Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

У РАДОСТИ НЕТ ПРИЧИНЫ 10 страница



Вы задаёте вопрос. Так или иначе, вы в большой нужде, вашему эго нужна поддержка. Я здесь, чтобы ваше эго содрогалось, я здесь не для того, чтобы укреплять ваше эго. Если бы я укреплял ваше эго, я был бы вашим врагом, а не другом. Это больно: если я разбиваю ваше эго, это. больно, но в конце концов вы узнаете: это единственное, что надо было сделать. Это подобно хирургической операции: больно, но только такая хирургия преобразит вас.

Судха очень хороша, но так же по-человечески слаба, как любой другой. Как всякому приятно, чтобы его потрепали по плечу, так же приятно это и ей. Я не жадный, могу и потрепать, тут нет никаких проблем. Я могу сказать: «Судха, ты велика», но это вас отравит, на пользу это не пойдёт, это помешает вам, это воодушевит ваше "я", вы ещё больше утвердитесь в своих эгопроекциях. Нет, не могу я этого сказать, потому что хочу, чтобы вы в самом деле стали великими, а стать в самом деле великим значит лишиться "я".

В мире вы к чему-то стремитесь: с помощью денег, власти, престижа. Затем вы становитесь саньяси и начинаете искать те же старые болезни под новыми именами. Возвращается старая политика — вы начинаете соревноваться.

Бросьте все это. Здесь, по крайней мере, со мной, будьте просты и обычны. И чем обычнее вы будете, тем необычнее станете.

 

 

Беседа четвёртая

ВЫБИРАЙ НОВОЕ

 

Цу-кань устал от учения

и сказал Конфуцию:

— Я хочу отдохнуть.

— Нет отдыха для живущего, — ответил Конфуций.

— Значит, я никогда не найду его?

— Найдёшь. Устремись мыслью к величественному возвышению твоего могильного холмика и узнай, где найдёшь ты покой.

— Велика смерть! Благородный находит в ней отдых, низкий подчиняется ей!

— Цу-кань, ты постиг. Все люди понимают реальность жизни, но не её одиночество; бремя старости, но не её отраду; уродство смерти, но не её покой.

 

Философия — враг истины. Говоря «философия», я имею в виду всякую философию, в том числе мою, потому что философия создаёт занавес слов и вам не видно реальность, как она есть. Она искажает реальность, она интерпретирует реальность, она драпирует реальность, она прячет реальность, она скрывает реальность.

Истина блаженна, истина везде и всюду, истина внутри и снаружи и единственный барьер — это слова, теории, теологии, которые вы выучили. Они не позволяют вам видеть то, что есть, они стоят на пути, они — предрассудки. Любая философия — это предрассудок и никакое учение не является мостом, все они — барьеры.

Рано или поздно для искренне вопрошающего наступает этот великий миг понимания, когда он чувствует себя утомлённым, усталым от всей этой чепухи, что длится во имя мышления.

Слово «бог» не есть Бог, сколько ещё вы будете играть в слова? Слово «пища» не есть пища, сколько ещё вы будете таскаться со словом «пища», оставаясь голодным? Рано или поздно вы поймёте, что то, с чем вы носитесь, только слово: оно не может напитать вас, не может дать вам жизнь, не может дать вам мир, ничего не может вам дать. Конечно, обещает все, потому философия и стала столь важна: из-за обещаний, но все эти обещания пусты; они никогда не исполняются. Философия никогда ещё не помогала кому бы то ни было познать истину. Великий миг понимания вошёл в жизнь Цу-каня. Он был любимым учеником Конфуция.

Цу-кань устал от учения…

Смотреть одно, учиться — другое, диаметрально противоположное. Если я скажу: «Пойди, посмотри на розы в саду», а вы вместо того, чтобы пойти в сад, пойдёте в библиотеку и изучите все о розах — это учение. Вокруг да около все кругом и кругом, но никогда не касаясь главного.

