье де Мюссе так близко принимали к сердцу идею проследить тождественность мексиканцев с канаанитами, они могли бы найти гораздо лучшие и веские доказательства, чем выставление обоих в качестве "проклятых" потомков Хама. Например, они могли бы указать на Наргала, халдейского и ассирийского главу магов, (Раб-Маг), и на Нагала, верховного колдуна мексиканских индейцев. Оба названия являются производными от Нергал-Сарезера, ассирийского бога; и оба обладают теми же способностями или силами иметь прислуживающего демона, с которым они полностью отождествляются. Халдейский и ассирийский Наргал держал своего демона в виде какого-нибудь животного, считающегося священным, внутри храма; индейский Нагал держит своего где только может — в соседнем озере или лесу, или дома в виде домашнего животного [369, с. 135-574].

Мы нашли, что газета "Католический мир" в одном из недавних номеров горько жалуется, что старый языческий элемент у туземных обитателей Америки до сих пор не совсем еще умер в Соединенных Штатах. Даже там, где племена уже давно находятся под заботой христианских учителей, даже там втайне отправляются языческие обряды, и тайное язычество, или змеепоклонство, процветает поныне, как и в дни Монтесумы. Там сказано:

"Змеепоклонство и поклонение-вуду", — как газета называет эти две странные секты, — "являются настоящим поклонением дьяволу. В докладе, адресованном Кортесу в 1812 г.. Дон Педро Баптиста Пино сообщает: "Все пуэблос имеют свои артуфас — так туземцы называют свои подземные помещения с одной единственной дверью, где они собираются, чтобы пировать и производить совещания. Эти помещения являются храмами... и их двери для испанцев всегда закрыты".

"Обитатели этих пуэблос, несмотря на власть, какую религия над ними имеет, не могут забыть и части тех верований, которые были им переданы, и которые они тщательно передадут своим потомкам. Отсюда у них то обожание, какое они оказывают солнцу, луне и другим небесным телам, то уважение, с каким они относятся к огню и т. д."

"Кажется, что главы пуэбло являются в одно и то же время священнослужителями; они выполняют различные простые обряды, по которым в них призывают власть солнца и Монтесумы, а также власть и силу (по некоторым отчетам) Великого Змея, на которого, по приказу Монтесумы, они должны смотреть как на жизнедателя. Также они совершают богослужения, когда надо вымаливать дождь. Существуют произведения живописи, изображающие Великого Змея вместе с несчастным красноволосым человеком, якобы Монтесумой. В 1845 г. в пуэбло Лагуна имелся грубый идол, похожее изображение Монтесумы, представляющее одну только голову".<<374>>

Полное тождество обрядов, церемоний, традиций и даже имен божеств между мексиканцами, древними вавилонянами и египтянами является достаточным доказательством, что Южная Америка была заселена колонией, которая таинственным образом переправилась через Атлантический океан. Когда? В какой период? По этому вопросу история молчит; но те, кто считают, что нет освященного веками предания без некоторого осадка истины на его дне, верят в предание об Атлантиде. Существует рассеянная по всему миру горсточка вдумчивых одиноких исследователей, которые проводят свои жизни, оставаясь незамеченными, далекими от шума внешнего мира, и изучают великие проблемы физической и духовной вселенной. Они имеют свои тайные летописи, в которых сохраняются плоды ученых трудов длинного ряда отшельников, наследниками и продолжателями дела которых они являются. Познания их древних предков, мудрецов Индии, Вавилонии, Ниневии и царственных Фив; легенды и традиции с комментариями на них Солона, Пифагора и Платона из мраморных залов Гелиополиса и Сайза, традиции, которые в их время уже казались чуть просвечивавшими через мглистую завесу прошлого, — все это и еще гораздо более занесено на неразрушающиеся пергаменты и передается с огромнейшей заботой от одного адепта другому. Эти люди верили в повествование об Атлантиде, они знали, что это не басня, и утверждали, что в различные эпохи прошлого, огромные острова и даже материки существовали там, где теперь бушуют лишь пустынные водные пространства. В их потонувших храмах и библиотеках археолог нашел бы, если бы он мог исследовать, материалы, чтобы заполнить пробелы в том, что представляем себе, как историю. Говорят, что в отдаленную эпоху путник мог пересечь то, что теперь является Атлантическим океаном, почти во всю длину по суше, переезжая лишь на лодках с одного острова на другой, где в то время существовали лишь узкие проливы.

