Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Стелла Лондон «Искусство похищения поцелуев» (Искусство и Любовь #2), июнь 2016 6 страница



– Чарльз, – шепчу я.

Он стонет в ответ, его язык неустанно подводит меня к краю.

Я не кричу, хотя мне и хочется, когда достигаю вершины, и по моему телу пробегают потоки чистейшего взрывного блаженства, мои ноги дрожат, пока я успокаиваюсь.

 

После этого Сент-Клэр приглашает меня остаться в его комнате, которая в два раза больше, чем вся моя квартира.

– Не возражаешь, если я заскочу в душ? – спрашивает он, пока я впитываю взглядом роскошную обстановку. – Можешь присоединиться… – добавляет он, притягивая меня ближе и целуя в плечо.

– Скоро буду, – говорю я, растворяясь в его объятиях. – Хочу лишь проверить свои сообщения, на случай если Мэйси прислала мне какие-то файлы.

– Такая прилежная, – усмехается он и направляется в ванную, однако успев предварительно шлепнуть меня по попке.

Я смеюсь. Слышу, как в душе начинает шуметь вода, и нахожу свой телефон. Пришло несколько рабочих мейлов, но ничего срочного, так что вместо этого я осматриваюсь. В комнате фотографии Сент-Клэра и его родителей из Парижа, Рима, Нью-Йорка, его мама всегда улыбается, а отец бесстрастен. На одной из полок стоят конные трофеи – похоже, Сент-Клэр особенно хорош в прыжках – и бейсбольный мяч с автографом Марка Макгвайра.

Я задаюсь вопросом, каково это – вырасти с таким количеством денег, и стоящая ли это замена любви и поддержке родителей. Я так не думаю, и вновь возвращаюсь мыслями к Сент-Клэру, к его холодному на эмоции взрослению.

Когда я прохожу мимо его стола, замечаю чертежи, полуприкрытые другими бумагами. Он что-то конструирует? Отодвигаю в сторону несколько счетов за семейный особняк и выуживаю весь чертеж. Он похож на музей.

Смотрю в сторону ванной, чтобы удостовериться, что Сент-Клэр по-прежнему плещется, и приглядываюсь получше.

Это ограбленный музей в Сан-Франциско. На нем указаны выходы, камеры безопасности, все, что требуется, чтобы провернуть крупное ограбление.

Мое сердце замирает.

Если Сент-Клэр действительно тот мужчина, которого я описала Ленноксу, мужчина, которым, как я верю, он является, то зачем, черт возьми, ему эти чертежи?

 

 

 


Глава 11

 

– Грэйс? Алло? Земля вызывает Грэйс… – Пэйдж машет рукой у меня перед лицом.

– Хмм, что? – поднимаю на нее взгляд.

Пэйдж закатывает глаза.

– Очнись уже. Что с тобой сегодня? – спрашивает она. – Все-таки потеряла голову от мистера Совершенство?

Мы обедаем в небольшом кафе недалеко от моей квартирки в Ноттинг Хилл, сидя за маленьким и немного неудобным, но милым металлическим столиком со стульями и попивая кофе, который в состоянии выбить вас из собственных носков в любое время дня, но все же он не может отогнать мои волнения.

– Я просто думала о работе, – лгу я. Правда в том, что я просто не могу выкинуть из головы те чертежи и телефонный разговор Сент-Клэра. Прошло уже пару дней, как мы вернулись из Сассекса, и все, что я делала все это время – прокручивала ситуацию в своей голове миллион раз, стараясь придумать разумное объяснение, которое не включало бы в себя грандиозное ограбление и незаконные сделки.

Пэйдж внимательно меня изучает.

– Ты уверена, что все в порядке? Ты можешь мне рассказать, ты же знаешь. Что бы это ни было.

– Знаю.

Но я чувствую вину, что не могу поделиться с ней, только не этим. Пэйдж одна из тех, кто расследует кражу в «Кэррингерс», это означает, что если Леннокс прав, Сент-Клэр дурачил нас всех. Хотелось бы мне иметь больше информации. Что, если это ничего не значит? Или хуже того: что, если значит?