Цу-кань устал от учения…

Довольно слов, довольно теорий, догм, довольно учений. Это я называю великим мигом в жизни вопрошающего. Каждый должен пройти сквозь слова, потому что нас приучили к словам. Каждый должен пройти сквозь теории, нас пичкали теориями с самого детства. Мы воспитаны, опираясь на предрассудки, учения, церкви, школы.

Один — христианин, другой — мусульманин, третий — индуист: мы ограничены, нас воспитали, нас ограничили, поэтому мы только задаём вопрос «что есть истина?» Ум начинает снабжать нас словами; он знает ответ. Все эти ответы ложны, неё эти ответы заимствованы, но ответы он поставляет прекрасные. На какое-то время они удовлетворяют, а если ваше вопрошание не столь велико, могут удовлетворить навсегда. Только настоящий вопрошающий понимает, что слова бессмысленны.

Не язык есть дверь к реальности — молчание. Внутренний диалог должён прекратиться, только тогда придёт ясность, только тогда реальность откроется вам. Вы не прекращаете внутренней болтовни, ваш ум продолжает работать: постоянно, навязчиво, как маньяк. Ум и есть маньяк; он без конца создаёт новые слова, новые комбинации, новые теории, он множит построения. Ум — великий изобретатель теорий, он не даёт вам ни минуты нередышки, паузы, чтобы взглянуть, что же на самом деле. Внутренний диалог должен прекратиться… тогда вдруг окажется, что нет никакого барьера и никогда не было.

«Прежде всего истина не скрыта, истина перед вами», — говорит дзен-ский монах.

Чего вы ищете? Куда в]i несётесь? Но глаза ваши застланы предрассудками.

Цу-кань устал от учения…

Он многое изучил и наконец понял, что учение не насытило его. Оно не сделало его сильнее, оно ничего не дало, оно не дало ему чувства большей подлинности. Он все ещё нигде, он все ещё пуст. Никакой интеграции, он не знает, кто же он на самом деле. Его охватила усталость. Должно быть, он был настоящим вопрошающим; даже Конфуций не смог его обмануть.

Цу-кань устал от учения…

Когда вы устали от учения, наступает великий миг: студент становится учеником. Устав от учения, вы совершаете поворот на сто градусов, вам уже не интересны теории, вы хотите настоящего; вы хотите пищи, которая бы насытила вас. Не нужны никакие рецепты, не нужны никакие поваренные книги, вам нужна настоящая пища.

…и сказал Конфуцию:

Я хочу отдохнуть.

Вы заметили, чем больше вы знаете теорий, слов, священных текстов — христианство, ислам, буддизм, индуизм… — тем больше вы чувствуете, что ваш ум становится все более безумнее; вас разрывает во все стороны. Одна теория говорит одно, другая говорит другое, они противоречат одна другой, застревают друг у друга в горле. Столько дискуссий и никакого результата. На протяжении веков теория не пришла, философия не пришла к единому общему выводу; дискуссии философов продолжаются уже пять тысяч лет, но все это не привело ни к одному единому заключению, — заключению, с которым бы они согласились. Не было и нет никакого соглашения, нет до сих пор надежды, что оно появится в будущем. Дискуссии возникают, когда у меня одна теория, а у вас другая, — тогда соглашение невозможно. Согласие возможно только через опыт. Опыт обладает решающей силой, аргументация не обладает решающей силой: аргумент вызывает контраргумент — и пошло и поехало. Когда двое спорят, не может быть, чтобы они оба были правы. Оба они могут быть неправы, но оба они правы быть не могут.

Человек хочет знать полную истину, всю истину до конца. Ум может быть спокоен, только придя к окончательному заключению, а философия не ведёт ни к какому заключению. Окончательна только реальность, окончателен только опыт, только реальность, только существование.

Цу-кань устал от учения и сказал Конфуцию:

Я хочу отдохнуть.

Нет отдыха для живущего, — ответил Конфуций.