Наше подозрение, касающееся цис-атлантических и трансатлантических рас, усиливается после прочтения чудес, сотворенных Кецалькоатлем, мексиканским магом. Его жезл, должно быть, близкая родня традиционному сапфировому жезлу Моисея, жезлу, процветшему в саду Рагуэл-Йетро, его тестя, и на котором было выгравировано священное непроизносимое имя. Эти "четыре человека", описанные как реальные четверо предков человеческой расы, "которые не были ни зачаты богами, ни рождены женщинами", "но сотворение которых было чудом, сотворенным Творцом", и которые были сотворены после того, как три попытки создать людей потерпели неудачу, равно дают несколько поразительных подобий в эзотерических толкованиях герметистов;<<375>> они также неоспоримо напоминают нам четверых сыновей божиих египетской теогонии. Кроме того, каждый придет к заключению, что подобие этого мифа повествованию, изложенному в "Книге Бытия", бросится в глаза даже поверхностному наблюдателю. Эти четыре предка "могли рассуждать и говорить, зрение их было безгранично, и они сразу узнавали все" [366]. Когда "они возносили благодарность Творцу за свое существование, боги испугались, и они выдохнули облако на глаза людей, чтобы они могли видеть только на определенном расстоянии и не были бы похожи на самих богов". Это имеет прямое отношение к фразе из "Книги Бытия": "Вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни" и т. д. И еще: "В то время, когда они спали, Бог дал им жен" и т. д.

У нас нет ни малейшего намерения непочтительно подсовывать идеи тем, кто настолько мудры, что не нуждаются ни в каких намеках. Но мы не должны забывать, что подлинные трактаты по древней магии халдейского и египетского происхождения не разбросаны по публичным библиотекам и распродажам аукционистов. Что таковые существуют, это факт, известный многим исследователям сокровенного знания. Не имеет ли величайшего значения для каждого, изучающего древность, чтобы хоть поверхностно ознакомиться с их содержанием?

"Четверо предков человеческой расы", — добавляет Макс Мюллер, — "кажется, имели долгую жизнь, и когда, наконец, настало время умирать, они исчезли таинственным образом и оставили своим сыновьям то, что называется сокровенное величие, которое никогда не должно открываться человеческими руками. Что это было, мы не знаем".

Если здесь нет никакой связи между этим сокровенным величием и сокровенной славой халдейской Каббалы, которая, по преданию, оставлена Енохом после его таинственного вознесения, то мы не должны верить ни одному косвенному доказательству. Но, возможно, что эти четыре предка из киче-расы просто символизируют в своем эзотерическом значении четыре последовательных прародителей людей, упомянутых в "Книге Бытия", гл. I, II и VI? В первой главе первый человек двуполый — "мужским и женским сотворил он их" — что соответствует гермафродитным божествам последующих мифологий; второй, Адам, сделанный из "праха земного", однополый и соответствует "сынам Божиим" из главы VI; третьи по счету — великаны, или нефилим, на которых в Библии только намекается, но подробнее объяснено в другом месте; четвертые — родители людей, чьи дочери были красивы.

Пользуясь признанными фактами, что уже с отдаленнейших времен у мексиканцев были свои маги; что это же самое замечание приложимо ко всем древним религиям мира; что сильное сходство преобладает не только в формах их церемониальных богослужений, но даже в самих названиях, употребляемых для обозначения некоторых магических орудий, и, наконец, если все другие путеводные нити, в соответствии с научными выводами, окажутся несостоятельными (так как некоторые из них будут поглощены бездонной пропастью совпадений), то почему бы нам не обратиться к великим авторитетам по магии и не посмотреть, нет ли под этой "порослью фантастической чепухи" глубокого подслоя истины? Мы не хотим, чтобы нас неправильно поняли. Мы вовсе не отсылаем ученых к Каббале или к книгам по герметизму, чтобы они изучали магию, но направляем их к авторитетам по магии, чтобы открыть материалы для истории и науки. У нас нет ни малейшего помысла, чтобы навлекать на себя гневные поношения академиков неблагоразумным поведением подобно бедному де Мюссе, когда он пытался навязать им, чтобы они прочли его демонологические "Мемуары" и взялись за исследование Дьявола.