– Я просто ощущаю давление из-за важности принятия этого решения для художественной выставки. – Ненавижу лгать ей, но не вижу другого выхода.

– Ты справишься, – ухмыляется Пэйдж. – Но я могу говорить об искусстве весь день, достаточно мне вернуться в офис. Хочется послушать о сексуальных выходных загородом.

Я смеюсь.

– Ну конечно, ведь напряжение от кошмарной семейки так поднимает настроение.

– Должно быть, это сработало, потому что ты вся… светишься. – Пэйдж щурится. – Пожалуйста, скажи, что ты решила отказаться от этой «сугубо профессиональной» фигни и ковала железо пока горячо.

– Возможно… – чувствую покалывание желания от воспоминаний о его руках, его языке… Я вздыхаю. – Я старалась удержаться в рамках профессиональных отношений, правда старалась.

– Ой, я не виню тебя. На самом деле я бы даже рассердилась, если бы ты не воспользовалась случаем. – Пэйдж помешивает свой кофе. – Расскажи мне все.

– Леди никогда не целуется и не обсуждает свою интимную жизнь, – усмехаюсь я.

– Предательница, – показывает мне язык Пэйдж. – Мне нужно опосредовано жить через тебя. Все, чем я занималась эти дни, так это работала. – Она устало вздыхает.

– В страховой все так же суетно? – спрашиваю я. – Какие-нибудь новые следы?

– Ни единого. Обычно на этом этапе мы уже оплачиваем чек и двигаемся дальше, но власти не позволят этому случиться. Этот парень, Леннокс, настойчивый. И настырный. И вроде как горяч… – Пэйдж прикусывает губу. – А ты что думаешь?

– Он… милый, наверно. – Вновь чувствую себя виноватой за то, что так много скрываю от нее, но мне нужно точно знать, что Леннокс говорит другим о Сент-Клэре. – Он не предоставил каких-нибудь подозреваемых? – аккуратно интересуюсь я.

– Не особо. Просто сказал, что думает, это кто-то в поисках острых ощущений, а не наживы. – Пэйдж приглаживает свои волосы. – Сент-Клэр все еще расстроен из-за своего пропавшего шедевра? Он ведь не потерял деньги, верно?

– Нет, деньги потерял «Кэррингерс», – рассеяно говорю я. Сент-Клэр никогда не сделал бы этого ради денег, в этом Леннокс прав. Их у него более чем достаточно. Но это по-прежнему не имеет смысла: не могу представить, чтобы Сент-Клэр рисковал всем лишь ради мимолетного кайфа.

Или, может, я не права, и на самом деле совсем его не знаю.

– Грэйс?

Я выныриваю из своих размышлений. Пэйдж закатывает глаза.

– Я снова это сделала, да? Прости, что отвлеклась.

– Хорошо что я так сильно тебя люблю, – подмигивает она.

– Я тоже тебя люблю, – мое чувство вины растет. Ненавижу скрывать что-то, особенно от лучшей подруги. – Я не заслуживаю такой подруги, как ты.

 

 

После обеда я возвращаюсь в офис Сент-Клэра – мой офис – и пытаюсь сосредоточиться на работе. Пролистываю художественные работы финалистов, которые выбрала для шоу Лондонского колледжа изобразительных искусств – смесь работ художников, наделенных классическим талантом, и смелых авторских работ – и я довольна своим выбором. Думаю, шоу будет иметь успех. Я стараюсь прочувствовать верность выбора нутром и следовать своим инстинктам, куда бы они меня не завели, даже если это каменистый путь. Знаю, что некоторые из пожилых членов совета могут быть удивлены моим выбором относительно некоторых работ, но также знаю, что это студенты, которые заслуживают того, чтобы быть выставленными.

