Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Школьная рок-группа



 

На сцене актового зала репетировала школьная рок-группа. Ритм гитарист пел в микрофон. Второй гитарист играл соло. Басист, причудливо кривляясь, пытался изобразить слэп, лупя со всей силы по струнам большим пальцем правой руки. Ударник молотил по барабанам самодельными палочками. Исполняли песню «Молодость» из репертуара группы «Чиж и К».
Готов внимательно слушал, сидя на последнем ряду, изредка дирижируя. Когда музыканты закончили песню, Готов поднялся к ним на сцену.
– Недурно, недурно, – сказал он.
Ребята несколько смутились. Готов ударил по тарелке, прислушался и спросил:
– Вы здесь учитесь?
– Да, – ответил ритм-гитарист, по всей видимости, лидер группы, – я из одиннадцатого, они из десятого.
Учитель прошелся по сцене. Покрутил ручки усилителя. Попросил палочки и попытался поиграть на ударной установке (ничего не получилось). Сказал в микрофон: «Раз… раз… раз…». Постукал барабанными палочками по струнам бас-гитары.
– Как называется ваш творческий коллектив? – поинтересовался Готов.
– Мы еще не придумали, – ответил ритм-гитарист, положив инструмент на стул.
– Песни собственного сочинения исполняете?
– Да, немного…
– Кто пишет?
– Я.
Готов вскинул руки.
– Ба-а-а-а, да ты, я погляжу, талант. Сыграйте! Обязательно сыграйте!
Музыканты стеснительно переглядывались.
– Не бойтесь, – приободрил Готов, – мне обязательно понравится.
– Давайте «Солнце», – скомандовал лидер.
Барабанщик дал счет, и рок-группа заиграла рок-н-ролл в очень русской манере. Ритм-гитарист пел с надрывом, не всегда попадая в тональность. Песня заканчивалась словами: «это солнце мое, это солнце твое, это наше солнце».
Готов захлопал в ладоши и радостно закричал:
– Браво, браво! Это же гениально! Это же просто здорово! Это наше солнце! Как верно подмечено. Шедевр! Вы не думали о том, чтобы выступать в Москве? Разъезжать с гастролями по России?
– Это только мечты, – уныло произнес барабанщик. – Там таких, как мы, полно.
– Неправда! Неправда! – ликовал Готов. – Таких, как вы, там нет. Такой музон можно выгодно продать. И люди купят. Пипл схавает. Вы просто классные музыканты.
– И что нам делать? – спросил заинтригованный ритм-гитарист.
– Довериться мне, – сказал учитель. – Я стану вашим продюсером.
Участники рок-квартета улыбались, не зная, верить словам Готова или нет. Но похвала была приятной.
Готов скрестил руки на груди и сделал задумчивое лицо:
– Та-а-а-к… с чего начнем? О! В Москве у меня есть большие связи в шоу-бизнесе. Спонсоров я тоже найду. Инструменты, костюмы… Все будет… Сперва поиграем в столичных клубах. Потом записываем альбом. Видеоклип. Пресс-конференция… Поучаствуем в сборных концертах: необходимо почаще мелькать на телевидении. Турне по городам и селам. Автографы, поклонницы, банкеты. Перед каждым концертом будем доводить себя до состояния аффекта. Но предупреждаю сразу, работать придется на износ. Искусство требует жертв.
– А вы нас не обманываете? – засомневался басист.
– Какой в этом смысл? – почесал затылок Готов. – Как будто вы сами не знаете, что у вас песни суперские. Как раз то, что народу сейчас надо.
– Нам школу бросать придется? – спросил соло-гитарист, взяв на первой и второй струне малую терцию.
– Это, брат, уж тебе решать! Либо ты звезда с кучей бабок без аттестата, либо со средним образованием всю жизнь в этой дыре на гитаре тренькай. А гитариста найти не проблема.
– Я так просто спросил, – извинительно пробормотал соло-гитарист.
Барабанщик вышел из-за ударной установки и, подпрыгнув, уселся на колонку:
– Когда мы в Москву поедем?
Готов закрыл глаза прикидывая:
– Завтра звоню… послезавтра выходные… в понедельник пусть готовят студию для прослушивания. Кстати, сделайте пару песен в МР3 варианте, отошлю им по Интернету…
– У нас есть, – сказал ритм-гитарист, – мы вам сегодня диск принесем. Правда, там запись плохая…
– Это неважно, – успокоил Готов. – Разберутся. В среду узнаю насчет билетов и-и-и-и примерно через полторы недели выезжаем.
– Инструменты брать с собой? – спросили гитаристы.
– Какие же это инструменты? – усмехнулся Готов. – Это не инструменты. Это дрова. В Москве выдадут. Хоть фендеры, хоть гибсоны. Что угодно.
– Здорово! А где мы будем жить?
– В Москве, – Готов сделал вид, что не понял вопроса.
– На квартире?
– На какой еще квартире? В гостинице. Да, не переживайте вы, все проблемы я беру на себя. Вам повезло. Вы, ребята, оказались в нужном месте в нужное время. Как когда-то «Битлз», «Дорз», «Роллинг-стоунз». Через год каждый из вас купит себе по особняку. А сейчас мой вам совет: заканчивайте репетицию, бегите домой, готовьтесь к поездке. Нужны будут деньги, чтобы в поезде покушать, билеты я сам куплю. Не забудьте поразмыслить над названием группы. Вечером занесите диск мне домой. А в следующую пятницу в 11.15 в моем кабинете проведем итоговое совещание.
Музыканты в спешном порядке стали выключать аппаратуру и весело планировать действия на неделю вперед.

Готов сидел в классе, заполнял журнал и грыз семечки, сплевывая кожурки в выдвинутый ящик стола. Дверь приоткрылась и в помещение просунулась голова учительницы географии Ермаковой:
– Рудольф Вениаминович, я не помешаю?
Готов поправил очки и взглянул на нее:
– Интересно, задали бы вы этот вопрос, если б я мастурбировал?
Ермакова хлопнула дверью.
Через мгновение постучались.
– Входите, Вероника Олеговна. Не стоит все понимать так буквально.
В класс вошли музыканты, поздоровались и встали рядом с учителем. Готов не обратил на них никакого внимания.
– Рудольф Вениаминович, мы пришли, – сказал ритм-гитарист.
Подняв голову и придерживая очки, Готов внимательно посмотрел на рок-группу.
– А-а-а-а! – вспомнил учитель. – Ливерпульская четверка. Привет. Давно не виделись. Присаживайтесь. Какими судьбами?
Ребята сели за парты. Ритм-гитарист теребил нашивку «Анархия» на джинсовой куртке:
– Вот. Пришли. Вы же сами сказали – через неделю собрание.
– Какое собрание? – Готов снял очки и чуть было не уронил их на пол.
– Вы нам на репетиции сказали, что позвоните в Москву насчет прослушивания и про билеты узнаете.
– Какие билеты? Какая Москва? Какое прослушивание? Какая муха вас… вас что, укусила муха цеце?!
Музыканты сникали на глазах. Как снежный ком наваливалось ощущение, что их кинули.
– Вы сказали, что будете нашим продюсером, – пояснил барабанщик.
Готов стукнул себя по лбу:
– Ах да! Ну, конечно! Вот вы про что. Звонил я в Москву. Запись по Интернету выслал. Все в порядке. Я свое слово держу. Я никогда никого не обманываю. А знаете, кому я ваши песни отослал? Ни за что не догадаетесь. Своему другу, известному продюсеру. Он замечательный человек: поэт, драматург, музыкант, мизантроп. Да-а-а…
– И что он сказал? – спросили ребята.
– В смысле?
– Ну, про запись, что он сказал? – глаза ритм-гитариста заблестели.
– Да, «дерьмо полное», вот что он сказал, – выпалил Готов. – А что вы хотели? Когда я вас слушал, у меня чуть уши в трубочку не завернулись. Кому вы нужны в Москве? Никому. Хотите скажу, почему вы рок-музыку лабаете? Вас только и вдохновляет, что у большинства рок-музыкантов нет музыкального образования. Слава и деньги минимальными усилиями, вот что вам по душе. Чтобы стать рок-звездой, надо хоть немного уметь играть, а не просто тренькать. Джазом почему-то вы не занимаетесь, да и попсу вам не потянуть. Работать, работать и еще раз работать. Как гласит русская народная пословица: усидчивость и регулярное сокращение мышц способны привести что бы то ни было в порошкообразное состояние. Болезнь всех провинциалов – считать «пусть у нас не лучше, зато оригинальней». Ничего подобного. Ваша музыка, не боюсь повториться…
– Наша музыка людям нравится, – озлобленно возразил ритм-гитарист.
Готов рассмеялся:
– Существует такое психическое отклонение копрофагия – это когда людям нравится жрать говно. Только таких людей, к счастью, ничтожное количество. Как и ваших поклонников.
– И что нам теперь делать? – задал вопрос басист.
– Не мешать мне работать, – сказал Готов. – Тихонечко встать и выйти. И перестаньте забивать себе головы бесполезными грезами. Никто за вами не приедет и в Москву не увезет. Там и без вас полно таких. Родина ждет таланты. К сожалению, вы не из их числа.
Не успели разочарованные музыканты удалиться, как в класс вошла Сафронова.
– Рудольф Вениаминович, вы зачем Ермакову обидели? – спросила завуч.
– Что она вам сказала?
– Ничего. Только то, что заходила к вам. Но я ведь не слепая.
– Надежда Ивановна, вы когда-нибудь участвовали в самодеятельности?
– В какой самодеятельности? – Сафронова нахмурила брови.
– Песни, пляски. Что-нибудь в этом роде.
– Не-е-ет, – повеселела Сафронова, вспоминая социалистическую молодость, – мне медведь на ухо наступил.
– Жаль.
– А что?
– Просто любопытно. Живет человек, за всю жизнь ни разу не испытав радости музицирования. Много ли он потерял или это вовсе необязательно для полного счастья? А Ермакову я не обижал. Так ей и передайте: на работе у меня с ней романа не получится. На работе я, если хотите, импотент и флиртовать не намерен. Пускай домой ко мне приходит. Так и передайте.