"Повествование Бернала Диаца де Кастила", одного из последовавших за Кортесом, дает нам некоторое понятие о чрезвычайной утонченности и уме народа, который они победили. Но это описание слишком длинное, чтобы приводить его здесь. Достаточно сказать, что ацтеки оказались более, чем в одном только отношении схожими с египтянами по цивилизации и утонченности. У обоих народов магия или сокровенная натурфилософия культивировалась в высочайшей степени. Добавим к этому, что Греция, "последняя колыбель искусств и науки", и Индия "колыбель религий", изучали и продолжают изучать ее и практиковать — и кто отважится дискредитировать ее и ее достоинство как предмета изучения, и ее глубину, как науки?

Никогда не было и не может быть больше, чем одна универсальная религия, ибо может быть только одна истина о Боге. Подобно огромной цепи, верхний конец которой, альфа, остается незримо эманирующим из божества, — находящегося в statu abscondito во всех примитивных теологиях, — она окружает наш земной шар по всем направлениям; даже самого темного уголка она не оставляет непосещенным до того, как другой конец ее, омега, вернется обратно на свой путь, чтобы быть опять принятым обратно туда, откуда он сперва эманировал. На эту божественную цепь нанизан экзотерический символизм всех народов. Разнообразие их форм не в силах повредить их сущности, и под разными идейными типами материальной вселенной, символизируя оживляющие ее начала, нетленный нематериальный образ духа сущего, руководящего ими, остается тем же самым.

Настолько, насколько человеческий разум в состоянии углубиться в постижение духовной вселенной, в ее законы и силы, последнее слово было произнесено века тому назад; и если идеи Платона могут быть упрощены ради более легкого понимания, то дух их субстанции не может быть ни переделан, ни удален без нанесения вреда истине. Пусть человечество ломает голову еще тысячи лет; пусть богословие смущает веру и искажает ее, силою навязывая непостижимые догмы в метафизике; пусть наука подкрепляет скептицизм, разрушая шатающиеся остатки духовной интуиции в человечестве своими демонстрациями своей непогрешимости, вечная истина никогда не может быть разрушена. Мы находим последние возможные на человеческом языке выражения в персидском Логосе, Хоновере или в живом проявленном Слове Бога. Зороастрийский Енох-Верихе тождествен с иудейским "Я есьм"; и "Великий Дух" бедного необразованного индейца есть проявленный Брахма индийского философа. Один из последних, Чарака, индийский врач, про которого говорят, что он жил за 5000 лет до Христа, в своем трактате о происхождении всего, трактате, называемом "Юса", красиво выражается:

"Наша Земля, подобно всем светящимся небесным телам, которые нас окружают, есть только один атом огромного Целого, о котором мы высказываем мало понимания, называя его — Бесконечное".

"Есть только один свет, и есть только одна тьма", — гласит сиамская пословица. Demon est Deus inversus, — Дьявол есть тень Бога, гласит универсальная каббалистическая аксиома. Мог бы существовать свет, если бы не было первичной тьмы? И разве сияющая солнечная вселенная сперва не протягивала своих младенческих рук из пеленок темного и мрачного хаоса? Если христианская "полнота Того, Кто наполняет все и вся" является откровением, то должны также допустить, что если существует дьявол, то он должен быть включен в эту полноту и быть частью того, что "наполняет все и вся". С незапамятных времен пытались люди оправдать, обелить божество и отделить Его от существующего зла, и эта цель была достигнута древней восточной философией основанием theodikй; но их метафизические воззрения на падшего духа никогда не были искажены созданием антропоморфической личности Дьявола, как это впоследствии было сделано ведущими светилами христианского богословия. Личного беса, противодействующего божеству и препятствующего человечеству на его пути к совершенству, следует искать только на земле среди человечества, но не в небесах.

Таким образом получается, что все религиозные памятники старины, в какой бы они стране и в каком бы климате они ни находились, являются выражениями одних и тех же мыслей, ключ к которым находится в эзотерической доктрине. Без изучения последней, напрасны будут старания разгадать тайны, веками хранящиеся в храмах и развалинах Египта, Ассирии, Центральной Америки, Британской Колумбии и Нагкон-Ват Камбоджи. И хотя эти храмы были построены различными народами, и ни один из этих народов веками не имел сношений с другими народами, то также несомненно, что все они были запланированы и построены под непосредственным наблюдением священнослужителей. И духовенство всех народов, хотя и совершало обряды и церемонии, которые могли внешне отличаться друг от друга, очевидно, было посвящено в те же самые традиционные мистерии, в которых учили по всему миру.

