Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Бонус от Anzholik 8 страница



И все же я его люблю, потому что готов стоять вот так вот и наблюдать за ним хоть тысячу лет.

В этот любимый город
Всегда есть вернуться повод
Простите, а что здесь такого?
Это с детства любимый город.

Я вздрогнул, когда услышал свою самую любимую песню и покачал головой. Нет, ну вот как такое возможно? Покачав головой, я отлепился от дверного проема и бесшумно вошел на кухню и, подойдя к Игорю со спины, обнял его. От неожиданности он дернулся, но тут же облегченно выдохнул, а я уткнулся носом ему в затылок.

- Ты что делаешь? – немного неуверенно спросил он.
Я сделал глубокий вдох…]


- Дышу тобой, - прозвучал приглушенный голос Рафа. Мое сердце от такого ответа тут же куда-то ухнуло вниз и вернулось на место, забившись в бешеном темпе. Если оно будет каждый раз такое вытворять на слова Рафаэля, то мне надо запастись успокоительным.
- Раф, мне неудобно, - проговорил я.

Рафаэль послушно разжал руки, и я смог перевернуть, уже начавшие подгорать, блины. Раф же, вместо того чтобы отойти, продолжал стоять у меня за спиной, положив подбородок мне на плечо и следил за моими действиями, отчего я чувствовал себя неловко. До тех самых пор пока не увидел, как парень пытается спереть блин с тарелки, за что получил лопаткой по руке.

- Ай, - обиженно произнес он, убирая руку. Я усмехнулся и повернулся к нему.
- Нормально поужинаешь или блинами?
- Блинами! – тут же оживился парень. Его глаза просто засветились. Я поразился такой реакции.
- Ты как маленький. Чайник поставь и достань из холодильника варенье, сгущенку, сметану. В общем, что тебе приглянется.
Рафаэль моментально схватился за чайник и начал набирать в него воду, пока я разбирался с последними блинами.
- Ну так я их ел последний раз еще когда в начальные классы ходил! А потом родители развелись, папаша нанял какого-то странного иностранного повара, который готовил просто не выговариваемые блюда и совершенно ненормальные, - Раф посмотрел на меня таким взглядом, словно он все это время питался одними объедками и я должен был его пожалеть. Но я проигнорировал его взгляд и задал другой вопрос.
- А почему после развода ты остался с отцом? Обычно же детей с матерями оставляют.
- Ага, - кивнул Раф, облизываю ложку со сгущенкой. – Так бы папаша ей и отдал наследника. Аж три раза. Она вон себе двоих родила и обо мне даже не вспоминает.
Я пораженно уставился на парня, что в это время не дожидаясь, когда закипит чайник, уплетал блины.
- Ты не видишься со своей мамой?
- Не вижусь.
- И не хотел бы?
- А зачем? Она сама первая от меня отказалась, перестав подавать признаки жизни после развода. То что она меня родила еще не значит, что она моя мать. Считается, что дети по умолчанию должны любить тех, кто дал им жизнь, но по мне это глупо. Спроси у тех детей, что в детдоме, благодарны ли они своим отцам и матерям, что те дали им жизнь и любят ли они их? Малышня может еще ответить да, а те, что постарше и уже разбираются в жизни, лишь пошлют тебя. По мне, даже родители должны заслужить любовь детей, - совершенно спокойной произнес свою речь Рафаэль, заваривая две кружки чая.

Я задумался над его словами, позиционируя их на своей семье. Если брать малого, то есть Дениса, то можно было с уверенностью сказать, что они не заслужили его любви. Они с самого его рождения видели в нем копию меня, но когда стал расти и проявлять себя совершенно по-другому, они стали отталкивать его, попрекать во всем, сравнивать со мной, не понимая, что он совершенно другой. Но я видел, как он старался и пытался всячески ему помочь, но, казалось, уже было поздно. И тогда Денис оставил затею стать вторым мной и стал самим собой, навсегда отвернув от себя и отвернувшись от родителей.

