Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

У РАДОСТИ НЕТ ПРИЧИНЫ 9 страница



Ешьте ради радости еды, тогда вы — человек, гуманоид, высшее существо. Слушайте ради радости слушать, и вы освободитесь от ограничений инстинкта.

Я не против счастья, я целиком за него, я — гедонист, и так понимаю:

все люди величайшей духовности в мире были гедонистами. Негедонист пусть не считает себя духовным, он — психопат, потому что счастье — есть сама цель, самый источник, самый корень всего. Бог ищет в вас радость в миллионах форм. Позвольте ему всю возможную радость, помогите ему подняться на высочайшие вершины, высочайшие достижения, сокровища счастья. Тогда вы религиозны, тогда ваши храмы станут местом праздника, ваши церкви не будут столь печальны и отталкивающи, так мрачны, так мертвы, как катакомбы. Тогда будет смех, будет песня, будет пляска, будет величайший восторг.

Религия очень пострадала от тех, кто учил самоистязанию. Надо освободить религию от всей этой чепухи. С религией связано много пустопорожней пищи. Сущность религии не что иное, как радость, поэтому все, что даёт вам радость — добродетель, все, что делает вас печальными, несчастными, жалкими — грех. Пусть это станет критерием.

Я не даю вам твёрдых правил, потому что знаю, как действует человеческий ум: раз дано твёрдое правило, вы забываете об обязанности и начинаете следовать твёрдому правилу. Дело не в твёрдом правиле, можно следовать твёрдому правилу и никогда не начать расти.

Придя домой, Веня видит на кухне груды битой посуды.

— Что случилось? — спрашивает он жену.

— Странная у нас поваренная книга. Там сказано, что в качестве мерки можно взять старую чашку с отбитой ручкой. Мне только на двенадцатый раз удалось отбить ручку, не разбив чашки.

Раз так написано в поваренной книге, так и надо делать. Человеческий ум глуп — помните это. Раз у вас есть твёрдое правило, вы следуете ему.

Промышленник ожидал визита члена правительства; от этой встречи зависело многое. Услышав звонок, слуга поспешил к двери. Узнав посетителя, впустил в прихожую.

— Оставьте зонтик у двери.

— У меня нет зонтика.

— Тогда вернитесь домой за зонтиком. Хозяин велел мне, чтобы все оставляли зонтики у двери. Иначе я вас не пущу.

Правило есть правило.

Один из моих друзей, профессор Калькуттского университета, очень известный учёный, полетел в Рангун специально, чтобы собрать мочу у больного. Редкая болезнь, моча меняла состав очень быстро. Именно та болезнь, которой он занимался. Он собрал мочу и был счастлив: это заболевание случалось очень редко. Но в Калькуттском аэропорту его задержала таможня. Перерыли перечни и инструкции: не было там пошлины на мочу.

— Придётся вам её оставить. Надо сделать запрос.

— Какая чушь.

— Ничего не поделаешь. Вот взгляните в нашу документацию: никто ещё не вёз с собой мочу, правление об этом не слыхивало, это что-то новое! Нам придётся запросить Дели.

Все, как положено…

Мочу не пропустили, и она осталось у таможенников.

Профессор просто рыдал:

— Через сорок восемь часов там уже ничего не останется. Она нужна мне именно сейчас, немедленно!

— Но это совершенно невозможно, мы даже не знаем, сколько с вас взять, какой налог. Придётся подождать.

Мочу ему доставили через два месяца: ведь дело отправилось в Дели, а там красная папка… через два месяца!

Правило есть правило. Я не хочу, чтобы вы стали правительственными служащими, я хочу, чтобы вы стали умными людьми.

В отчаянном преследовании полицейская машина уже настигла грабителей банка, как вдруг свернула к заправочной станции. Из машины звонят шефу: «Чертовски повезло этим бандитам, нам оставалось до них только полмили, но тут я заметил, что истекли пять тысяч миль по счётчику, и нам пора менять смазку».