 

Сплетницы

 

В школе было тихо, шли уроки. Еле слышно из классов раздавалась монотонная речь учителей, кое-где приглушенный смех учеников.
Готов подходил к слегка приоткрытой двери учительской, но остановился, услышав, как женский голос произнес его фамилию. Он неслышно подобрался к двери и посмотрел одним глазком в щель.
В учительской сидели женщины и откровенно сплетничали.
– Вы знаете, – сказала Житных, – Готов такой отвратительный тип. Недавно заявляет, что французский и немецкий языки преподают зря. Видите ли, весь цивилизованный мир на английском разговаривает. А я, стало быть, не по праву свое место занимаю. Я говорю, что английский и преподаю, а он все равно: гнать, говорит, вас поганой метлой надо. Каково, а?
– Я, девочки, думаю, – подхватила Ермакова, – в шею его гнать надо. В других школах так и сделали бы. Повезло ему, что у нас директор алкоголик. Но ничего, слух прошел, что Смирнова скоро под зад и того… а на его место Сафронову, она давно метит… Вот тут-то Готову не поздоровится со своими шуточками.
– Кобель ваш Готов, – нервно заявила молодая аспирантка Кольцова. – Глаза постоянно вытаращит и пялится, и пялится. Прическу поправляет, штаны подтягивает: посмотрите, какой я хороший. Проходу не дает…
– Влюбился, влюбился, – засмеялись Житных с Ермаковой, – глаз на тебя положил.
Кольцова обиженно отмахнулась:
– Да, идите вы. Нужен он мне больно. Просто бесит. Ладно, если б нормальный, а то урод, да еще и псих.
Ермакова, смеясь, сказала:
– Смотри, Оленька, не промахнись, вдруг это твой шанс. Годы-то идут, в девках останешься. Ха-ха-ха!
– Не останусь, – на полном серьезе сказала Кольцова, – я летом замуж выхожу.
– Правда? – всполошились собеседницы. – За кого? Чего раньше молчала? Кто он, расскажи.
– Он инженер. Молодой, перспективный. Очень меня любит…
– Инженеры сейчас много не зарабатывают, – задумчиво произнесла Ермакова, – а любовь нынче…
Она не успела договорить, Кольцова гордо перебила:
– Так он у меня инженер-нефтянник. В «Лукойле» работает, не как попало. И не Готов ваш.
Готов сжал кулаки со всей силы и прошипел: «С-с-сучка, я ж тебе подарок купил…».
– Кстати, о Готове, – вспомнила Ермакова. – Что учудил-то. Шульц рассказывала. Стоит, говорит, у школы, не у входа, а с другой стороны, достал причиндалы свои и мочится на стену. Рядом ребятишки бегают. Она подумала сначала, что ошиблась, а ближе подошла: точно он. Не дурак ли?
Житных задумчива произнесла:
– Не судите вы так строго. Он просто больной человек… с психическими отклонениями…
– Если псих, то пусть лечится, а не детей учит, – подытожила Кольцова.
Готов так же тихо, как и подкрался, отошел от двери. Лицо стало красным от злости, очки запотели, губы что-то шептали.
Через два урока, на перемене, Готов заглянул в кабинет иностранного языка. Житных увлеченно делала записи в журнале, потеряв связь с окружающим миром.
– Добрый день, Ольга Анатольевна, – крикнул Готов.
– Ой! – встрепенулась она. – Как вы меня напугали. Хоть бы кашлянули для приличия.
Готов сделал озабоченный вид:
– Не до приличий, Ольга Анатольевна. У меня к вам важнецкий вопрос.
– Задавайте, слушаю.
– Вам не кажется, Ольга Анатольевна, что я такой отвратительный тип?
– Не понимаю, – всепонимающими глазами она дала понять, что попала в неловкое положение.
– Не стоит прикидываться шлангом, вы все прекрасно поняли. Может, я больной с психическими отклонениями?
Учительница пожала плечами и беззвучно пошевелила губами.
– Зачем… – теряла ход мысли Житных, – я так… не в том смысле…
– Подумайте на досуге. Мы еще вернемся к этому разговору, – сказал Готов и гордо вышел.
Еще через урок в коридоре он догнал географичку, взял под руку и сравнялся с ней в темпе шага. Ермакова приветливо улыбнулась. Готов затараторил:
– Вероника Олеговна, я понял… до меня, наконец, дошло… допетрил, тупая башка… Меня надо в шею гнать из школы. А я-то думал, почему меня здесь держат, согласитесь, в других бы школах давно выгнали… и дошло: оказывается, директор у нас алкоголик. А завуч на его место метит и в ГорОНО стучит. Но ничего, Смирнова скоро по зад, а меня Сафронова…
– Что вы такое говорите? – рассмеялась Ермакова.
– То и говорю. Вся школа, с подачи Шульц, знает меня как человека с оголенными причиндалами, который ссыт за школой.
Ермаковой стало неловко. Она покраснела, одернула руку и бросила недобрый взгляд на Готова.
Учитель выставил руки перед собой:
– Стойте, стойте, только не подумайте, что я подслушивал. Вовсе нет, я не настолько опустился. Мне Ольга Семеновна все рассказала. Мы давно с ней любовники. Я каждый день ее дома…
Готов продемонстрировал похотливые движения тазом. Ермакова дернулась и пошла прочь.
Довольный разоблачением, учитель потер ладони и направился к себе в класс.
Из-за угла вышла Кольцова с кипой тетрадей. Они столкнулись. Тетради рассыпались.
Готов, помогая собирать, сказал:
– Как хорошо, что я вас встретил. Ольга Семеновна, не поймите меня неправильно. Но… но… не знаю, как сказать… Короче, я кобель.
Кольцова взяла из рук Готова тетради и сделала большие глаза.
– Да, я кобель, – повторил Готов. – Похотливый кобель. Вот посмотрите, я вытаращил глаза. А вот подтянул штаны. Хотел подарить вам цветы и маленький подарочек. А сейчас – шиш.
Кольцова рассмеялась ему в лицо:
– Засуньте вы себе этот подарочек…псих!
– Я не псих, я только учусь. Как там ваш женишок лукойловский поживает? Что, брак по расчету?
– Отстаньте от меня!
Кольцова попыталась обойти Готова, но он преградил ей путь.
– Оленька, – умоляюще заскулил Готов, – брось его. Зачем тебе этот технарь, мы же оба с тобой гуманитарии. Давай я тебе стихи буду читать и тыркать перед сном…
– Хотите знать, что я о вас думаю? – спросила Кольцова.
Готов кивнул.
– Вы… Вы… – она шипела, как змея, – Вы импотент! Жалкий, убогий импотент.
– Неправда, у меня стоит!
– Вы урод! Таких убивать надо! Неудачник. Если вы еще хотя бы посмотрите на меня, мой лукойловский женишок вам все ребра переломает.
– Шалава! – огрызнулся Готов.
– Подлец! – бросила она.
– Ты ничего не знаешь о подлости, Оля, – сказал ей вслед Готов и издал звук, похожий на звук выпускания газов.