А если взять меня? Моей любви они заслужили? В чем вообще надо измерять эту любовь? Они помогают мне материально, они гордятся мной, хвастаются моими успехами перед другими. Это то, за что их надо любить? Нет, это не то… Поддержка и понимание. Вот, вот за что обычно любят родителей. За то что они всегда поддерживают тебя, за то что помогают в трудную минуту, за то что всегда готовы выслушать, за то что они одинаково принимают твои успехи и поражения, за то что они любят тебя несмотря ни на что и все за тебя отдадут. Вот за что любят родителей. И если брать в расчет эти пункты, то мое поражение они никогда бы не приняли, а что касается «выслушают», то когда я захотел поделиться с ними своей тайной и спросил: «Это же нормально, когда мальчику нравится мальчик?», то получил моментальный и категоричный ответ: «Ненормально!», а потом еще часовую лекцию на тему, почему ненормально и чтобы они сделали, если бы встретили хоть одного «паршивого гомика». Именно поэтому у меня никогда не было настоящей поддержки родителей, и в трудную минуту я был один…

Должен ли я винить их в этом? Не думаю… Я ведь им ничего не сказал. Может, все было бы по-другому. Сейчас уже не узнать. Но сейчас я так же не могу сказать, что и люблю их. Но я благодарен им за все, что они для меня сделали.

- Игорь, ты о чем задумался? – вывел меня из дум, голос Рафаэля. Я посмотрел на него и тут же фыркнул от смеха, увидев, как он одновременно ест два блина.
- Ни о чем, - ответил я, усаживаясь полу боком за стол напротив него и тоже принимаясь за еду.

- Раф, - позвал я парня через пару минут. Он исподлобья взглянул на меня, перестав выгрызать мордочку из блина. – Расскажи мне что-нибудь о себе.
По его лицу было видно, что он задумался. Рафаэль взглянул в сторону окна, перевел взгляд на холодильник увешенный фотографиями, что держались на различных магнитах, затем посмотрел на потолок, хмурясь и только после – на меня.
- Меня ненавидят в моем родном городе, - почти победно выдал он, улыбаясь. Я подавился.
- То есть как? Из-за чего?
- А я вечно всем дорогу переходил, - в его глазах были не просто лукавые искорки, там плясали настоящие чертята, да и весь его вид выдавал в нем нашкодившего подростка, который в тайне гордится своими проказами.
- Специально? – не совсем уверено протянул я, но уже догадываясь об ответе.
- Конечно! Папаша считает, что у наследников «Великой десятки» должна быть идеальная репутация, - я непроизвольно поежился, услышав «идеальная репутация». – Вот я и делал все совершенно противоположное тому, что должен был, из-за чего постепенно настроил всех богатеев нашего города против себя, успев каждому перейти дорогу.
- Например? – во мне проснулось любопытство.
- Например… - Раф задумался на несколько секунд и поглядев на блинную мордочку, съел ее. – Во! У нас в городе есть торговый центр, принадлежащий самому крутому чуваку, и там произошло открытые одного нового магазина, владелицей которого была тоже одна из «Великих». В честь открытия она устроила розыгрыш - главным призом был автомобиль. И я не знаю почему, но они этот автомобиль поместили на третий этаж, а не на первый или вообще перед центром. И я не знаю почему, но он не стоял на ручнике. В общем я ради интереса его легонько толкнул. Один раз, второй, третий… И дотолкал так до самых перил третьего этажа, а потом он бух! – Рафаэль показал рукой падение. Я во все глаза уставился на него.
- Ты столкнул автомобиль с третьего этажа? – не веря, прошептал я.
- Ничего подобного, - замотал головой Раф. – Я подкатил его к краю, а упал он сам.
- Ты столкнул автомобиль с третьего этажа? – повторил я уже чуть громче.
- И что? Там все равно внизу был огромный фонтан! Никто не пострадал!
- Ты столкнул автомобиль с третьего этажа?! – уже с восхищением произнес я, пытаясь сдержать смех. – О, Боже, это… ха… У меня нет слов!
- Зато у Русакова, хозяина торгового центра были и у Золотовой, владелицы магазина, да еще и у моего папаши. А я что? Я ничего! Я не виноват, что автомобиль на ручник не был поставлен! Народ на первом этаже, что наблюдал падение машины, тоже так считал, поэтому все жалобы и заявления в суд полетели в сторону Русакова и Золотовой. А теперь догадайся, кто их защищал? Правильно – мой отец! Так что батя мне еще спасибо должен сказать, за то что я ему клиентов предоставил! – сделал вывод Рафаэль. Я же мог лишь смотреть на него и качать головой, одновременно восхищаясь и поражаясь его поступку.