Что ж тут поделаешь, если каждые пять тысяч миль положено менять смазку? Надо менять смазку.

Я не даю вам твёрдых правил, потому что знаю, как глуп бывает человеческий ум. Я просто даю вам чувство, чувство направления, понимание жизни через осознанность.

Обычно вы живёте очень бессознательно: слишком много едите, потому что бессознательны, не понимаете, что делаете. Вы завидуете, привязываетесь к собственности оттого, что бессознательны и не понимаете, что делаете. Сходите с ума от злости, в гневе даёте бесу на себе ездить, делаете и не понимаете, что делаете.

Иисус на кресте сказал: «Отче, прости этим людям, потому что они не ведают, что творят». Это — его последние слова, но необычайно важные. Христиане не понимают этих потрясающих слов в их подлинном смысле. Благовестие Иисуса очень просто: «Эти люди бессознательны. Они не знают, что такое осознанность, поэтому они не могут отвечать за себя. Что бы они ни делали, они делают это во сне: они сомнамбулы, они действуют во сне. Пожалуйста, прости их. С них нельзя спрашивать».

Так что, когда вы переедаете, я молю Бога: «Отец, прости его, он не знает, что делает». Когда вы голодаете, мне снова приходится просить Бога: «Прости его, он не знает, что делает».

Дело не в делании, а во внесении осознанности.в ваше существо, и эта осознанность изменит все. Вы пьянчуги.

Майк предложил Пэту зайти к приятелю. По дороге они прилично нализались. После этого Майк не смог вспомнить адрес приятеля:

«Номер я не помню, но дом на этой улице». Они заходят в дом, показавшийся Майку знакомым. В прихожей тесно, темно в зале, только в подсвечниках рояля горят свечи. Они подходят к роялю, преклоняют колена и молятся. Вот Пэт замолчал, задумался, глядя на рояль. «Не знаю я, Майк, твоего приятеля, но зубы у него, что надо».

Ситуация именно такова, таков человек. Единственное, что я хотел бы вам сказать, — это вкус понимания, осознанности. Это изменит вашу жизнь. Дело не в том, чтобы вас дисциплинировать, дело в том, чтобы вы светились изнутри.

 

ВОПРОС «Раджнеш Ашрам» занимается конфуцианской и научной деятельностью: планирование, бюджет, бухгалтерия, установления, регуляция. Не будет ли правильным признать Конфуция и западную науку частью Дао и, таким образом, духовной?

ОТВЕТ Дао широко, в него можно включить науку, но наука не широка, в неё нельзя включить Дао. Наука — часть обширной мистерии жизни. Если вы рассматриваете науку, как часть, то все в порядке, но наука претендует, заявляет, что она — целое. Тогда все получается не так. Та же самая ситуация с интеллектом, подсчётами, арифметикой.

Все хорошо в интеллекте, если он действует как часть и не начинает утверждать: «Я — все». Когда интеллект говорит «я — все», возникают трудности. Когда интеллект говорит: "Я — только часть обширной сущности, непомерной сущности, а я лишь делаю своё дело, вне его я не знаю, что происходит, " — тогда нет проблемы. Я не против интеллекта как такового, я против интеллекта, утверждающего, что он — все.

Это позиция Лао-цзы, Чжуан-цзы, Ли-цзы: они не против интеллекта. Как они могут быть против? Они не против чего бы то ни было. Моя рука — часть моего тела, но если она начинает утверждать: "Я

— все, целое", если рука начинает говорить: «Я должна возобладать надо всем, потому что я — целое, а все остальное второстепенно», тогда рука сошла с ума, тогда эта рука опасна, она потеряла свою связь с целым.

В самой науке нет ничего дурного, но она должна быть частью религии, — тогда она прекрасна. Интеллект должен быть частью целостности человеческого существа, тогда он прекрасен. Интеллект тоже прекрасен. Я пользуюсь интеллектом каждый день. Что я делаю вот сейчас? Даже говорю о том, что вне интеллекта приходится пользоваться помощью интеллекта, приходится опираться на интеллект. Как Дао может быть против интеллекта, рацио? Дао хочет от вас только понимания, что жизнь больше, обширней рацио, рацио занимает лишь малое пространство — это не границы всецелого.