Сделав окончательный выбор, я вновь переношу внимание на свою основную работу и невероятные картины европейских художников, которые могу представить в коллекции Сент-Клэра. Звоню Мэйси в Сан-Франциско и прошу расписание Сент-Клэра, чтобы мы могли организовать несколько показательных просмотров. Мое настроение улучшается при одной мысли об этом.

– Все готово, – говорит она по телефону. – Я открыла вам доступ к его календарю, в нем должно быть все.

– Спасибо и… доброе утро, – добавляю я, вспомнив о разнице во времени.

Кликаю на расписание и открываю таблицу, в которой указаны предстоящие художественные выставки и приемы в галереях, время присутствия того или иного художника в городе или частных показов, что они, по слухам, устраивают в определенных местах. Было весело узнавать это, звонить и быть на гребне волны международной арт-сцены.

Я просматриваю список, стараясь понять его сложный календарь. В нем различные цветовые коды путешествий, деловых приемов, личных встреч – за несколько лет.

Я замираю. Все его прошлые поездки и встречи вот тут, в его расписании. Если Леннокс прав, то эти даты совпадут с другими кражами. Я могу все проверить прямо сейчас, но в какой-то степени это кажется предательством. Словно я допускаю, что обвинения могут быть обоснованными.

Я разрываюсь. Нужная мне информация находится буквально у меня в руках, и тем не менее я не могу заставить себя проверить. А что, если Леннокс прав?

А если он не прав – и ты можешь это доказать, – приводит доводы внутренний голос. Если расписание Сент-Клэра не совпадает с ограблениями, то этого свидетельства для меня достаточно, чтобы отбросить безумные теории Леннокса и жить дальше.

Я не могу больше теряться в подозрениях и неуверенности. Мне нужен ответ.

Мое сердце пускается вскачь, пока я просматриваю информацию за прошедший год. Леннокс упоминал ограбление в Брюсселе, и я быстро задаю его в поисковике Гугла. Появляются детали этого преступления: восемнадцатое мая, Брюссель. Золотые слитки похищены из хранилища, подозреваемых нет, свидетелей нет.

Я возвращаюсь к расписанию Сент-Клэра, мои пальцы порхают по клавишам, но я дрожу. Этим я пересекаю черту? А как же доверие и презумпция невиновности?

Именно поэтому мне и нужно это сделать – чтобы сработала презумпция невиновности, доказать раз и навсегда, что он не мог сделать того, в чем обвиняет его Леннокс.

Мой пульс ускоряется. Я сверяю календарь.

С десятого по двадцатое мая – Бельгия. Встреча с новым инвестором, посещение технической лаборатории, встреча с местными бизнес-лидерами.

Брюссель.

Мое сердце екает, но я стараюсь не обращать на это внимания. Это может быть совпадением.

Я проверяю другие даты. Кража алмазов в Монако. Редчайшее произведение искусства украдено в Рио. И каждый раз командировки Сент-Клэра совпадают с ограблениями. Он был в тот момент в стране, каждый раз с идеальным прикрытием.

Я смотрю на экран, не веря своим глазам. Мое сердце по-прежнему говорит, что это неправда, что это какая-то ошибка, но факты не лгут.

Все сходится. Сент-Клэр и ограбления. Они связаны.

Чувствую, как грудь простреливает болью.

Как я могла быть такой наивной? Так верила Сент-Клэру, а он все это время врал мне в лицо.

Все это ложь.

Я не знаю, что делать. Тянусь к своей сумочке и отыскиваю визитку Леннокса.

Руки трясутся, пока я набираю номер. Он отвечает после первого же гудка:

– Грэйс, я надеялся, что вы позвоните. Чем могу быть полезен?

Я сглатываю, еле сдерживая слезы:

– Думаю, нам надо поговорить.

 


Глава 12

 

Я не спала всю ночь, вертясь и ворочаясь часами, а когда мне все же удалось задремать, приснился Сент-Клэр. Однако в отличие от обычных эротических снов, этот больше походил на кошмар: я бежала за ним по длинной дороге, звала его по имени, но он так ни разу и не повернулся. Я проснулась с ощущением утраты и абсолютного ужаса. Никакой консилер не смог бы замаскировать круги у меня под глазами, но мне нужно идти в офис и притворяться, что все нормально, по крайней до тех пор, пока я не пойму, что мне делать дальше.