Он моя полная противоположность. Он делает все наперекор словам отца, как подростки в переходном возрасте, но он гордится каждым своим поступком. Я почему-то так видел картину, где его отец отчитывал его, а он лишь стоял в стороне, сложив руки на груди, и ехидно улыбался, с победой глядя на родителя. Я бы хотел жить так, не стремясь оправдать чьих-то надежд.

Я неотрывно смотрел на Рафаэля, чувствуя, как меня вновь затапливает волна эмоций неподдающаяся описанию. Захотелось повторить действия Рафаэля, подойти к нему и, уткнувшись в волосы, начать просто дышать им или хотя бы коснуться кончиками пальцев всего на пару секунд, чтобы ощутить, что он живой и рядом со мной, что это не до невозможности счастливый сон, а реальность.

Я хочу тебя, Рафаэль. Я так сильно хочу тебя. Хочу до тех самых пор, пока я не впитаю твой запах, не запомню его до конца жизни, чтобы он стал одним на двоих. Я больше не смогу без тебя...

- Люблю. Очень сильно, - тихо произношу я. Рафаэль закашливается, подавившись, и хрипло отвечает.
- Ну я же говорил, что это выражение лица должно быть запрещено законом, - после чего улыбается и поднявшись со своего места, подходит ко мне, но прежде чем я хоть как-то отреагировал, он садится на пол возле меня и кладет свою голову мне на колени. - Я не понимаю как такое возможно, как можно чувствовать нечто такое, что я чувствую к тебе, человеку которого знаю всего ничего, но мне кажется, я могу провести вот так всю жизнь. Я не преувеличиваю. Мне сейчас так хорошо, что ничего не хочется. Сидел бы вот так до скончания веков, - я затаив дыхание, слушал Рафаэля, находя в его словах отображения собственных чувств. - Знаешь, а меня ведь тянуло к тебе, какк магниту, сразу как мы познакомились. Не знаю, что на меня произвело такой эффект твои глаза или строчка из песни... А представляешь, мы могли бы не встретиться. Например, если бы я был примерным сыном... - Рафаэль неожиданно поднимает голову и с таким отчаянием смотрит на меня, что внутри все замирает. - Нет! Если бы я был примерным сыном, то мы встретились бы гораздо раньше! Прости меня! - он хватает мои ладони, крепко сжимая их, и начинает целовать. - Прости, прости, прости. Из-за меня ты мучился четыре лишних года. Я такой идиот! Прости! Но сейчас мы вместе и все будет хорошо.

Я хочу что-нибудь сказать, ответить, но не нахожу подходящих слов. Они мне все кажутся такими банальными, пресными, не способными передать и сотую долю всего того, что творится в моей душе. Откуда-то в голове всплывает фраза: «Когда ты влюблен в песнях появляется смысл». И это действительно было так, потому что десяток песен в моих воспоминаниях приобрели смысл, образ - образ Рафаэля. Хотелось найти все эти песни и дать ему послушать, в надежде, что он поймет все, что я чувствую... Но Рафаэль не любит музыку, поэтому мне остается лишь обнимать его, теша несбыточную мечту, что время забудет о нас и обойдет стороной...

И мы сидели так несколько минут, а может больше, час или два. Я гладил Рафаэля по волосам, а он обнимал меня за талию. Мне больше ничего не надо было. Да и неважно все было. Отошли куда-то на задний план мысли о родителях, учебе, о том, что нас не поймут и не примут. У меня был Рафаэль, а это было самое главное. С ним, мне казалось, я смогу выдержать любые испытания, словно действительно рядом стоял ангел, что защищал меня.