Лао-цзы велик, в него можно включить Конфуция, но Конфуций очень узок, в него нельзя включить Лао-цзы. Лао-цзы — это Дао, Конфуций — это Тора. «Тора» — еврейское слово, но я его люблю, оно составляет хорошую пару для Дао. Дао — значит любовь, Тора

— значит закон! В слове «Тарот» есть слово «тора». «Тарот» происходит от двух слов: «тора рота» — это значит — колесо закона.

Тора — значит закон, заповедь. Закон неизбежно твёрд, и закон неизбежно узок. Закон должен быть вполне определененным: если он не таков, он бесполезен. В законе должны быть определения, чёткие границы, только тогда им можно пользоваться.

Именно тут Иисус вторгается в историю евреев; он внёс Дао в мир Торы. Естественно, он напрашивается на то, чтобы его распяли — это естественно, потому что Тора не выносит Дао. Закон и ориентированный на закон ум не может дозволить любовь, потому что когда уходит любовь, весь закон колеблется. Любовь столь обширна — это океан, она входит в узкий мир закона, и закон рушится. Евреи не могли позволить себе Иисуса, потому что Иисус внёс совсем иной, чуждый климат, никогда не бывший частью еврейского сознания.

Иисус неопределяем; Моисей вполне определён. Моисей легко согласится с Конфуцием, но не согласится с Лао-цзы. Десять заповедей — основа ума, находящего убежище в законе, ум всегда найдет, как закон обойти.

Женщина, замужняя женщина, влюбилась в юношу, и тот хотел заняться с ней любовью.

— Но так нельзя, — воскликнула она. Она была еврейка. — Это не по закону, мы нарушим заповедь.

— Ну и что? — ответил юноша. — Останутся ещё девять.

Закон так узок, что приходится вновь и вновь искать лазейки, иначе жизнь станет невозможна. Закон создаёт лицемеров, закон создает хитрецов, закон создаёт преступников, иначе жизнь станет абсолютно невозможна. Закон не позволяет вам жить; он делает жизнь столь ограниченной, что вам приходится искать пути и средства…

И тут вступает законник. Он помогает вам, он помогает нарушить закон и все же остаётся внутри закона — в этом вся его добыча. Юрист необходим: закон создаёт преступника с одной стороны, с другой — юриста. Оба стоят друг друга.

«Были два брата. Один придерживался всех правил и стал юристом, другой все нарушал и стал преступником. Теперь он осуждён на пожизненное заключение. Что ты об этом скажешь?»

«Только одно: второго поймали, первого ещё нет».

Законник и преступник — оба порождение закона, Торы. Я не против Торы: должно быть, столь огромному человечеству Тора нужна, закон нужен. Держитесь правой стороны. Если каждый будет ходить, где пожелает, как ходят в Индии, жить станет трудно, жить станет опасно. Надо следовать закону.

Но закон же есть жизнь. Надо помнить, что законом следует пользоваться, но все же оставаться доступным Дао. То, что вне Дао, должно быть целью, а Тора — лишь средством. И Тора не должна утверждать: «Я — все.» Как только Тора утверждает: «Я — все», жизнь становится бессмысленной. Как только логика утверждает «Я — все», и жизнь становится бессмысленной. Как только утверждают:

«Жизнь — это наука», все сводится к более низкому уровню, это редукция. Тогда любовь — только химия: гормональное. Тогда все можно свести к более низкому, тогда лотос — только болотная жижа.

Следует оставаться доступным Дао. Следуя Торе, надо оставаться открытым Дао. Ведь Тора верна только, если ведёт нас в направлении Дао. Закон верен только, если ведёт вас к любви. Если он противоречит любви, тогда закон безжалостен.