Я назначила встречу с Ленноксом на час дня, и минуты тянутся болезненно медленно. Пытаюсь как обычно сконцентрироваться на работе, составляя расписание Сент-Клэра и делая звонки, чтобы организовать предстоящие просмотры, но могу думать лишь о том, что обнаружила. Планы путешествий, даты других ограблений… Все улики указывают на то, что Сент-Клэр преступник, но единственное, чего я не могу понять – зачем?

Зачем красть то, что он может с легкостью себе позволить? Зачем рисковать загреметь в тюрьму из-за… чего? Я не купилась на мотивацию Леннокса, что это «ради острых ощущений». Сент-Клэр получает удовольствие от риска, да, но всегда с какой-то целью. Чего ему хотеть от тех картин, которые он не смог бы выставить или наслаждаться ими?

– Смотришь на прекрасное произведение искусства? – заглянул в мой офис Сент-Клэр. Я подскакиваю и захлопываю ноутбук. Он совершенно расслабленно улыбается мне. – Ты такая милая, когда концентрируешься на чем-то.

Я выдавливаю улыбку.

– Э-э… привет, – запинаюсь я. – Всего лишь в четвертый раз перепроверяю список для художественного шоу студентов. – Мои руки трясутся, так что я кладу их на колени. Мне ненавистно так лгать.

Он улыбается.

– Уверен, что это идеальный выбор.

Ну вот, он снова меня поддерживает. Я чувствую себя еще хуже из-за того, что сдаю его полиции, что подозреваю его в первую очередь. Боже, а если я ошибаюсь?

– Я просто заглянул узнать, могу ли сводить тебя на ланч. Ты свободна? – Он одаривает меня белоснежной улыбкой, и его ямочки действуют на меня как атака с двух фронтов, мое сердце екает в груди. Мне так отчаянно хочется согласиться.

– Прости, но я не могу, – снова лгу я. – У меня планы на ланч с Пэйдж.

– Это уже становится твоим регулярным ритуалом.

Дерьмо! Я забыла, что сказала ему про вчерашний ланч. Стараюсь выкрутиться.

– Ну, ты же знаешь нас, девчонок – мы просто не можем наговориться! – Сент-Клэр озадаченно смотрит на меня. Блин, Грэйс, оставайся спокойной. Перевожу дыхание: – Я так давно не проводила с ней время, понимаешь? И очень по ней соскучилась.

Его лицо смягчается:

– Я понимаю. Тогда в следующий раз обедаем вместе?

Я киваю:

– Однозначно. – После того как я схожу на встречу с человеком, который хочет арестовать тебя и разрушить твою жизнь. – Не могу дождаться, – проверяю часы. – Мне пора идти.

Встаю, чтобы уйти, но он ловит меня по дороге к двери и притягивает к своей груди.

– Может, вместо этого поужинаем сегодня вечером? – говорит он, и я вижу в его глазах желание. Он очерчивает пальцем контур моих губ, и я не могу не растаять от этого.

Мой разум, возможно, мечется и разрывается, но у тела нет никаких сомнений.

Он целует меня, и я, не удержавшись, целую его в ответ.

Чувство вины, что я испытываю, тяжелее каменной статуи.

 

Отправляюсь на встречу с Ленноксом по адресу, который он мне дал: паб «Грин Фрог» в Сохо. Им оказывается похожий на старомодный маленький английский бар, весь в дереве и с флагами снаружи, в отличие от претенциозных и современных местечек по соседству. Держу пари, именно поэтому Леннокс его и выбрал – не так уж много народа станет свидетелями секретного полуденного разговора.

Мое сердце колотится, когда я входу в двери паба. Не уверена, что у меня есть готовый план действий, но ясно одно – я должна узнать больше. С Ленноксом будет сложно иметь дело, но я напоминаю себе, что ему нужна моя помощь. Он не знает о календаре Сент-Клэра, и мне не нужно упоминать о нем до тех пор, пока не буду полностью уверенной.

