Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Стелла Лондон «Искусство похищения поцелуев» (Искусство и Любовь #2), июнь 2016 4 страница



Мы сворачиваем в переулок, и уровень шума неожиданно уменьшается на несколько децибел. Простой кирпичный фасад с металлической дверью и светящееся лампочками название «У Тони» – единственные признаки того, что здесь вообще что-то есть, но как только мы оказываемся внутри, я сразу же вижу привлекательность этого места.

Тут изобилует утонченная элегантность; теперь это больше соответствует стилю Сент-Клэра – по крайней мере того Сент-Клэра, которого я знаю. Длинные белые скатерти накинуты на маленькие столики, освещенные свечами. Начищенные до блеска деревянные балки украшают сводчатый потолок над нами, а стены со вкусом украшены большими черно-белыми фотографиями Лондона различных времен.

– Тут лучшие стейки в городе, – говорит он, когда к нам подходит метрдотель. Нас провожают к уютному приватному угловому столику. Мы устраиваемся на кожаных сиденьях и оказываемся в итоге ближе друг к другу, чем планировалось, но ни один из нас не отодвигается.

– «Кот дю Рон» 1983 года, пожалуйста, – говорит Сент-Клэр официанту, заказывая нам бутылку вина, о стоимости которого я даже не хочу думать.

– Очень хорошо, мистер Сент-Клэр, – одобрительно говорит наш официант, спеша удалиться, чтобы принести нам заказанную бутылку.

– Тебя все тут знают, – вновь отмечаю я.

Он пожимает плечами, разворачивая салфетку на своих коленях.

– Я тут родился.

– А когда ты переехал в Штаты? – спрашиваю я, гадая, что побудило его уехать. – Ты не скучаешь по здешним местам?

– По стране – конечно. Что касается близости к моей семье – не очень. – Нам приносят вино, официант наливает немного Сент-Клэру для дегустации и после одобрения вновь исчезает, а Сент-Клэр наполняет наши бокалы. – Ты просмотрела портфолио тех студентов?

– Я полагала, что у меня сегодня облегченный день, разве нет? – поддразниваю я.

Он посмеивается, но могу с уверенностью сказать, что это ему важно.

– Конечно. Просто та Грэйс Беннет, которую я знаю, не смогла бы удержаться и не глянуть хоть глазком.

– Так и есть, – признаю я. – И мне действительно понравилось то, что я успела увидеть. Но все же чувствую легкий дурман от этой неожиданной власти. Это давление немного тяготит.

Он протягивает в мою сторону свой бокал.

– Сливки всегда поднимаются наверх, Грэйс. Таланту необходимо время, чтобы созреть, как хорошему вину, и возможно, сейчас не наступит чье-то время засиять, но это не означает, что этого не произойдет в итоге, – кивает он. – Просто выбери картину, которая будет говорить с тобой, которая покажется наиболее перспективной.

– А как же те, чья уверенность в себе пошатнется, и они сдадутся?

Он внимательно смотрит на меня, прежде чем ответить, слишком хорошо меня зная и понимая, что отчасти я говорю и о себе.

– Неудача может сбить тебя с ног или же стимулировать усерднее добиваться успеха. Все зависит от того, как ты на это смотришь. – Он проводит рукой по своим волосам. – Когда я впервые взял на себя управление компанией отца, то совершил колоссальную ошибку. Не буду утомлять тебя деталями, но неудачная сделка стоила компании миллионы и еще больше миллионов от потери этого клиента. – Он морщится. – Об этом все еще больно говорить.

– У меня случается истерика, когда я теряю двадцатку, – говорю я, и он смеется.

– Это было много двадцаток. Но в итоге это сделало меня сильнее и лучше. Больше я не был дерзким и начал трижды перепроверять каждый свой шаг, прежде чем его совершить, и это придало мне решимости. Мне нужно было доказать этим финансовым засранцам, что я заслуживаю эту должность не только из-за своего имени.

Я впечатлена:

– Не каждый на твоем месте работал бы так усердно, как ты.