Закон, например, говорит, что надо любить только свою жену. Хорошо, если вы любите свою жену, тогда закон ведёт к любви, но если вы не любите жену, то заниматься с ней любовью безнравственно, тут закон противоречит любви. Если вы занимаетесь любовью с женщиной, не будучи женатым на ней — это любовь, а не закон. Если вы к тому же женились на ней, это любовь, но это не против любви. Мудрый человек увидит, что в жизни всегда пользовался законом для любви. Тогда это ступень к Дао.

Этот ашрам, естественно, должен управляться, по Конфуцию, но Конфуций здесь на службе у Лао-цзы. Видите вы здесь этого сумасшедшего? Конфуций на службе у Лао-цзы, Тора на службе у Дао. Тогда не возникает проблем. Но если наоборот, то все портится: тогда вы стоите на голове, надо срочно что-то делать.

 

ВОПРОС Вчера, хоть я и сидел в очень неудобной позе, я уснул и проспал всю вашу лекцию. Ваши беседы не кажутся мне скучными, почему же я уснул?

ОТВЕТ Ничего страшного. Если вам нравится спать, очень хорошо, только помните: не храпите, потому что это мешает спать другим.

Кто-то захрапел, сидя в опере.

— Прошу вас, прекратите, — обратился к нему билетёр, — вы мешаете другим.

— Послушай, детка, я заплатил за это кресло и делаю, что хочу.

— Да, сэр, но вы всех перебудите.

Спать хорошо, нет ничего лучше. Насладитесь вдоволь, усладите своё сердце.

Так бывает… есть две возможности: либо вам надоедает, и вы засыпаете; либо беседа становится колыбельной, и вы засыпаете. Беседа может стать песней, тёплой песней вокруг вас, тогда можно спать. Или она может стать дребезжащей нотой, ужасно надоедливой, и вам надо от неё куда-то деться. А мои сторожа не дадут вам уйти так просто, так что единственная возможность — закрыть глаза и заснуть. Это бегство, чтобы не слушать. Есть обе эти возможности.

Иногда то, что я говорю, может показаться надоедливым, так как что бы я ни говорил, это — единственная истина, и мне приходится повторять её вновь и вновь из сострадания к вам, иначе бы каждое утро я мог приходить, садиться в кресло, потом прощаться и уходить.

Большой писатель сошёл с ума, но вот появилась надежда на его выздоровление. На три месяца он засел в своей комнате за машинкой, сочиняя роман. Наконец он объявил, что книга закончена, и понёс её ведущему психиатру. Тот с жадностью схватил рукопись и принялся читать:

— Генерал Джонс вскочил на свою лошадь и закричал: Но! Но! Но! Но! Но! Но! Но! Но! Но! Но! Но! Но! Но! Но! Но!

Доктор торопливо перевернул страницу, другую, третью, пролистал всю книгу.

— Но здесь же ничего нет, целых пятьсот страниц и все :Но! Но! Но!"

— Да, — согласился писатель, — тупая кобыла.

Что же мне делать? Мне приходится кричать: «Но! Но! Но!!» каждый день. Тупая кобыла… Пока вы меня не услышите, мне приходится повторять снова и снова. Вам не очень поможет бегство в сон, не очень-то поможет. Я выбью вас из него.

Иногда это надоедает. Я знаю это, иногда я сам засыпаю. Тогда приходится смотреть на часы…

Психиатр опаздывал к пациенту. Он влетел задыхаясь и стал извиняться.

— Пустяки, — остановил его пациент, — я нашёл себе занятие.

— Какое?! — подозрительно спросил врач.

— Я сидел в уголке и беседовал сам с собой.

— Ну и как, интересная была беседа?

— Не очень. Вы же меня знаете.

Конечно, я знаю себя лучше, чем вы меня. Я знаю, иногда это ужасно надоедает, так что же, вините себя. Помните только одно: не храпите. Иногда беседа становится колыбельной. Если вы любите меня и любите безмерно, тогда все, что бы я ни говорил, окружает вас, как тёплое одеяло: вам становится уютно, удобно. Положение тела может быть и не очень удобным. В зале Чжуан-цзы так сделано, чтобы было трудно чувствовать физический комфорт: мраморный пол, холодный, твёрдый, и повсюду моя охрана.