 

После работы

 

На автобусной остановке Готов стоял один. Близстоящие деревья мешали видеть дорогу, и учитель вышел на обочину посмотреть, не идет ли автобус. Мимо на скорости около 100 км/ч пролетела иномарка, окатив Готова с ног до головы грязной водой из лужи. От неожиданности Рудольф Вениаминович открыл рот, кисть разжалась, дипломат упал на мокрый асфальт. С шепота учитель постепенно перешел на крик, глядя вслед удаляющемуся автомобилю: «Ах ты, козел… скотина… я не понял, что произошло? А-а-а-а-а с-у-у-у-у-ка… иди сюда… камон…гад, гад… кто это все стирать будет»?
Готов два раза сильно пнул по луже. Брызги попали в проезжающий самосвал. Прохожие удивленно смотрели на человека в шляпе, а человек в шляпе истерично прыгал в луже, выкрикивая проклятия в адрес обидчика, скрывшегося с места преступления: «Я тебя запомнил! Ты за это ответишь! А-а-а-а, ненавижу! Сволочь! Мне сегодня катастрофически везет! Понаставили здесь луж!».
Истерику прервал водитель автобуса, просигналивший Готову. Учитель, истекая водой, поднялся в транспорт и протянул кондуктору мелочь.
– Один билет.
– Что с вами случилось? – спросила кондуктор.
– Не делайте вид, что вам интересно. Товарищи! – обратился Готов к пассажирам, - представляете, меня какой-то козел на иномарке обрызгал.
– Гонят, как чокнутые… беспредел… стрелять надо за это, – отозвалась толпа.
– Вот я про то же. Не знаю как, но я этого гада найду.

Мокрый и злой Готов зашел в продуктовый магазин прикупить чего-нибудь к ужину. Подойдя к прилавку, он снял шляпу и изобразил просящего подаяние.
Юная худая продавщица равнодушно смотрела на Готова. Густой макияж, покрывавший её лицо, тем не менее, не мог скрыть великое множество веснушек. Она вертела на указательном пальце левой руки связку ключей и изрядно зевала.
– Мне, пожалуйста, бутылочку пива, минералку, колбаски, ну, и еще что-нибудь из закуски, - со смаком произнес Готов.
Продавщица тяжело вздохнула:
– Теперь давайте разбираться. Какого пива? Какую минералку? Сколько колбасы?
– Да сами посмотрите там…
– Что смотреть-то тут. Палку возьмете?
– Нет, это очень дорого.
– А икры на закуску?
– Нет, я пока не миллиардер.
– Определитесь сначала, чего вы хотите.
– А кто это вам позволил так со мной разговаривать?! – закричал Рудольф Вениаминович. – Я вам такого разрешения не давал. Ишь, дожил. Под старость лет заказ в любимом магазине сделать не могу. Понабрали тут молоденьких. Где жалобная книга?
– Мужчина, перестаньте хулиганить, я позову охрану, – сказал веснушчатый работник торговли.
– Посмотрите на нее, – не унимался Готов, заполняя высоким голосом пространство продуктового магазина, – я прихожу купить пожрать, а меня травят как загнанного зверя. Фашисты. Я не уйду отседова, покамест меня не отоварят должным образом.
Готов оскалился и ударил кулаком по кассовому аппарату.
– Я жду!
Тем временем подоспела вневедомственная охрана (в лице двух здоровенных парней в камуфляже) и заломила учителю руки. Готов заорал еще сильней:
– Ах ты, сидорова коза!!! Ментов вызвала?!! Успела на кнопку нажать?!! Попалась бы ты мне в сорок первом под Берлином!!!
Один из охранников обыскал Готова, извлек из его кармана паспорт и передал документ напарнику.
– Отдайте мне мой молоткастый и серпастый, а не то кое-кто и в кое-какой должности узнает об этом инциденте, – потребовал учитель.
– Заткнись, – сказал охранник и стал вслух читать содержимое паспорта, – так… прописка понятно… военнообязанный… фото… о, Рудольф Вениаминович Готов. Ха-ха… к труду и обороне.
– Моя фамилия Готов, – возмутился Рудольф Вениаминович.
– Неважно. Давай его на улицу. Связываться еще с психами не хватало.

– Вот я и дома, – вздохнул Готов, открыв ключом дверь квартиры. – Никто не встречает. Тоска сине-зеленая, кошку, что ли, завести или бобика? Нет, бобика не надо, его гулять три раз на дню водить. За свет опять забыл заплатить… Что за жизнь…
Готов приготовил еду, отнес в комнату на журнальный столик и включил телевизор. Шел бразильский сериал, «захватывающие» сюжеты которого очень нравились учителю. Как он говорил: «Сериал помогает мне расслабиться».
Поужинав, вымыл посуду и лег на диван. После сериала началась передача о разоблачении криминальных структур. Мысли стукнули изнутри по черепной коробке: «Живут же люди, преступников ловят, занимаются делом – настоящим делом. Правильно говорят: выбрал профессию дерьмо – мучайся. А с другой стороны, разве я мучаюсь? Я не мучаюсь, мне моя работа нравится… Ага, шиш там, нравится… Устал, как я устал… Да, я слабак, ну и что? Зато я не трус – не боюсь себе в этом признаться. Хочется жить, как жили великие… ну, хотя бы известные…, например, писатели. Давно я за книгу не брался. Настоящие писатели знают, что их напечатают, а кто напечатает меня? Что делает их великими? Великие люди ведут дневник, ежедневно делают записи. Для чего? Приучает мозг к дисциплине, развивает способность анализировать. Точно! Перечитал дневник лет эдак через десять… ба, вся жизнь как на ладони. Я же начинал вести когда-то, терпения не хватило. Так, так, так, где моя тетрадка, на хрен лежать…
Всплеск мотивации привел Готова в вертикальное положение. Он быстро нашел тетрадь, в которой лет пять назад начинал вести дневник и сделал запись.
15 ноября.
Сегодня я пришел в школу раньше всех. Техничка Тихоновна сказала, что я «молодец, пришел первый». Из того факта, что она заставила колебаться воздух, сказав «молодец», следует, что я был не первым, а, по крайней мере, вторым, т. к. Тихоновна уже находилась в школе, а, насколько мне известно, сторожем по ночам она не работает.
Первый урок прошел под знаком уныния и обиды: Ольга Семеновна со мной не поздоровалась, отвернула свой прелестный носик. Наверное, обиделась за «шалаву». Не верю, что у меня никаких шансов. А то, что она трепалась про жениха богатенького – это пустяки, жених не муж, отобьем.
Мелкий паразит и пакостник из 7 «А» Будилов опять чуть не сорвал урок. Но он не дождется, я не стану рыдать и бегать жаловаться директору, как неврастеничка Вероника Олеговна.
В обед купил в школьной столовой два беляша. Съел и запил компотом. Интересное сокращение «компот» – коммунистический пот. Стоит поразмыслить. NB. Поискать исторические предпосылки.
Беляши и компот послужили толчком к тому, что через час я пугал унитаз. Сколько раз зарекался: не жрать в школьной столовой. Бедные дети, чем вас кормят? Гастриты, язвы… Успокаивает одно: кто-то из вас станет преступником и поэтому не жаль, если загнетесь.
Готов остановился, несколько минут смотрел в потолок, зачеркнул написанное, перелистнул страницу и начал заново.