– Я никогда не хотел пользоваться своей фамилией. Мне хотелось создать собственную репутацию.

Он совсем не похож на Челси и ей подобных в его мире – он мог бы быть просто еще одним испорченным парнишкой с трастовым фондом, но избрал иной путь. И это одна из тех вещей, которые мне в нем нравятся.

– Ты проделал невероятную работу.

– Я всегда могу сделать больше. Именно поэтому я помогаю с церемонией выпускников, отдавая дань этим студентам. Хочу посодействовать новому поколению творческих людей реализовать свои мечты.

– Ты как патрон и покровитель искусств из эпохи Ренессанса. Современная версия Медичи, – хмурюсь я. – Но, к счастью, ты не борешься за политическую власть.

Сент-Клэр смеется, его глаза искрятся от восторга:

– Мне нравятся твои сексуальные художественные сравнения.

– Ты первый, кому они нравятся, – улыбаюсь я, думая обо всех плохих первых свиданиях, на которых бывала. – Однажды я была на свидание вслепую, и парень, якобы обожавший Моне, сказал: «последний альбом чувака был убийственным!»

Сент-Клэр смеется, в этот момент наш официант подходит с блюдами для каждого из нас: филе миньон с лисичками и печеным картофелем, салат Фризе с грушей, карамелизироваными орехами пекан и натертым пармезаном, а также свежеиспеченный хлеб.

– Выглядит потрясающе, – говорю я, рот наполняется слюной. – Я ем так много итальянской еды – так что это невероятное удовольствие! – Я замираю с ножом на полпути к моему стейку. – Не говори Джованни или Фреду, что я так сказала!

– Торжественно обещаю, – усмехается он, изображая крест на сердце. – Это самая приятная еда – простая, классическая, качественная. Это один из моих самых любимых ресторанов в Лондоне.

Еда восхитительная, и мы с радостью трапезничаем, беседуя в промежутках о выставке работ студентов и достопримечательностях города. Это приятный ужин, и по его завершении я чувствую себя умиротворенной и довольной.

Выходя из-за стола, Сент-Клэр берет меня за руку, и я чувствую пульс в его пальцах и легкую искорку тепла, когда мы проходим через лобби. Метрдотель желает нам доброй ночи, и мы уже почти выходим из ресторана, когда я ощущаю, что Сент-Клэр напрягается. Парень типажа «я-из-высшего-общества-и-хочу-чтобы-все-об-этом-знали» в показушном костюме только что вошел в дверь под ручку с, как я предполагаю, требующейся статусу девушкой с блестящими темными волосами и минимумом одежды.

Высокий рыжеволосый мужчина замечает нас.

– Сент-Клэр! – вопит он, направляясь к нам с важным видом и практически волоча за собой свою подружку, которая, будучи на высоченных каблуках, не в состоянии сделать нормальный шаг. Он хлопает Сент-Клэра по плечу. – Рад тебя видеть, приятель.

Он бы не понравился мне, даже если бы Сент-Клэр не замер рядом со мной каменной глыбой. У парня румяные щеки и неизменно самодовольное, презрительное выражение на лице.

Сент-Клэр не отвечает. Потерявший дар речи Сент-Клэр?

Мужчина сам представляется мне:

– Спенсер Кроуфорд. – При этом он не протягивает руку и не представляет свою спутницу. – Ты уже достаточно зализал раны после провала в Аукционном доме «СОХО»?

Сент-Клэр смотрит на Кроуфорда:

– Я никогда не переживаю по мелочам, Кроуфорд, – его тон ледяной и так отличается от заигрывающего Сент-Клэра, к которому я привыкла. – Я не думаю, что тебе удалось найти документ на право собственности на ту картину Армана?[12]

– Я выиграл честно и справедливо, – ухмыляясь, говорит Кроуфорд. Он наклоняется чуть ближе: – Для такого удачливого парня, ты не так уж хорош в этом. – Он разражается резким смехом, но Сент-Клэр не присоединяется к нему.