Они ничего вам не позволят, не позволят взглянуть или даже чихнуть, вам надо быть предельно бодрствующим, не то… В неудобной позе — даже тогда вы засыпаете! Подумайте: если бы поза была удобна, вы впали бы в кому! Но вы меня любите, и мои слова, достигая вас, становятся колыбельной. Нет ничего дурного в том, чтобы засыпать время от времени. Но не превращайте это в постоянную привычку!

 

ВОПРОС Когда я достигну просветления, как мне узнать, что я достиг просветления?

ОТВЕТ Сафари. Африка. Охота на крупную дичь — и белая женщина изводит охотника вопросами.

— Если мне встретится тигр, как я его узнаю?

— По жёлтой шкуре и полосам.

— А если встретится лев, как я его узнаю?

— По роскошной гриве.

— А если встретится слон, как я его узнаю?

— Это проще всего, — вздохнул охотник, — по лёгкому запаху кокосового ореха в его дыхании.

Не надо так волноваться. Это просветление так велико, как слон: вы не сможете его не заметить, вы не сможете даже убежать от него! Когда оно приходит, оно самоочевидно, оно не нуждается ни в каких доказательствах, что это — то самое.

Все равно что мертвец, возвратившийся к жизни, — нужны ему будут доказательства? Он поймёт, он сразу увидит все цвета, солнце, луну, звезды, лица всюду. И тьма, та тьма, что казалась вечной, вдруг исчезнет и все будет полно света и цвета… и радуги.

Нужны ли будут глухому доказательства, когда глухота его кончится? Вдруг столько звуков, которых он прежде никогда не слышал, они окружат его со всех сторон.

Но даже все это — бледные метафоры для просветления: оно столь огромно, настолько в корне все меняет, что прозевать его совершенно невозможно. Не беспокойте себя такими проблемами, попытайтесь лучше стать просветлёнными.

 

ВОПРОС Вы говорите как будто только для меня. Кажется, что вы отвечаете только на мои вопросы. Как вам это удаётся?

ОТВЕТ Мулла Насреддин как-то мне рассказывал:

— На отпуск я поехал в деревню, и птички пели так весело под моим окном каждое утро, что однажды я вышел и поблагодарил их за чудные песни.

Но тут вышел хозяин:

— Надеюсь, ты не думаешь, что птицы поют для тебя?

— Почему же, конечно для меня.

— Птицы эти поют для меня.

Я знал, что я прав… словом, мы крепко поспорили и даже подрались. Нас привезли к судье. Он оштрафовал нас обоих на десять рупий.

Эти птички, — сказал он, — поют для меня.

Когда я беседую с вами, всякий чувствует, что я говорю с ним: ведь то, что я говорю, настолько важно, — самое важное, что имеет отношение к каждому. Я говорю не только с одним человеком, я говорю о столь важном, что невозможно не иметь отношения к таким важнейшим вещам; они имеют отношение к каждому в большей или меньшей степени. Когда я говорю о любви, вы все чувствуете, что я обращаюсь к вам, потому что любовь — ваша проблема, проблема каждого. Когда я говорю об уме, вы, конечно, решаете, что я обращаюсь к вам: у вас есть ум, как и у всех, а всякий ум — сумасшедший.

Так что, когда я касаюсь самых важных истин, каждый неизбежно чувствует, что это — весть специально для него, но помните: я говорю только о своих важных истинах. Они обращены здесь к каждому, а не к кому-то в отдельности, хотя я очень хорошо знаю каждого из вас. Хорошо, прекрасно, что вы чувствуете себя прямо связанным с мной.

Два охотника в лодке укрылись в камышах, чтобы утки их не заметили и ждали. Вдруг они услышали нарастающий шум. Камыши раздвинулись перед лодкой, в которой сидел третий охотник, пьяный вдрызг, пытающийся при этом откупорить пятую бутылку.