Уважаемый господин президент!
Пишет Вам педагог, активист, ученый, поэт, да просто хороший человек – Рудольф Вениаминович Готов. Волею судеб пришлось мне преподавать и влачить жалкое существование в одном паршивеньком провинциальном городишке (каких по стране сотни). Я плохо питаюсь, за три дня не съел ни одного банана. Мне здесь очень скучно, грустно и одиноко. Раньше я учил детей в различных школах областного центра, но интриганы и завистники постоянно вставляли мне палки в колеса. Злые, проворовавшиеся директора увольняли меня с работы, третировали и угнетали. Хотя всего-то, чего я хотел – это учить. Я только недавно понял, что нести знания людям, подобно Прометею со своим огнем, мое призвание.
Сейчас в нашей школе творятся чудовищные вещи. Коллеги за глаза засирают меня. Хоть бы раз в учительской предложили попить с ними чаю. Директор и завхоз растащили склад и полбиблиотеки. Ученики меня ненавидят. А ведь я добрый, порядочный и глубоко нравственный человек.
Я знаю, что политический и экономический кризисы в России – не ваша вина, господин президент. Вы, как и я, стали жертвой интриг и черного пиара. Не обращайте внимания, люди просто завидуют, что вы стали президентом, а они никто. Они чернь, суть плебеи, плебс, плебисцит. Признаться, порой, и я вас ругаю, но так, в шутку, по пьянке.
Теперь о серьезном. Ни для кого не секрет, что в данный политический момент необходимо серьезно и основательно пересмотреть те тенденции, затрагивающие все сферы жизнедеятельности народа. Надо научиться четко формулировать и не менее четко объяснять гражданам задачи той или иной реформы. Мы должны уметь планомерно и основательно проводить в жизнь те реформы, которые необходимы в данный момент. В свете возросшей угрозы мирового терроризма мы обязаны усилить роль правоохранительных органов и других силовых структур. Развитие и, я бы даже сказал, возрождение сельского хозяйства ставят перед нами поистине сложные, но не невыполнимые задачи, которые, в свою очередь, требуют разумного и принципиального подхода. Нельзя недооценивать значимость и других социальных аспектов, таких как медицина, образование, культура, спорт. Важнейшими, на мой взгляд, факторами являются экономические, экономико- политические и политические факторы. Развитие топливно-энергетического комплекса, а также развитие отрасли по добыче драгоценных и редкоземельных металлов в будущем не должно быть приоритетным по отношению к развитию малого и среднего бизнеса. Честность, порядочность и безграничная преданность гражданам своей страны – это те качества, необходимые как членам правительства, так и непосредственно президенту. Хочу подчеркнуть: как непосредственно, так и опосредованно.
Надеюсь, что мы поняли друг друга, господин президент. Возьмите меня работать в правительство. Обещаю, что я смогу стать самым преданным вашим другом и соратником. Необязательно, конечно, меня делать министром, я и сам этого не очень-то хочу, но где-нибудь там, чтобы в кулуарах власти. Можно пока, например, тайным советником или кем-нибудь по международным вопросам. Когда я немного освоюсь, войду в доверие к вельможам, обзаведусь знакомствами, я могу с кем-то из них, допустим, поехать на дачу, там забухать и выведать, что плохого говорят они про вас. Буду задавать им провокационные вопросы и говорить типа того, что сам не во всем согласен с президентом. Они под этим делом разговорчивые, а я тонкий психолог, хорошо разбираюсь в людях, чуть что не так – сразу на карандаш и на следующее утро после опохмелки в Кремль с докладом. Чуть не забыл, мне нужна в Москве квартира, лучше четырехкомнатная, и тачка с водителем. Сделаем так: как получите письмо, сразу мне звоните, вечером я всегда дома. Договариваемся, в какой день вы присылаете за мной машину, чтобы я успел уволиться и собрать манатки. Еще просьба: пусть московскую квартиру сразу мебелью обставят и одну из комнат оборудуют под кабинет (компьютер там и все такое, стол итальянский, ну, у Вас должны люди знать). Вот, пожалуй, и все. Писать больше не о чем. В основном все у меня нормально. Жду вашего звонка, только побыстрей, не затягивайте.
Пока.
Ваш Готов Рудольф Вениаминович.

 

Радиоузел

Дверь радиоузла была приоткрыта. Готов, доедая булочку, заглянул, а затем и вовсе просунулся внутрь.
Небольшая комнатушка была заставлена различной аппаратурой: магнитофоны, усилители, музыкальный центр, микшерский пульт, осциллограф и другие приборы непонятного предназначения. В углу стояли две гитары и бас (участники школьного ансамбля приносили сюда инструменты на хранение). На полках лежали микрофоны, шнуры, кассеты и диски. Паяльник висел на двух гвоздиках.
Посередине комнаты в кресле сидел старшеклассник в наушниках и разгадывал кроссворд. Готова он не заметил. Учитель слегка похлопал его по плечу. Парень встрепенулся и снял наушники.
– Ты кто? – спросил Готов.
– …Лёха, – ответил старшеклассник.
– Это что за профессия: «Лёха»? – Готов вытянул лицо. – Интересный термин «Лёха». Аббревиатура, что ли?
– Зовут меня так.
– Так ты Алексей, получается, сразу бы сказал, а то Лёха, Лёха. Рассказывай, давай, чем ты здесь занимаешься.
Лёха выключил магнитофон и положил наушники на стол:
– Слежу за аппаратурой. Иногда объявления делаю. А что?
– Да нет, ничего. Иду, смотрю, дверь открыта. Дай, думаю, зайду. Вообще-то классно у тебя тут. «Грюндик», – погладил музыкальный центр Готов.
– «Сони», – поправил Лёха.
– Вижу, что «Сони», «Грюндик» это так, для поддержания разговора.
Готов внимательно рассмотрел все предметы. Поиграл с паяльником, дернул струну бас-гитары и надел наушники:
– Давай, Алексей, включи мне музон.
Лёха включил магнитофон и Готов ритмично задвигался, напевая фальцетом.
– Круто! Е-э-э-э, – воскликнул Готов, – рэп – это круто. Алексей, у тебя есть что-нибудь потяжелее? Такой трэшняк, мясо чтобы.
Леха поставил другую кассету.
Готов взял в руки электрогитару, стал прыгать, трясти головой и выгибаться, встав на одно колено.
У-у-у-у! – взревел он. – Пошло говно по трубам. О-о-о-о! Армагеддон.
Лёха улыбался, глядя на учителя истории, близкого к состоянию экстаза.
– Как называется эта группа? – спросил Готов, освобождаясь от головных телефонов.
– «Sepultura», – ответил Лёха.
– Недурно. А как радио школьное включить?
– Вот этот тумблер.
– Какой?
– Этот.
– А куда говорить?
– В микрофон.
– Давай что-нибудь скажем, – предложил Готов.
– Нельзя, – отклонил просьбу Лёха. – Сейчас уроки идут.
– Разумеется, разумеется… А что ты встал? Собрался куда-то?
– Я на обед домой хочу сходить, – виновато объяснил Лёха.
– Надолго?
– На час примерно.
Лёха мялся в дверях и вертел в руке ключ.
– Я тебя здесь подожду, – сказал Готов. – Иди, кушай.
– Ага! А если директор вас здесь увидит? Мне попадет.
Готов чавкнул и похлопал парня по плечу:
– Не ссы. Давай мне ключ, я изнутри закроюсь. Пообедаешь, постучишься три раза. А я буду тихо сидеть. Как мышь. Музыку в наушниках послушаю. Что я, маленький? Лады?