Чтобы дать возможность лучшего сравнения между образцами доисторической архитектуры, находимыми в наиболее противоположных точках планеты, нам нужно только указать на грандиозные индийские развалины Эллора в Деккане, мексиканские Чичен-Ица на Юкатане, и еще более величественные руины Копана в Гватемале. Они представляют такие черты сходства, что кажется невозможным избегнуть убеждения, что они были построены людьми, движимыми одними и теми же религиозными идеями, и что эти люди достигли равного уровня в высокой цивилизации, в искусствах и науках.

Вероятно, нет на всем нашем земном шаре более впечатляющей массы руин, чем Нагкон-Ват — диво и загадка для европейских археологов, которые отваживаются посетить Сиам. Иногда мы говорим "Руины", но навряд ли это выражение правильно, так как нигде в мире нельзя найти здания, которые, несмотря на невероятную древность, так хорошо сохранились, как Нагкон-Ват и развалины великого храма Ангкортом.

Сокрытый далеко в провинции Сиамрап — Восточного Сиама — среди роскошнейшей тропической растительности, окруженный почти непроницаемыми лесами пальм, какао-деревьями и орешником бетеля,

"чудесный храм прекрасен и романтичен так же, как и впечатляющ и величествен", — говорит мистер Винсент, недавний путешественник [371, с. 209]. "Мы, кому повезло жить в девятнадцатом веке, привыкли хвастать совершенством и превосходством нашей современной цивилизации, величием наших достижений в науке, искусстве, литературе и тому подобное, по сравнению с теми, кого мы называем древними; но мы все же вынуждены признать, что они далеко превзошли наши недавние свершения во многом, и особенно заметно в области изящных искусств — в живописи, архитектуре, скульптуре. Мы только что осматривали наиболее чудесный образец двух последнейших, ибо по стилю, красоте архитектуры, прочности постройки, великолепию тонко разработанной резьбы и скульптуры великий Нагкон-Ват не имеет равных — нет у него соперника в наши дни. Первое впечатление от него потрясающе".

Таким образом, мнение еще одного путешественника добавлено ко многим предшествующим, включая археологов и компетентных критиков, которые полагали, что руины прошлого египтян не заслуживают, чтобы их воспевали больше, чем Нагкон-Ват.

По нашему плану, мы предоставим более беспристрастным критикам, чем мы сами, описать это место, так как в труде, открыто провозгласившем цель реабилитации древних, свидетельство такого энтузиаста, как автор этой книги, может быть поставлено под вопрос. Тем не менее, мы видели Нагкон-Ват при чрезвычайно благоприятных обстоятельствах и поэтому можем засвидетельствовать общую правильность описания Винсента. Он рассказывает:

"Мы вступили на огромную мостовую, по сторонам лестниц которой стояли огромные грифоны, каждый высечен из единой цельной глыбы камня. Мостовая тянется на... 725 футов в длину и вымощена камнями по четыре фута в длину и два в ширину. По обеим сторонам ее находятся искусственные озера, питаемые родниками; каждое озеро занимает около пяти акров... Внешняя стена Нагкон-Ват (города монастырей) охватывает площадь в полмили в длину и полмили в ширину с воротами... которые покрыты прекрасной резьбой, изображающей богов и драконов. Фундаменты высотою в 10 футов... Все здание целиком, включая и крышу, построено из камня, но без цемента, и так тесно камни приложены одно к другому, что даже теперь места их соединений едва заметны... Форма здания продолговатая около 796 футов в длину и 588 в ширину; в то время как высочайшая центральная пагода возвышается на 250 с лишним футов над землей; четыре других по углам двора каждая имеет высоту 150 футов".

Выделенные нами строчки многозначительны для путешественников, которые отметили и восхищались такой же самой каменной кладкой в развалинах Египта. Если не те же рабочие-каменщики клали здания в обоих странах, то мы, по меньшей мере, должны думать, что секрет этой несравненной кладки стен был известен архитекторам всех стран.