– Пойдем, подышим свежим воздухом, – произносит Сент-Клэр, поворачиваясь ко мне и полностью игнорируя Кроуфорда.

– Отличная идея, – соглашаюсь я.

На улице приятная ночь, звезды скрыты низкими облаками, но в барах и клубах продолжается веселье. Сент-Клэр с квартал молча идет рядом со мной, но затем я не выдерживаю и спрашиваю:

– Что это сейчас было? Кто этот парень?

– Некто, не заслуживающий упоминания.

– Ну же, – прошу я. – У вас двоих явно есть история.

Сент-Клэр вздыхает.

– Спенсер Кроуфорд был хулиганом в подготовительной школе, который цеплялся к слабым и получал от этого удовольствие. А теперь вырос и превратился в корпоративного рейдера.

Я стараюсь поднять ему настроение:

– Как Индиана Джонс?

Сент-Клэр улыбается моей шутке, но этого не хватает, чтобы вытащить его из накатившей мрачности.

– Его заботят лишь выгода и трофеи, последние строчки в балансе и статусная атрибутика. Он больше похож на Принца Джона:[13] ворует у бедных и обездоленных, чтобы отдать богатым.

Я вспоминаю, что он говорил мне о картине Дюрера, отнятой нацистами.

– А ты больше похож на Робин Гуда?

Он горько смеется:

– Иногда мне бы этого хотелось.

– Картина Армана, о которой упомянул Кроуфорд… речь о Пьере Армане? – спрашиваю я, подразумевая известного художника-импрессиониста.

Он кивает:

– Да. Это его последняя известная работа «Сад в долине». Она принадлежала моей матери, семейная реликвия, которая передавалась из поколения в поколение, несмотря на тяжелые времена и войны. Бесценная. А мой отец проиграл ее этому мудаку.

– Что произошло?

Сент-Клэр сглатывает, будто нес это бремя долгие годы. Полагаю, так и есть.

– У моего отца проблема с азартными играми, – тихо признается он. – Большая проблема, и несколько лет назад он влез в огромный долг, скрыв это от всех остальных в семье. Кроуфорд, экстраординарный оппортунист,[14] выкупил долг моего отца и потребовал оплатить его полотном Армана.

– Ну и козел, – сердито выпалила я.

Сент-Клэр кивает:

– И мой отец тоже. Дальше хуже. Мама была больна, так что отец вынес картину посреди ночи без надписей под картиной или официальных документов на продажу. Кроуфорд никогда не должен был допускать этого.

Не могу в это поверить.

– Ты не можешь подать на него в суд и вернуть ее?

Сент-Клэр медлит.

– Я думал об этом. Но судебное разбирательство привлечет внимание к нелегальным сделкам моего отца, – он вновь вздыхает. – Я был в США, когда все это произошло, и когда узнал, то предложил Кроуфорду в десять раз больше того, что он заплатил за нее, но ему просто доставляет удовольствие таким образом издеваться надо мной. Мне следовало быть тут, тогда я мог бы это предотвратить. – Он злится, но не на Кроуфорда, а, скорее, на себя.

– Похоже, ты сделал все, что мог, – мягко говорю я.

– Этого недостаточно, – резко отвечает он, а затем смягчается. – Прости, Грэйс. Я был невероятно груб, вот так вываливая все свои темные семейные тайны.

– Вовсе нет. Мне нравится, что ты так усердно старался вернуть семейную реликвию. Ты волнуешься о том, что правильно, не многие думают так же.

Сент-Клэр сжимает мою руку, и я вспоминаю, что он все еще ее держит. Он подносит ее к губам и оставляет легкий поцелуй на тыльной стороне моей ладони. Это лишь мимолетный контакт, но меня охватывает трепет от воспоминаний о его губах на моих.

И о большем…

Почувствовав прилив жара к низу живота, заставляю себя отбросить прочь это воспоминание, прежде чем я слишком им увлекусь.

Чарльз не выпускает моей руки, и мы идем дальше по улице вдоль зданий из дерева и кирпича, старой и добротной постройки.