Но как можно отдохнуть с Конфуцием? Он прав, но прав только в области его философии.

Нет отдыха для живущего.

Надо бороться изо всех сил, надо проявить характер, твёрдость, силу воли. Жизнь даётся для того, чтобы проявить себя. Это состязание, где каждый готов перегрызть другому глотку, где каждый стоит другому поперёк дороги; если расслабитесь — вы пропали. Боритесь изо всех сил! Будьте всегда на страже и не думайте об отдыхе. Слово «отдых» в конфуцианском понимании означает бегство от жизни. Не мечтайте о медитации — это эскапизм. Не уходите в Гималаи, не погружайтесь в молчание — это эскапизм. , Надо что-то делать!!! Жизнь — это действия, от бездействия — смерть; такая у них логика. Конечно, когда-нибудь вы умрёте — тогда и отдохнёте, зачем об этом думать. Позиция совершенно чёткая и логичная, так что людям логичным она нравится.

Нет отдыха для живущего.

Значит, я никогда не найду его?

— спрашивает ученик.

Конечно: если нельзя отдохнуть при жизни, то когда же ещё?

«Когда же я отдохну? Неужели покоя нет нигде? Неужели этот кошмар никогда не кончится? Неужели конца нет?»

Найдёшь. Устремись мыслью к величественному возвышению твоего могильного холмика и узнай, где найдёшь покой.

— Найдёшь. Обратите внимание на эти слова: это величайший обман из всех, придуманных человеком. «Найдёшь… не сейчас, там, потом, в будущем… не здесь, в другом месте». Все «религии» пользуются этим коварным приёмом, они обещают, они говорят: «Вы найдёте все, к чему стремитесь… но не сейчас… завтра».

А завтра не приходит никогда, не может прийти, не может прийти по самой своей природе. Будущее не приходит никогда; когда оно приходит — это настоящее, это всегда сейчас, сейчас, сейчас. Где бы вы ни очутились, это будет здесь — и — сейчас.

Вот и это обещание: «Найдёшь». Коварное обещание. Этим грешат все религии. В небесах ты найдёшь покой, мир, счастье. В мокше, нирване… где-то далеко есть страна счастья и мира. Ты попадёшь туда однажды, но нс сейчас. И если хочешь попасть туда, жертвуй для этого своим сегодняшним счастьем. «За все надо платить, — говорят они, — а цена такова: жертвуй настоящим для будущего, жертвуй настоящим для воображаемого, жертвуй жизнью для по-смертия».

И им удалось убедить человечество: жертвуют жизнью почти все. Никто не возвращался с небес рассказать, как там дела; никто не возвращался после смерти сообщить: «Да, Конфуций был прав», — так что обман держится, некому возразить. Хитро придумано — возразить невозможно: нельзя опровергнуть, хоть и нельзя доказать, опровергнуть тоже нельзя.

«Найдёшь». Прислушайтесь: «Найдёшь». Тут вся ваша жизнь. В детстве папа с мамой говорят: «Не сейчас, когда вырастешь», а когда вырастите, — «не сейчас», в старости, па пенсии, когда скопилось много денег, все сделано. Все цели достигнуты, тогда время отдохнуть и расслабиться — тогда. Ну, а когда состаритесь, говорят «после смерти». Без конца откладывается. Морковка будущего все висит перед вашим носом, и чем ближе вы к ней, тем дальше она отодвигается, а тем временем вы продолжаете упускать все представляющиеся возможности.

Философия, ориентированная на будущее, подобна опиуму: она наркотизирует и не даёт вам жить своей собственной жизнью прямо сейчас, здесь и сейчас, а только это и есть жизнь. Теперь послушайте, что говорит Конфуций. Ученик хочет отдохнуть, он отвечает:

— Нет отдыха для живущего.

«Жизнь — это борьба, так что не проси об отдыхе. Отдых, конечно, будет, но не сейчас, ни в коем случае не сейчас. Отдохнёшь, подожди, там впереди… Всегда там впереди — и никогда — здесь и сейчас. Бегите, бегите от данного мгновения, живите в будущем и жертвуйте ему настоящее».