Где-то в комнате зазвонил мобильный телефон. Обычная стандартная мелодия, а значит это мобильник Рафа, но он не спешил отвечать, лишь открыл глаза и недовольно посмотрел в сторону комнаты. Звонок оборвался, а затем начался вновь. Раф прикрывает глаза, не обращая внимания, на разрывающийся телефон, но вдруг резко подскакивает на месте и кидается в комнату. Я несколько секунд сижу на месте пораженный, а после поднимаюсь на ноги и прохожу в комнату, неуверенно замирая на пороге.

- Что? – вместо приветствия, произносит Рафаэль, приняв вызов. Он недовольно хмурится и вообще выглядит так, словно с радостью не только бы положил трубку, но и вообще ее не брал. И тут не надо быть гением, чтобы понять – звонит отец Рафа. – Помню я… - грубо отвечает он на что, мельком взглянув на меня. Я подаюсь назад, чтобы уйти и не мешать его разговору, но в последний момент меняю решение и захожу в комнату, подхожу к Рафаэлю. – Знаю… - я пробегаюсь пальцами по его хмурому лбу, разглаживая морщины, по носу. На лице Рафаэля появляется улыбка. – Ты знаешь, я не могу отказаться… - я обнимаю Рафа за талию и касаюсь губами его щеки, а затем трусь об нее носом. – Да-да-да, давай присылай, что ты там хочешь, я посмотрю, а сейчас мне некогда, - скороговоркой выговаривает парень и, не дожидаясь ответа, сбрасывает вызов, после чего кидает телефон куда-то в сторону кровати, и кажется, попадает, но это уже не важно, потому что Рафаэль обнимает меня, щекоча своим дыханием мое ухо.

А ведь всего несколько дней назад, я не хотел чтобы он обнимал меня, потому что боялся того, что он услышит как бешено стучит мое сердце при виде него, а сейчас я мог сам слышать быстрое биение его сердца.

- Игорь, пожалуйста, держи меня тоже за руку, - шепчет Рафаэль.
- Что? – не совсем поняв, что он имел виду, переспрашиваю я. Вместо ответа Раф отстраняется и уже совершенно обычным голосом спрашивает:
- Я могу воспользоваться твоим компьютером? Папаша должен прислать какой-то договор.
- Конечно, - киваю я.

Рафаэль тут же перемещается к компьютерному столу в углу и включает системный блок. Новенький монитор послушно загорается. Я почему-то тоже подхожу к компьютеру и встаю за Рафом. Пока экран грузится парень осматривает кучу напоминалок к приклеенные к столу или стене, будто впервые видит. Когда же появляется рабочий стол, он сам включает интернет и заходит в браузере на домашнюю страницу. Быстро введя свой логин и пароль, Рафаэль открывает самое верхнее входящее письмо. Вместо текста в нем прикрепленный файл. Раф открывает его не сохраняя. «Договор» значится на самой верхней строчки.

- Что это? – нахмурившись, спрашиваю я, пытаясь вникнуть в текст, но Рафаэль то и дело крутил колесико мышки. Похоже, он сам лишь мельком пробегался по нему.
- Договор о том, что я согласен стать рабом своего отца, - невесело отвечает парень.
- В каком смысле?
- В самом прямом. Как только я подпишу его, то не смогу никуда деться от папаши. Я стану наследником, как он и мечтает.
- Но ты же этого не хочешь. Не подписывай и все.
- Не могу, - качает головой Раф. – Мы заключили другой договор, когда я переводился сюда. В случае если я проучусь до конца года, ни разу не попросив его о помощи и не учинив неприятности, он позволит мне заняться тем, что я хочу. В ином случае – я делаю все, что он скажет.

Я пораженно смотрю на Рафаэля и хоть не могу видеть его лица, догадываюсь, что оно сейчас сосредоточенное и очень серьезное, а то, что он без остановки крутил колесико мышки туда и обратно, говорило о том, что он еще и нервничал, не желая подписывать этот «договор». Мне становится не по себе оттого, что виной всему этому я. Это из-за меня Рафаэль позвонил своему отцу и из-за меня он, можно сказать, лишался своего будущего.