– В Калифорнии нет строений такого возраста, – говорю я, осматриваясь по сторонам. – Все здесь такое величественное.

Он улыбается:

– Величественно – звучит скучно.

– Ну знаешь, отвечающим изощренному вкусу. Культивированным – куда не повернись, всюду много искусства. – Мы натыкаемся на небольшой дворик с фонтаном. В нем стоят статуи трех молодых женщин, запечатленных в камне, из их голов каскадом спускается вода. – Например, смотри, разве это не мило? По всему городу раскиданы небольшие островки красоты.

Сент-Клэр медлит, а затем по его красивому лицу расплывается озорная ухмылка:

– Давай искупаемся, а?

– Что? – ахаю я. – Нет! Разве это законно?

Сент-Клэр смеется, развязывая свой галстук и снимая обувь.

– Кому какое дело?

А затем, прежде чем я успеваю сообразить, что он настроен серьезно, Сент-Клэр перелезает через бортик фонтана.

– Ну же, давай, – подзывает он меня. – Ты пропустишь все веселье!

Он встает под струю фонтана. Вода стекает по его рубашке, и та липнет к его телу, стекает ручейками по его мокрым волосам.

Он сам выглядит как шедевр: высеченный из мрамора, созданный мастером.

– Грэйс! – настаивает Сент-Клэр. Он зачерпывает немного воды и брызгает на меня, но я вовремя отскакиваю с улыбкой. – Ты собираешься так стоять и смотреть всю ночь?

Если бы могла, то именно так бы и сделала, но искушение слишком велико. Мне хочется почувствовать, каково это – быть таким спонтанным и безрассудным. Хихикая, я снимаю обувь и осторожно шагаю в воду.

– Она холодная! – восклицаю я.

– Иди сюда. – Он хватает меня и утягивает на глубину, под водный поток. Вода каскадом стекает по нам, и мы промокаем за считанные секунды. Я, смеясь, цепляюсь за него, а затем потихоньку смех стихает.

Он смотрит на меня с неподдельным голодом в глазах. Желанием. Никогда раньше ничего подобного не видела.

– Привет, – шепчу я, глядя ему в глаза. Вода стекает по его идеальным скулам, по его губам. Не могу удержаться, чтобы не смотреть не мигая.

– Привет. – Он убирает с моего лба прядь мокрых волос, и наши взгляды встречаются. Он наклоняется для поцелуя. Медленного и жаркого и глубокого. Я растворяюсь в нем, он притягивает меня ближе, пока я не оказываюсь тесно прижатой к его мокрому точеному телу.

Боже, ощущения такие приятные. Я приоткрываю губы и позволяю вторгнуться его языку. Он издает стон и впивается в мою нижнюю губу, его нужда разжигает мое желание. Я хватаюсь за его мокрую рубашку и притягиваю его ближе, желая большего, желая полного контакта кожи с этим прекрасным телом. Не знаю, сколько времени мы проводим, охваченные этим эпическим поцелуем, но вдруг раздается громкий рев клаксона.

– Да! Дерзай! – доносятся крики. Я отрываюсь от Чарльза и замечаю проезжающую мимо машину, полную парней, которые кричат и издают возгласы.

Я краснею от смущения, в то время как Сент-Клэр просто смеется и машет им в ответ.

Пошатываясь, восстанавливаю дыхание. Я могла бы целовать его всю ночь. На долю секунды я колеблюсь, но затем смотрю ему в глаза.

– Хочешь, вернемся в мою квартиру? – шепчу я.

– Не уверен, что могу ждать так долго. – Он целует меня в мочку уха, оставляет легкие поцелуи на мокрой коже моей шеи своими теплыми губами. – Моя квартира ближе. – Он потирает большими пальцами мою шею, посылая дрожь томления, которая распространяется по телу и концентрируется у меня между бедер.

Я стараюсь сжать ноги.

– Звучит хорошо.

– Давай поймаем кэб.

Всю дорогу до квартиры Сент-Клэра мы целуемся, в итоге задние окна кэба запотели как у парочки подростков. Когда кэб останавливается у входа, Сент-Клэр бросает водителю несколько двадцатифунтовых купюр со словами «сдачи не надо».