В пабе царят полумрак и тишина. Я обнаруживаю Леннокса сидящим в маленькой задней комнате. В ней никого нет, за исключением двоих мужчин, тихо и сосредоточенно разговаривающих за одним из столиков.

– Такое чувство, что мы в фильме про гангстеров, – говорю я, присаживаясь за столик. – Вы точно коп? – шучу, хотя на самом деле очень нервничаю. Я выскользнула из офиса тайком, хоть и была уверена, что Сент-Клэр меня не преследовал. Такое чувство, что я делаю что-то постыдное, будто мне следует притаиться и скользнуть в тень под покровом темноты.

Губ Ника касается легкий намек на улыбку.

– Я подумал, что вам будет более удобно в каком-нибудь непримечательном месте.

– Ладно, – я дергаю ногой, не зная, что сказать, вся переполненная нервной энергией.

Леннокс какое-то время изучает меня, а затем произносит:

– Вы что-то обнаружили, не так ли?

Я перестаю трястись и вскидываю на него взгляд.

– Нет. – Черт! Мне действительно надо поработать над умением оставаться спокойной под давлением. – Я просто хочу узнать побольше о деле. – Заставляю себя успокоиться. – Вы разбрасываетесь серьезными обвинениями. И если это Сент-Клэр, то меня тоже могут признать виновной. Как соучастницу или типа того. Мне нужно знать, с чем я имею дело.

Ник кивает. По крайней мере сейчас он, похоже, мне верит.

– Я знал, что вы неглупы, – говорит он. – Вы правы, вам нужно подумать о себе. Вы можете оказаться соучастницей его преступлений, даже не осознавая этого, что может вовлечь вас в большие неприятности. Если, конечно, вы не будете сотрудничать. Я могу помочь вам и заключить сделку.

– Вы имеете в виду свидетельствовать против него? – Мой желудок ухает вниз. – Но я же вам сказала, что ничего не знаю.

Во всяком случае ничего конкретного.

– Вы не можете знать наверняка, – склоняется вперед Ник. – Нам нужно пройтись по всему, что вы видели и слышали, с тех пор как с ним встретились. Должно быть что-то, что вы упустили. Расскажите мне, что вы знаете. Это единственный способ вызволить вас из этой заварушки.

Я с минуту изучаю его. Он выглядит таким нетерпеливым.

И в этот момент я понимаю: это не мне нужна помощь, а ему.

– У вас ведь ничего нет на него, не так ли?

Ник хмурится.

– Я знаю, что он виновен.

– Но этого недостаточно для того, чтобы арестовать его или иметь хоть малейший шанс выиграть дело в суде. – Я откидываюсь на спинку, чувствуя, что лучше контролирую себя. – У вас ничего нет.

Леннокс в свою очередь откидывается на кожаном сиденье и проводит рукой по своей щетине. Он едва пожимает плечами, будто решив, что ничего не случится, если он поделится чем-то со мной.

– Ладно, Грэйс, дело вот в чем. Я проверил его командировки, и даты совпадают. Знаю, что Сент-Клэр был в каждом городе, где были украдены произведения искусства, примерно в то же время, когда происходили ограбления.

Я чувствую странное облегчение. Если Леннокс уже знает об этом, то мне не нужно говорить ему этого… или предавать Сент-Клэра. Но затем меня осеняет – все же у Леннокса есть кое-какие улики.

Он наблюдает за моей реакцией.

– Вы не кажетесь удивленной.

– Сент-Клэр много путешествует. Как и многие другие бизнесмены высокого ранга, – говорю я, стараясь сохранять спокойствие. – Держу пари, у десятка людей поездки приходятся на те же даты.

– Но Сент-Клэр подходит по психологическому портрету, – упрямо говорит Леннокс. – Этот парень во всем нарушает правила. Посмотрите на его семью, его воспитание. Его наказывали за нарушение строгих правил отца, и теперь он не будет играть по чьим-либо правилам, включая установленный закон.