Лёха нехотя отдал ключ и сказал напоследок:
– Только никому, кроме меня, не открывайте, а то у меня проблемы будут с дириком.
– Само собой, – пообещал Готов.
Оставшись в одиночестве, он расстегнул брюки и заправил майку в трусы. Еще раз внимательно осмотрел помещение, порылся в кассетах и дисках, потренькал на электрогитаре, покрутил ручки осциллографа и сел в кресло.
В кресле Готов представил себя командиром космического корабля. Голосом имитировал звук работы фотонных двигателей. Щелкал по кнопкам музыкального центра, меняя курс корабля и уклоняясь от астероидов. Несколько раз переключался на скорость света. В микрофон отдавал приказы звездной команде:
– Второй пилот, взять курс на Проксиму. Бортмеханик, проверить топливо. Медик, доложить о готовности криокамер. Не хватает энергии для скачка в гиперпространство? Перевести всю второстепенную энергию на гипергенератор. Второй пилот, ты дурак?! Я что, тебя учить должен?! Второстепенная энергия это все, что второстепенно: освещение, связь, оранжерея, отопление, искусственная гравитация. Ничего, не замерзнешь. Доложить о готовности! Включаю гипердвигатель!
Для включения гипердвигателя Готов воспользовался тем самым тумблером, что показал ему Лёха.
Из всех динамиков школы зазвучал голос Готова, искаженный до голоса Левитана:
– От советского информбюро. Сегодня на курском направлении наши войска потерпели сокрушительное поражение. Фашистами уничтожено около тысячи единиц бронетехники. Около миллиона советских солдат и офицеров попало в плен. Врагами захвачено самое грозное оружие Советского Союза – Царь Пушка. Безвозвратно утерян осколок Царь Колокола. Сбито триста дирижаблей. Ура, товарищи.
Голос изменился, стал по-детски веселым:
– Это была армян шутка от, соответственно, армянского радио. С вами Рудольф Вениаминович Готонесян. А сейчас, по многочисленным просьбам радиослушателей, на волнах армянского радио звучит песня «Миллион алых роз» в исполнении Аллы Пугачевой.
Пусть сбиваясь и фальшиво, но Готов допел песню от начала до конца и продолжил радиовещание.
Тем временем в школе царила неразбериха. Вместо того, чтобы спокойно сидеть в классах и вместе с учениками получать эстетическое наслаждение от готовского выступления, подавляющее большинство педагогов носилось по школе в поисках директора или завуча. А вообще, кто знает, быть может, жизненный принцип «больше всех надо» есть хорошая черта для школьного преподавателя? Хотя вряд ли.
Собравшись в стайку под предводительством Сафроновой коллеги направились штурмом брать радиоузел.
Сафронова постучала по двери кулаком:
– Рудольф Вениаминович, откройте. Мы знаем, что вы там.
Голос в динамиках стал тревожный и прерывистый:
– Друзья, возможно, это мой последний эфир. В студию ворвались вооруженные люди. Я слышу, как они ломают мою дверь. Это хорошо обученные, натасканные на убийство коммандос. В данной ситуации для них не существует ничего – только приказ и цель. Это бездушные существа, если хотите, роботы, киборги, терминаторы… Друзья! В час, когда Россия переживает трудные времена, времена ненависти, отчуждения, недоверия, я призываю вас к добру и милосердию. Только тогда, когда мы вместе скажем: «прочь от нас свои грязные лапы», восторжествует демократия. Выходите на улицы. Не дайте танкам пройти. Готовьте «коктейль Молотова», стройте баррикады…
Коридоры на перемене опустели. Школьники, заливаясь от смеха, слушали учителя истории и с нетерпением ждали развязки событий (всем было известно, что Готов заперся и не открывает).
Педагоги продолжали просить Готова выйти. Возникали различные на этот счет предложения: выбить дверь, отключить электроэнергию, вызвать милицию, позвонить директору на сотовый, раз его нет в школе.
Готов продолжал веселить публику. В репертуаре были: обращение экс-президента Б.Н. Ельцина к народу, звуковые сигналы, сообщающие о точном московском времени, песни из популярных советских кинофильмов, рецепт приготовления глазуньи, несколько советов, как бороться с похмельем, радио-версия телепередачи «В мире животных».
– Попов! – крикнула Сафронова, завидев Лёху. – В чем дело? Почему внутри посторонний? Ты где шатаешься?
– Я на обед пошел, а он уходить не хотел, – оправдывался Лёха. – Сказал, что музыку послушает.
– Тебе доверили радиоузел, а ты… – вмешалась Житных.
– Где ключ? – поставила руки на поясницу Сафронова.
– У него. Он сказал, что, когда приду, постучаться три раза…
– Стучись.
Парень постучал, но дверь не открылась – Готов никак не мог оторваться, ведь он же в эфире.
– Позови его, – скомандовала Сафронова.
– А как его зовут?
– Рудольф Вениаминович. Имя учителя запомнить не можешь? Давай скорей. Ну, Попов, ну, Попов…
– Рудольф Вениаминович, – позвал Лёха, – откройте, это я. Откройте, Рудольф Вениаминович. Выключите тумблер. Вас на всю школу слышно.
Радиовещание прервалось экстренным сообщением:
– Молодой человек Алексей, любезно предоставивший студию, наивно полагает, что мне неизвестно о том, что вы слышите меня, друзья мои. Итак, продолжим. В ходе археологических поисков удалось выяснить…
Сафронова нервно подергала дверь за ручку.
– Где второй ключ? – накинулась она на Лёху.
– На вахте, наверно, – предположил тот.
– Чего же ты ждешь? Беги!
Лёха убежал на поиски второго ключа, а Готов исполнил арию «Мистера Икс» из оперы «Принцесса цирка», тем самым положив начало концерту по заявкам радиослушателей:
– Степан Будьздоровенько из города Харькова просит поставить песню «Червона рута» в исполнении Софии Ротару. Мы приносим извинения Степану. Дело в том, что в нашей коллекции отсутствует такая песня. Но вместо нее прозвучит другая. Стихи Николая Добронравова, музыка Александры Пахмутовой – «Надежда». Светит незнакомая звезда. Снова мы оторваны от дома-а-а…
Лёха повернул ключ, вбежал в радиоузел и с видом, как будто спасает Готова от неминуемой гибели, выключил тумблер. Готов такой наглости стерпеть не смог. Он схватил Лёху за грудки и заорал:
– Ты что, гад, делаешь? Электронщик хренов. Думаешь, я сам не разберусь, куда тыкать?
Педагоги оттащили Готова от Лёхи и выволокли в коридор. Словесную экзекуцию начала Сафронова:
– Вы что себе позволяете?! Вы понимаете, что натворили?! Вы сорвали уроки! Может, это у вас там в области так принято, а у нас, извините, в районе нормальные школы! И я не позволю… Слышите?! Не позволю!
– Он же плюет на нас. Посмотрите, даже разговаривать не хочет, – сказала Селезнева.
– Вам не стыдно? – строго поинтересовалась Донец.
Они долго читали нотации Готову. Допытывались о причинах, побудивших сделать «это», взывали к нравственности, угрожали чем-то весьма неопределенным, говорили, что если так и дальше пойдет, то… и постоянное «ответьте», «ответьте», «ответьте».
Готов стоял в окружении коллег с закрытыми глазами и улыбался, млея от только что полученного удовольствия.