— Эй! — предупредили они, — это наше место. Проваливай вниз по течению.

Пьяница ничего не сказал. Откупорил бутылку, выпил её и отплыл на две мили. Наконец одинокая утка пролетела над рекой. Охотники дважды выстрелили и промахнулись. Как же они удивились, услышав и увидев, что пьяница с одного выстрела попал в утку, подплыл к ней и упрятал её в ягдташ.

Они подплыли поздравить его:

— Ну и ну! Как ты ловко! Как у тебя получилось?

— Э-э-м-м… Как я мог промахнуться, когда в небе столько уток?

Здесь у нас тоже самое: когда вокруг столько уток, я могу стрелять совершенно спокойно. Можно совсем не целиться: как я могу промахнуться? Промахнуться невозможно.

Да, хорошо, что вы себя чувствуете в личном контакте, но помните: не делайте из этого ловушку "я". Ум очень хитёр, , вам надо быть постоянно настороже, бдительным к его тонким ходам, иначе у вас появится мысль: «Я особенный. Бхагаван говорит только для меня». И вы начнёте фантазировать, проецировать и потеряетесь в своём фантастическом мире. Да, я говорю для вас тоже, но не только. Я говорю очень широко, я говорю об основах, конечно же, это и ваши основы.

 

ВОПРОС Есть ли разница между внутренней дисциплиной и любовью-?

ОТВЕТ Никакой: вместе с внутренней дисциплиной естественно возникает и любовь. Вот между внешней дисциплиной и любовью не только разница, а антагонизм. Если вы принудите себя к внешней дисциплине, это убьёт вашу способность любить, убьёт вашу восприимчивость к любви, сделает вас серостью. Вы потеряете свою тонкую чувствительность, потому что всякая наложенная извне дисциплина направлена против вашей чувствительности, а любовь — кульминация всех чувств.

Влюбляясь в женщину, вы влюбляетесь всеми пятью чувствами. Может быть, вы этого не понимаете; человек так отстранился от собственных чувств, что не понимает, но посмотрите на животных, ещё не оторвавшихся от корней своего существа. Хоть они и бессознательны, но не оторвались от корней своего существа. Прежде чем заняться любовью, собака обнюхивает свою подругу. Дело не только в том, чтобы видеть прекрасную женщину, но и в том, чтобы чувствовать её запах. Порой бывает, что лицо прекрасно и нравится вам, а запах вовсе не нравится. Если вы женитесь на такой женщине, то окажетесь в трудном положении: одно ваше чувство будет постоянно разводиться, а другое — постоянно жениться. Возникает конфликт.

Настоящая любовь приходит только тогда, когда все пять ваших чувств в гармонии, как стройный оркестр. Тогда в вашей любви есть вечность. Тогда она не временна, тогда она не мгновение. Когда вы любите женщину, вы любите её голос, прикосновения, запах, походку, то, как она смотрит на вас, вы любите её во всей полноте, во всех её проявлениях. И проблеск этой полноты может быть почувствован только всеми чувствами, но у человека главное место заняло зрение. У других чувств отнято право голоса, вы смотрите только глазами: для вас главное — пропорции. В конкурсах на королеву красоты красавиц не нюхают. Это глупо, просто глупо: у женщины могут быть правильные пропорции, а сама она воняет! У неё могут быть прекрасные пропорции, а голос не мелодичен, не хорош. Если у неё не мелодичный голос, тогда она не прекрасна, чего-то недостаёт. Настоящий конкурс королевы красоты должен основываться на всех пяти чувствах. Почему зрение должно диктовать и доминировать? Это диктаторство. Зрение диктует всю жизнь. Конечно, вы несчастны, потому что одно ваше чувство стало Адольфом Гитлером. В вас, в вашем теле, должна процветать демократия: пусть каждое чувство говорит своим языком, а вы слушайте каждое.