Он толкает меня внутрь и целует, прижав к стене, еще до того, как дверь за нами успевает закрыться.

– Ты вся мокрая, – шепчет он, лаская мою грудь через влажное, прилипшее к моей коже платье и кружево моего бра.

Я вся дрожу, проводя руками по его торсу. Распахиваю его рубашку и стягиваю ее вниз, не переставая целовать его грудь. Я так поглощена моментом, что с трудом могу удержаться на ногах. Мне следует оторваться на мгновение, чтобы успокоиться, чтобы обдумать это, но я не хочу.

Мне хочется потеряться в нем и никогда не останавливаться.

Сент-Клэр берет меня за подбородок и наклоняет мою голову чуть в сторону, чтобы вновь завладеть моим ртом в страстном поцелуе. Заведя руки мне за спину он расстегивает молнию на платье, и оно соскальзывает на пол. Я издаю слабый стон, вспоминая последний раз, когда он меня раздел, и как его жаркий язык исследовал изгибы моего тела. Вздрагиваю от предвкушения. Он расстегивает бра и склоняется, чтобы поцеловать мою грудь. От охвативших ощущений я вновь издаю стон и выгибаюсь ему навстречу, отчаянно нуждаясь в большем. Он дразнит мои соски, водит по ним языком, пока они не твердеют от нужды, после чего берет каждый по очереди в рот. Жестко их посасывает, и я вскрикиваю от удовольствия, хватаясь за его широкие плечи, чтобы не упасть на пол в обмороке. Но мне нет нужды беспокоиться об этом – он поднимает меня, удерживая своими сильными руками, и несет через тонущую в темноте квартиру в свою спальню.

Сент-Клэр аккуратно кладет меня на кровать. Я смотрю на него, пока он медленно стягивает с меня трусики, и неожиданно оказываюсь перед ним обнаженной и полностью раскрытой. Его глаза в темноте жадно пожирают каждый миллиметр моего тела.

– Боже, как ты прекрасна, – шепчет он, медленно расстегивая ремень и снимая брюки. – Я мог бы смотреть на тебя вечно.

Мое сердце поет, но помимо слов мне нужно от него большее. Не просто большее – все. Когда он обнажается, я тяну его на себя, и он накрывает мое тело своим. Ощущать его кожа к коже – невероятно. Мне с трудом в это верится. А затем я чувствую прижимающуюся ко мне его жаркую, твердую и вставшую плоть.

Да.

Я откидываюсь на спину, широко разводя в стороны ноги… приглашая.

– Я так тебя хочу, – шепчу я, и Сент-Клэр стонет в ответ.

Он тянется к прикроватной тумбочке и мгновение спустя устраивается у меня между бедер. Я ощущаю, как его пальцы легко ласкают меня, поглаживая мой клитор с идеальным нажимом до тех пор, пока я уже не в состоянии выдержать этот жар.

Всего тебя. – Я протягиваю к нему руку, такому большому и твердому, и подвожу к себе, готовой и ожидающей. – Боже, Чарльз…

Он проникает в меня медленно, будто смакует каждый дюйм ощущений. Я прижимаю голову к его плечам, это такой кайф. Боже, так приятно.

– Грэйс, – его голос напряжен, а обычно спокойное выражение лица сменяется чистейшей потребностью. Он врезается глубже, усиливая напор, полностью заполняя меня. Я ахаю и впиваюсь зубами в его плечо, а ногтями ему в спину. Обхватываю его торс ногами, в то время как он толкается во мне, все глубже и быстрее. Чувствую, как зарождается столп сладкого огня, пульсирующее давление нарастает, будто волна. Он сжимает мою попку, удерживая меня на месте, и кусает шею, издавая низкий утробный стон. Это все, что мне нужно.