"Пройдя, мы поднимаемся на платформу... и входим в самый храм через обставленный колоннами портик, фасад которого покрыт прекрасными барельефами, изображающими древнемифологические сцены. От порога по обеим сторонам идет коридор, образуемый двумя рядами колонн, высеченных от основания до верху из цельных глыб; храм покрыт овальной формы крышей, покрытой резьбой и рядом скульптурных изображений по внешней стене. Эта галерея скульптур, которая образует экстерьер храма, состоит приблизительно из полмили беспрерывных картин-барельефов, высеченных на плитах камня-песчаника в шесть футов в ширину; на них изображены сцены, взятые из индийской мифологии, из Рамаяны — санскритской эпической поэмы Индии, состоящей из 25000 стихов, описывающими подвиги бога Рамы, сына царя Айодхьи. Графически изображена борьба царя Цейлона и Ханумана,<<376>> обезьяньего бога. Арка этого коридора построена без замковых камней. На стенах скульптурные изображения 100000 отдельных фигур. Одна картина из "Рамаяны" ... занимает 240 футов стены... В Нагкон-Ват было насчитано 1532 колонны, а среди всех развалин Ангкора... такое громадное количество, как 6000, причем почти все они высечены из единой цельной глыбы и отделаны красивой резьбой...

Но кто построил Нагкон-Ват? и когда он был построен? Ученые люди пытались прийти к выводам по этим вопросам путем изучения его конструкции и, в особенности, орнаментации", — но это ничего не дало. — "Туземные камбоджийские историки", — добавляет Винсент, — "насчитывают 2400 лет со времени построения храма... Я спросил одного из них, как долго Нагкон-Ват строился... "Никто не может сказать, когда... Я не знаю; или он выскочил из земли, или его построили великаны, а может быть — ангелы"... — был ответ".

Когда Стивенс спросил туземных индейцев: "Кто построил Копан?.. какой народ начертал иероглифические надписи, высек эти изящные фигуры и резьбу, эти эмблематические знаки?" — в ответ звучало тупое "Quien Sabe?" — кто знает! "Все — тайна; темная непроницаемая тайна", — пишет Стивенс.

"В Египте колоссальные скелеты гигантских храмов стоят во всей наготе в пустыне. Здесь же необозримый лес обволок руины, скрыв их от взоров" [363, т. I, с. 105].

Но там, вероятно, имеются многие обстоятельства, кажущиеся пустяковыми археологу, незнакомому с "пустыми фантазиями" старинных легенд и поэтому пропущенными без внимания; иначе открытие могло бы дать новое направление мыслей исследователям. Одним из таких неизменных обстоятельств является обязательное присутствие обезьян в египетских, мексиканских и сиамских храмовых развалинах. Египетские киноцефалы принимают те же позы, что и индийский и сиамский Хануман; и среди скульптурных фрагментов Копана Стивенс обнаружил остатки колоссальных обезьян или бабуинов,

"весьма напоминающих по очертаниям и внешности четырех чудовищных животных, которые когда-то стояли перед обелиском, у его основания в Луксоре, теперь — в Париже,<<377>> и которым, под названием киноцефалов, поклонялись в Фивах".

Почти во всех буддийских храмах имеются идолы в виде обезьян, и некоторые люди держат в домах белых обезьян, чтобы "отогнать злых духов".

"Была цивилизация", — пишет Луи де Карне,<<378>> — "в том сложном значении, какое мы придаем этому слову, распространена среди древних камбоджийцев, на что, кажется, их великие совершения в архитектуре указывают? Век Фидия был веком Софокла, Сократа и Платона; Микеланджело и Рафаэль появились вслед за Данте. Существуют блестящие эпохи, в течение которых человеческий разум, развиваясь по всем направлениям, торжествует во всем и создает шедевры, которые возникают из одного и того же вдохновения". "Нагкон-Ват", — заключает Винсент, — "должен быть приписан другим, а не камбоджийцам. Но кому?.. Нет достоверных преданий; все только нелепые басни или легенды".