Это я называю величайшим обманом, придуманным человеком. Сработан он на славу, им — будущим, кормятся и священники, и политики. Коммунисты говорят: «Подождите, принесите себя в жертву будущему. Рано или поздно будет построено такое общество, бесклассовое общество, где все будут счастливы». Вы несчастны, вы мизерны, вы хотите отдохнуть — и немедленно, а они отвечают: «Не тревожься, отдых будет. Подожди, там впереди… Дай только сделаем революцию — и все будет хорошо. Если хочешь, чтобы будущее было счастливо, жертвуй… жертвуй!» Фашисты говорят: «Жертвуй, чтобы отчизна победила, когда нордическая раса докажет, что она — высшая из всех, тогда настанет мир на земле».

Коммунисты говорят, что если вы умираете за революцию — вы великий человек, ваше имя будет благоговейно произноситься грядущими поколениями, о вас будут помнить, как о жертве, вас будут помнить и уважать. Для этого нужно только одно: не живите, жертвуйте своей жизнью.

Совершенно абсурдная ситуация. Ваши родители жертвуют собой ради вас: отец, мать жертвуют для вас всем. Они говорят: «Я жертвую всем для моих детей». Естественно, они ждут компенсации: ведь магь, жертвуя всем для ребёнка, , губит свою жизнь и она ждёт расплаты, она будет говорить без конца, она втемяшит вам в голову: «Я пожертвовала для тебя всем, запомни это: я пожертвовала тебе свою жизнь, свою юность, все — для тебя». И она постарается убедить вас: «Ты должен сделать все то же для своих детей». Так что и вы будете жертвовать всем для своих детей, а затем будете убеждать их, чтобы они поступали точно так же… Получается, что счастливо не живёт никто: одно поколение приносит себя в жертву другому, а если вы не будете этого делать, уважать вас не будут. Никто не будет вас уважать, вы станете преступником.

Но жертвуя собой, вы станете несчастным, а несчастный человек сеет вокруг себя несчастье. Несчастный человек ждёт расплаты, простить он не может: ведь его жизнь разрушена. Говорят, что жена должна жертвовать собой мужу, а муж должен жертвовать собой жене. Зачем? Оба жертвуют — оба упускают свою жизнь.

Я учу вас чистому эгоизму: никогда не жертвуйте собой для кого бы то ни было, живите своей истинной жизнью и тогда вам не понадобится ждать расплаты от кого бы то ни было, вы никогда не будете таить злобу и ненависть против кого бы то ни было. А человек, у которого ни на кого нет зла — это человек, полный любви, сострадания, щедрости. Человек, который ни на кого не держит зла — ни на своих детей, ни на жену, ни на мужа — безмерно прекрасен. Вокруг него атмосфера счастья: кто бы ни входил в его сферу, испытывает его счастье.

Будьте эгоистами.

Взгляните на деревья: ни одно дерево не, пытается жертвовать собой другому, поэтому они зеленеют. Если бы они принялись жертвовать, не нашлось бы ни одного зеленого дерева, ни одно дерево не цвело бы. Взгляните на звезды: они эгоисты! Они сияют для себя, они не жертвуют, иначе бы все существование стало бы уродливым и мрачным. Эгоизм естественен, и то «эго», которому я учу вас, и есть Дао, это — ваша природа. Прислушайтесь к ней, следуйте ей. Ваша природа говорит вам: «Будь счастлив».

Если бы Цу-кань спросил Лао-цзы, тот ответил бы: «Рад за тебя и поздравляю. Ты устал от учения? Отлично! Отныне отбрось все мысли — медитируй. Ты хочешь отдохнуть? Это возможно прямо сейчас».