Любая навязанная самому себе внешняя дисциплина сделает вас глупым — таково свойство внешней дисциплины. Это то, что говорил Махатма Ганди; это то, что сделал Гитлер: наложил на целый народ дисциплину извне и наложил так ловко, что люди начали делать то, что им бы и не приснилось. Но дисциплина совершенно отупила их, они утратили чувствительность; жгли миллионы евреев, а люди, делавшие это, стояли рядом совершенно спокойно. Что произошло? Была притуплена их чувствительность, на их существо наложили толстые слои отупения.

То же самое делается в любой армии. Вся цель военной подготовки заключается в том, чтобы отупить человека, снизить его чувствительность и тонкость ума. Найти военного с тонким умом невозможно, иначе отчего он в армии? Неужели не найти ничего другого? Армия для тонкого человека — самое последнее дело: ведь вся подготовка состоит в отупении, в генерации тупости. «Налево! Направо!» — И так три, четыре, пять часов каждое утро.

Одному профессору пришлось стать солдатом, а он был человек с весьма тонким умом. Когда скомандовали «напра-во!», он остался, как стоял.

— Почему ты стоишь, как истукан, когда я сказал «напра-во!» и все повернулись направо? — спросил его командир.

— Рано или поздно вы скомандуете «налево», — ответил тот, — так зачем все это? Все вернутся в то же положение, и это будет продолжаться три, четыре часа, так зачем же так утруждаться?

Зачем это постоянное «налево, направо»? Тут есть ловушка: вами управляют, вам не позволяют думать. «Налево» значит «налево», надо не думать, а выполнять. Попробуйте систематически что-то делать, чему-то следовать, повиноваться, и вы потеряете тонкость ума, вы перестанете думать. Если однажды вам прикажут убивать врага, вы убьёте. Все равно как «налево! направо!». Вы не думаете, не задумываетесь над тем, «что мне сделал этот человек? зачем мне его убивать?» Это «почему?» даже не возникает: вы просто делаете это и все. Вы становитесь роботом, механическим существом, вы — больше не человек.

В Индии, пенджабы — лучшие военные, лучшие солдаты и, конечно же, по всей стране их считают самыми тупыми. Одно соответствует другому. Если раса совершенна в военном отношении, она отстает в умственном — это неизбежно, одно с другим не совместимо. Умному человеку надо подумать, прежде чем сделать. Солдату надо выполнять прежде, чем думать. В этом главное в подготовке солдата: он должен исполнить прежде, чем подумает. А чего потом думать, когда все уже сделано? Нечего уже думать.

Любая внешняя дисциплина — для солдата или святого — убивает вашу чувствительность, убивает вашу тонкость, восприимчивость и, конечно же, убивает любовь, потому что любовь — это гармония всех ваших чувств и ума.

А вот внутренняя дисциплина никак не противоречит любви, с внутренней дисциплиной любовь пробуждается, но снова помните:

любовь, которая пробуждается с внутренней дисциплиной, — это не та любовь, что была известна вам до сего времени. Ваша любовь — это все, что угодно, кроме любви.

К сумасшедшему дому подъехал роскошный лимузин, из которого вы-ш&л немолодой человек с аристократическими манерами.

— Скажите, — спросил он у сторожа, — может ли больной поступить в ваше заведение по вашей рекомендации?

— Да не знаю я! А в чем дело?

— Видите ли, вчера я перечитал связку моих старых любовных писем и … чувствую, что я сумасшедший.

Перечитайте и вы все свои старые любовные письма и у вас, полагаю, тоже появится желание самому попроситься в психушку.

Вы называете любовью лихорадку, помешательство, вид химического невроза. Это не любовь. Как можете вы любить? Любовь, как тень, следует за медитацией. Когда вы в такой степени пробуждаетесь, возникает новое качество — любовь; а то, что вы сейчас зовете любовью, — это ревность, чувство соперничества, собственности, злость, ненависть. Может быть, вы надоели сами себе по горло, не можете больше сносить себя и вам нужен кто-то — и вы называете это любовью. Вы цепляетесь за кого-то, вы пытаетесь воздействовать на него. Это политика, а не любовь, это желание взять верх, а не любовь. Естественно, это ведёт в ад, это делает вас несчастнее и несчастнее.