Последнее выражение в последнее время стало чем-то вроде ходячей поговорки в устах путешественников и археологов. Когда они находят, что никакой путеводной нити нельзя достать, если ее нельзя найти в народных легендах, они отворачиваются разочарованные, и окончательный приговор не произносится. В то же время Винсент приводит цитаты писателя, который говорит, что эти развалины "настолько же впечатляющи, как развалины Фив или Мемфиса, но более таинственны". Моухот думает, что они были воздвигнуты "каким-либо древним Микеланджело" и добавляет, что Нагкон-Ват "величественнее, чем что-либо, оставленное нам Грецией или Римом". Далее Моухот это здание опять приписывает к каким-то потерявшимся племенам Израиля; в этом мнении его поддерживает Мише, Французский епископ Камбоджи, который признается, что он поражен "еврейским типом лиц многих дикарей Стивенса". Генри Моухот верит, что "безо всякого преувеличения древнейшим частям Ангкора может быть приписана давность более 2000 лет". Это, по сравнению с пирамидами, делает их совсем современными. Его данные более, чем невероятные, так как можно доказать, что настенная живопись относится к тем архаическим векам, когда по всему материку поклонялись Посейдону и кабирам. Если Нагкон-Ват был построен, как думает Адольф Бастиан,<<379>> "для приема ученого Патриарха Буддхагхоша, который привез священные книги "Трай-Пидок" из Цейлона, или, как думает епископ Палегуа, который "относит постройку этого здания к царствованию Пра Патум Суривинга", когда священные книги буддистов были привезены из Цейлона, и буддизм стал религиею камбоджийцев, тогда как можно объяснить нижеследующее?

"В этом самом храме мы видим разные изображения Будды, четырехрукие и даже тридцатидвухрукие, двуглавых и шестнадцатиглавых богов, индийского Вишну, богов с крыльями, бирманские головы, индийские фигуры и цейлонскую мифологию... Вы видите воинов верхом на слонах и на колесницах, пехотинцев со щитом и копьем, лодки, тигров, грифонов... змей, рыб, крокодилов, волов... солдат, физически чрезвычайно развитых, в шлемах и каких-то людей с бородами; вероятно, мавров. Фигуры", — добавляет Винсент, — "стоят наподобие фигур на великих египетских памятниках, чуть повернувшись боком вперед... и я заметил, кроме того, двух всадников, вооруженных копьем и мечом, едущих рядом, наподобие тех, которые я видел на ассирийских табличках в Британском Музее" [371, с. 215].

Со своей стороны мы можем добавить, что на стенах несколько раз встречается изображение Дагона, человека-рыбы вавилонян, и кабирийских богов Самофракии. Возможно, что те несколько археологов, которые осматривали это место, не заметили их, но при более их внимательном обследовании они будут найдены так же, как известный отец кабиров — Вулкан, со всеми своими стрелами, около него царь с державным знаком в руке, дубликатом херонея или "державы Агамемнона", про которую говорят, что она была преподнесена хромым богом Лемноса. В другом месте мы находим Вулкана, узнаваемого по его молотку и клещам, но в виде обезьяны, как ее обычно изображают египтяне.

А теперь, если Нагкон-Ват является буддийским храмом, то почему на его стенах имеются барельефы чисто ассирийского характера и кабирийские боги, которые, хотя и являлись предметами поклонения как наиболее древние из богов азиатских мистерий, но уже были покинуты за 200 лет до Р. X., и самофракийские мистерии совсем изменились? Откуда среди камбоджийцев популярная традиция о принце Раме, личности, упоминаемой всеми туземными историками, которые приписывают ему основание храма? Не просто ли возможно, что даже сама "Рамаяна", знаменитая эпическая поэма, есть только оригинал Гомеровской "Илиады", о чем уже говорилось несколько лет тому назад? Прекрасный Парис, уносящий Елену, не очень ли похож на Равану, царя великанов, удирающего с Ситой, женой Рамы? Троянская война — копия войны Рамаяны; кроме того Геродот уверяет нас, что троянские герои и боги ведут свое начало в Греции только со времени Илиады. И в таком случае даже Хануман, обезьяний бог, становится замаскированным Вулканом. Тем более, что камбоджийская традиция заставляет основателя Ангкора появиться из Рима, который они помещают на западном конце мира, и Рама индийцев также отводит запад потомкам Ханумана.

Каким бы гипотетическим ни показалось это высказывание, его стоит рассмотреть, даже хотя бы для того, чтобы отвергнуть. Аббат Жаквенэ, католический миссионер в Индо-Китае, всегда готовый какое-либо историческое сведение увязывать с христианским откровением, пишет:

"Будем ли мы рассматривать торговые связи евреев... когда, достигнув кульминации подъема, объединенные флоты Хирама и Соломона, отправились на поиски сокровищ Офира, или же спустимся ниже к рассеянию десяти племен, которые, вместо возвращения из плена, покинули берега Евфрата и дошли до берегов океана... сияющий свет откровения на Дальнем Востоке не станет от этого менее неопровержимым"