Живите для себя — будете жить для всех остальных, но это не жертва! Живите для себя, будьте подлинно эгоисты — это естественно. Заботьтесь о своём счастье, своём отдыхе, своей жизни; как же поразит вас, что будучи счастливыми, вы помогаете счастью других: мало-помалу вы понимаете, что чем счастливее остальные, тем счастливее вы. Счастье существует только в океане счастья, одно оно существовать не может.

Настоящее мгновение — это все, что у вас есть. Пользуйтесь им мудро, не давайте никому обмануть себя.

Устремись мыслью к величественному возвышению твоёго могильного холмика и узнай, где найдёшь ты покой…

«Величественное возвышение могильного холмика…» Могилка есть могилка, это порядочная мерзость, как бы еёни приукрашивать. Можете сделать её мраморной гробницей и золотыми буквами высечь на ней имя, но это никого не обманет. Внутри только смерть, причём мерзкая смерть, смерть после непрожитой жизни. Непрожитая жизнь мерзка, отложенная жизнь мерзка. Жизнь прожитая — прекрасна, а людей, проживающих свою жизнь, очень мало, только их смерть прекрасна. Тогда и смерть становится прекрасной: они могут жить так прекрасно, что однажды проживают свою жизнь, а затем и свою смерть.

…где найдёшь ты покой.

Пока покой не достигнут в жизни, он не может быть достигнут в смерти. Назовём это непреложным законом: то, что вы достигли в жизни, вы сможете удержать после смерти, но не наоборот. Если вы достигли медитации, ваша смерть будет медитацией. Если вы достигли любви, ваша смерть наполнится энергией любви. Если вы достигли Бога, ваша смерть будет божественна.

Но помните: смертью ничего нельзя достигнуть — достижение приходит через жизнь. Смерть — лишь страшный суд, последний приговор. Смерть просто ставит последнюю точку. Тогда последнее слово само собой становится последним приговором. Если человек был велик любовью, если он в самом деле любил, независимо от условий, и его жизнь была пылающим пламенем любви, светом любви, тогда смерть окончит главу с этим ярко пылающим пламенем. Но если смерть закрыла вашу жизнь, которая была мизерной и больше ничем — лишь одни надежды на будущее, ни одного подлинного переживания, — тогда ваша смерть тщетна. Это то, что Гурджиев называет «собачья смерть». В этом случае вы умираете и все: вы ничего не достигаете, ничего нет.

Так что помните: каждый живёт своей жизнью и умирает своей смертью. Смерть так же уникальна, как жизнь.

Настоящий человек — это бунтарь, настоящий человек не заботится о приличиях, настоящий человек живёт естественной жизнью. Ему плевать на то, что общество изрекает или не изрекает. Настоящий человек не интересуется обществом. Если вы фальшивы, тогда существование общества должно вас заботить: что сказать, как сказать, где сказать, как нужно жить, как не нужно жить. Все определяется обществом. Вы должны точно ему соответствовать, вы должны быть зубчиком в колесе. Настоящего человека общество не уважает. Как общество может уважать настоящего человека? Поэтому Христа распинают, в Будду швыряют камни, Сократу дают яд.

Таких людей общество принимает только после их смерти. Теперь уже все в порядке: распятый Христос больше не опасен, отравленный Сократ не бунтует, мёртвый Будда становится аватаром. Живой Будда опасен, а мёртвому Будде можно поклониться в храме. Помните: когда умирают подлинно великие, люди на них молятся. Пока они живы, люди негодуют. Те же, кто распинал Христа, стали потом христианами, те же самые люди. Люди всегда одни и те же. Иисус был невыносим, но когда он мёртв, — все в порядке; что он теперь может сделать? Мёртвый Иисус в ваших руках: вы трактуете его, воздвигаете вокруг него теории; он уже не может ничего сказать — вы говорите вместо него. И так всегда.

Итак, если в самом деле хотите быть настоящим, никогда не заботьтесь о том, что скажут о вас другие. Я не подстрекаю вас против общества, это был бы не бунт, а реакция. Поступайте в соответствии со своей природой. Если она соответствует обществу — очень хорошо, бунтовать не нужно. Если она не соответствует обществу — отлично, тогда не нужно ему следовать.