Мои бедра приподнимаются ему на встречу, я запрокидываю голову, растворяясь в ощущениях, по мере того как его толчки становятся более частыми, сильными, глубокими, теряясь в нашем жарком ритме, пока меня будто цунами не накрывает оргазм – прекрасная волна чистейшего наслаждения, достаточно сильная, чтобы поглотить меня без остатка. Я чувствую как напрягается Сент-Клэр, и в свою очередь достигает кульминации. Слышу, как он выкрикивает мое имя, а затем нас обоих окутывает блаженство.

 


Глава 8

 

Я просыпаюсь в роскошной кровати в окружении мягких простыней, чувствуя себя ошеломленной и дезориентированной, но довольной. Чувствую запах кофе, перед тем как открыть глаза.

– Ммм, как вкусно пахнет, – говорю я вслух, все еще сонная.

– Привет, соня, – Сент-Клэр целует меня в щеку, и я вдруг вспоминаю все о прошлой ночи.

Все.

– Привет. – Я бросаю взгляд на мужчину рядом и не могу сдержать улыбки. Его взъерошенные после сна волосы восхитительно разметались, а обычно точеные черты лица кажутся мягче и расслабленней. Мне хочется оставить поцелуи на всем его теле.

– Ты хорошо спала? – он склоняется в паре дюймов от моего лица, будто мы давние любовники, кладет щеку на руку, опираясь на локоть. – Благодаря тебе я спал очень хорошо.

Я краснею.

– Я тоже. – Вообще-то лучше, чем за все последние месяцы. И это не была лишь физическая связь. С Сент-Клэром я ощущаю нечто большее. Но еще слишком рано анализировать мою личную жизнь. Мне нужен кофе. – Где Джо?[15]

Он тыкает себя в грудь.

– Я Чар-льз, помнишь? – ухмыляется он.

– Упс. Должно быть, я села вчера не в тот кэб, – усмехаюсь я. – Эти британские парни все на одно лицо.

– Что ж, тогда, полагаю, мне нужно почаще оказываться не в том кэбе, – говорит он и притягивает меня ближе.

– Полагаю, что так, – шепчу я ему в губы. С радостью прижимаюсь к его груди и в этот момент понимаю, что в нем особенного: мне уютно. Быть с ним легко и весело.

Осторожно, Грэйс, а как же держать все в профессиональном ключе? Наверно, я отбросила это, когда прошлой ночью села в тот кэб и отправилась в квартиру Сент-Клэра.

Я улыбаюсь.

– Но если серьезно, я чувствую запах кофе.

Он качает головой, изображая разочарование.

– Ох уж эти американцы с вашими драгоценными чашками кофе.

– А как же ты? – поддразниваю я. – Тебе лучше не сообщать своим соседям, что ты переметнулся из стана чаеманов. Иначе они лишат тебя гражданства.

Он снова смеется, и я против воли наслаждаюсь этой легкостью. Часть меня беспокоится, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой, но я велю ей замолчать и позволить мне мирно насладиться этим моментом. Как я могу найти истинную красоту, если не желаю надеяться, рисковать и верить, что фантазии иногда сбываются?

Из другой комнаты доносится характерный звонок таймера, и я понимаю, что даже не видела остальную часть дома, а гостиная прошлой ночью была погружена в темноту и казалась гораздо менее интересной для изучения, чем Сент-Клэр.

– Этот сигнал означает, что твой кофе готов.

Он сжимает меня в сладких неспешных объятиях, после чего садится, кончики его волос торчат в разные стороны, словно иглы у дикобраза. Будто он пытается убить меня своей милотой.

Я тоже сажусь, наконец-то разглядывая что-то помимо мягких подушек и простыней. Мы на втором этаже: единственное, что видно из огромных окон от пола до потолка – это солнечный свет, голубое небо и черепичные крыши, растянувшиеся на мили. Мимо проносится стая птиц, в отдалении видны церковный колокол и куранты.

– Восхитительно.

Сент-Клэр встает с кровати и с умилением смотрит на меня сверху вниз.

– Воистину. – Он одергивает одеяло. – Пошли, спящая красавица. Я приготовлю тебе завтрак.