Что принесла вам ваша любовь? Мечты, мечты, мечты, но мечты остаются мечтами, только пока они в будущем. Оглядываясь на минувшую любовь, ощущаешь её бредовым кошмаром. Нет, это не любовь, иначе весь мир был бы счастлив. Всякие мечты оказываются бредовыми, кошмарами. Столько людей любят, любят, любят все, любит мать, любит отец, любит сестра, брат, жена, муж, друг, священник, политик — все всех любят. Любви должно бы оказаться столько… но загляните человеку в глаза — там только несчастье и больше ничего, значит что-то не так, что-то другое назвали любовью.

На упаковке написано «любовь», но загляните внутрь: ревность, чувство собственности, злоба, ненависть, желание взять верх — тут собралось самое некрасивое. Конечно, коробка выглядит прелестно, упаковано прекрасно, как рождественский подарок. Откройте… внутри кромешный ад.

Я говорю не об этой любви. Когда вы входите внутрь своего существа, возникает совсем иная энергия. У вас столько энергии, что вам хочется поделиться ею. Любовь — это отдача. Тогда вам не нужна любовь, вам не нужно, чтобы кто-то любил вас. Впервые вы овладели сокровищем любви, возникает новая потребность: разделить её, дать её тому, кому она нужна. Делиться ею и отдавать её. Когда вам нужна любовь, когда вам нужно, чтобы кто-то любил вас — это путь к несчастью, это попрошайничество, а попрошайка не может быть счастлив. Когда любовь познана, а это возможно только тогда, когда вы входите в величайшее святилище своего существа, когда вы познали резервуар любви, находящийся там, возникает новая потребность — поделиться ею, отдать её тому, кому она нужна. Отдайте её, почувствуете благодарность, что кто-то её берет. Тогда появляется счастье, тогда любовь — это небеса.

Теперь потребность изменила направление, теперь вам необходимо раздавать. До тех пор, пока вам нужно, чтобы кто-то давал её вам, вы — попрошайка. Теперь вы — император. Внутренняя дисциплина сделает вас императором.

 

ЗАПИСКА Это от Судхи. Вопрос вам не знаком, потому что у спрашивающей долгая предыстория. Судха посылала вопросы каждый день, месяц за месяцем, я на них не отвечал, я всегда подозревал, что вопросы её не настоящие, а настоящий вопрос скрывается за ними. Тогда однажды, в отчаянии, она прислала настоящий вопрос. Он был таков: «Бхагван, я хочу, чтобы вы сказали: Судха — моя лучшая саньяси. Вы никогда не говорили этого, вы никогда даже не упоминали моего имени».

Но я не ответил даже на это, так что теперь, наконец, она прислала эту записку: «Ну и пусть».

Теперь пришло время ответить. Помните: всякий раз, как вы задаёте вопрос, в нем всегда есть скрытый смысл. Для вас он может даже не быть явным, вы можете даже не подозревать о нем, вы можете думать: «Вот я задаю такой вопрос…», а в этом кое-что ещё. Может быть, вы хотите, чтобы я потрепал вас по плечу и сказал: «Хорошо!»

Есть несколько спрашивающих, задающих такие вопросы. Они говорят, например: «Бхагаван, наступает великая тишина, пробуждается великая энергия. Что вы об этом можете сказать?» Если я приму вопрос за чистую монету и скажу: «Хорошо», то я должен признать, что они стоят у порога просветления. Но всей этой великой энергии и потрясающего переживания, о котором они пишут, нет. Если бы это происходило, они бы пришли к глубокому молчанию. Если бы это случилось, их вопрос исчез бы. Если бы это происходило, им не нужно было бы никакого подтверждения, отпала бы нужда в одобрении. Этого не происходит.