 

«Здоровые зубы»

 

В рамках муниципальной программы «Здоровые зубы» в одном из классов школы оборудовали стоматологический кабинет. Целью стоматологов было проверить и, по возможности, вылечить зубы всех школьников.
– Сегодня зубки будем лечить, – радостно сообщил Готов 5-му «Д». – Ох, повеселимся.
Страх перед грядущей встречей с бормашиной заставил уголки ртов школьников опуститься вниз. Впрочем, учитель сам побаивался зубных врачей и, наверное, поэтому так радовался: чтобы приободрить, не испугать пятиклассников.
– А у меня все зубы здоровые, – воскликнул Верещагин.
– Молодец, Верещагин, так держать. Только не думай, что я освобожу тебя от осмотра ротовой полости. Чаша сия не минует никого. Не забывайте, вы еще дети. У вас помимо коренных и молочные зубки. А с молочными что делают? Правильно, выдирают.
Учитель потер руки и злорадно высунул язык. Ученики перешептывались: перспектива зуболечения мало кому казалась привлекательной.
– А сейчас не больно лечат, – сказал Амиров, по большей части успокаивая сам себя.
Готов рассмеялся:
– Ты так считаешь? Ошибаешься, молодой человек. Не больно лечат только с помощью современного оборудования, в Москве или у частников. А здесь, извините меня, бормашины допотопнейшие. Перфораторы, а не бормашины. Боль будет страшенной. Закройте глаза и представьте. У вас кариес. Стоматолог просит открыть рот. Вы открываете. Врач металлическим крючком по больному зубу скребет… и ой-ой-ой… что такое… больно… задет нерв… как серпом по… Надо сверлить. Старый аппарат зловеще зарычал. Сверло вошло в рот, коснулось зуба, шары на лоб, челюсть ходит ходуном. «Ай-ай-ай, пустите, больно», – кричите вы. Нерв на бор намотался. Медсестры держат ваши руки и голову. Стоматолог беспощаден, – Готов вытер рукавом вспотевший лоб. – Дело плохо, придется чистить канал. Вы визжите, как недорезанный кабанчик. В зуб вставляют иглу. Врач в раздражении бросает инструмент на стол. Почему? Оказывается зуб не спасти – прогнил начисто. Вырывать. Клещами, плоскогубцами. Брррр. Мурашки по коже.
Он поежился и продолжил:
– Я, к счастью, лечу зубы в частной поликлинике. Лазером. Совершенно безболезненно. Даже приятно. Жаль вас, дети.
По школьному радио объявили: 5 «Д» по три человека в пятнадцатый кабинет.
– Пришла пора! – заликовал Готов. – Первая тройка по списку шагом марш! Амиров, Безматерных, Бобров, готовятся Верещагин, Иванова, Колегов.
Трое школьников вышли. Готов начал урок.
Через несколько минут ребята вернулись. Учитель отправил следующую тройку и спросил пришедших:
– Больно было?
– Не-а, – хором ответили они.
– Повезло. А страшно?
– Страшно, – признались веселые ученики.
– Хорошо, Коновалов, Коростелева, Кулаев, готовность номер один.
Спустя время вернулись Иванова и Верещагин.
– Где Колегов? – удивился Готов.
– Мы не знаем, – ответили ученики.
– Как не знаете, он ведь с вами уходил?
– Он сказал, что пошел в туалет…
– А зубы-то он с вами лечил?
– Нет.
Готов с силой тряхнул стол и сжал кулаки:
– Сбежал стервец! Коновалов, Коростелева, Кулаев, быстро зубы лечить, готовятся Лялин, Мельникова, Осипенко.
Выбежав из класса, Готов немного растерялся: в какую сторону бежать? Где искать беглеца со сдавшими нервами? Сперва учитель заглянул к стоматологам. Врачи подтвердили опасения Готова – сбежал. Затем он проверил туалеты, даже в младшем блоке. В вестибюле учитель шепотом спросил сидящего на подоконнике с журналом «XXL» старшеклассника:
– Не видел, здесь пацаненок такой рыжий с наглой мордочкой не пробегал?
Старшеклассник оторвался от чтения, ухмыльнулся и указал пальцем на одежду в гардеробе.
Дверь в гардероб оказалась закрыта (меры предосторожности из-за участившихся случаев кражи). Стало быть, Колегов пролез в окошко, через которое технички принимают-выдают одежду.
Готов, ногами вперед, протиснулся в окошко (почему не закрывали его – загадка) и встал на четвереньки. Как и следовало ожидать, Колегов сидел под висящими пальто и куртками.
Колегов увидел крадущегося к нему учителя и взвизгнул:
– Я не пойду! Не хочу… не имеете права меня заставлять.
Готов не слушал:
– Попался, гаденыш?! Все, теперь тебе не жить. Зубные врачи не любят, когда с ними вот так поступают. Ты совершил ошибку. А ну, вылезай быстро.
Когда вылезли, мальчик заплакал. Готов взял школьника за руку и повел в пятнадцатый кабинет, пугая по дороге:
– Сейчас, Колегов, сейчас. Зубники с тобой разберутся. Дай только срок. Я лично попрошу, чтобы пару резцов тебе выдернули или десну скальпелем разрезали. Подставил ты, Колегов, свой класс, а меня сильно обидел. Трус.
У пятнадцатого кабинета Колегов попытался вырваться, но Готов сильно схватил за шиворот и впихнул внутрь.
– Привел вам беглеца, – сказал Готов. – Колегов, садись вон в то кресло.
Молодая медсестра погладила мальчика по голове:
– Почему мы плачем? Не бойся. Это не больно. Доктор просто посмотрит твои зубки. Садись вот сюда.
Колегов сел. Седовласый стоматолог попросил мальчика открыть рот.
– Можно, я буду его держать? – вмешался в зубоврачебный процесс Готов.
– Не стоит, – отрезал стоматолог.
– Ладно, тогда я рядом посижу, вдруг он опять сбежит или палец вам откусит.
С двух соседних кресел встали Коростелева и Кулаев. Учитель отдал им распоряжение посылать следующих.
Зажужжала бор-машина. Готов не выдержал:
– Сделайте ему больно! Не давайте наркоз! У него резцы плохие и клык рекомендую выдрать! Можно, я посверлю?!
Стоматолог, не обращая внимания, продолжал лечить. Медсестра приготовила ватные тампоны и пломбу. Запломбировав зуб, врач попросил Колегова в течение двух часов ничего не кушать. Готов надул губы:
– Доктор, умоляю вас, только не говорите, что все.
– Все, – ответил стоматолог, – остальные зубы здоровые.
– Так нечестно, – разочарованно сказал Готов и вышел вместе с Колеговым.
В классе учитель стер с доски тему урока, написал большими буквами «КОЛЕГОВ – СОПЛЯК» и сказал:
– Сегодня Колегов нас всех очень подвел. Вы знаете, где я его нашел? В гардеробе под шубами!
Дети засмеялись.
– Писнул в штанишки мальчишка. Я обращаюсь к совету класса. Как мы накажем этого, страшно сказать, трусишку зайку серенького?
Иванова подняла руку:
– Говори, – одобрил Готов.
– Давайте вызовем его родителей, – со всей детской наивностью предложила Иванова.
– Ты, Иванова, соображаешь хоть немного? На кой мне сдались его родители? Не годится. Следующее предложение… Так, давай Садыкова.
– Повесим его на стенгазету, – сказала Садыкова.
Готов усмехнулся:
– Ну, ты, Садыкова, палач. Тебе его не жалко? И вообще, как ты его собралась вешать на стенгазету, в Колегове килограмм тридцать пять будет. Никакая стенгазета не выдержит. Бред, Садыкова, бред.
Чагин Слава выкрикнул:
– Давайте его из класса выгоним.
– Не говори глупости. До конца урока, м-м-м… да маленько осталось. Что толку. Вижу, дельных предложений от вас не дождешься. Так, короче. Все встали, собрали манатки, кто зубного прошел, может идти домой, кто не прошел - построиться у пятнадцатого кабинета. И в порядке живой очереди… Только тихо там. Ой, утомили вы меня. Пшли.

 

Уборщица

 

В тихом коридоре школы уборщица средних лет мыла, монотонно возюкая тряпкой, пол. Готов заложил руки за спину и неспешно прогуливался по свежевымытому.
Уборщица сняла тряпку со швабры, прополоскала в ведре и вновь нацепила на швабру. Учитель остановился и строго взглянул на нее.
– Лучше мой, – сказал он.
Уборщица молча продолжала работать. Готов несколько раз обошел вокруг женщины:
– Вон там плохо вымыла… не здесь, а там… не везде мокро… у батареи сухо. Распоясались…
Женщина проигнорировала, а Готов присел на корточки и спросил:
– Я тихо говорю? По-моему, громко. Я что сказал? У батареи сухо. Плохо работаешь. Бистро, бистро, руссишь партизанэн… Халявщица. Нет, вы только посмотрите на нее… Разговаривать не хочет.
– Не мешайте, – сердито сказала уборщица.
Готов состроил недовольную гримасу:
– Ух ты, цаца какая. Наглая же ты баба. Нет, это что-то новенькое… Может, мы все-таки будем знать свое место? А? Кто ты, а кто я? Разницу чуешь?
Уборщица выжала тряпку, размахнулась и попыталась ударить ей Готова, но не попала. Учитель успел отпрыгнуть и отбежать на почтительное расстояние.
– Ты что, охренела? – крикнул Готов, стряхивая с пиджака капли грязной воды. – Дура, дура… тупая дура.
Уборщица медленно переложила тряпку в другую руку и двинулась на учителя.
Готов пробежал несколько метров по коридору и остановился у входа на лестничную площадку в готовности убежать. Уборщица не останавливалась. Готов помахал ей обеими руками:
– Ха, тупая корова… Что, поймала?! Безмозглое чудовище. Сучка! Вот это видела?!
Он повернулся к ней задом и похлопал себя по ягодицам.
Женщина воспользовалась тем, что Готов отвернулся, ускорила шаг и почти было настигла тряпкой, но, обнаружив нападающую, учитель от неожиданности испугался и резко рванул в дверной проем, вскользь ударившись головой об косяк. На лестничной площадке Готов поскользнулся и упал. Уборщица сделала еще одну попытку огреть учителя истории тряпкой. Попытка увенчалась успехом – хлесткий звук означал соприкосновение тряпки со спиной Готова.
Учитель вскочил, но снова оступился и кубарем покатился вниз по лестнице. От удара сбилось дыхание. Готов схватился за живот и хрипло застонал.
– Живой? – озабоченно спросила уборщица.
Готов медленно встал, сделал жест рукой: «оставьте меня в покое» - и стал спускаться вниз.
Убедившись в том, что педагог жив, уборщица отправилась домывать пол. С первого этажа донесся истошный вопль Готова:
– Су-у-у-чка!!! Я тебя ненавижу!!!

 

Сантехник

 