Велика разница между бунтарём и диссидентом. Диссидент выступает против общества в любом случае; он решил быть против общества, даже если оно право. Иногда общество право, не может же оно быть всегда неправо… ведь иногда бывают правы даже сумасшедшие.

Крупный политик выступал перед сумасшедшими, но не прошло и пяти минут, как один из больных выскочил и заорал: «Заткните глотку этому идиоту! Он свихнулся! Сам не знает, что несёт!»

Конечно, политик рассердился и велел главврачу вышвырнуть безумца.

«Впервые за семь лет, — ответил врач, — он сказал что-то умное. Я не могу его вышвырнуть. Семь лет он молол вздор, теперь же, впёрвые, нечто осмысленное. Но не тревожьтесь. Его доктора уверены, что он способен на такое только раз в семь лет! — вам не о чем тревожиться».'

Кто же бунтарь? Бунтаря не волнует общество, он живёт из своей глубочайшей сердцевины — он следует своему Дао. Если общество гармонирует с его внутренним Дао — хорошо, он идёт с обществом, он не диссидент. Если общество не гармонирует с его внутренним Дао — он идёт один. Он не традиционалист, он не приспосабливается, он сам по себе. Его мера — внутренняя сущность.

«Джентльмен» — это тот человек, кого убедили продать свою подлинную сущность и одолжить у общества его лживые маски.

Велика смерть! Благородный находит в ней отдых…

Что общего у джентльмена с покоем и смертью? Джентльмен не может успокоиться даже в жизни — уж слишком все в нем подавлено. Джентльмену не позволено свободно импровизировать свою жизнь, он отказался от тысячи соблазнов, которые так и кипят внутри его существа. Как же он может обрести покой? А если вы нс способны обрести покой в жизни, то как вы найдёте его в смерти? Так что перестаньте дурачить себя — это опиум; вы надеетесь, что нечто, что никогда не случалось в вашей жизни, произойдёт после смерти, вы живёте под наркозом.

Джентльмен никогда не любит так, как ему хотелось бы: он никогда не выходит из себя, никогда никого не ненавидит; это не значит, что он не способен на ненависть, просто он не показывает её. Все, что он умеет делать, — это менять маски, его внутренняя жизнь не меняется. Гнев закипает в нем, но джентльмен не показывает вида, он подавляет его. Он продолжает накапливать в себе тысячи желаний, они бурлят внугри в хаотическом смешении.

Он может взорваться в любую секунду — с джентльменом опасно жить. Никогда не живите с джентльменом или леди. Женщина прекрасна, а леди безобразна. Женщина естественна, а леди сплошь подделка, она сфабрикована.

Джентльмен, леди — сфабрикованы, культивированы, нарисованы. Они не настоящие, они нечестные. Здесь они улыбаются; ненавидя вас, они лезут с объятиями. На них нельзя положиться, нельзя понять, искренне они улыбаются или нет. Фактически со временем они и сами перестанут понимать, когда смеются искренне, а когда притворно; когда они в самом деле влюблены, а когда только прикидываются влюблёнными.

Ко мне приходят и говорят: «Мы не можем решить, любовь это или нет». Когда всю жизнь живёшь во лжи, — а возможно, и многие жизни, — теряешь путь. Вы уже не можете распознать, что хорошо, а что плохо; не можете отличить истину от лжи. Постоянно ко мне приходят и говорят: «Я влюблён в эту женщину, ио я не могу решить, настоящая это любовь или нет». Что это показывает? Вы потеряли все связи со своей сущностью, вы стали чужим самому себе, вы стали чужестранцем самому себе. А ведь все так просто. Это все равно, что сказать: «Я не могу решить, настоящая это роза или нарисованная — не могу решить». Что это означает? «Я не могу решить, в самом деле эти деревья зеленые или кто-то выкрасил их зеленой краской». Но эти деревья, по крайней мере, находятся снаружи. Возможно, что иногда вас обманут: деревья могут быть фальшивыми, сфабрикованными из пластика, но ведь речь идёт о ваших чувствах, а вы ничего не можете понять. О чем это говорит? Это показывает, что вы забыли язык правды. О чем это говорит? Вы так долго лгали, что ложь стала вашей правдой.