- Так, встань. Подвинься. Уйди, - замахал я рукой, сгоняя Рафа со стула. Он удивленно на меня посмотрел, но послушно встал. Мы поменялись местами. Теперь я сидел за компьютером, а он стоял за моей спиной.
- Что ты хочешь? – поинтересовался Рафаэль, но я только шикнул и пролистал «договор» в самое начало, углубившись в чтение. На шестом пункте красным цветом я внес исправления. – И что это значит? – тут же спросил Раф.
- Смотри, здесь сказано: «…обязан будет проработать в фирме пять лет», вот я и хочу уточнить, в качестве кого ты должен будешь проработать. В качестве обычного работника или в качестве наследника. Ведь если первый вариант, то у тебя тогда будет нормативный рабочий график, оплачиваемые больничные, отпуск, а если второе, то… То там уже как твой отец решит, - разъяснил я свои исправления Рафу.
- Он точно выберет второй вариант.
- Я тоже так думаю, - кивнул я, не став обнадеживать Рафаэля. – Но мо… Ха? – я оборвал свою фразу на середине и уставился на монитор, на одну-единственную строчку, что выхватили мои глаза, перескакивая через несколько пунктов. – А вот это уже интересно, - протянул я.
- Что? Что ты там увидел? – с нетерпением в голосе произнес Раф. Я заулыбался и быстро напечатал одно слово.
- Подожди минутку, - попросил я, сохраняя измененный документ и пересылая его назад. – Когда твой отец скорей всего проверит почту?
- Сейчас. Она у него всегда открыта.
- Хорошо, - кивнул я.
- Игорь, может, ты мне расскажешь, что значило твое другое исправление?
Я задрал голову и посмотрел на Рафа, что строил щенячьи глазки и улыбнулся.
- Слушай, как ты все эти годы учился на юриста, если даже в элементарных договорах не шаришь?
- Никак, - честно признался парень, довольно улыбаясь.
- Ты меня поражаешь, - признался я. Улыбка Рафаэля стала шире. Он наклонился ко мне и быстро поцеловал в губы, после чего выпрямился и напомнил о своем вопросе:
- Так что значило то исправление?
- Это значило, что… - начал отвечать я, быстро взглянув на экран, и тут же обо всем забыл, так как среди входящих значилось одно новое письмо и как раз от отца Рафа. Не спрашивая разрешения, я открыл его и с замиранием сердца прочитал: «Ты будешь работать как наследник. Вторая поправка принимается. Ты, похоже, чему-то все-таки научился». – Да! – победно воскликнул я и, не сдерживая эмоций, ударил ладонями по столу. – Шах и мат господин Валерий Александрович!
- Что? Что? Что? Прекрати меня мучить! – моментально подал Раф. Я повернулся к нему, широко улыбаясь, и заговорил:
- До моего исправления в договоре значилось, что ты становишься владельцем юрфирм и адвокатских контор, я же дописал одно слово…
- Единственным, - быстро произнес Рафаэль. Я кивнул.
- Да. Ты становишься единственным владельцем юрфирм и адвокатских контор, а это значит, что ты сможешь…
Глаза Рафаэля засветились.
- Разорить их, - счастливо выдохнул он.
- Ну или просто закрыть или передать кому-нибудь другому, - предложил я другие варианты. – Главное тебе надо будет продержаться пять лет, работая в одной из фирм.
- Каких-то пять лет! Пять лет и я смогу заняться тем, чем хочу! – Рафаэль был до безумия счастлив, мне казалось, что еще немного и он пустится в пляс.
- А чем ты хочешь? – я вдруг понял, что понятия не имею, о чем мечтает Раф.
- Архитектурой, - без замедления ответил он. – Я с детства хорошо рисую, но мне всегда больше нравилось чертить, особенно здания. У меня дома лежит куча альбомов с проектами. Это ведь здорово создавать что-то! Я просто мечтаю, чтобы по моим чертежам строили дома.
Глядя на такого возбужденного Рафаэля, я не смог удержаться и сказал:
- Обязательно будут.