В дверь громко постучали. Нехотя Готов встал с дивана, закинул книжку «Как заработать первый миллион» на стол и пошел открывать.
На пороге пожилой, невысокий мужчина в робе, через плечо увесистая сумка, разводной ключ, тряс клочком бумаги с адресом.
– Слесаря вызывали? – задал вопрос служащий ЖЭКа. Он улыбался не только губами, но и глазами, ушами, скулами.
– Давно пора. Я звонил, сказали: до обеда, а сейчас сколько времени? – обиженно промямлил Готов.
– Был заказ, трубы меняли. Стояк в первом подъезде сгнил. Четыре часа возились. А еще это…
– Извините, мне неинтересно. Пройдите в ванную. И почему это от вас так разит?
Слесарь с удивлением взглянул на Готова и загоготал:
– Не без этого… Выпьешь, дык, оно завсегда работать-то лучше. А че русскому Ваньке надо? Стаканину бабахнул и пашешь.
Готов заметно нервничал, но от оскорблений воздержался. Мужик был не пьяный, видимо, водки было мало, а желающих употребить несколько. Учитель встал в дверном проеме ванной комнаты.
– Саня мене звать, – ответил на непрозвучавший вопрос слесарь и подергал веревку сливного бачка, а тебя как? У-у-у-у, как все запущено.
– Во-первых, давайте сразу договоримся, – скрестил на груди руки Готов, – не ты, а вы. Я с Вами при выпасе телят на брудершафт не пил! Во-вторых, меня зовут Рудольф Вениаминович…
– Интеллигент, что ли? – перебил Саня.
– Профессор, – надменно сказал Готов.
– О-о-о, наука!
– Представьте себе.
Саня взобрался на унитаз, пачкая грязными сапогами крышку, и стал разбирать сливной бачок. Готов прошел на кухню и открыл холодильник, чтобы достать продукты и сделать себе бутерброд, но его прервал громкий голос сантехника.
– Эй, профессор, слышь, иди сюда! Плохо дело, чинить надо.
– А я зачем вас вызывал? – отозвался Готов.
– Дык это понятно… тут просто, эту х-х-х… извиняюсь, штуку вырвало, надо делать.
– Действуйте, злодействуйте.
– Это понятно, придумаем че-нибудь.
Как человек образованный, Готов смотрел на рабочий класс свысока. Чего греха таить, даже любой интеллигент-коммунист, возводящий пролетариат в ранг некоего базиса, сам по большому счету так не думает. В свою очередь сантехник Саня считает интеллигенцию лентяями и бездельниками, даже когда «рассуждает» о великих достижениях современной науки.
Готов жевал бутерброд и смотрел на полулежащего на полу слесаря, который, напевая себе под нос, елозил напильником по металлической «штучке». Саня заметил взгляд учителя и, улыбаясь, спросил, упорно не собираясь переходить на «вы»:
– Че, по каким наукам профессор-то?
– Философия, – серьезным тоном ответил Готов.
– Ого! А чего в городе у нас забыл? Раз философ, в Москву бы ехал… у нас город-то маленький.
– Так надо.
– Понятно! – Саня подул на «штучку», избавляя от металлической пыли. – Глупости все это.
– Что именно? – поправил очки Готов.
– Да философия твоя. На фиг она нужна? Вон сын у меня в институт поступил на газовика, а дочка экономический закончила… Вот я говорю им: правильно, и работа будет, и зарплата нормальная. А философия твоя кому нужна?
– Вам она ни к чему, согласен, но другим необходима.
Слесарь вновь залез на унитаз и усмехнулся:
– Никому она не нужна. Одни только разговоры, а толку нет.
– Я могу все объяснить. Разжевать, если хотите, – предложил побагровевший Готов.
– Валяй.
Сантехник жестом показал, что с бачком порядок и перешел на ремонт крана.
Раздраженный Готов заговорил:
– Вот вы, пролетарий, гегемон. Какие у вас ценности? Никаких. Половину из того, что показывают по телевизору, вам не понять, вы видите только картинки. Из книг прочитали разве что «Аленький цветочек», да и то в детстве. Голосуете за того, кто пообещает больше водки. Вы толпа! Социум! Народ!..
– Да, народ и горжусь…
– Не перебивайте, сейчас все разложу на пальцах. Вам, бессловесному стаду, не надо задумываться ни о чем. Правительству, губернатору, вашему непосредственному начальнику…
– Козел он! – махнул рукой Саня.
– …Непосредственному начальнику выгодно, чтобы вы поменьше думали, побольше работали и понятия не имели, каким образом этот начальник наживает себе капитальчик.
– А причем тут философия? – хохотнул Саня.
– Притом, что философия – такая наука, которая помогает власть имущим наживаться на вашем горбу.
– Это как?
– А так, ученые философы, типа меня, размышляют не о смысле жизни, как полагают идиоты, а разрабатывают идеи, концепции, руководства к действию: каким образом слесаря Саню и ему подобных облапошить. И обязательно на законных основаниях.
– Так ты, стало бать, гад? – засмеялся слесарь сантехник. – Чего тогда сам не шибко живешь? Говорить мы все можем.
– Нет, не все! – парировал Готов. – Живу я не шибко, как вы изволили выразиться, потому что свои идеи в жизнь не воплощаю, только разрабатываю. Их воплощают другие.
– И зачем это тебе? Сам не поимею, так другим пакость сделаю, да?
– Совершенно верно. Просто я хочу, чтобы тупой народ утонул в собственном говне. Чтобы водкой до безумия упился. Вас от нормальных людей изолировать надо.
– Раньше, – мечтательно сказал сантехник, – на любого прораба или инженеришку махом управу бы нашли. Эти уроды, ха-ха, по 120 рублей получали, а я 350, плюс шабашки, а теперь вон, поди-ка, коттеджей понастроили. А все за счет…
– Вот именно, – перебил Готов. – Именно об этом я и говорю. Одни философы социализм придумали, другие капитализм… Надежды первых не оправдались, больше лафы для пролетария не будет. А вы говорите: не нужна философия.
– Да, сейчас без всякой философии воруют, – возразил Саня.
– Думайте, как хотите…
– Готово, – недослушал сантехник. – С тебя, профессор, полтинник.
Печально улыбнувшись, Готов спросил:
– С какой стати, дорогой, может, еще чайком напоить? Я заказ через ЖКО делал и уж, если придется, то платить явно не вам буду.
– Э-э-э-э, погоди, я ж тебе прокладки поменял, импортные поставил.
– Меня не интересуют какие-то там прокладки, в моем понимании прокладки это… хм… Мне важно, чтобы работал кран и бачок.
– Вот те на. Я мог вообще не прийти. Гони, профессор, полтинник, ничо не знаю.
Готов поправил очки средним пальцем:
– Детский сад, штаны на лямках. Неужели я так витиевато объясняю? Никакой полтинник вы не получите.
– Дык, это у меня шабашка.
– Вы в ЖКО работаете?
– В ЖКО.
– Я заказ туда делал?
– Ну.
– Баранки изгинаю. Вы мне товарный чек можете выписать?
– Какой чек? – захлопал глазами Саня.
Воздух накалился до предела. Готов тяжело выдохнул.
– Как в магазине…
– Ну?
– Хватит дуру гнать, – нервно процедил Готов. – Вы, мил человек, зарплату получаете, а за одну работу дважды не платят. Ишь, чего захотел: и на елку влезть, и рыбку съесть, и чтоб арбузами не завалило. Я с вашим братом разговаривать умею. Калосфера! Быдлопарк!
– Ты не прав, профессор, – слесарь-сантехник тоже завелся, – это если б по заказу, так ты б меня месяц ждал, а я через неделю пришел, работу бросил. Вертай обратно прокладки импортные, а за бачок хоть тридцать рублей давай.
– Забирайте свои прокладки, но сперва я позвоню к вам на работу, и мы все выясним.
– Ты чего, с дуба рухнул, причем работа? Я ж по-человечески к тебе. Сейчас мужиков позову, быстро морду тебе…
Слесарь не успел договорить, открыл в растерянности рот. Готов уже набрал номер ЖКО и ждал ответа. Сантехник Саня на «полусогнутых» подбежал к телефону и, неловко нажав на рычажки, прошептал:
– Перестань, профессор,… все, все ухожу… только, слышь, не звони никуда, как человека прошу.
В глазах слесаря читался неподдельный испуг.
– Мне до пенсии-то шиш да маленько осталось… проблемы ни к чему, – пролепетал он.
– Что, небось мокро в штанах? Сколько зарабатываешь, наверняка, раза в три больше преподавателя? Я с тобой, козел, интеллигента разыгрывать не буду. В классики, старая кляча, у подъезда играть будешь. А с работы вылетишь как пить дать. Я еще участковому заяву накатаю.
Слесарь встал на колени, молитвенно сложил руки и взвыл:
– Не губи, профессор, сокращение у нас. Все в частные руки переводят, частники ведь, знаешь, все молодежь больше берут.
Кровь хлынула Готову в голову, пульс участился. Неожиданный поворот событий породил желание разделять и править, взять скипетр и державу, примерить горностаевую мантию, провозгласить себя императором…
– Молчи, несчастный, – властно сказал Готов. – Встрял ты по самые помидоры.
– Что хошь сделаю. Хошь, трубы поменяю на пластиковые, унитаз новый?
– Ловлю на слове, – надменно произнес Готов, – а теперь пшел отсюда, холоп. Я на тебя выйду.
Слесарь поспешно собрал инструменты и почти выбежал из квартиры, но Готов остановил:
– Скажи мне, нужна все-таки философия?
– Нужна, нужна, как не нужна… – скороговоркой выпалил пожилой слесарь.
– Ступай. Утомил ты меня.
Готов закрыл за слесарем дверь и задумчиво сказал вслух:
– Гегемон. Троглодит…

 

Симфония

 

Однажды учитель залез под стол с мегафоном. В класс вошли дети, расселись по местам и вели себя шумно.
Готов улыбался и без надобности средним пальцем правой руки, держащей микрофон мегафона, поправлял очки, возбужденно вдавливая в переносицу.
– Где историк? – вопрошали без особого беспокойства дети.
– Я бы сказал, где истерик, – заметил Коля Безносов (нескладного вида мальчик, с постоянно бегающими глазенками).
Вслушиваясь в гул класса, учитель представил, как он, в белом костюме, с маленьким чернильным пятнышком на брюках, сидит в огромном зале на концерте симфонического оркестра. Голоса девочек, обсуждающих молодежный телесериал, были скрипками. Трое парней, делящихся друг с другом первыми, немногочисленными опытами употребления спиртных напитков, – духовой секцией. Дико смеющийся Коля Безносов, у которого, помимо бегающих глаз, был ломающийся голос, – литаврами. И так далее.
Учитель прислушивался то к одному инструменту, то к другому и выжидал подходящий момент, чтобы сорвать концерт – выбежать из первого ряда, выхватить палочку у дирижера и закричать:
– Крещендо, а не фортиссимо.
Иллюзия закончилась тогда, когда учитель обнаружил себя стоящим посередь класса с мегафоном в руках под обстрелом детских взглядов.
Готов и сам не ожидал такого поворота событий. Ему ничего не оставалось делать, как гнусаво произнести в громкоговоритель:
– Садитесь, уродцы.
Говоря «ничего не оставалось», автор немного лукавит: учитель мог сделать что угодно, но дело не в этом. Дело в том, что автору очень не нравится, когда другие авторы, обращаясь к читателю, называют себя «автор». Можно подумать, читатель такой идиот, что не понимает этого.