Джентльмен — не подлинная личность. Никогда нс становитесь джентльменом, никогда не делайтесь леди. Будьте человеком. Все прочее — это роли, маски. Быть истинным — это ваша жизнь.

Я могу говорить с вами потому, что что-то глубоко внутри всегда пребывает в молчании. Речь имеет смысл, значительность только благодаря молчанию. Если бы не существовало молчания, речь была бы бессмысленна, она стала бы тарабарщиной. Когда речь значительна, всегда помните: значение приходит благодаря молчанию. Молчание вливается в речь, и она обретает сияние.

Любовь прекрасна потому, что есть возможность ненависти, иначе любовь была бы столь сладкой, что это могло бы привести к диабету! Сахар, сахар, сахар… Нет, и соль тоже нужна. Ненависть придаёт жизни соль. Деятельность хороша, но если она не содержит в себе бездеятельности, она закончится неврозом, навязчивыми поступками. Бездеятельность хороша, но если внутри неё нет деятельности, это будет нечто вроде смерти — летаргия, скука. Хорошо и то и другое. Хорошо целое.

Дао говорит: "Хорошо целое, не выбирайте. Пусть будет так, как оно есть. Как оно есть — это мудрое решение. Нет ничего лучше, ни малейшей возможности малейшего улучшения. Вы принимаете обе возможности, и, благодаря такому приятию, вы трансценди-руете, выходите за границы обеих возможностей.

Ко мне приходят люди, которые хотят получить посвящение и стать саньясином, но они колеблются. А я наблюдаю. Человек как раз стоит у дверей тюрьмы, через которые мог бы убежать, но он медлит: прошлое тянет его назад. Теперь все зависит от вас. Если вы отважны, вы сделаете шаг, потому что знаете своё прошлое и оно не удовлетворяет вас. Так какой смысл снова в него возвращаться?

Запомните: когда новый миг, новое понимание брезжит в вас, выбирайте новое — ведь прошлое ничего не дало вам, так какой же смысл обращаться вспять? Даже, если новое окажется ошибкой, снова выбирайте новое. На худой конец, это будет новое приключение, вы узнаете что-то новое. Если даже вы не достигнете цели, вы, по крайней мере, наберётесь мужества, чтобы двигаться в сторону неизведанного, чтобы окунуться в неизвестность. Вы остаетесь в выигрыше. Но никогда не выбирайте старое, идите к новому при всякой возможности. И идите быстро, потому что старое очень тяжко, оно тащит вас назад.

Вновь и вновь среди сидящих передо мной я вижу людей, зависших между своим прошлым и настоящим. Помните: настоящее кратко, а прошлое очень длинно, так что его вес, конечно, велик. И вы никогда не выберетесь из прошлого, если не будете отважны. Очень уютно и удобно оставаться в прошлом, но комфорт и удобство — ничто, рост — все.

Растите.

Если рост идёт через неудобство — отлично! Тогда неудобство — благо, оно благодетельно. Но всегда помните одно: продолжайте расти, не застревайте в рутине, не двигайтесь по одному и тому же порочному кругу: вновь, вновь и вновь.

 

ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ

 

ВОПРОС Можно ли верить в Дао, не вмешиваться в чужую жизнь, принимать каждое мгновение и при этом быть психиатром? Как при этом можно совместить Дао с психотерапией?

ОТВЕТ Вопрос Пунама.

Вопрос очень важный. Прежде всего: «Можно ли верить в Дао?..»