В его кондо так много стекла, что мы с таким же успехом могли быть на улице. Широкое окно на потолке и множество других впускают в помещение естественный свет, отчего все вокруг сияет, а утреннее солнце озаряет его картины: Ван Дейк, еще одна картина Пикассо, несколько картин более поздних британских художников – их работы чуть смелее, формы более современные и свободные, но все равно удивительные.

– У тебя невероятная коллекция, – говорю я, когда мы проходим через гостиную на кухню. Диван, который мы упустили прошлой ночью – хотя он находится лишь в четырех футах от двери – из мягкой серо-коричневой замши, стены выкрашены в белый цвет, а над открытым газовым камином облицованная белым деревом рама.

– Когда ты успеваешь все это покупать?

– Я и не успеваю, – он роется в шкафу рядом с плитой в поисках сковородки. Находит нужную и вертит ее в руке, поворачиваясь ко мне. – Для этого ты мне и нужна.

Я устраиваюсь на барном стуле лицом к нему и наблюдаю, за его готовкой. Он уверенно себя чувствует на кухне из нержавеющей стали, разбивает яйца, готовит в тостере хлеб, жарит бекон с несколькими дольками помидора, в то время как я попиваю свой кофе. Стараюсь не представлять, скольким женщинам он готовил завтрак, и просто наслаждаться тем, что он делает это для меня. И под «делает это для меня» я подразумеваю все доступные способы: его белый халат открывает треугольник его гладкой груди, по которой мне хочется провести ладонями, ощутить рельеф его мышц под своими пальцами, двигаясь вниз к его прессу…

– У меня для тебя сюрприз, – говорит Сент-Клэр, ставя передо мной тарелку.

– Сюрприз? – в моей груди поднимается небольшой всплеск возбуждения. – Какой?

Он посмеивается.

– Ну если сказать, это испортит сюрприз, разве нет?

– Скажи!

– Давай позавтракаем, а после пойдем.

– Мучитель, – говорю я, надкусывая яичницу с беконом. Конечно же, она приготовлена хорошо. Что бы не делал Сент-Клэр, все получается хорошо. Может ли этот мужчина быть еще более идеальным?

 

Показывая мне обещанный сюрприз, Сент-Клэр не уводит меня далеко, всего лишь в паре минут пешей доступности. Он сворачивает с оживленной улицы с шикарными кафе и бутиками и останавливается возле узкого таунхауса. На первом этаже расположена небольшая химчистка. Я в замешательстве.

– Ты пытаешься мне на что-то намекнуть? – шучу я.

Он смеется и достает ключ, который подходит к одной из дверей.

– Ты мне доверяешь?

Я смотрю в его глубокие синие глаза и чувствую всем нутром. Я доверяю ему. Доверяла с самого начала.

– Грэйс? – он выглядит обеспокоенным.

– Что?

– Это не был вопрос с подвохом.

– Точно, – я трясу головой. – Конечно, я тебе доверяю!

– Хорошо. А то я уж на секунду заволновался. – Он открывает дверь рядом с химчисткой и ведет меня по узкой лестнице вверх на один пролет. Мы оказываемся перед еще одной дверью, на этот раз, открыв ее, Сент-Клэр отходит в сторону. – Проходи, – улыбается он, при этом выглядит так, будто это он сейчас получит подарок.

Я медленно прохожу мимо него и замираю. Это арт-студия. Вдоль стены стоит десяток холстов разного размера, а на бетонном полу, забрызганном каплями краски и лужицами темного цвета, установлены несколько мольбертов. На полке вдоль одной из стен лежат всевозможные краски – акриловые, масляные, акварельные – и кисти всех форм и разновидностей. Студия залита светом из трех окон, расположенных у потолка, в углу установлена промышленная раковина, любовно тонированная прошлыми художниками.

– Это место связано с колледжем? – спрашиваю я, все еще находясь немного в замешательстве. – Мы здесь встречаемся со студентами?

– Не совсем, – говорит он, улыбаясь от уха до уха. – Это твой сюрприз. Она для тебя. – Он жестом указывает на комнату.