В его взгляде что-то изменилось. Он все так же был переполнен счастьем и воодушевлением, но стал более теплым. Рафаэль наклоняется ко мне и нежно целует, прихватывая губами мою верхнюю губу. Когда же мне кажется, что он собирается отстраниться, то я сам подаюсь вперед, впиваясь в его губы и положив ладони на его шею, притягиваю к себе. Его руки уже привычно ложатся мне на талию, а я с упоением целую его, приподнимаясь на стуле, а затем и вовсе вставая на ноги. Губы Рафаэля перемещаются на мою шею, пробегаясь по ней легкими поцелуями, что заставляют меня закрыть глаза и откинуть голову назад. Мои руки пробегаются по его торсу, переходят на бока, спину, поднимаются до лопаток, и я прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя его возбуждение и непроизвольно трусь своим вставшим членом об его. Раф мычит мне в шею что-то нечленораздельное и одна его ладонь перемещается мне на поясницу, слегка надавливая на нее и заставляя отклоняться назад. Губы Рафаэля с моей шеи переходят на грудь. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать стон удовольствия и еле удерживаю равновесие, одновременно поняв, чего от меня хочет Раф. И, несмотря на то, что до кровати от силы шагов пять, я начинаю медленно оседать на пол, а Рафаэль следует за мной. Когда я полностью оказываюсь лежащим на прохладном ламинате, руки Рафаэля переходят на мой живот, гладя его и постепенно спускаясь ниже, к бедрам. Сам Рафаэль тоже сползает со своими поцелуями все ниже и ниже, заставляя меня таять от наслаждения. Он подцепляет пальцами одновременно резинку моих штанов и боксеров и стаскивает их, на несколько секунд прерываясь в своих поцелуях. Я смотрю из-под опущенных ресниц, как Раф отбрасывает куда-то в сторону мою одежду, и совсем не замечаю того, что лежу, раздвинув ноги. Рафаэль же проводит ладонями по моим ногам, замирает чуть выше колен и вдруг наклонившись, проводит языком по моему члену от основания до головки, а затем обхватывает ее губами. Меня словно подкидывает. Я, выгнувшись в позвоночнике, царапаю ногтями ламинат, когда он берет мой член наполовину в рот.

- О, Боже… Раф… мммм… Боже…

Я уже не могу сдержать своих стонов. Раф обводит головку языком, спускается к основанию, затем поднимается назад и снова заглатывает головку, но уже не выпуская ее изо рта, начинает водить по ней языком, а после его губы медленно скользят по стволу, проводит кончиком языка вверх-вниз, почти неощутимо, доводя до безумия. Я просто задыхаюсь, не в силах контролировать свое тело и подаюсь бедрами вперед. Рафаэль начинает обводить ствол языком, но я уже просто не могу терпеть.

- Раф, стой, погоди… Хватит, - через силу шепчу я. Рафаэль послушно отстраняется и немного удивленно затуманенными глазами смотрит на меня. – Войди в меня.
Раф облизывает губы и в его взгляде появляется неуверенность.
- А как же… подготовка?
- Обойдусь.
- Но…
- Раф, если ты сейчас что-нибудь не сделаешь, то тогда сделаю я! – чуть ли не рычу я. На секунду в его глазах мелькает страх.
- Ты хочешь быть сверху? Нет, я не против, но… - запинаясь, говорит Рафаэль, и я не выдерживаю.

Шипя сквозь зубы, я сажусь на пол и, кладу руку на плечи Рафаэля, откидываю его назад. Он упирается локтями о ламинат, глядя на меня с паникой и диким интересом. Я с остервенением начинаю расстегивать его джинсы, благо замок поддается сразу, ни то, что в первый раз и стаскиваю с него их, бросая рядом. После чего уделяю внимание колом стоящему члену, размазав по головке смазку и проведя по стволу ладонью сверху-вниз. Раф судорожно выдыхает, прикрыв глаза, и откидывается на пол уже полностью, начав раздвигать ноги, сгибая их в коленях. У меня поневоле вырывается тихий смешок.