– Многие росли со строгими родителями. – Я понимаю, что защищаю его, хотя сама даже не знаю, почему.

– Да, но объедините это с его потребностью побеждать, получать все, что он пожелает… – Леннокс пожимает плечами. – Его профиль говорит сам за себя. У него есть мотив, есть средства, и мы можем доказать, что у него была и возможность. Множество возможностей.

– Так, судя по вашим словам, всем богатым людям, воспитанным властными отцами, суждено стать преступниками-белыми воротничками?

Он пожимает плечами:

– Не всем. Но он безусловно такой.

Мой мозг бешено работает. Леннокс не сказал мне ничего, чего бы я ни знала – и все его улики пока косвенные. Совпадение. Этого явно недостаточно, чтобы убедить жюри присяжных. Это значит, что он даже близко не подошел к аресту Сент-Клэра.

Почему я чувствую облегчение от этого?

– Я слышу лишь кучу теорий и ни одной явной улики, – говорю я ему, хотя все это и кажется мне довольно убийственным.

– Вот тут-то и вступаете вы. – Он наклоняется вперед, взгляд его карих глаз напряженный и острый. – Преступники с карьерой Сент-Клэра хороши и умны. Их трудно поймать. Даже так вам скажу – мне нужен прорыв в этом деле, иначе я его проиграю. Это правда. Рано или поздно он совершит ошибку, но к тому времени мои боссы будут уже заняты другим грабителем.

– Может, вам удастся поймать следующего.

– Я поймаю этого, – клятвенно заверяет Леннокс. – Вы можете близко подобраться к Сент-Клэру, Грэйс. Мне нужно, чтобы вы раздобыли необходимые нам обоим доказательства.

– Вы хотите, чтобы я за ним шпионила? – Это уж слишком. – Я не предам его вот так просто.

– Это не предательство! Вы привлечете его к уголовной ответственности. – Леннокс оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.

– Но что, если он невиновен? – Я все еще надеюсь, что это так. Он должен быть невиновным.

Леннокс ухмыляется, будто знает, что я хватаюсь за соломинку.

– Что ж, тогда вы не найдете никакого компромата, разве нет? И мне придется двигаться дальше. Все в выигрыше.

А он хорош. Я между двух огней: если скажу ему катиться к черту, то рискую получить обвинение как соучастница в преступлениях Сент-Клэра, либо придется шпионить за небезразличным мне человеком, чтобы доказать его невиновность.

Но я напоминаю себе, что не обязана играть в игры Леннокса. Я могу выторговать себе немного времени и выяснить, как мне стоит поступить дальше.

– Мне не следовало сюда приходить, – говорю я, вставая со стула. – Мне нужно идти.

Леннокс вздыхает.

– Он виновен, Грэйс. Поверьте мне, он стоит за этими ограблениями.

В том то все и дело, я ему не верю. Не уверена, что полностью доверяю в этот момент и Сент-Клэру, но я верю своим чувствам, когда мы вместе, верю, что его сладкие ласки подлинные, его щедрость – не прикрытие для скрытых мотивов.

– Иногда инстинкты обманывают, – отмечаю я.

– Определенно, так и есть, – произносит он, в то время как я направляюсь к выходу.

 

 

Выйдя из паба, я прогуливаюсь по мощеной дорожке, которая вьется вдоль Темзы, наблюдаю за водоворотами серых вод у набережной. Мой мозг вовсю работает, пытаясь найти выход из ситуации.

Ошибка ли верить в Сент-Клэра? Верить в мужчину, рядом с которым я чувствую себя особенной и защищенной, который смешит меня и заставляет мои коленки слабеть, в мужчину, который верил в меня с самого начала, даже когда никто больше этого не делал? Вся эта сказочная история работы-тире-романа казалась слишком чудесной, чтобы быть правдой с самого начала, но теперь может стать реальностью.