 

Тимуровцы

 

После уроков 5 «Д» собрался возле дома классного руководителя. Было безветренно, снег падал большими хлопьями. Утомившись ждать, дети покричали учителя. Готов высунулся в форточку и выглядел сонным:
– Сейчас выйду, подождите.
Еще полчаса школьники ждали Готова. Играли в снежки, бегали друг за другом, дразнили старушек, которые почему-то требовали от детей «убираться отсюда».
Готов вышел и направился к веранде на детской площадке. Ученики последовали за ним. Учитель приказал построиться в два ряда и потер глаза:
– Спасибо, что пришли. Вы поступили как никогда правильно. Собрал я вас здесь неслучайно. Я ведь когда-то тоже был маленьким. Таким, как вы… Верещагин, встань прямо… В те далекие времена в моде был бестселлер Аркадия Гайдара «Тимур и его команда». Я исчитал эту книгу до дыр. Всегда мечтал быть Тимуром и презирал Квакина. Потому что Тимур был хорошим. Он со своей командой помогал людям. Рубили дрова, таскали воду, в общем, общественнополезничали. На дом, кому была оказана помощь, Тимур приклеивал красную звезду, чтобы все знали, что это тимуровцы, а не полтергейст хозяйничал. С друзьями мы решили стать тимуровцами. Соорудили на огромном тополе штаб. Устраивали сходняки и готовились делать дела. Первый раз на дело мы пошли летней ночью. Нашей целью был садоводческий массив №36. Было темно и страшно. Одного оставили на шухере, а сами полезли через забор. К делу мы подготовились основательно: взяли с собой сумки и ножи. Первый блин не был комом. Мои тимуровцы своровали два кочана капусты, четыре сумки яблок, десять морковок и немного крыжовника. Мы залезли в наш штаб, чтобы съесть добычу. Яблок оказалось так много, что мы решили – все понадкусывать и выбросить. Три ночи подряд мы ходили делать дела, но в четвертую случилось непоправимое. В огороде была засада – человек с ружьем. Он крикнул: «Стойте, маленькие засранцы». Мы, побросав награбленное, кинулись к забору и в мгновение ока перепрыгнули… а толстый Паша Гвоздарев был так медлителен… и этот фашист с ружьем выстрелил и попал… солью Пашке в жопу. Как он орал, вы не представляете, как он орал. Мы не оставили друга в беде. Тащили на себе до дому. На следующий день мы разрушили штаб и приняли решение временно прекратить деятельность тимуровской организации. А Павел неделю отмачивал свой зад в тазике с водой.
– Зачем? – спросил Лялин.
– Чтобы растворилась соль, – ответил Готов. – Не отвлекаемся. Пришла пора возобновить тимуровское движение. Сегодня некоторые из вас примут участие в благотворительных акциях. За мной.
Стайка детей под предводительством классного руководителя направилась к красной пятиэтажке по соседству с домом Готова.
– Бобров и Уразова, – полушепотом сказал Готов, – сейчас мы с вами заходим в первый подъезд. Вы поднимаетесь на второй этаж и звоните в пятую квартиру. Дверь откроет старенькая бабушка. Ей надо сказать, что вы тимуровцы и попросить у старушки денег, чтобы купить ей продукты или лекарства. А когда даст, сходить и купить все необходимое. Понятно?
– А чё я сразу, – заныл Бобров.
– Закрой свою варежку, – прошипел Готов. – Не хочешь людям помогать? Тогда и на уроки мои не приходи. Будешь стонать, придумаю тебе нехорошее прозвище.
Готов с подопечными зашли в подъезд. Учитель еще раз проинструктировал учеников, пригрозил, на случай если вздумают изменить план, перекрестил и отправил наверх. Немного поспорив, кому звонить, на кнопку нажала девочка. Дверь открыла старушка весьма интеллигентного вида.
– Ты говори, – толкнул Бобров Уразову.
– Сам, – ответила девочка.
– Говори, а то получишь, – сказал Бобров негромко, но со злостью.
Уразова глубоко вздохнула и протараторила:
– Мы тимуровцы из школы №3. Мы помогаем старым людям. Давайте нам деньги, мы сходим в магазин за продуктами или в аптеку за лекарствами.
Старушка попробовала схватить тимуровцев, но дети вовремя отскочили.
– Ах, вы бессовестные, - закричала она. – А ну, пошли отсюдова. Паразиты детдомовские. Ишь, чего захотели… денег им…
Ребята спустились к учителю.
– Не расстраивайтесь, – сказал Готов, – это больной на голову человек. Хромает старушенция на свою кочерыжку. Изменим тактику. Сейчас поднимемся повыше. Звоните в четырнадцатую квартиру, там тоже бабка живет. Сразу денег не просите, просто предложите помощь. Если и на этот раз не повезет – обзывайтесь. Сильно обзывайтесь, в следующий раз не будут нас унижать. Идите, я на третьем стою. Если все пройдет гладко, приклеим ей на дверь красную звезду. Бобров и Уразова постучали в квартиру №14 (звонок не работал). Открыла невысокого роста старушка с седыми кудряшками и очень добрыми глазами. В этот раз помощь предложил мальчик:
– Бабушка,… мы это… мы тимуровцы… Мы людям помогаем. Давайте мы вам за продуктами сходим или за лекарствами… Вот…
– Ой, какие молодцы. Вот спасибо. Хорошие ребятишки. Сбегайте за хлебом, пожалуйста. А то ноги совсем не ходят. Молодцы.
– Бабушка… это… – замялся Бобров, – Вы нам деньги дайте… мы как без денег купим?
– Вы купите на свои, – ласково и неторопливо сказала старушка, – хлеб принесете, я вам отдам… У меня пенсия маленькая. Вдруг вы меня обманете. Хорошо, ребятушки?
Школьники стояли в раздумьях: посовещаться с Готовым или…
– Дура! – выкрикнул мальчик.
– Дура! – подхватила девочка.
– Ребятушки, вы что? – от неожиданности у старушки чуть не распрямились кудряшки.
– Да пошла ты… вот тебе, – спускаясь, кричал Бобров, – дура старая…
– Сама в магазин пойдешь, – показала язык Уразова, – если не хочешь, чтобы мы тебе помогали.
Готов перехватил школьников и закрыл им ладонями рты:
– Здорово. Я все слышал. Молодцы. Все правильно сделали. По пятерке за четверть обоим. Валим отсюда!
Выбежав к остальным ребятам, Бобров и Уразова поделились впечатлениями. Готов приказал отставить «головокружение от успехов» и предложил следующей паре помочь «тетеньке-алкоголичке», живущей во втором подъезде, избавиться от проклятого недуга, рассказать ей о вреде употребления спиртных напитков.
Нравоучений «тетенька-алкоголичка» слушать не пожелала, накинулась на детей с кулаками. Готову пришлось вступиться за тимуровцев и даже легонько ударить «тетеньку-алкоголичку».
Темнело. Учитель приказал ученикам выстроиться у веранды:
– От всей души хочу поздравить вас с нашей первой акцией. Вы доказали, что имеете полное моральное и физическое право носить звание тимуровца. Впредь подобные акции вы можете совершать и без моего участия. Всего вам доброго. До свидания.
Дети разбежались по домам. Немного побродив по заснеженной улице, Готов вытащил из кармана горсть вырезанных из красной бумаги звездочек, послюнявил и наклеил на фонарный столб.

 

Паззлы