Я счастлив, что он даже, несмотря на страх готов принять меня, а он был готов. Это видно по его глазам полным решимости. И когда-нибудь я воспользуюсь этим, но не сейчас. Сейчас я хочу быть его.

Я останавливаю Рафаэля, медленно провожу ладонями от его таза до груди, подтягиваюсь наверх, упираясь коленями в пол в области его талии. Рафаэль непонимающе смотрит на меня, а я завожу руки за спину, беру его член и начинаю медленно насаживаться на него. Раф охает. Я отчетливо слышу, как он ударяется затылком об пол, но он, похоже, не обращает на это внимание. Его ладони вцепляются мне в бедра, крепко держа их. Я сжимаю губы от боли и зажмуриваюсь, но продолжаю медленно садиться.

- Ох… черт… - в какой-то момент выдыхает Рафаэль.

Я с ним всецело согласен, но не останавливаюсь. Лишь, полностью насадившись, я позволяю себе глубоко выдохнуть и расслабиться, переместив руки на живот Рафаэля. Он то ли чувствует, то ли знает, что мне больно, поэтому начинает неспешно поглаживать мои бедра. Я хочу наклониться к нему, чтобы поцеловать, но тут же морщусь от пронзившей меня боли. Но делать все равно нечего. Рано или поздно надо начинать двигаться, и я выбираю рано, начав неспешно приподниматься, вновь сжав губы и закрыв глаза. Руки Рафаэля перебираются с моих бедер на живот, скользят до груди, а затем назад. Я пытаюсь задвинуть на задний план боль и акцентирую свое внимание на прикосновениях парня.

Как же хочется его поцеловать… Прямо до зудящего покалывания в губах…

Я все же не выдерживаю и наклоняюсь к нему, несмотря на боль, моментально захватывая его губы, со стоном проскальзывая языком ему в рот. Рафаэль горячо отвечает мне, обвивает своим языком мой, играется с ним, посасывает, и я совсем упускаю из виду тот момент, когда он переворачивает меня, оказавшись сверху, и начинает выходить из меня. Я шиплю Рафаэлю в рот и прикусываю его губу, а он в ответ скользит своим языком по моим зубам, и когда я отпускаю его губу, тут же берет в свой плен мои, делая резкий толчок назад. Я выгибаюсь от боли, опять шиплю и морщусь. Одна рука Рафаэля начинает водить по моему члену, а другая зарывается в волосы. Он двигается уже без остановки, лихорадочно целуя мое лицо куда придется. Я же начинаю тихо стонать, когда боль отходит на задний план, вытесненная удовольствием, проносящим ладонью Рафаэля на моем члене. Я ловлю ладонями его лицо и притягиваю к себе для поцелуя. Он сразу же с жаром отвечает. А меня неожиданно накрывает волна удовольствия. Я непроизвольно вцепляюсь в плечи Рафаэля, громко охнув, и толкаюсь бедрами назад, когда он хочет выйти. На секунду мне кажется, что Раф рыкнул, но это уже становится не важно, когда он двигается мне навстречу, и я вновь на какой-то миг теряю разум. Мои стоны наполняют комнату, которые Рафаэль ловит своими губами, его ладонь на моем члене увеличивает ритм, принося еще больше наслаждения, мои ладони судорожно скользят по его телу, а ногами я обхватываю его, прижимая к себе сильней.

В какой-то миг мы переворачиваемся, и я оказываюсь сверху, но затем Рафаэль вновь зависает надо мной. Моя ладонь добирается до его волос, и я делаю то, что давно хотел – стягиваю резинку с них, и они тут же опадают вниз с двух сторон. Черная, непроницаемая завеса, что казалось, скрывала нас от всего мира. Только он и я. Его затуманенные серые глаза с безумно большим зрачком. Обычно серые глаза сравнивают с металлом и говорят, что они холодные, но у Рафаэля они до невозможности теплые и ласковые. Боже, неужели он действительно мой? Неужели это действительно не сон?