– Для меня? – глухо повторяю я.

– Нет, для твоего творчества. Чтобы ты могла работать, снова рисовать. – Он застенчиво пожимает плечами. – Может, это поможет тебе вновь найти вдохновение.

Я лишаюсь дара речи.

– Ты приготовил это для меня?

– Тебе нравится?

Я еле сдерживаю слезы. Этот милый и заботливый жест ценнее, чем деньги. Он заботится обо мне и моей работе. – Как я вообще могу надеяться когда-нибудь отплатить тебе за все это? – шепчу я.

– Я хочу заполучить себе первый оригинал работы Грэйс Беннет, – улыбается он. – Договорились?

– Договорились, – произношу я, мое сердце переполняют эмоции. Он наклоняется для поцелуя, его пальцы опускаются вниз по моим щекам, чтобы приподнять подбородок. Наши губы соединяются, языки переплетаются, дыхание смешивается, и как всегда проскальзывает электричество, но в этом есть что-то большее, чем просто страсть – более глубокая связь.

– Спасибо, – шепчу я, когда мы отстраняемся.

Он целует меня в лоб.

– Спасибо тебе, Грэйс, моему счастливому талисману. – Он смотрит на свои часы. – А теперь мне надо вернуться к делам, но ты оставайся здесь сколько пожелаешь и посмотри, как проявит себя твое вдохновение.

Когда он уходит, я брожу по комнате, слегка касаясь банок с красками, в изумлении пробегая пальцами по щетине кистей. Не могу поверить, что все это мое. Я думаю о словах Сент-Клэра, что страсть никогда не исчезает, и вспоминаю, что говорила моя мама о вдохновении, что оно никогда не приходит, когда ты пытаешься его принудить.

Тем не менее спустя столько времени я нервничаю. Поэтому решаю сбросить напряжение: достаю немного краски и некоторое время просто балуюсь, рисуя линии случайных цветов, проводя то с различным нажимом, то поверхностно. Даже не замечаю, как проходит день, пока свет из окна не тускнеет и я не осознаю, что отлично развлеклась. Никакого рисования под давлением, а как в старые добрые времена, до того как последствия коснулись моего творчества. За это надо поблагодарить Сент-Клэра.

 

Возвращаясь в свою квартиру, я парю на седьмом небе. Чувствую, что даже если в ближайшее время не сотворю шедевр, сегодня впервые за долгое время я прикоснулась кистью к холсту, и это восхитительно. Приближаясь к своей улице, стараюсь придумать, как могу выразить свою признательность Сент-Клэру. Он, кажется, из тех мужчин, у которых все есть, но, уверена, смогу придумать какой-нибудь маленький жест благодарности за все, что он для меня сделал.

– Здравствуйте, мисс Беннет.

Я поднимаю взгляд. Прислонившись к перилам, у моей квартиры ожидает мужчина. Я узнаю в нем Ника Леннокса, агента Интерпола, который расследует в Штатах кражи произведений искусства.

Удивлена увидеть его здесь.

– Привет, э-э, все в порядке?

– Просто замечательно, – Ник оглядывается по сторонам. – Милый райончик. Неплохо для интерна аукционного дома.

От его тона я слегка напрягаюсь.

– Арт-консультанта, – поправляю его, доставая ключи. – Могу вам чем-нибудь помочь?

– Надеюсь, – улыбается мне Ник. – Мы можем сходить куда-нибудь и поговорить?

– Мы уже разговариваем.

Он улыбается, но улыбка не достигает его глаз.

– Более уединенно.

Вместо того, чтобы пригласить его в дом, я киваю в сторону маленького парка в конце квартала:

– После вас.

Мы прогуливаемся в тишине, но мой мозг усиленно работает. Наконец, я спрашиваю:

– Был ли в деле «Кэррингерс» какой-нибудь прорыв? Новые зацепки?

– Можно и так сказать. – Мы подходим к маленькой лавочке, и он жестом приглашает меня садиться. – Я приехал к вам, потому что мне нужна ваша помощь.