Мимо проходит пара, держась за руки и прижимаясь друг к другу, совершенно не обращая внимания на окружающий мир, и, несмотря ни на что, мне хочется, чтобы Сент-Клэр был сейчас рядом со мной. Мне хочется быть рядом, чтобы вместе наблюдать за бликами солнечного света, отражающегося на поверхности темных вод, чтобы наслаждаться прохладным воздухом, холодящим нашу кожу, чтобы прогуливаться вдоль реки, держась за руки. Именно у него мне больше всего хочется попросить совета обо всей этой ситуации, с ним мне хочется проводить все свое время, чем бы я ни занималась.

И тут меня осеняет, почему я честно не рассказала Ленноксу о своих подозрениях или не согласилась на его предложение шпионить за Сент-Клэром в поисках улик.

Несмотря на все происходящее, я по-прежнему хочу защитить Сент-Клэра. Быть с ним – и показать ему те же веру и доверие, которые он показывает в отношении меня.

Ничего не могу с этим поделать. Я влюбилась в него.

 


Глава 13

 

Следующие три дня я чувствую себя шпионом, разрываясь между словами Леннокса и собственным растущим чувством к Сент-Клэру. Стараюсь отвлечься от битвы разума с сердцем, проводя долгие часы в арт-студии, но несмотря на кисти, краски и мольберты, о которых я когда-то могла только мечтать, моя картина кажется созданной насильно. Наполнив несколько холстов абстрактными цветами (синими тонами, очень похожими на оттенок глаз Сент-Клэра), я сдаюсь и трачу свое свободное время на прогулки по округе, погрузившись в свои мысли.

Отчасти мне хочется позвонить Ноне и спросить совета, признать, что я в какой-то степени потеряла голову. Но покидая ди Фиорес, я вся была в предвкушении и радости от предстоящего путешествия. Последнее, чего мне хочется, чтобы они беспокоились за меня, находясь в Сан-Франциско, или хуже того – разочаровались в моем решении приехать сюда, в моем решении погрузится в отношения с Чарльзом. В итоге решаю подождать развития событий – я не готова сделать шаг, пока не узнаю больше.

Тем временем я наблюдаю за подозрительными или выходящими за рамки обычных действиями Сент-Клэра, но не замечаю ничего, что насторожило бы меня. Тем более он еще идеальней, чем когда-либо: планирует для меня короткие экскурсии по городу, устраивает сюрпризы в виде романтического ужина или букета роз, ведет себя еще более открыто и ласково, чем когда-либо.

Он милый, очаровательный, сексуальный, веселый парень, в которого я влюбилась… и все же уверенность Леннокса и то, что я видела, вынуждают меня продолжать задаваться вопросом о мотивах Сент-Клэра. Насколько хорошо я на самом деле знаю его? Если я останусь рядом, рискну своим сердцем, что будет со мной, если я ошибаюсь?

Возможно ли любить мужчину, который может быть преступником?

– Готова? – одетый в смокинг Сент-Клэр поднимает руку, чтобы помочь мне выйти из кэба. Сегодня ночь большого шоу-показа в Лондонском колледже изобразительного искусства. Слышу приглушенный смех и разговоры, а также звуки джазовой музыки с вечеринки, но нервничаю. Работы художников, которые я выбрала для сегодняшнего вечера, отразятся на Сент-Клэре. В конце концов он патрон, и мне не хочется его подвести.

Делаю глубокий вдох и выдох, следуя совету мамы, чтобы снять стресс, и улыбаюсь ему:

– Готова.

Вместе мы ступаем в огромную главную залу галереи колледжа. Сегодня в ней выставлены работы студентов, которые я отобрала. Полотна, скульптуры и смешанные работы разложены, расставлены или развешаны на подсвеченных стендах по всей зале, и я испытываю гордость за многообразие искусства.

– Никто не кричит в негодовании из-за какого-нибудь из выбранных тобой вариантов, это уже хороший знак, – шепчет Сент-Клэр. Знаю, что он меня поддразнивает.

– Может, они просто вежливо себя ведут, ожидая завершения канапе, прежде чем поднять бунт.