Дао не зависит от веры. В него нельзя верить. Дао не ведомы вероучения. Оно не завет: «Верь». Этим занимаются религии. Дао — доверие жизни. Вера означает веру в учение. Все учения о жизни. Вера далека от жизни… Чем сильнее вера, тем больше барьер. Дао — ни вера, ни неверие… Дао — отбрасывание всякой веры и всякого неверия. Отбрасывая веру и неверие в прямой непосредственной связи с жизнью, вы обретаете доверие. Во всем вашем существовании возникает великое «да». Это «да» преображает — преображает полностью.

Итак, прежде всего вы спрашиваете: «Можно ли верить в Дао?» Нет, это не вера. Не входите через дверь веры, иначе вы упрётесь в философию, религию, церковь, догму, но никогда не придёте к жизни. Жизнь просто есть. Это не проповедуемое кем-то учение. Жизнь здесь везде и всюду, снаружи и внутри. Она открывается, как только вы перестаёте видеть все сквозь слова, учения, вербализацию. Все становится таким кристально чистым, таким прозрачным. В этой ясности вы уже более не отделены от неё — как же можно верить в неё или не верить? Вы и есть жизнь. Таков путь Дао — стать Дао.

Итак, «можно ли верить в Дао, не вмешиваясь в чужую жизнь?»

Как только вы перестаёте вмешиваться в свою жизнь, вы перестаёте вмешиваться в жизни других людей. Пока вы продолжаете вмешиваться в свою жизнь, вы обречены вмешиваться в жизнь других. Это лишь отражение, тень. Перестаньте вмешиваться в свою жизнь — тогда вдруг исчезнет само желание вмешиваться в жизнь других: ведь оно абсурдно. Жизнь так и течёт, куда ей положено, к чему же вмешиваться? Река и так течёт к океану, к чему же вмешиваться? К чему же направлять её? Если вы начинаете направлять реку, вы её убиваете — она становится каналом. Это больше уже не река — жизнь исчезла, теперь она узница. Вы можете заставить её течь, куда вам понравится, но в ней уже не будет песни, не будет танца — только труп. Река была живой — теперь это канал, он мёртв. Канал можно, конечно, назвать рекой, но это не река. Быть рекой значит быть свободной, струиться, жаждать… стремиться, следовать своей внутренней природе. Быть не управляемым, не направляемым, но свободным от влияний, от постороннего давления, воли — значит быть рекой. Если вы поняли, что растёте, лишь когда не вмешиваетесь в свою жизнь; если вы поняли, что растёте, когда никто не вмешивается в вашу жизнь, — как вы решитесь вмешиваться в жизнь другого человека? Но если вы вмешиваетесь в свою жизнь, если у вас есть определённые идеи о том, каким вам следует быть, то сами эти представления станут вмешательством. Уже само слово «должен» — вмешательство. Если у вас есть определённые представления, вы должны уподобиться Иисусу, Будде, Лао-цзы, должны стать совершённым, должны то, не должны это — вы тут же начинаете вмешиваться. У вас есть карта, направление, у вас есть точно определённое будущее. Ваше будущее уже мертво, вы превратили ваше будущее в прошлое, в нем нет ничего нового: вы умертвили его. Вы тащите за собой труп, вы станете вмешиваться всякий раз, как чувствуете, что уклоняетесь, — а уклонением я называю уклонение от идеала… Никто ещё никогда и никуда не уклонялся, никто не может уклониться. Ошибиться невозможно. Позвольте, я повторю: уклониться невозможно — Бог будет повсюду, где бы вы ни оказались, что бы вы ни делали — все кульминирует в божественное. Все действия естественно трансформируются в божественное: хорошее, плохое — все. Святой, грешник — оба в Боге.

Бог нс то, чего можно избежать, но если вы человек с идеалами, вам удастся отложить. Избежать невозможно: рано или поздно Бог овладеет вами, но отложить вы можете. Откладывать вы можете бесконечно, тут вы свободны. Иметь идеалы — значит, быть против Бога.