Рафаэль упирается своим лбом о мой и тоже тихо стонет, внимательно глядя мне в глаза. Мой? Правда мой? Скажи что это не ложь, что это действительно реальность, ведь если это не так, то я просто сойду с ума. Может, что-то отобразилось в моих глазах, потому что Рафаэль неожиданно целует меня так, как не целовал до этого. Это не было похоже на страсть или на нежность. Нет, он целовал так, словно задыхался, а я был его спасением. Он передавал через этот поцелуй все свои чувства и эмоции, что испытывал. И я окончательно поверил, что все происходит наяву. Я обхватываю его шею руками, сильнее притягивая к себе, и теперь сам передаю через поцелуй свои чувства, а Рафаэль принимает их. Он прикасается ладонью к моей щеке, гладит ее, трется своим носом о мой. И я понимаю, что чувствуешь, когда сердце щемит от нежности.

Рафаэль уперевшись одной рукой об пол, начинает подниматься, придерживая меня за ягодицы, и я теперь оказываюсь сидящим на нем. Он медленно приподнимает меня, а затем отпускает. Совсем не понимаю, когда мы с бешеного ритма перешли на такой неторопливый, но это и не важно совсем. Я начинаю сам двигаться, утыкаюсь лицом ему в шею и водя по ней кончиком носа, выписывая непонятные узоры. Но это все длится недолго. Рафаэль неожиданно приглушенно шепчет:

- Игорь, я больше…

В ответ я обхватываю его сережки губами, и Рафаэль с хриплым стоном кончает в меня, а я следую за ним, прогнувшись в спине, после чего просто висну на нем, упираясь лбом о его плечо и пытаясь восстановить дыхание. Раф откидывается назад на пол. Я лежу на нем не в силах пошевелиться и слышу, как гулко бьется мое сердце, восстанавливая привычный ритм. Рафаэль гладит меня по спине, заставляя прикрывать глаза от блаженства.

- Больше не сомневайся, - вдруг произносит он. Я удивленно приподнимаю голову и заглядываю в его глаза.
- В чем?
- Во мне и моих чувствах. Я же тебе сказал, что люблю тебя. Даже больше. Мне никто не нужен кроме тебя. Если вдруг весь мир ополчится против меня, то мне будет наплевать, если ты будешь рядом со мной. Кроме тебя мне никто не нужен. Верь мне.
- Верю, - выдыхаю я. – Потому что мне тоже никто не нужен кроме тебя. Будь рядом со мной. Всегда.
Рафаэль тепло улыбается и качает головой.
- Ты пытаешься торговаться? Я же сказал, что буду рядом дольше, чем всегда. И на меньшее не согласен. Понятно?
Я послушно киваю.
- Вот и молодец, - Раф быстро целует меня в нос. – Чем сейчас займемся?
- Может, спать ляжем? – предложил я, чувствуя усталость во всем теле.
- Тогда сначала в душ, - мы оба одновременно смотрим в сторону ванной комнаты, а потом друг на друга. – Потом… через полчасика сходим.
- Или через часик, - шепчу я, возвращая голову на грудь Рафаэля.


Уже потом, несколько часов спустя, когда город был погружен в ночную тьму, а на небе светила луна, мы с Рафаэлем легли спать. Я уверен, что обычные пары спят прижимаясь друг к другу и обнявшись, но мне хватало и того, что он крепко держал меня за руку. И я сонно глядя на его спящее лицо, подумал, что до рая действительно недалеко.

 

Автор сто раз поменял свое мнение об этой главе, пока писал ее и решил, что больше на такой подвиг не пойдет. И автор прячется в очень темном углу

Эпицентр ада

Проснувшись утром от тихой мелодии будильника, я нехотя открыл глаза, глядя в потолок, и с наслаждением потянулся, а потом перевернулся на бок и замер, улыбнувшись. Рафаэль спал лицом ко мне, положив одну ладонь под щеку и выпячивая нижнюю губу. Я еле сдерживался, чтобы не засмеяться, но не смог удержаться от того, чтобы провести по ней пальцем. Раф, не просыпаясь, отмахнулся от меня и перевернулся на спину. Я же униматься не собирался и, тихо приподнявшись на кровати, улегся сверху Рафаэля, невесомо касаясь пальцами его носа, брови с пирсингом, губ, ресниц.