Сент-Клэр посмеивается и ведет меня в толпу. Это хорошо одетая смесь лондонского общества и людей, известных в мире искусства.

– Уже вижу заголовки газет: «Скандал в школе искусств!»

– Прекрати! – Я игриво хлопаю его своим клатчем, отделанным бисером. – Я и так нервничаю!

Он сжимает мою руку и чуть склоняет голову, чтобы оставить легкие поцелуи на моей щеке:

– Тебе не о чем волноваться. Просто расслабься и наслаждайся плодами своих трудов. Они полюбят их.

Мы передвигаемся по комнате, просматривая финальные работы студентов в их полном размере. Некоторые мне не довелось увидеть во всем величии их полного масштаба. Например, двенадцатифутовую скульптуру Голиафа, приподнявшего ногу, чтобы раздавить трехфутового Давида, в ужасе бросившего пращу на землю, или смешанную медийную инсталляцию, которая включает в себя часть уборной. Я осматриваюсь по сторонам, по-прежнему нервничая, но, похоже, все наслаждаются искусством и хорошо проводят время.

Пока никаких недовольных выкриков.

– Поздравляю, – говорит Сент-Клэр каждому студенту, когда мы останавливаемся и изучаем их работы. Он представляет им меня и более детально беседует об их работах. Явно видно, что он изучил все файлы, которые я ему передала, и теперь задает им замечательные вопросы, вовлекая в разговор об их страсти.

Я люблю эту часть. Так забавно наблюдать художников в их стихии, объясняющих их эстетический выбор, их идею и процесс претворения этих задумок в жизнь. От этого мне тоже хочется вернуться в эту среду, нарисовать что-то достойное, чтобы быть выставленным, достойное того, чтобы о нем говорили. Мне хочется вновь почувствовать эту увлеченность созданием чего-то.

Сент-Клэр заботится о том, чтобы пожать руку каждого студента, прежде чем перейти дальше, и помогает всем, включая меня, почувствовать себя в своей тарелке. Он харизматичный и восхитительный как обычно, и женщины весь вечер находят способы прикоснуться к нему, хлопая его по руке или плечу, комментируя его костюм, его волосы.

Одна женщина осмелела настолько, что говорит вариацией на ту же тему, что и другие:

– Ваш костюм выглядит так обольстительно. Из чего он сделан? – за тем исключением, что проводит рукой по его бедру, якобы пытаясь это выяснить. Ему удается удержать бесстрастное выражение лица и незаметно убрать руку, поблагодарив ее за комплимент.

– Нам нужно идти дальше, – говорю я спокойно, оттаскивая его в сторону. Оказавшись вне зоны слышимости, оба посмеиваемся.

– И я еще думала, что вы, британцы, очень сдержанные, – смеюсь я.

Он ухмыляется:

– Очевидно же, что она не может противостоять чему-то хорошему.

– Настолько непритязательный? – я легонько ударяю его ладонью по руке, но он перехватывает ее и смотрит мне в глаза.

– Ты же знаешь, я несвободен, – говорит он низким голосом, и буря эмоций в его взгляде захватывает дух. – Мои глаза смотрят только на тебя.

Мое сердце воспаряет. Я смотрю на него ошеломленная… и охваченная чувством вины за то, что скрываю от него секреты.

– Мистер Сент-Клэр? – нас прерывает президент колледжа. Сент-Клэр отпускает мою руку. – Мы готовы всех поприветствовать, если вы не против последовать за мной. Мы все с нетерпением ждем вашей речи.

– Конечно.

Мы идем к сцене, расположенной в задней части комнаты. Президент представляет его как важного спонсора школы и мецената сегодняшнего мероприятия. Сент-Клэр поднимается на подиум под нескончаемые аплодисменты. Я смотрю по сторонам и вижу на лицах людей уважение и восхищение. Думаю о том, как Сент-Клэр рос в том холодном доме, не получая ничего, кроме критических замечаний. Видел бы только его отец, как высоко ценят его сына.